Аромат рябины

До вечера Вероника лежала в полуобморочном состоянии. После бурных и продолжительных рыданий она оцепенела и плохо понимала, что с ней происходит. Вся ее счастливая и такая понятная жизнь в один миг рухнула, словно она из солнечного радостного теплого дня попала в какое-то мрачное зазеркалье, где ее окружала холодная страшная темнота. Если бы Толя пришел и поговорил с ней, или хотя бы позвонил и все объяснил, ей, возможно, было бы легче перенести разрыв. Но уйти вот так, не сказав ни слова! Вероника пыталась понять, но не могла. И от этой неизвестности, от этого непонимания, что же все-таки произошло, отчего Толя, ее суженый, ее единственный, разлюбил, почему не захотел что-либо объяснить, она впала в смертельную тоску.

Когда родители вечером вернулись с работы, у Вероники хватило сил притвориться будто у нее страшно разболелась голова и поэтому она не хочет ни с кем общаться. Мама приготовила травяной чай, посочувствовала, что она так переутомилась на экзаменах и посоветовала раньше лечь спать. Вероника улеглась в постель и закрыла глаза, но думала лишь о том, что Толя обязан вернуть ей ключи от квартиры. И это давало ей хоть какую-то надежду на встречу. Она зацепилась за эту мысль, и даже начала потихоньку приходить в себя.

Около года назад Вероника сильно задержалась в академии. Она приехала домой на час позже, чем планировала. Но Толя все еще ждал ее, стоя у подъезда. Он не стал упрекать ее ни в чем, но девушка видела его недовольное лицо. И на следующий день сделала дубликат ключей и вручила Толе, сказав, что он может приходить к ним в любое время. Она ждала в ответ, что он тоже отдаст ей ключи от его квартиры, в которой они не раз ночевали. Но Толя этого не сделал.

«Не может же он просто оставить себе наши ключи, - твердила она, как заклинание. – Ведь я живу с родителями! Он должен их вернуть, раз между нами все кончено».

Но при мысли, что все кончено, Вероника почувствовала новый приступ отчаяния и с трудом удержалась от рыданий. Она не помнила, как заснула. Но спала долго.

Когда Вероника открыла глаза, было почти двенадцать дня. Солнце заливало комнату, птицы щебетали за окном. Вначале она бездумно смотрела на солнечные блики на потолке, на развевающуюся от сквозняка голубую капроновую занавеску, на начинающий увядать букет розовых пионов. Потом память резко вернула ей вчерашний день, и она тихо заплакала. Когда успокоилась, решила, что нельзя оставаться в квартире, необходимо выйти на улицу, отвлечь себя чем-нибудь, хотя бы походом по магазинам.

Вероника выпила чай, наспех оделась и, стараясь ни о чем не думать, вышла из квартиры. Возле их почтового ящика остановилась, заметив белеющее в прорезях дверцы письмо. Она достала мятый пухлый конверт без подписи, вскрыла его и дрожащими руками вынула ключи. Внутри не было записки, и это вызвало взрыв отчаяния. Она смотрела на мятый конверт, на ключи и испытывала неконтролируемый приступ ужаса. Ничего страшнее этого пустого конверта в ее жизни еще не было. И Вероника внезапно осознала, что теперь действительно все кончено. Она стояла неподвижно около десяти минут, потом скомкала конверт, сунула его вместе с ключами в сумочку и вышла на улицу. Поняв, что ничего уже не вернуть, она застыла душой. Но ее тело двигалось, словно само, и девушка отправилась по улице без всякой цели.

Через два часа Вероника, хихикая немного истерично, вернулась домой в компании с молодым симпатичным парнем, с которым познакомилась в кафе. Его звали Леша, он тоже только что сдал сессию, перешел на четвертый курс и пребывал в радужном настроении от предвкушения летних каникул. Познакомились они легко. Вероника зашла в первое попавшееся ей кафе выпить сок и съесть мороженое, Леша уже собрался уходить. Они столкнулись на пороге, Леша подобрал упавшую сумочку, потом представился, затем вернулся в кафе и угостил девушку мороженым. Общаться с незнакомым парнем Веронике оказалось странно легко. Психика отреагировала на невыносимо острое отчаяние тем, что словно стерла из памяти даже воспоминание о Толе. И Вероника изо всех сил удерживала в себе это ощущение внутренней пустоты. Ей так было намного легче. И показалось закономерным немедленно найти новую любовь, неважно каким способом, лишь бы ее застывшая душа начала оттаивать.

