Злодейка отомстит. Твоя очередь, дракон!

Глава 3. Отдашь силу

Мальяна

— Откройте! — мой голос хриплый от криков. — Пожалуйста! Это ошибка! Я ничего не делала! — кричать уже не могу, стучу в дверь, пока костяшки не начинают болеть и кровоточить.

Но в ответ лишь тишина, понимаю, что всё бесполезно, ведь я стучу и кричу с самого утра, а сейчас солнце в зените, и никто так и не приходит. И всё же хочется сделать хоть что-то, чувствовать себя бессильной и беспомощной оболганной дурочкой — невыносимо.

Сползаю по двери на пол, голова всё ещё кружится, а тело двигается с трудом. Мне бы попить, сбить это горький привкус во рту, но воды в комнате нет.

«Что со мной произошло?» — в очередной раз пытаюсь понять и припоминаю вчерашний вечер до мельчайших подробностей.

Вот я примеряю платье, рядом мать, счастливая, суетливая, поправляет складки и не может на меня наглядеться, даже плачет: «Ты так похожа на своего отца…» Эйра смеётся, успокаивает мать, говорит, что я самая красивая невеста во всём Дуране.

Потом… лёгкий ужин, но я почти ничего не ем, слишком волнуюсь.

После ужина мы все идём в часовню, там Теон, прекрасный, как божество, я склоняюсь перед ним и произношу свою клятву связи, всё, как и полагается накануне свадьбы. Его руки горячи, а глаза ласкают меня, обещают счастье и любовь.

А после…

Я ухожу в свои покои, и ко мне приходит Эйра. У неё в руках бутылка вина и два бокала.

— Малли, — шепчет она заговорщически, — давай отпразднуем вдвоём, пусть это будет наш особенный последний вечер, ведь уже завтра ты возляжешь с мужем совсем в другом месте и я останусь тут одна и буду скучать по своей любимой старшей сестре.

Я растрогана, меня переполняют нежность и любовь к сестре, хоть на глазах слёзы, смеюсь и обнимаю её.

— Эйра, мне будет тебя не хватать, конечно, я проведу этот вечер с тобой и выпью вина, когда ещё так посидим…

— Я сейчас заплачу, — она улыбается, вытирает покрасневшие глаза и разливает вино, тёмно-красное, почти чёрное в свете свечей. — За твоё счастье с самым прекрасным женихом всего Южного Дурана.

Мы чокаемся, пьём.

Мне кажется, что вкус странный, какой-то горьковатый. — Необычное вино, — невольно морщусь от горечи.

— Мне тоже так кажется, наверное, с непривычки, — улыбается Эйра. — В других домах вон родители уже в четырнадцать столовое вино разрешают пить, а мы с тобой всё, как маленькие. Но, если что, это какое-то особое вино, я стащила его из тайного погреба отца, — и она заговорщически подмигивает. — Я шла на риск, так что, придётся выпить хотя бы бокал до дна!

— Риск должен быть оправдан, — смеюсь я, представляя, как Эйра крадётся в ночи к кабинету отчима.

— За тебя, — она поднимает свой бокал выше. — За то, чтобы ты получила то, что заслуживаешь!

Мы обе морщимся, но допиваем до дна, а потом болтаем обо всём и ни о чём, и в глазах у сестры я вижу грусть… словно я уже где-то далеко.

— Я так рада за тебя, — она обнимает меня, и голос её звучит глухо, как сквозь пуховое одеяло. — Но мне кажется, у тебя уже слипаются глаза, дорогая почти-жена лорда Эннаса!

И правда, я моргаю с трудом, веки словно налиты свинцом.

— Да, я бы поспала…

— Я пойду, сестрёнка, а ты ложись, поспи, завтра будет... долгий день, — что-то неправильное в её интонации, в этой многозначительной паузе, но сил спрашивать нет, я просто смотрю, как она выходит из комнаты, а потом… проваливаюсь в темноту, даже не успев раздеться.

«Так как же я оказалась раздетой в объятьях Стина и с пятнами крови, которой не должно было быть?» — я всё ещё сижу на холодном полу, дрожа как осиновый лист от эмоций и ужаса ситуации, в которой оказалась. Я будто в каком-то кошмаре и никак не могу проснуться.

Чёрные мысли лезут в голову: «Вино… оно было неправильное, слишком горькое. Дурман мог быть только в нём. Но… неужели это Эйра? Эйра опоила меня?

Нет-нет-нет, это невозможно!

