Хаос волшебства или голосом по неврозу

ГЛАВА 9: ОЧЕРЕДЬ НЕВРОЗОВ

Бояться нормально. Ненормально

бояться,

что твой страх не такой, как у

всех.

Слухи в лесу распространялись странно. Не по ветру — они прорастали из земли, шелестели листьями и цеплялись за чешую Игоревны, которая теперь с гордостью рассказывала всем о своём адвокате.

И вот однажды утром Алиса, сидя на ступеньках фургончика Амелии с чашкой чая, обнаружила на поляне очередь. Пёструю, нервную, из сказочных существ, которые явно друг друга стеснялись. Фея в пижаме с принтом «Кофе или смерть» теребила крылышко. Гном в каске с наклейкой «Спасибо, что копаете» что-то бубнил себе под нос. У дерева прислонился мрачный кот в старомодных очках, а над ручьём вилась русалка с блокнотом в водонепроницаемой обложке.

— Целая поликлиника неврозов под моим окном, — пронеслось в голове у Алисы. — И я без белого халата. Только с чаем и опытом сыгранных истерик. Надеюсь, этого хватит.

— Клара, — позвала Алиса внутрь. — У нас, кажется, открылся бесплатный пункт психологической помощи.

Клара бросила взгляд в окно и выдохнула с тем особым выражением, которое бывает у людей, понимающих: предсказуемый хаос наступил.

— Предсказуемо. Лес годами копил невысказанное. Ты пробила плотину. И теперь нас может просто смыть этим потоком. Или... — она поправила невидимую соринку на лацкане своего строгого пиджака, — или они смоют ту серую гниль, что подтачивает корни. Ну что, берёшь первого? Я заведу журнал учёта. Для приличия. И для истории.

Первой в дверь робко просунулась фея в пижаме.

— Здравствуйте... это опять я. Люся. Та самая, у которой жезл на вибрации. Он у меня... он теперь не работает без предварительных извинений. Я должна сказать: «Прости, жезл, что опять заставляю тебя работать, ты и так устал». И только тогда он даёт слабенький розовый огонёк. Я на больничном из-за моральной травмы. Что делать?

Алиса усадила Люсю на стул, налила чаю.

— А что, если не извиняться, а благодарить? — предложила она. — «Спасибо, жезл, что ты есть. Давай сегодня сделаем что-нибудь маленькое и приятное. Например, подсветим пару бутонов». Это не приказ, а приглашение.

Лицо Люси просветлело.

— Благодарить А он разве не зазнается?

— А если и зазнается? — улыбнулась Алиса. — У вас будет самый самоуверенный жезл в лесу. Это уже характер.

Следующим был гном в каске, представившийся Брундиком, прорабом подземных тоннелей.

— Проблема в коллективе! — рявкнул он, стуча кулаком по столу. — Раньше всё было ясно: копай, укрепляй, получай золото. А теперь после ваших историй про «самоуважение» они требуют комнаты для медитации, арома-кофе и музыку флейт! Мы же проходку сорвём! Я не начальник, я аниматор в санатории!

— А что, если назначить одного ответственного за «атмосферу»? — подумав, сказала Алиса. — Пусть сам выбирает музыку и заваривает кофе. Остальные будут знать, что их духовные потребности в надёжных руках, и смогут спокойно копать. А вы будете только контролировать проходку. И хвалить самого шумного — за то, какой он у вас специалист.

Брундик почесал бороду.

— Назначить заводилу... Легализовать его... Перевести социальный конфликт в русло карьерного роста. Гениально и немного подло. Мне нравится.

Русалка с блокнотом, представившаяся Вайдой, не плакала, а говорила тихо и чётко:

— Я устала. Устала быть символом тоски, печали и несчастной любви. Я хочу писать юмористические заметки про быт в заводи. У меня уже десять тем! «Как отличить водяного с похмелья от просто водяного», «Топ-5 водорослей для вечернего ухода за чешуёй». Но меня не понимают. Говорят, это «не соответствует канону». Что делать?

— Смените псевдоним, — сказала Алиса. — Пишите под ником. «Сухая русалка» или «Анонимная наяда». Пусть сначала читают текст, а потом удивляются, кто автор. Каноны ломают исподтишка.