Когда парень заговорил с ней, Вероника охотно ответила. Ей понравился цвет его глаз. Он что-то напомнил ей. И хотя она подсознательно понимала, что цвет глаз Леши практически такой же, как у Толи, старалась не акцентировать на этом внимание, а просто общаться с новым знакомым. Она сама пригласила его в гости. Леша явно удивился, но и обрадовался. Они зашли в квартиру, и Вероника, в душе изумляясь сама себе, спокойно сняла платье и, оставшись в одних, практически ничего не скрывающих трусиках, подошла к онемевшему парню. Она прижалась к нему и закрыла глаза. Слезы на миг обожгли, но тут же высохли. Ей было хорошо лишь оттого, что кто-то испытывает вполне определенное желание. Это придавало уверенности и поднимало самооценку. Они начали страстно целоваться. Но когда Леша повалил ее на диван, она оттолкнула его и вскочила, быстро натянув платье.

- Извини, - только и сказала Вероника. – Не сегодня! Слишком рано.

- Да, да, ты права, - растерянно ответил Леша и встал, застегивая рубашку.

Он обнял Веронику, тихо признался, что такой удивительной девушки еще не встречал, и предложил продолжить отношения. Она охотно согласилась, но тут же предупредила, что сегодня мать раньше обещала прийти с работы. Леша торопливо оделся, продиктовал ей свой номер телефона, записал ее, потом долго и страстно целовал в коридоре и просил сегодня же вечером позвонить ему. Вероника пообещала.

Когда за ним закрылась дверь, она пошла в душ, тщательно вымылась и, взяв газировку и чипсы, уселась смотреть одну из любимых мелодрам. Мысли текли неторопливо. Она вновь и вновь вспоминала Лешу, его поцелуи и объятия, его страсть, нежные слова и обещания. Ей было приятно. Боль от разрыва с Толей иногда возвращалась резким уколом, но Вероника старательно переключалась на Лешу. Правда, она решила, что сегодня звонить ему не будет, а позвонит завтра. Отключив телефон, она легла спать почти влюбленная в нового знакомого.

Но проснувшись утром, Вероника с изумлением поняла, что у нее пропало всякое желание общаться с Лешей. Словно за ночь память стерла приятные воспоминания о нем. Осталось одно недоумение. Вероника хмуро смотрела на себя в зеркало и с трудом понимала, как она могла так спокойно пригласить незнакомого парня к себе, да еще и целоваться с ним. Она включила телефон и тут же получила сообщение от Леши с предложением встретиться. И не задумавшись ни на секунду, ответила, что не хочет продолжать отношения. Огорченный парень начал выяснять, что случилось, но она отключила телефон.

На улице стояла жаркая сухая погода, и Вероника решила отправиться на пляж. Она позвонила Тусе, та с радостью согласилась. Они встретились во дворе, так как жили в соседних домах.

- А ты чего никуда не поехала? – поинтересовалась Туся. – Мы с Виталиком завтра улетаем в Анапу. Может, с нами махнешь?

- Не-а, - ответила Вероника. – Предки хотят, чтобы я вначале в деревню на месяц, а потом с ними в августе в Анталию.

- Ясненько! – рассмеялась Туся. – А с Толиком никуда не поедешь?

- У него работы много, - нехотя ответила Вероника.

Она никому не говорила, что они расстались.

На пляже оказалось полно народу, просто полотенце некуда кинуть. Подруги устроились возле воды и сразу побежали купаться. Туся любила плавать и, набирая скорость, устремилась дальше от берега. А Вероника, побарахтавшись на мелководье, скоро вышла и улеглась на живот.

- Какой красивый купальник! – услышала она вкрадчивый мужской голос и повернула голову.

Возле нее сидел на корточках улыбающийся загорелый мужчина. Его сильно выгоревшие на солнце волосы казались белыми, глаза на темном лице выглядели пронзительно-синими, улыбка - белоснежной. Вероника почему-то зацепилась взглядом за ямочку на его подбородке.

- И хозяйка купальника тоже очень красивая, - не унимался мужчина. – И как же ее зовут? – поинтересовался он и смешно сморщил нос.

- Ника, - ответила она и села, стряхивая песок с коленей.

Мужчина опустился рядом.

- А меня Гриша, - сказал он и вновь широко улыбнулся.

На этот раз Вероника засмотрелась в его синие яркие глаза.

- А почему вы не на работе? – задала она довольно бесцеремонный вопрос. – Ведь сейчас разгар рабочего дня.

Григорий звонко расхохотался. Потом внимательно глянул на нее и ответил вопросом на вопрос:

- А вы? Ведь сейчас разгар рабочего дня! Но вы ловите загар!

