Хаос волшебства или голосом по неврозу

ГЛАВА 12. АУДИТ И ПРЯНИКИ

Если хотите победить бюрократию —

играйте по её правилам. Но с

душой.

Месяц, данный Бюрократусом на исправление нарушений, пролетел в лихорадочной деятельности, которая больше напоминала подготовку к самому безумному спектаклю в истории Леса.

Грымзик, облачившись в чистый, хоть и заляпанный неизвестным составом комбинезон, составил «Регламент безопасного применения драконьего дыхания в телекоммуникационных целях». Документ был прекрасен. В нём были графики, формулы тепловыделения, схемы потенциальных аварий и целый раздел под названием «Протокол действий при случайной активизации инстинкта блестящее — моё! у сотрудника Игоревны». В качестве приложения шли фотографии вязаных варежек для гномов-монтажников, снятые в художественном, слегка размытом стиле — «для передачи фактуры».

Амелия, с помощью присланного Алисой московского юриста (который, наслушавшись про тыквы и тоники, только повторял: «Боже, какая же поэзия бюрократического абсурда!»), оформила кипу бумаг на «передвижную точку эмоционально-гастрономической поддержки». В меню значились не «коктейли», а «индивидуально дозированные модуляторы настроения на натуральной основе». Лицензия была получена ценой того, что Амелия пообещала раз в квартал проводить для чиновников Ведомства мастер-класс «Как отличить тоску от экзистенциального кризиса по вкусу».

Мальгрим и Бешенкс подготовили самое главное — презентацию. Не скучный отчёт, а интерактивное действо. Мальгрим отвечал за серьёзную часть: графики, показывающие, как его «контролируемые сбои» повысили устойчивость сети на пятнадцать процентов. Бешенкс отвечал за «человеческий», вернее, «кошачий фактор» — он должен был лежать на столе у Бюрократуса и излучать беспрецедентную лояльность к системе.

И вот день икс настал.

На главной поляне, рядом с фургоном Амелии, вырос импровизированный «зал заседаний»: пни вместо стульев, стол из старой дубовой двери, накрытый вышитой скатертью работы Игоревны. Папки с документами были аккуратно сложены в пирамиду, а сверху, для солидности, лежал самый большой пряник, который смогла испечь Амелия, — в виде печати Ведомства.

Бюрократус и его эльфы прибыли точно в назначенное время. Тролль казался ещё более подтянутым и настороженным, будто ожидал подвоха. Эльфы нервно щупали планшеты.

— Начнём, — сказал Бюрократус, не садясь. — Предоставьте отчёт по пункту первому. Трудовые договоры.

Клара, в своём наименее помятом платье, с достоинством протянула ему стопку пергаментов. Бюрократус начал читать, водя пальцем по строчкам. Его брови медленно поползли вверх.

— «обязуется применять пламя температурой не выше 450 градусов по Цельсию для прогрева оптических муфт, за исключением случаев экстренного размораживания порталов, о чём составляется отдельный акт...» Это что?

— Это трудовой договор Игоревны, — чинно ответила Клара. — Всё согласно типовой форме, утверждённой приказом 333-В. Вот графа «особые условия».

— А это? «...консультант обязуется не использовать магические артефакты для личных нужд, включая, но не ограничиваясь, попытками заварить чай силой мысли или починить сломавшуюся технику путём внушения ей чувства вины»

— Договор с Алисой, — кивнула Клара. — Мы учли риски обратного резонанса.

Бюрократус посмотрел на Алису. Та изобразила самую невинную и законопослушную улыбку, какую только могла. Уголок губ тролля дёрнулся. Он отложил договор.

— Пункт второй. Лицензия Амелии.

Амелия, дрожа, подала красивый свиток с сургучной печатью. Бюрократус изучил его.

— «Модуляторы настроения» А где санитарно-эпидемиологическое заключение на «основу из смеси утренней росы и вздоха облегчения»?