Глаза Вайды загорелись азартом.

— Диверсионная литературная деятельность... Да, я согласна.

Последним был кот в очках. Он молча прыгнул на стол, уставился на Алису и начал говорить устало-интеллигентным голосом. Очки он поправил лапой с видом профессора, которого уволили за правду.

— Я умею говорить. Это проклятие. Меня бросили предыдущие хозяева, потому что я поправил их грамматическую ошибку в разговоре с начальством. Теперь живу в лесу. Все звери дикие, бессловесные и интересуются только едой. Мне скучно. Я требую собеседника. Интеллектуального, желательно.

Алиса посмотрела на Клару. Та пожала плечами.

— Вы знаете, — сказала Алиса коту, ловя этот взгляд Клары краем глаза, — у нас тут появился передвижной бар с книжным обменником. Фея Амелия как раз ищет бармена с... уникальными навыками. Работа не пыльная: наливать, иногда выслушивать, иногда поправлять грамматику в меню. И круг общения соответствующий.

Кот задумчиво повёл лапой. Очки блеснули.

— Зарплата?

— Молоко высшей жирности, селёдка по праздникам и доступ ко всем книгам, которые будут приносить.

— Принимаю, — сказал кот. — Но селёдка должна быть два раза в неделю. И я не буду носить бант.

— Договорились, — улыбнулась Алиса.

Когда последний «клиент» ушёл, Клара закрыла свой блокнот. В нём было не четыре записи, а целая колонка пометок на полях — странных значков, похожих на чахлые ростки.

— Итого: четыре случая, четыре нестандартных решения. Ты не даёшь волшебных рецептов, ты даёшь... новый угол зрения. Ты переписываешь локальные сценарии. Но лес огромен. А времени...

Она не договорила, отведя взгляд к окну, где за деревьями клубился обычный туман, показавшийся Алисе на секунду неестественно густым и неподвижным.

— Потому что волшебных рецептов не существует, — сказала Алиса, разливая вечерний чай. — Есть только смелость посмотреть на проблему сбоку. И иногда — сменить псевдоним или нанять говорящего кота. Всё как в моей прошлой жизни. Только там вместо кота был агент.

— Это и есть твоя магия, — кивнула Клара. — Магия малых дел. Единственная, что ещё работает. Пока работает.

Она порылась в папке и протянула Алисе изысканный конверт.

— Кстати, пока ты вела приём, прилетела сова. От принцессы Аглаи. Приглашает тебя на чай. Говорит, у неё «назрел стратегический вопрос по поводу личных границ королевской величины». Держи.

Алиса взяла конверт. Клара добавила тише:

— Будь осторожна с «стратегическими вопросами». У коронованных особ личные драмы часто имеют государственный масштаб .

Алиса повертела конверт в руках. Бумага была плотной, с золотым обрезом, пахла не духами,а порохом.

— И что, мне теперь идти?

— Принцесса приглашает. Отказаться нельзя. Это этикет.

— А если я скажу, что я актриса, а не дипломат?

— Скажешь на месте, — Клара усмехнулась. — У тебя хорошо получается.

Алиса сунула конверт в карман.

— Чай с принцессой, — подумала она. — Ну, хоть не суд.

ГЛАВА 10: ПРИНЦЕССА, КОТОРАЯ ХОЧЕТ НЕ ПРИНЦА, А БИЗНЕС-ПЛАН

Самое сложное в том, чтобы быть

собой, —

убедить всех, что это не бунт, а

ребрендинг.

Конверт от принцессы Аглаи пролежал в кармане Алисы три дня. Она всё откладывала визит— не из страха, а из смутного ощущения, что «чай с принцессой» может оказаться чем угодно, кроме чая.

Но в это утро Клара была непреклонна:

— Пора. Она прислала уже второе приглашение. Второе! Для принцессы это либо отчаяние, либо стратегический ход. В любом случае, игнорировать дальше — себе дороже.

Алиса вздохнула, достала конверт из кармана, где он успел слегка помяться, повертела в руках и открыла. Внутри не было ни стихов, ни церемонных приглашений. Только чёткая схема с пометками: «план А», «план Б» и «запасной выход через потайной ход в винном погребе».

