Леди Архивариус. Клуб безупречных джентльменов

Глава 2. В которой я спускаюсь в архив и нахожу больше, чем искала

Я вышла из кабинета лорда Грейвза с чувством, будто меня окунули в ледяную воду, а затем выдернули на жаркий воздух. Приказ сварить кофе и найти дела — это было простое, понятное поручение, но после его слов о «змеях и тарантулах» мне казалось, что стены коридора сдвинулись на пару дюймов ближе.

На кухне для служащих пахло пригоревшей кашей и дешёвым табаком. Я сварила кофе в старой турке, тщательно следя за тем, чтобы напиток получился крепким и горьким. Затем поднялась обратно. Новый суперинтендант уже сидел за столом, углубившись в папку. Он не заметил, как я вошла, не отреагировал на лёгкий стук чашки о поднос. Я поставила кофе на край стола, на безопасное расстояние от бумаг, и тихо произнесла: «Ваш кофе, милорд». Он даже не поднял головы, лишь махнул рукой, словно отгоняя муху. Я постояла ещё мгновение, разглядывая его склонённый профиль — резкую линию подбородка, тёмные волосы, в которых поблёскивала преждевременная седина. Затем вышла, вновь чувствуя себя невидимкой.

В архив я спускалась по узкой лестнице, которая, казалось, вела в самое чрево здания. Здесь, в подвале, пахло иначе, как пахнет только в архивах и библиотеках: пылью, старой бумагой, мышами и немного плесенью. Стеллажи уходили в полумрак, как бесконечные ряды могильных камней. Архивариус, мистер Пратчетт, сухонький старичок с очками на кончике носа, встретил меня с подозрением.

— Пять лет, говорите? — переспросил он скрипучим голосом. — Это же сотни дел, мисс. Вы хоть представляете, сколько времени займёт поиск...

— Мне нужны не все, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Все убийства женщин за последние пять лет. Возраст, если указан, примерно от пятнадцати до двадцати пяти лет. И ещё — все дела, где жертвами были женщины, независимо от возраста, если в описании есть упоминания о связывании.

Мистер Тэтчер покряхтел, но принялся выдвигать ящики. Вскоре передо мной выросла стопка из нескольких десятков папок. Я уселась за грубый стол и принялась за работу.

Год назад — молодая женщина, найденная у старого пакгауза. Дело закрыто как «несчастный случай». Два года назад — девушка, обнаруженная в переулке возле Тракта. Формулировка: «смерть по неосторожности». Ещё раньше — несколько случаев, где жертвы были разного возраста, но обстоятельства показались мне знакомыми.

Я заметила, что во многих делах отсутствовали подробные описания повреждений. Не было отметок о связывании, о насилии, о пытках. Зато были подшиты записки от прошлого суперинтенданта: «Прошу провести дополнительный осмотр тела», «Необходимо опросить соседей», «Выяснить, был ли у погибшей покровитель». И на полях — сухие пометки инспекторов: «Дополнительных свидетелей не найдено», «Осмотр проведён», «Сведений не имеется». Формально поручения выполнялись, но по сути — нет.

Параллельно я искала упоминания следов связывания. Во многих делах находила фотокарточки фотографа Мортона. Видимо он был штатным фотографом и работал на полицию. В деле Маргарет я уже видела это, в деле Розалинды — тоже. Ещё в двух делах за прошлые годы мне попались описи с пометкой «борозды на запястьях» или «следы связывания», но многие дела были закрыты как «несчастный случай» или «смерть по неосторожности», и их связь с нынешними убийствами казалась сомнительной. В нескольких случаях преступников нашли и они были приговорены к тюремному заключению или к каторге.

Я записывала всё в блокнот, стараясь не упустить ни одной детали. Пальцы немели, но я продолжала. В нескольких делах не хватало вещественных доказательств: где-то отсутствовали описи личных вещей, где-то — протоколы вскрытия.