Она моя сестра, она не могла, зачем…

Зачем ей опаивать меня, как-то договариваться со Стином, раздевать, измазывать кровью, лгать…» — меня передёргивает.

И всё же кто-то это сделал: опоил, раздел, привёл Стина, обмазал кровью, чтобы выдать за блудницу.

Неужели Эйра?

Вспоминаю, все взгляды, какими сестра смотрела на Теона с самого начала. А ещё… как я впервые увидела его на балу, как трепетала в тот самый день. Как полгода назад заходилось от счастья сердце, когда через пару недель после бала Первого огня, где он пригласил меня на танец, юный лорд впервые приехал в наш дом под благовидным предлогом «участия в ежегодной охоте на вепря».

Сестрёнка вся как-то подбиралась, стоило ему войти в комнату, находила любые поводы оказаться рядом, следовала за мной хвостом, смеялась над шутками Теона, спрашивала о драконьей магии, каким был первый оборот…

«Он такой красивый, — как-то сказала она, обнимая меня после того, как он посватался. — Тебе так повезло, Малли. Юный лорд Эннас — мечта любой драконессы!»

Мне нравилось это её восхищение, такое наивное, детское, ведь Эйра младше на полтора года, ей только на прошлой неделе исполнилось восемнадцать. Конечно, ей нравится Теон: золотые драконьи глаза, сила, благородство и красота. Такой, как он, просто не может не нравиться.

«Но не настолько же… Нет! — прижимаю ладони к голове, хочу отогнать чёрные мысли, но не получается. — Не может быть, чтобы она так сильно влюбилась, что пошла на то, чтобы опоить меня. Да и потом, как можно было подумать, что Теон…»

Теон… Теон...

Почему он повёл себя так? Почему притворился, что не помнит нашей близости и крови на плаще? Ведь он лишил меня девственности, клялся в любви, мечтал о свадьбе, целовал, шептал слова любви.

Как он мог делать вид что ничего этого не было?

«Если только… — холод от чудовищной догадки пробегает по спине, — если только его тоже не опоили. Или приворожили, или провели какой-то тайный магический ритуал».

Ведь существуют всякие зелья и запрещённые тёмные любовные чары.

«Может быть, Теон тоже жертва? — хватаюсь за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Да-да, его приворожили, заставили всё позабыть и поверить грязной лжи!»

Я никогда не поверю, что он просто… предал меня.

«Мой Теон, мой любимый…»

Догадки кружат в голове одна страшнее и омерзительнее другой.

— Драконья мать! — шепчу, зарываясь руками в волосы. — Спаси! Мне кажется, я схожу с ума…

Щёлкает замок, и я вздрагиваю. «Они во всем разобрались, Теон вступился за меня!» — вспыхивает надежда, и я встаю с пола, держась за стенку.

Двое стражников и Лина, служанка Эйры, молча входят в комнату, никто из них даже не смотрит на меня.

— Что… — голос срывается.

Лина подходит к вешалке, на которой висит моё свадебное платье и аккуратно... снимает его и складывает себе на руки.

— Нет! — пытаюсь подойти, но колени подгибаются, и я падаю. — Это моё! Не трогайте!

Лина проходит мимо.

— Леди Мальяна, — говорит она тихо, — я просто выполняю приказ маркиза Бойрана.

— Но… зачем? — я боюсь услышать ответ, но он нужен мне. Я… просто не могу оставаться в неведении, что же происходит в замке, ведь моя жизнь и судьба висят над глубокой пропастью.

Но ни Лина, ни стражи мне не отвечают, и девушка просто уходит с моим прекрасным платьем. Оно должно было быть на мне, радовать глаз Теона… Драконья мать, я же примеряла его ещё вчера…

Я застываю у окна, пытаюсь понять, что же происходит, даже дёргаю решётку, пытаюсь наложить заклинание, чтобы сбежать, но… и она, подобно моему телу не слушается, словно меня не только опоили, но и лишили магии, как-то её заблокировали. А если так, то…

Это точно тёмные чары.

Я даже на кровать лечь не могу, там всё ещё эти запачканные не моей кровью простыни.

Опускаюсь в мягкое кресло и сижу, глядя в точку и прислушиваясь, не донесётся ли каких-то звуков из коридора. Неведение убивает.

Снова щёлкает замок, за окном уже вечер, снова двое стражей и одна служанка, она ставит на стол поднос. Хлеб, холодное мясо, долгожданный кувшин с водой и...

И кусок свадебного пирога.