— Стратегия отступления, — подумала Алиса. — У меня в сумке лежит схема метро на случай побега со скучного свидания. Понимаю масштаб.

Освальд доставил их не к башне, а к учебному полигону. На лесной поляне, где несколько молодых берёзок склонились в одну сторону, будто заснули на ходу, Аглая в леггинсах и с повязкой на лбу отрабатывала удары по манекену, на котором была нарисована корона.

— Личные границы! — выкрикивала она с каждым ударом локтем. — Самоопределение! Право на отказ от неудобных платьев!

— Выпускной спектакль «Бунт на корабле», — прокомментировала Алиса. — Режиссура хромает, но играет от души.

— Классика, — вздохнула Клара. — Родители хотят замужества и вздохов у окна. Она хочет всего остального. А «всё остальное» в их системе координат не имеет названия. А значит не существует.

В этот момент на поляну выкатилась королевская карета. Из неё, гремя регалиями, выбрались король Геннадий IV и королева Милисса.

— Аглая! — вскричала королева. — Что это за безобразие? И кто эти странные особы?

— Мои консультанты, — не моргнув глазом, ответила Аглая. — По вопросам стратегического развития.

— Развития? — Король с подозрением уставился на манекен. — А корона зачем?

— Наглядное пособие, папа. Для курса «Символы власти в современном мире».

Алиса с трудом подавила смех. Клара сделала вид, что поправляет очки.

— Дитя моё, — король перевёл дух, видимо, решив не вникать в педагогические методы дочери. — Мы пришли не за этим. Завтра смотр женихов. Три кандидата. Самые достойные из соседних королевств.

— Семь, — поправила Аглая. — Я уже проверила список.

— Семь? — Король побледнел.

— Я расширила воронку отбора, — невозмутимо сказала Аглая. — Конкуренция повышает качество. Это основы.

Алиса почувствовала, что сейчас или засмеётся, или начнёт аплодировать. Она переглянулась с Кларой. Та едва заметно покачала головой — мол, наше присутствие здесь только всё усложнит.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказала Алиса, делая шаг назад. — У нас... э-э... совещание.

— Да-да, — подхватила Клара, пряча папку под мышку. — Отчётность. Квартальная. Очень срочная.

Аглая кивнула им с выражением «спасайтесь, я потом расскажу». Родители проводили уходящих подозрительными взглядами, но комментировать не стали — видимо, решили, что «консультанты» сами отсеялись.

На следующий день в тронном зале, пахнущем нафталином и амбициями, выстроились семеро женихов. Были тут и бравая морда принца-воина с грудой мышц и тремя словами в лексиконе, и томный поэт, сыпавший метафорами про локоны как «путы из шёлка забвения», и даже юный маг, который пытался продемонстрировать мастерство, заклинанием призвав букет роз, но получив капусту.

Мальгрим, сидя на балке под потолком, злорадно прошипел:

— Дилетант! Не та интонация! Явно учился не по классическим гримуарам!

Аглая, облачённая в церемониальное, невероятно неудобное платье, поднялась с трона. В руках у неё был не веер, а указка и свёрнутый в трубку пергамент.

— Господа, — начала она ледяным лекторским тоном. — Прежде чем мы перейдём к демонстрации ваших... базовых соответствий, позвольте провести краткий брифинг о текущей ситуации в регионе.

Она развернула пергамент. Это была карта Леса с пометками Грымзика.

— Как вы видите, наша ключевая инфраструктура подвержена рискам из-за нестабильности эфирных потоков. Вопрос к первому претенденту: какова минимальная численность инженерно-магического отряда для поддержки узла связи в секторе «Заброшенная Мельница», учитывая сезонную активность прожорливых мышей?

Принц-воин заморгал. Его взгляд выражал искреннюю попытку найти в вопросе хоть что-то, связанное с мечом.

— Э... силой и доблестью! — выпалил он.

— Неверно, — холодно парировала Аглая. — Ответ: три гнома-монтажника и одна дракониха для прогрева. Следующий вопрос, к поэту: опишите в терминах кинетической теории процесс сублимации печали водяного в туман и предложите метод её утилизации для нужд сельского хозяйства.