— В приложении Б, — пискнула Амелия. — Там же акт испытаний. Группа гномов-добровольцев подтвердила: после приёма наблюдается снижение уровня немотивированной агрессии на сорок процентов и рост желания помочь коллеге на двадцать пять процентов. Контрольная группа, принимавшая плацебо — чай с мятой, — показала рост раздражительности на десять процентов.

Бюрократус молча перелистнул страницу. На его лбу выступила капля пота. Он явно не ожидал такого скрупулёзного, хоть и безумного подхода.

— Пункт третий. Регламент для дракона.

Грымзик выступил вперёд, расправив комбинезон. Он не говорил — он читал доклад. Цифры, протоколы, коэффициенты безопасности сыпались из него, как искры из перегруженной розетки. Игоревна сидела сзади и демонстративно вязала очередную варежку, на которой уже угадывался логотип Ведомства — скрещённые перо и линейка.

— ... и, как видите, — закончил Грымзик, — интеграция высокопотенциального мифологического субъекта в инфраструктуру не только безопасна, но и экономически эффективна. Мы экономим на обогреве мастерской!

Бюрократус закрыл глаза на секунду, будто молясь о терпении.

— И последнее, — проскрипел он. — Кот. Артефакт.

Все замерли.

Бешенкс, лежавший на краю стола, лениво потянулся, встал и неторопливо прошёлся прямо по документам, оставляя на пергаменте едва заметные ворсистые отпечатки. Затем он запрыгнул на колени к ошеломлённому троллю, устроился, громко замурлыкал и уставился на него своими огромными жёлтыми глазами.

— Ну? — сказал кот на чистейшем бюрократическом языке Ведомства. — Осматривайте. Проверяйте на «признаки разумности». Предъявляйте претензии. Только учтите, — его мурлыканье стало настойчивее, — статья семь поправки к Закону о магических существах гласит, что любой субъект, способный заполнить форму 7-Г «Уведомление о добровольной регистрации», признаётся разумным и имеет право на... — он искусно сделал паузу, — ...официальный статус и полагающуюся ему норму сметаны. Я форму заполнил. Вот она.

Он легонько ткнул лапой в сторону аккуратного листка, лежащего под пряником. На нём идеальным почерком были заполнены все графы. В графе «Вид деятельности» стояло: «Психологическая разгрузка персонала и нейтрализация моли в архивных фондах».

В воздухе повисла тишина, которую нарушало только мощное мурлыканье Бешенкса и тихий скрип пера эльфа, который в ужасе всё это записывал.

Лицо Бюрократуса совершило невероятное путешествие от недоверия к изумлению, от изумления к раздражению, а от раздражения — к странной, почти человеческой усталости.

Он медленно погладил кота по голове. Бешенкс прикрыл глаза от удовольствия.

— Всё, — наконец сказал Бюрократус. — Довольно.

Он аккуратно снял кота с колен, встал и собрал свои бумаги.

— Ваши документы... приняты. С нарушениями покончено. Предписание считается выполненным.

На поляне выдохнули все разом.

— Однако, — добавил Бюрократус, и все снова замерли. — Деятельность вашего... коллектива... выходит за рамки обычной практики. Она создаёт... прецедент. А прецедент — это дополнительное внимание. От вышестоящих инстанций. Будьте готовы.

Он кивнул, поправил очки и, не глядя ни на кого, направился к своей угловатой карете. Эльфы бросились за ним. В дверце он обернулся.

— И пряник. Он съедобный?

— Да! — выдохнула Амелия. — С мёдом и имбирём!

Бюрократус кивнул ещё раз, взял пряник-печать, и карета тронулась, тихо покачиваясь на невидимых рессорах.

Когда она скрылась из виду, на поляне воцарилась тишина, а потом её взорвал общий вопль облегчения и восторга. Игоревна от радости чихнулa маленьким огоньком и в панике начала задувать его варежкой. Грымзик обнимал Мальгрима, который отчаянно отбивался. Клара опустилась на пень и рассмеялась — звонко, по-девичьи, кажется, впервые за триста лет.