- У меня каникулы, - улыбнулась она. – И я перешла на второй курс финансовой академии.

- Поздравляю! – сказал он. – А я театральный режиссер, поэтому мой рабочий график свободный.

- Да ладно! – не поверила она. – Сочиняешь!

- А мы уже на «ты»? – ласково проговорил Григорий. – Отлично! И ты просто прелесть!

В этот момент из воды вышла Туся и с недоумением воззрилась на них.

- Что за чел? – поинтересовалась она.

- Здравствуйте, милая барышня! – с трудом сдерживая смех, произнес Григорий.

- Привет, мужчина! – ответила Туся и улеглась на полотенце.

Но скоро подруги почувствовали себя с новым знакомым так легко, будто знали его всю жизнь. Ему было тридцать лет. Григорий рассказывал смешные истории из актерской жизни, сообщил, что учился на курсе Марка Захарова, которого все студенты дружно звали Мраком, поведал им кое-какие закулисные тайны.

Когда Вероника поняла, что сильно обгорела на солнце и засобиралась домой, он предложил довезти ее. И она легко согласилась.

- Ты с нами? – спросила она у нахмурившейся Туси.

- Нет, Виталик обещал после четырех прийти сюда. Буду ждать.

- Тогда пока! – беззаботно ответила Вероника, поцеловала ее в щеку и направилась вместе с Григорием с пляжа.

«Вот с такими взрослыми мужчинами и нужно встречаться, - думала она. – Они понимают толк в девушках. А то эти юнцы! Что в них хорошего?»

Когда они уселись в его серебристую машину, Вероника открыла окно и подставила разгоряченное лицо ветру. Григорий молчал. Но ей было комфортно. Он остановил машину во дворе возле ее дома и аккуратно припарковался под раскидистым кленом.

- Чаем напоишь? – с улыбкой поинтересовался Григорий. – А то от этой жары в горле пересохло.

Вероника кивнула.

Они поднялись в квартиру. И уже через пять минут оказались на диване в объятиях друг друга. Григорий показался ей очень странным в ласках. Но Вероника быстро поняла, что он все воспринимает, как спектакль, и выступает в качестве режиссера. И все эти команды: «целуй нежнее», «погладь меня по шее», «покусай слегка мои губы», «максимально расслабься» обращены к ней, как к актрисе, с которой он сейчас взаимодействует. Но Григорий был, несомненно, очень опытным мужчиной и доставил ей массу удовольствия даже невинными ласками.

Когда они, нацеловавшись до одури, упали на пол, и Григорий навалился на нее, задирая подол платья, она оцепенела. Затем оттолкнула его и вскочила.

- Ты чего? – глухо спросил он, глядя затуманенными глазами.

- Не будем! – сухо ответила она, поправляя подол. – Слишком рано. Я не готова.

- Как скажешь, - после паузы сказал он и встал.

Они уселись на кухне, Вероника разливала чай и смотрела на него почти влюбленно.

- А почему ты одинок? – поинтересовалась она.

- С чего ты взяла? – искренне удивился Григорий. – Вообще-то я женат, у меня и дочка есть.

Однако Веронику это почему-то не смутило. Она чувствовала, как нежность заполняет ее сердце, как внутри все тает и вновь приходит желание. Григорий внимательно глянул на нее, отодвинул чашку с недопитым чаем, встал, взял за руку и спросил:

- Может, все же, в кровать?

Вероника замерла, пытаясь разобраться в своих желаниях. Но потом отрицательно замотала головой и отодвинулась от него.

Перед его уходом они обменялись телефонами.

- Ты сообщи мне, когда можно заехать, - деловито сказал он и чмокнул ее в щеку. – И надеюсь, ты будешь готова… к любви.

- Хорошо, - улыбнулась Вероника и закрыла за ним дверь.

Потом оделась, взяла газировку и чипсы и уселась смотреть свое любимое кино.

Но наутро Вероника почувствовала, что совершенно охладела к Григорию и вряд ли еще захочет встретиться с ним. Он позвонил днем, сказал, что есть часок между репетицией и спектаклем, на что Вероника спокойно ответила, что передумала.

- И все-таки…, - начал Григорий.

- Только не доставай меня! Все кончено! – раздраженно кинула она и отключила телефон.

Потом надела майку и короткие шорты и вышла на улицу.

Вероника направилась в парк, который находился неподалеку от ее дома. По пути она купила минералку. Усевшись на свободную скамью в тени деревьев, задумчиво наблюдала, как воробьи дерутся из-за хлебных крошек.

«Я решил уйти от тебя. Это окончательно. Не звони, не пиши. Я больше не люблю тебя», - всплыло из памяти.