Поэт побледнел и беззвучно зашептал губами, перебирая рифмы к слову «сублимация».

Через двадцать минут зал опустел. Последним, пятясь к выходу, уполз маг с капустой, бормоча: «Она сумасшедшая... это же надо формулы знать».

Король сидел на троне, опустив лицо в ладони. Королева плакала в изящный платок.

— Ну, вот видите, — развела руками Аглая, сбрасывая корону. — Рынок женихов не готов к современным вызовам. Ваш план нежизнеспособен. А теперь, если позволите, у меня совещание. Нужно помочь Игоревне с техзаданием на шарфы с подогревом.

Выйдя из замка и сменив платье на привычные леггинсы, Аглая отправилась на поляну к фургончику Амелии. Алиса и Клара уже сидели там, пили чай и делали вид, что не ждут новостей.

— Я слышала, вы боретесь с системой, — сказала она, садясь на пень. — Мне нужен не побег. Побеги ненадёжны. Мне нужна легальная сепарация. Чтобы они сами меня отпустили.

— Легальная сепарация, — повторила Алиса. — У принцесс те же термины, что у моих подруг после развода. Только вместо адвоката — фея-крёстная.

— Я пробовала объясняться словами — не понимают. Пробовала саботировать сватовство — они нашли принца, которому «нравятся бойкие». Даже бизнес-план школы фехтования написала — отец сказал: «Мило, вышей это на подушечке».

— Ах, вот оно что, — сказала Алиса. — Вы говорите на разных языках и забыли нанять переводчика.

Она помолчала, потом продолжила:

— Нужно сыграть по их правилам. Но подменить смысл. Создать проект, который незаметно освободит.

— Как? — в глазах Аглаи загорелся азарт.

— Они хотят благопристойности и выгодного союза? Дадим им это. Ваш новый образ: предпринимательница с социальной ответственностью. Не принцесса, сбегающая от долга, а наследница, модернизирующая семейный бренд.

Клара, до этого молча слушавшая, вытащила из папки сложенный лист.

— У меня есть форма 7-В «Заявка на реализацию социально-значимой инициативы члена королевской семьи». В графе «цель» пишем: «Укрепление авторитета короны через инновационные подходы к молодёжной политике». В графе «результат»: «Повышение лояльности подданных и привлечение нового электората».

— Они это купят? — с сомнением спросила Аглая.

— Они не купят идею твоего счастья, — сказала Алиса. — А идею своего успеха — запросто. Сыграй на этом.

Через три дня Аглая, в строгом платье цвета стальных доспехов, с планшетом вместо вышивки, представляла проект.

— ...Это не бунт. Это эволюция. Наш дом всегда славился гостеприимством. Я предлагаю сделать его мобильным. Это повысит ваш рейтинг на двадцать пять процентов, согласно опросу лесной совы-маркетолога.

Король смотрел на графики, королева — на эскиз фургона с гербом.

— Лимонад... с гербом? — задумчиво сказал король.

— Лояльность через желудок, — поддакнула Клара. — Работает безотказно.

— И никаких ударов? — спросила королева.

— Только переговоры, мама. Искусство дипломатии. Как вы и мечтали.

Разрешение было дано. Не на побег — на «пилотный проект». Прощаясь, Аглая обняла Алису.

— Добро пожаловать в клуб, — сказала Алиса. — Зарплата пряниками, соцпакет — право быть собой.

— Идеальные условия. Где подписать?

На обратном пути Алиса смотрела на лес. Здесь теперь официально существовали: курсы для принцесс по тайм-менеджменту, бар-фургон Амелии и должность «младший инженер-тестировщик» для Игоревны и отдел «Непредвиденных последствий» под руководством Мальгрима

— Клуб Бывших Правильных, — усмехнувшись подумала она. — Растём. Скоро понадобится офис.

А на следующий день Аглая получила автоматическое письмо: «Ваш проект требует интеграции с системой лояльности "Верноподданный". Скачайте программу в течение десяти дней. Невыполнение грозит...»

Письмо зависло, не догрозив.

— Нормально, — сказала Аглая, удаляя сообщение. — Главное — стартанули. Остальное саботируем как-нибудь.