Среди кипы серых папок моя рука наткнулась на тонкое дело, не имевшее отношения к убийствам. Видимо попало случайно. Ограбление. Потерпевшая — пожилая вдова ветерана Южной войны, миссис Гвендолин Прайс, проживающая в бедном квартале у Восточного моста. Из её скромного жилища украли золотой орден покойного мужа, украшенный полудрагоценными камнями и гравировкой имени и даты битвы при Каррагане. Вещь, конечно, имела стоимость, но сбыть её было почти невозможно: именной, редкий. Следователь подозревал племянника вдовы, известного картёжника, который проигрывал крупные суммы, но доказательств не хватило. Дело замяли, закрыли «за не установлением лица причастного к краже».

Меня это почему-то задело. Не потому, что орден был ценен, а потому, что для старой женщины он был единственной памятью о муже, а правосудие отвернулось от неё так же равнодушно, как от тех девушек с Тракта.

Через несколько часов я наткнулась на дело, которое заставило меня задуматься. «Дело № 47. Убийство Энн Мэллори». Горничная, восемнадцать лет. Найдена в канаве за городом. В деле было указано, что руки жертвы были связаны, а на теле — следы насилия. Но в описи повреждений значилось: «Следы от грубой пеньковой верёвки. Широкие борозды, неровные края, множественные осаднения». Это не походило на узкие борозды от шёлкового шнура, которые я видела у наших жертв. Но что-то в этом деле всё равно цепляло.

Подозреваемый — Эдвард Блэкфорд, промышленник, владелец бумажных и ткацких мануфактур. Вдовец, трое дочерей, достойный член общества. Неоднократно награждался разными знаками отличия за достижения в сфере производства товаров для армии и флота. Горничная работала у него в доме. В конце стояла пометка: «За недостаточностью улик дело прекращено». И размашистый подпись.

Я закрыла папку и задумалась. Последние – следы связывания. Энн Мэллори — следы от грубой верёвки.

Я просидела в архиве несколько часов. Светильник на столе потрескивал, тени на стенах дрожали. Наконец я собрала папки, которые хотела показать лорду Грейвзу, и поднялась наверх. В приёмной перед кабинетом было пусто. Я положила папки на свой стол, поправила выбившуюся прядь и вдруг услышала за спиной мужской голос.

— А вы, должно быть, та самая мисс Блэквуд, о которой уже судачат машинистки в канцелярии. Вы в курсе, что вам перемыли уже все косточки?

Я обернулась. В дверях приёмной, прислонившись плечом к косяку, стоял молодой человек лет двадцати семи-восьми. Русые волосы, открытое приятное лицо, ясные голубые глаза. Одет он был в форменный сюртук инспектора, на поясе — кобура с револьвером. Он улыбался той особенной улыбкой, которая предназначена для хорошеньких девушек и не сулит ничего серьёзного.

Я коротко кивнула.

— Элизабет Блэквуд. Секретарь лорда Грейвза.

— Инспектор Томас Рид, — представился он, оттолкнувшись от косяка и шагнув внутрь. — Сын бывшего суперинтенданта, если это имеет значение.

Он обвёл взглядом мой стол, папки, меня саму, и улыбка его стала шире.

— А новый шеф, я вижу, уже взялся за дело. В первый же день заставил милую барышню копаться в пыли. С вашей стороны конечно похвальное рвение, однако не дело так нагружать свою секретаршу. Позвольте дать совет: не стоит слишком погружаться. Все это не слишком приятно для девичьего взора. Красивой девушке не место среди трупов и протоколов.

Томас окинул взглядом мой стол, задержался на разложенных папках с делами. Его улыбка стала чуть шире, но на секунду на лицо набежала тень.