Алиса смотрела на это безумие и чувствовала странную гордость. Они не просто обвели вокруг пальца систему. Они сыграли с ней в её же игру и выиграли, потому что играли не по правилам, а... с душой. И пряниками.

Бешенкс, вернувшийся на стол, вылизывал лапу.

— Ну что, — сказал он. — Прошли. Теперь я официально сотрудник. Где моя сметана? И диван. В контракте было про диван.

— А что он имел в виду под «вышестоящими инстанциями»? — спросил Грымзик, скручивая и убирая в тубус все свои графики.

— Имел в виду, что про нас узнали, — тихо сказала Клара, перестав смеяться. — Не просто как про нарушителей. А как про... явление. С которым надо что-то делать. И следующая проверка будет не от тролля с предписаниями.

Она посмотрела на Алису.

— Тебе пора возвращаться? В твой мир? Там, наверное, свои проверки.

Алиса кивнула. Да, пора. Там ждал контракт от Олега Юрича. Там ждала соседка с её радаром на чужую жизнь. Там ждал её новый уровень, на котором нужно было удержаться.

— Да, — сказала она. — Но я скоро вернусь. Здесь... здесь теперь тоже работа.

Они выиграли сегодняшнюю битву. Но война, как понимала она, только начиналась. Война не с правилами, а с тем, кто эти правила пишет.

ГЛАВА 13. ОТКРЫТИЕ «УСТАВШИХ КРЫЛЫШЕК»

Праздник — это когда ты перестаёшь

быть правильным и начинаешь быть

живым.

Открытие было решено провести с размахом. Фургон Амелии, теперь с геральдической лилией Аглаи на боку и хитроумными защитными рунами Мальгрима на дверях, стоял на центральной поляне. Гигантский баннер, нарисованный Игоревной, гласил: «Открыто для всех. Особенно для уставших».

Поляна, однако, преподнесла сюрприз: прямо посреди неё, на самом видном месте, вырос странный цветок. Вернее, не цветок, а нечто среднее между поганкой и кристаллом. Он был абсолютно прозрачен и издавал едва слышный, неприятный звон, если до него дотронуться. Никто не знал, что это, но все инстинктивно обходили его стороной.

Клара, увидев это, лишь стиснула зубы и прошептала Алисе: «Магическая эрозия. Реальность становится хрупкой и рождает такие аномалии. Ведомство уже прислало уведомление — классифицировало его как "самовольно возникший объект незарегистрированной онтологии". Скоро приедет комиссия — либо узаконить, либо ликвидировать. Не трогай, а то спишут на тебя».

К открытию стеклись все.

Игоревна отвечала за атмосферу: она аккуратно пускала над баром колечки успокаивающей дымовой пыльцы, которые складывались в узоры «расслабься» и «всё хорошо». Рядом с ней, важно покусывая селёдку, восседал кот-бармен Семён Семёныч. Он не наливал, а предлагал: «Коктейль Самоуважение. Рекомендую к употреблению. И поправлю: на табличке написано экспрессо. Правильно — эспрессо».

Грымзик красовался в центре зала, демонстрируя свою бороду нового сезона — с лёгким серебристым градиентом и в комплекте с шарфом от Игоревны. Он хвастался перед другими гномами: «Видите? Тренды чувствую. Теперь я икона стиля. Правда, борода иногда потрескивает, но это даже добавляет шарма. Или напряжения. Смотря кто смотрит».

— Кстати, о напряжении, — добавил он, понизив голос и обращаясь к Кларе. — У меня на вышке завёлся облачный дух. Висит и плачет. Слёзы заливают роутер, влажность скачет, пинг падает. Я ему говорю: «Уважаемый, нельзя ли ваши страдания перенести в другое место?» А он молчит и плачет. Что с ним делать?

— Может, ему холодно? — предположила Игоревна, не отрываясь от вязания. — Я могу связать шарф. Чтобы не мёрз и не плакал.

— Шарф? — Грымзик скептически хмыкнул. — Облачному духу?