ГЛАВА 11: МОСКОВСКИЙ РЕЗОНАНС

Обратная связь — это когда твои

действия в одном мире вызывают

последствия в другом. И наоборот.

После чая с принцессой Алиса вернулась в Москву — ей нужно было появиться на паре кастингов, чтобы агент не волновался, и оплатить счета, чтобы не волновалась она сама. Но Москва встретила её странно.

Сначала зацвела фиалка. Та самая, которую Алиса безуспешно реанимировала полгода. Она стояла на подоконнике, чахлая и обиженная, а теперь вдруг выбросила яростные синие цветы. За одну ночь.

Потом чайник. Старый, ворчливый, вечно плевавшийся кипятком, стал нагреваться мгновенно и тихо, как кот на печке.

А потом кружка. Любимая, с надписью «Не буди во мне зверя, я не выспалась», разбилась месяц назад — Алиса сама уронила, когда спешила на очередной провальный кастинг. И вот она стоит на полке. Целая. Шва нет. Как будто время потекло вспять.

Алиса посмотрела на кружку, потом на микрофон. Он стоял на своём месте, немой и загадочный. Красный огонёк не горел, но Алиса готова была поклясться, что он ей подмигнул.

— Это ты? — спросила она вслух.

Микрофон молчал.

«Обратная связь, — вспомнила она слова Клары. — Энергия ищет путь». Путь, видимо, искал через чайники и горшки с цветами. А может, и через что-то ещё.

Вечером того же дня позвонил агент Саша. И в его голосе звучало не привычное уставшее «ну что, Алис, как дела?», а что-то вроде благоговейного ужаса.

— Алиса, ты сидишь? Ты не упала? Скажи, что не упала.

— Я в автобусе стою, Саш. Упасть тут сложно, все притёрты как сельди.

— Ну хорошо. Я сейчас скажу. Ты помнишь пробу на ту роль в «Тени маяка»? Ту самую, где нужно было играть смотрительницу, которая десять лет одна, и у неё только чайки и ветер?

Алиса помнила. Это была одна из немногих проб, где она не пыталась быть «милой» или «стройной». Она просто представила Клару и её тысячелетнюю усталость, смешанную с упрямством. И ещё — Игоревну с её страхом быть не такой. Получилось что-то очень тихое и колючее.

— Ну так вот, — продолжал Саша, и в трубке послышался звук ударяющейся об стол чашки. — Режиссёр, этот как его ну, тот самый, в очках и взглядом испанской инквизиции, он тебя утвердил. Не просто утвердил. Он позвонил лично и сказал: «Где вы её откопали? Она... она не играет. Она там живёт. В этой роли». Алис, это же Олег Юрич! Он последнюю актрису на главную роль пять лет искал! И он тебя! Тебя!

Алиса молчала. Автобус трясся, а мир вокруг как будто слегка поплыл.

— Саш, — наконец выдавила она. — Ты не ошибся? Может, он имел в виду другую Алису?

— Не было там других Алис! — почти закричал Саша. — Контракт высылаю! Подписывай, не глядя! И, кстати, он спрашивал про твоего педагога. Говорит: «У неё какой-то особый метод? Я бы хотел с ним познакомиться». Что ему сказать?

— Скажи, что я занимаюсь глубоким погружением в архетипы, — автоматически ответила Алиса. — И что метод... импровизационный. На стыке психодрамы и сказкотерапии.

— Психодрама и сказкотерапия, — с чувством повторил Саша, явно записывая. — Гениально. Звучит дорого. Ладно, празднуй!

Она вышла из автобуса, не чувствуя под ногами асфальта. Это был триумф. Тот самый, о котором она мечтала. Но радость была странной, тихой, как будто приглушённой. Часть её осталась там, в Лесу, где Клара, наверное, сейчас разбирается с предписанием Бюрократуса.

А потом началось...

В её квартире стали происходить вещи, которые уже нельзя было списать на совпадение. Фиалка не просто цвела — она пела. Тихо, на грани слышимости, но если поднести ухо, можно было различить мелодию — ту самую, что играла в баре Амелии. Чайник, когда закипал, выводил паром замысловатые узоры — не то драконьи крылья, не то вязаные салфетки. А из крана иногда текла вода с лёгким запахом лесного мха.