— Вы уже вовсю копаетесь в архивах, мисс Блэквуд? — спросил он с той лёгкой насмешкой, которая показывает дружелюбие. — Удивительно, как быстро вы освоились. Большинство секретарей тратят первую неделю на то, чтобы запомнить, где лежат бланки и как не упасть по дороге с кухни и не разлить кофе. А вы уже изучаете документы. Похвальное усердие. Только, знаете, такое времяпрепровождения не достойно такой милой мисс. Там вы не найдете ничего кроме пыли и грустных историй.

Я подняла на него взгляд. Он улыбался, но я почувствовала в его тоне странную нотку. Проверка?

— Я лишь выполняю поручения лорда Грейвза, — ответила я ровно.

— Лорда Грейвза, — протянул Томас, и в голосе его мелькнула едва заметная горечь. — Он у нас теперь главный. Получил пост, которого, честно говоря, не заслужил. Он же не расследовал ни одного дела, а пост ему достался лишь потому что родился с нужной кровью. Ну, почти нужной.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего, мисс Блэквуд. — Он снова улыбнулся. — Возможно я пока не могу отойти от увольнения отца. Просто так сложилось, что в нашем городе не талант решает судьбу, а имя. У одних есть всё с рождения, другие вынуждены пробиваться сами. И иногда те, кто пробивается, не хотят делиться с теми, кому всё досталось даром.

Он перевёл взгляд на папку, которую я держала в руках.

— Будьте осторожны, мисс Блэквуд. Не принимайте все близко к сердцу. Все же вы слишком милая для этой работы.

Это был очень странный разговор. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Слова о «милой девушке» прозвучали как оскорбление, Как обвинение в легкомыслии. Уж кем кем, а легкомысленной я никогда не была.

— Благодарю за заботу, инспектор Рид, — ответила я ровно, — но у меня есть обязанности, которые я намерена исполнять неукоснительно. В том числе разбирать пыльные папки и рыться в архивах.

Он усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

— А вы с характером. Это даже интересно. Может, как-нибудь выпьем чаю? Я знаю одно чудесное местечко неподалёку, где подают отличные пирожные.

Я хотела ответить, но не успела. Дверь кабинета лорда Грейвза распахнулась, и на пороге возник он сам. Его взгляд метнулся от меня к Томасу и обратно, и на мгновение в холодных стальных глазах промелькнуло что-то, похожее на недовольство.

— Полагаю, инспектор Рид? — произнёс он ледяным тоном, — вы, кажется, принесли дело о вчерашнем убийстве. Я жду его уже четверть часа.

Томас мгновенно подобрался, но улыбку не стёр.

— Да, лорд Грейвз. Вот оно. — Он протянул папку, которую держал под мышкой. — Я как раз собирался передать его вам.

Аластер взял папку, не сводя глаз с Томаса.

— В следующий раз, будьте добры, не задерживаться на пустой болтовне. Если у вас не хватает дел, то я пересмотрю нагрузку. И не надо отвлекать мою секретаршу. Мисс Блэквуд — не ваша подопечная, и все её рабочее время принадлежит мне.

Томас поджал губы, но сдержался.

— Конечно, лорд. Прошу прощения.

Он бросил на меня короткий взгляд, в котором смешались досада и интерес, и вышел. В приёмной повисла тишина. Лорд Грейвз посмотрел на меня, и я впервые заметила, как напряжены его скулы. Он явно был недоволен. Повезло же заполучить в начальники тирана.

— Вы уже закончили с выборкой, мисс Блэквуд? — спросил он, не смягчая голоса.

— Ещё нет, милорд. Я нашла несколько похожих дел, но мне нужно больше времени.

Он кивнул, взглянул на часы на стене.

— Тогда не стоит отвлекаться на болтовню. У меня доклад во дворце. Вернусь поздно вечером. Пока меня не будет, продолжайте. И поменьше отвлекайтесь на болтовню, тогда у вас есть все шансы уходить домой до полуночи.

Я хотела возразить, но оценив недовольный вид начальника промолчала. Лорд Грейвз взял трость, надел пальто и вышел, оставив меня одну в тишине приёмной.