— А что? — Игоревна подняла на него свои огромные янтарные глаза. — У меня есть мягкая пряжа. С ворсинками. Если духу будет тепло, он перестанет плакать. И роутер высохнет.

Грымзик открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Логика была странной, но в этом Лесу странная логика работала чаще, чем обычная.

— Ладно, — буркнул он. — Вяжи. Только быстро. У меня там влажность критическая.

Фея Люся (та самая, с вибро-жезлом) организовала «лаунж-зону»: её жезл, наконец-то обласканный благодарностями, источал мягкий свет, под которым так приятно было обсуждать чужие проблемы. Русалка Вайда раздавала листовки со своими юморесками под псевдонимом «Сухая наяда», а гном Брундик с гордостью представлял коллегам своего нового «зама по атмосфере» — самого вредного гнома-меломана, который теперь легально отвечал за фоновую музыку.

Даже Освальд получил почётное место у входа и тарелку овса с изюмом и золотыми блёстками (подарок Аглаи). Он жаловался, но уже без прежнего трагизма: «Шу-у-умно тут... Но овёс приличный. И блёстки пищевые, проверял».

Шпунтик, как всегда, появился с очередным изобретением. На этот раз он презентовал Амелии «самопомешивающую ложку» для коктейлей — изящный приборчик с пружинкой и маленьким пропеллером.

— Она сама размешивает! — гордо объявил он. — Работает от вибрации. Опускаешь в стакан — и готово.

Амелия попробовала. Ложка завибрировала, выпрыгнула из стакана и, мелко подрагивая, поползла по столу к тарелке Освальда. Там она нырнула в овёс и принялась методично его перемешивать. Освальд приоткрыл один глаз.

— Изюм стал только равномернее. Возможно, это прогресс.

— Она сбежала, — констатировал Шпунтик. — Опять.

— Ничего, — утешила его Игоревна, вручая небольшой свёрток. — Вот. Шарф. Тебе. Чтобы не мёрз, пока изобретаешь.

Шпунтик растроганно прижал шарф к груди.

— Я назову в твою честь следующее изобретение, — пообещал он.

— Только не ложку, — попросила Игоревна.

Кульминацией стало появление Короля и Королевы. Они прибыли в карете, глядя на предприятие дочери с опаской. Но Аглая встретила их не бунтарским кличем, а грамотным отчётом о первых часах работы и кружкой фирменного «Королевского лимонада». Король, попробовав, изрёк: «Крепко. С достоинством». И тут же его советник шепнул ему на ухо: «Ваше Величество, аналитика Говора показывает рост положительных упоминаний о династии на восемнадцать процентов за последний час. Хештег #КоролевскийЛимонад набирает популярность». Королева же заметила, как много счастливых лиц вокруг, и тихо вздохнула: «Она действительно создала нечто... гостеприимное».

В её голосе Алиса услышала не только удивление, но и облегчение. Как будто Королева сама устала от вечного спектакля под названием «Мы все несчастны, но это наш долг».

Алиса стояла в сторонке с Кларой, наблюдая за этим безумием. В её ухе тихо зазвенел наушник из московского мира, из которого донёсся встревоженный голос агента: «Алис, ты где?! Твои пробы на ту самую драму о реставраторах — сегодня вечером! Ты обещала быть в форме!».

— В форме, — мысленно парировала Алиса, глядя на праздник перед собой. — Я как никогда в форме. Я уже играю эту роль вживую.

Она выключила наушник.

— Ну что, — сказала Клара, потягивая «Тоник самоуважения». — Лес по-прежнему полон проблем. Феи всё ещё нервничают, драконы чихают, а волшебники сомневаются. Но посмотри на них. Они теперь делятся этим. А не носят в себе, как проклятие.

— Это и есть терапия? — улыбнулась Алиса.

— Нет, — фыркнула Клара. — Это и есть жизнь. Просто наконец-то всем хватило смелости озвучить её абсурд. И выпить за это. Это то, что я когда-то пыталась вписать в летопись, — тихо добавила она, больше для себя. — Не идеальную сказку. А вот эту... шумную, нелепую, живую правду. Может, не всё ещё потеряно.