И Вероника тряхнула волосами и вздернула подбородок, упрямо сжав губы и стараясь стереть из памяти эти строки.

- Ты чего такая сердитая? – услышала она задорный мальчишеский голос и повернула голову.

К скамье подходил парень, на вид ее ровесник.

- А тебе какое дело? – недовольно ответила она.

- Да просто так! – засмеялся он и сел на скамью. – Можно?

- Место не куплено! – ответила Вероника и внимательно посмотрела на него.

Парень был обычным на вид, с приятным лицом и худощавой фигурой. На его носу Вероника заметила крохотные коричневые веснушки и отчего-то начала улыбаться.

- Тебя как зовут-то? – поинтересовалась она.

- Стас, - ответил он. – А тебя?

- Ника.

- Прикольно, - заметил он и пододвинулся. – У тебя каникулы?

- Ага, - кивнула она и протянула ему открытую бутылку. – Хочешь?

- Давай, - сказал он и отпил. – Жара стоит весь июль. Я скоро в деревню. Сессию сдал. А ты в каком универе?

- Финансовом.

- А, понятно, а я в Бауманке. На третий перешел. А ты живешь тут рядом?

- Ага.

Стас взял ее за руку.

- А ты ничего так, даже симпатичный, - ухмыльнулась она, и сжала его пальцы.

- Ты тоже не страшная девка, - заметил он. – А парень есть у тебя?

- Расстались, - кратко ответила Вероника и отодвинулась.

- Да, ладно, не грузись! – посоветовал Стас. – Я тоже со своей разбежался неделю назад. И, как видишь, жив!

Он пододвинулся и обнял ее за плечи.

- Ты мне с первого взгляда понравилась, - признался он. – Вижу, сидит такая классная девчонка. Вот я и подошел. Телефон дашь?

Они обменялись номерами.

Потом встали и пошли по дорожке, болтая ни о чем. Через какое-то время увидели узкую тропку, уходящую влево, и за кустами поваленное бревно и следы старого кострища. Не сговариваясь, свернули туда и уселись на бревно. Стас вдруг обхватил Веронику и начал целовать. Она не сопротивлялась. Скоро они начали задыхаться. Стас сдернул лямки майки с ее плеч. Вероника закинула голову и позволила целовать шею, грудь. Но когда он поднял ее и развернул спиной к себе, вырвалась, больно ударив его по рукам.

- Ты чего дерешься? – нервно спросил Стас.

- А ты чего шорты с меня стягиваешь? – в тон ему проговорила она.

- Прости, но ты же сама хотела, - тихо ответил он. – Я же почувствовал…

- Почувствовал он! – зло сказала Вероника.

Стас выглядел обескураженным и начал быстро повторять:

- Прости! Прости! Ты супер! Ты просто супер! У меня башню снесло!

- Хватит, – вяло ответила она. – Я домой пойду.

- А давай завтра еще погуляем? – предложил он и заулыбался.

Вероника глянула в его светло-карие глаза, на влажные красные губы и тоже начала улыбаться. Ей стало легко на душе, Стас вдруг показался ей близким, словно они были давно знакомы.

- Давай! – легко согласилась она.

- Класс! – обрадовался он. – Тогда до связи! Ты прости, машышка, но я уже опаздываю. У меня дела в этом районе. Я ж курьером летом работаю, вот решил через парк расстояние сократить.

- Сократил? – лукаво спросила Вероника и начала хохотать.

- Ага! – сказал Стас и тоже засмеялся. – Но так классно, что я сюда двинулся.

Они вышли на дорожку и направились в разные стороны.

Вечером Стас позвонил. Они мило поболтали около часа. Он очень нравился Веронике, и она уснула успокоенная. Но утром все странно повторилось. Вновь возникла апатия и нежелание общаться с новым знакомым.

«Что это? – думала Вероника, лежа в кровати и изучая потолок. – Почему я влюблена ровно один день? »

Но она не знала ответа на этот вопрос и скоро перестала об этом думать. Но Стасу, когда он снова позвонил, категорично отказала.

Так продолжалось до августа. Вероника легко знакомилась, честно пыталась удержать состояние влюбленности, которое появлялось после того, как она целовалась с очередным парнем, но оно на следующий день исчезало. И Вероника ничего кроме скуки не испытывала. Она перестала задумываться о происходящем и даже втянулась в процесс. Случайные парни отчего-то напоминали ей мотыльков-однодневок. Они словно умирали на следующий день после знакомства. Ей много звонили, но часто она даже вспомнить не могла, что это за Саша, Петя, или Макс, и просто сбрасывала вызовы.