Я вернулась в архив. Солнце, если оно и существовало за окнами, уже не проникало в полуподвальное помещение. Я снова села за стол, зажгла ещё одну лампу и погрузилась в бумаги. Теперь я расширила поиск: не только убийства, но и изнасилования, нападения, ограбления. И снова находила дела, где всё было «шито белыми нитками». Где свидетели «не видели», а улики собраны кое как.

Часы пробили десять. В здании стало тихо. Только редкие шаги дежурных на первом этаже. Я сидела над делом вдовы, когда дверь архива отворилась.

— Мисс Блэквуд? — раздался тихий голос.

Я подняла голову. На пороге стоял капрал Финч. Тот самый юноша, что встретил меня утром с лицом цвета остывшей овсянки. Нас познакомили в канцелярии еще вчера, когда он принес очередное заявление от миссис Бэллы. Как мне рассказали, эта старушка писала минимум по две жалобы в неделю: на соседей, на извозчиков, на торговцев. Она была недовольна решительно всем и во всех видела преступников. С этим всем непременно и немедленно должна была разобраться полиция.

Сейчас Финч выглядел усталым, но в глазах его уже не было той тоски, что утром.

— Вы всё ещё здесь? Уже ночь на дворе, — сказал он, входя.

— Работа, констебль. Лорд Грейвз дал поручение, и я хочу успеть до его возвращения.

Финч подошёл к столу, взглянул на разложенные папки, присвистнул.

— Да тут целое кладбище. И что вы ищете?

Я на мгновение заколебалась, но потом решила, что он ведь полицейский и мы делаем одно дело. Он был со мной добр и вчера рассказал много интересного про службу, про организацию работы в управлении и немного про работников.

— Мне поручили сделать выборку преступлений по характеру убийства, Полу и возрасту жертвы и по другим показателям — ответила я.

— Удивительно, вы так спокойно об этом говорите. Я уже почти год работаю в управлении, но все еще не привык к убийствам. Вчера я был на выезде и мне, стыдно признаться, стало плохо. Меня мутило почти два дня. Вот только сегодня к вечеру отпустило немного, — он как-будто мутился. Даже кончики ушей немного порозовели.

— Возможно потому, что я воспринимаю все сквозь призму документов. Я же не вижу самих жертв. Мне легче. И раз уж вы здесь, я хотела бы посоветоваться. Я наткнулась на одно дело... Не убийство, но от него тоже веет несправедливостью. Ограбление вдовы ветерана. У неё украли орден мужа, а полиция даже не почесалась.

Финч нахмурился.

— Орден? Именной?

— Да. Золотой, с камнями, с гравировкой. Инспектор подозревал племянника, но не довёл дело до конца.

Финч присел на край стола, задумался.

— Мне кажется я помню это дело. Мне тоже было жалко вдову, но я всего лишь младший констебль. А хотите, я схожу к этой вдове ещё раз? — предложил он вдруг. — Расспрошу её, может, всплывёт что-то новое. У меня завтра день, свободный от дежурства. В обед.

Я удивлённо посмотрела на него.

— А можно с вами? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Он улыбнулся — впервые за всё время. Улыбка оживила его вполне тривиальную внешность и сделала парня даже симпатичным.

— Конечно. Вдвоём веселее.

Мы договорились встретиться завтра в полдень у входа в управление. Финч, заметив, что я собираюсь идти домой, вызвался проводить. Я не стала отказываться. На улице было холодно, туман сгустился до такой степени, что фонари едва пробивались сквозь молочную пелену. А после изучения всех этих дел идти одной было откровенно страшно.

Мы вышли через главный вход. Финч шагал рядом, рассказывал какую-то нелепую историю о том, как однажды заблудился в тумане и оказался у дверей борделя, а я смеялась, впервые за день чувствуя, как отпускает напряжение. Улица была пуста, лишь ветер гулял между домами.