В этот момент к Алисе подошёл Мальгрим. Он выглядел... довольным.

— Спасибо, — сказал он просто. — Я составил план на ближайший квартал. Пункт первый: перестать быть злодеем. Пункт второй: найти ещё трёх клиентов, желающих строить сложные, но эффективные планы. Пункт третий: научить свой кристальный шар показывать не только котят, но и биржевые сводки.

— Добро пожаловать в клуб, — сказала Алиса, чокаясь с ним своей кружкой.

Она оглядела поляну, полную смеха, разговоров, и этого странного, прозрачного цветка, который одиноко звенел на ветру. В этот миг она поймала себя на мысли, что её московская тревога — та самая, из-за кастингов и неоплаченных счетов — куда-то отступила. Она не исчезла, нет. Просто встала в общую очередь проблем, которые нужно решать. И в этой очереди она была уже не одна. А когда ты не один, даже самый страшный монстр — будь то магическая эрозия или чёрная полоса в карьере — кажется уже не таким уж и непобедимым.

ГЛАВА 14. БУНТ АРХЕТИПА

Иногда, чтобы спасти систему,

нужно разрешить ей сломаться. И

посмотреть, что вырастет на

обломках.

Слава о «фее-говоруше» достигла не только живых. Она докатилась до самых основ мироздания — до чертогов, где обитают архетипы: первичные сгустки сюжетов, штампы, на которых держатся все сказки.

И одна из них пришла с визитом.

Это случилось на очередном «приёме» в дупле Алисы. Консультировала она в тот день мелкого домового, страдавшего от того, что современные дети не боятся темноты, а включают RuTube.

— Значит, твоя профессиональная деформация — это страх быть ненужным? — размышляла она вслух. — Давай сменим парадигму. Ты не пугатель. Ты хранитель домашнего Wi-Fi. Твоя миссия — чтобы роутер не глючил по ночам. Это почётно и технично.

Домовой, уже почти просиявший, вдруг съёжился и испарился в облачке пыли. Не от страха. Просто воздух в дупле загустел. Запахло не лесом и чаем, а пылью старых фолиантов, воском потухших свечей и слезами, пролитыми по заранее написанному сценарию.

На пороге стояла девушка. Необычайной, шаблонной красоты: осиная талия, волосы цвета воронова крыла, глаза — два бездонных озера печали. На ней было платье, которое раздражало уже одним своим видом — такое оно было неудобное и усыпанное жемчугом. Но выражение лица у девушки было вовсе не кротким.

— Вы та, что даёт голос? — спросила она. Голос звучал, как звон хрустального бокала, который собираются разбить о голову.

— Я Алиса. А вы?

— Арета, — отчеканила девушка. — Обиженная принцесса. Тридцать седьмая версия. По классификации — «Похищенная драконом, спасённая принцем, вышедшая замуж по расчёту». Я бастую.

Клара, сидевшая в углу с отчётами, подняла голову, и её лицо побелело.

— Ты ты не можешь просто прийти сюда, — прошептала Клара, и её пальцы инстинктивно сомкнулись на треснувшем кристалле под платьем. — Ты — первичный сюжет! Ты — фундамент!

— А я устала быть фундаментом! — вспыхнула Арета. — Я вечно жду! Сижу в башне, томлюсь, вздыхаю. Потом появляется чешуйчатый идиот — я ору, меня тащат в пещеру. Потом появляется начищенный идиот — я снова ору, меня тащат обратно. А потом — свадьба! И я делаю вид, что счастлива! Это не жизнь, это дурной театр! Я требую пересмотра условий контракта!

Алиса была очарована. Перед ней стояла не клиентка, а живая, ходячая жалоба на профессию.

— Боже, — подумала она, — да это же я на третьем курсе, когда надоели роли невест и сестёр. Только у неё масштаб трагедии побольше — вечность вместо семестра.

В этот момент в дверь дупла, не дожидаясь приглашения, вошла Аглая. Она услышала крики и решила не оставаться в стороне.