Мы не заметили, как у ворот остановился экипаж. Из него вышел лорд Грейвз. Он стоял в тени, и я не видела его лица, но почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, как промозглый туман. Лорд смотрел вопросительно. Финч, заметив его, вытянулся по стойке смирно.

— Младший капрал Мартин Финч, сдал дежурство — щелкнул каблуками и одновременно поклонился .

— Капрал, — коротко бросил Аластер, даже не взглянув на меня, — проводите мисс Блэквуд до дома. И смотрите, чтобы с ней ничего не случилось. В городе небезопасно.

С этими словами он прошёл внутрь, не дожидаясь ответа. Мы с Финчем переглянулись.

— Он какой-то... странный, — пробормотал Финч.

Я промолчала. Внутри меня боролись противоречивые чувства: раздражение от его надменности и непонятное тепло от того, что он всё-таки побеспокоился о моей безопасности. Но все пустое, он лорд и должен быть надменным. Это же главная отличительная особенность всех лордов. Я улыбнулась.

Мы пошли дальше. Ночной Вейлмар дышал паром, смогом и шептал свои тёмные тайны.

Глава 3. В которой я сомневаюсь в намерениях лорда Грейвза

Утро началось с того, что я пришла в управление раньше всех, даже раньше дежурного констебля, который отпирал двери с видом человека, так и не простившего городу его существование. В приёмной было промозгло, как в склепе. Я разложила на своём столе папки, расправила заметки и принялась переписывать начисто сводку преступлений за сутки. К сожалению в этом городе совершались не только убийства, но и более мелкие преступления. Кто-то подрался, кого-то ограбили, а баронессу Клайв обманул очередной жигало. Укатил на ее паромобиле в неизвестном направлении. Венец технической мысли стоил как особняк в Верхнем ярусе.

Чернила ложились ровно, буквы выстраивались в строгие колонны, и на какое-то время я снова почувствовала себя отличницей, у которой всё под контролем.

Ровно до той минуты, пока дверь не скрипнула и на пороге не возник инспектор Томас Рид.

— Доброе утро, мисс Блэквуд, — произнёс он, растягивая слова, как карамель. — Смотрю вы ранняя пташка. Но спешу заметить, что сегодня вы особенно свежи, словно роза в этом затхлом месте.

Я оторвала взгляд от бумаг и коротко кивнула.

— Доброе утро, инспектор. Лорда суперинтенданта еще нет.

Он прошёл вглубь, остановился у моего стола и, опершись ладонью о столешницу, наклонился чуть ниже, чем следовало бы.

— По этому я здесь. Я вчера говорил о чае. Вы так и не ответили. Может, сегодня? В «Золотом чайнике» подают такие эклеры, что даже покойник бы улыбнулся.

— Боюсь, мои обязанности не позволяют мне отвлекаться на покойников, инспектор. Это ваша работа, — ответила я, не поднимая головы. — И на эклеры тоже.

Он усмехнулся, но не отступил. Вместо этого положил на угол моего стола маленькую шоколадку в серебряной обёртке.

— Это вам. Чтобы день не был таким горьким. И всё-таки подумайте о чае. Девушке нужен повод улыбнуться. Особенно такой хорошенькой.

Он вышел, насвистывая, а я ещё долго смотрела на шоколадку так, будто это было дегтярное мыло. Потом сунула её в ящик стола, подальше от глаз, и вернулась к работе.

Через четверть часа в приёмную ворвался лорд Грейвз. Я узнала его шаги ещё до того, как дверь распахнулась. Он прошёл мимо, не взглянув, но воздух за его спиной остался холодным. Пальто было мокрым от тумана, волосы прилипли ко лбу, под глазами залегли тёмные тени, словно он не спал вовсе.

— Сделайте кофе, — кинул он уже из кабинета.

Принеся кофе я снова занялась делами, но уже через пару минут из кабинета снова раздался голос лорда.

— Мисс Блэквуд, зайдите. Я вчера изучил дела, которые вы оставили на столе.

Я выпрямилась.

— И что скажете, сэр?

Он повернулся. В его глазах было то выражение, которое я уже начала узнавать: недовольство, смешанное с усталостью.

— Вы обратили внимание на следы связывания и характер повреждений, — начал он, — но пропустили очевидное. То, что лежит на поверхности.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам.

— И что же я пропустила, лорд Грейвз?

Он подошёл к своему столу, взял одну из папок и раскрыл её.

— Все три жертвы найдены возле Тракта Императрицы. Все убиты с относительно небольшим промежутком. И все — девушки приблизительно одного возраста, из простых семей. О чём это говорит?

Я сглотнула.

— Что убийца охотится вдоль дороги? — предположила я осторожно.

— Нет, — отрезал он. — Что убийца, возможно, приезжий. Он не живёт в Вейлмаре. Он появляется здесь с определённой целью, возможно по коммерческим или семейным делам и в это время, имея алиби, наносит удар и уезжает.

Я молчала, чувствуя, как внутри разгорается стыд. Приезжий. Это было так просто, так логично. А я, увлёкшись мелочами, не увидела главного.

— Вы, кажется, расстроились, — заметил лорд, и в его голосе мне послышалась лёгкая насмешка. — Не стоит. Вы смотрите в документы, но не видите всю картину. Но смотреть шире моя работа, а не ваша.

Я подняла на него глаза.

— Я учту это, сэр.

— Хорошо. — Он захлопнул папку и положил её на место. — Продолжайте работать. И принесите мне еще кофе.

Я вышла в приемную, чувствуя как горит лицо.Но стыд медленно сменялся чем-то другим. Сомнением.

Но сейчас для этого не время и я пошла варить кофе. Но мысли мои всё равно вертелись вокруг одного и того же: вокруг Тракта, вокруг трёх жертв.

Но сомнения сомнениями, а моя работа состояла в первую очередь в исполнении распоряжений начальника и ему стоило услышать о результатах моей работы в архиве, по этому приготовив кофе, я вновь направилась в кабинет лорда.

— Лорд Грейвз, я подготовила сводку по происшествиям за последние сутки готова изложить предварительные результаты работы в архиве, — сказала я, стараясь выглядеть по деловому.

— Чудно, мисс. Докладывайте.

Я изложила все мелкие происшествия и перешла к убийствам. Описала всё, что нашла: старые дела, где фигурировали похожие следы; пометку «Не оглашать»; небрежность, с которой велись расследования; пропавшие вещественные доказательства. Он слушал, не перебивая, но когда я закончила, лишь кивнул.

— Хорошо. Продолжайте анализ и жду от вас подробную подборку по убийствам. Прошу сделать эту работу как можно быстрее. Мне нужен результат. И не терпите языком, бога ради. Поняли?

— Да, милорд.

Я вышла, чувствуя, как меня потряхивает. Значит ли это, что он все же отнесся ко мне как к профессионалу, а не только девочке на побегушках. Надеюсь. Мне отчего-то хотелось его одобрения.

В полдень у входа меня ждал младший капрал Финч. Он переминался с ноги на ногу, держа в руках плетёную корзинку.

— Вы не успеете пообедать. По этому вот. Матушка передала, — смущённо пояснил он, когда я взглянула на корзинку. — Говорит, раз я иду к вдове, то обязательно стоит идти с гостинцем. С пустыми руками будет неуважительно. Заодно и сами перекусим.

— Мартин, мы же почти одного возраста и оба недолго в управлении. Предлагаю перейти на ты, если не имеете ничего против.

— Не имею, — улыбнулся Финч.

Мы двинулись к Восточному мосту. Путь лежал через узкие улочки, где дома стояли так близко друг к другу, что, казалось, они перешёптывались. Пахло углём, кислой капустой и мокрым камнем. Финч шагал рядом, иногда поддерживая меня за локоть на скользких участках, и рассказывал, как ночью допрашивал свидетелей по делу Эмили Харт.