Не узнать его нельзя — такую миндальную глазурь делают только на свадьбу. А сверху засахаренные фиалки — символ покорности и чистоты, ведь невесте полагается быть покорной, чистой и непорочной девой.

Всё внутри сжимается: «Какая насмешка… Они издеваются надо мной!»

— Уберите это, — шепчу. — Уберите…

Но дверь закрывается, снова щёлкает замок, и я остаюсь один на один со своим унижением, покрытым сладкой глазурью и причудливым цветочным узором на нём. Больше ко мне никто не приходит.

В комнате темнеет, свечи догорают, у меня даже нет сил разжечь огонь в камине, несмотря на начало лета, ночи ещё холодные.

Я лежу на полу и невидяще смотрю в потолок, тревога внутри вопит, как дикий олень во время гона: «Что происходит? Почему? Что делать?»

В какой-то момент я всё же закрываю глаза и засыпаю.

А когда просыпаюсь, то за окном — рассвет.

«Это мог бы быть наш первый с Теоном рассвет…» — сжимаю кулаки.

Прошли сутки, а кажется, что целая жизнь, столько мыслей я передумала.

Щелчок, скрип, распахивается дверь. Снова всё те же два стражника:

— Вставай, — говорит один. — Тебя ждут.

Сердце колотится, в нём снова вспыхивает надежда:

— Где?

— В семейной часовне.

«Неужели… неужели мы всё же женимся? Может быть, Теон хочет принести свои клятвы и просто забрать меня из этого дома, где никто мне не верит? Хоть бы так, Драконья мать, защити!»

Поднимаюсь, ноги уже не дрожат, оглядываю себя в зеркало: на щеке след от пощёчины, наверное, мать оцарапала, кудрявые волосы в беспорядке, под глазами тени — хороша невестушка. Закутываюсь плотнее во вчерашнюю накидку и иду за стражниками.

Слуги в коридорах смотрят на меня во все глаза, кое-кто отворачивается, от волнения в груди гобелены на стенах сливаются в одно коричневое мельтешащее пятно.

Доходим до маленькой семейной часовни. Когда-то здесь мать и отец обменялись брачными клятвами, а через полгода, когда отца убили в бою, Бойран, его младший брат и теперь наследник рода предложил беременной мной матери свою руку и покровительство. После соблюдения приличествующего трауру срока мама стала женой Бойрана в этой же часовне, а через пару недель родилась я.

Вся эта семейная история, полная драмы и крови, проносится в голове, пока стражники распахивают двери часовни.

Узкое зарешёченное окошко почти не пропускает свет, и внутри горит множество свечей, бросая какие-то жуткие тени на белый мраморный алтарь.

Лицо матери непривычно каменное, без единой эмоции. Губы Бойрана сурово поджаты, руки скрещены на груди, взгляд холодный.

Жрец в белых одеждах мне знаком — старый Крион из местного прихода, именно он должен был скрепить наш с Теоном союз, благословить клятвы.

Эйра и Теон стоят у алтаря вместе, слишком близко друг к другу, и от дурного предчувствия меня пробирает озноб. Но я держусь и вхожу внутрь, подхожу ближе к семье и вскрикиваю, когда вижу…

На руке Эйры брачный тонкий серебряный браслет с фиолетовыми чешуйками дракона, переливающимися в пламени свечей. Это не просто брачный браслет, это брачный браслет дома Эннасов.

«Браслет Теона!» — сердце пронзает острой иглой и мир останавливается.

А я… всё смотрю на руку сестры. На браслет, который должен был быть на моей руке, на то, как нежно её пальцы прикасаются к этому символу её принадлежности моему любимому.

Перевожу взгляд на Теона, и он встречается со мной глазами. Холодными, ничего не выражающими глазами на прекрасном лице-маске.

— Эйра… — голос дрожит, но я говорю, не могу не говорить. — Это… что это значит?

Мать делает шаг вперёд:

— Лорд Теон Эннас милостиво согласился взять в жёны нашу Эйру после того… — ровный официальный голос матери всё же сбивается, она запинается на секунду, но тут же продолжает, — после того бесчестья и позора, которые ты навлекла на нас. Брак заключили вчера, освятили жрецом и консумировали этой ночью.

Кровь отливает от лица:

— Консумировали? Заключили брак?..

— Да, — просто говорит Бойран. — Лорд Эннас великодушно согласился на союз с Эйрой, и мы в неоплатном долгу.

«Вот зачем забрали платье… Моё платье… Она, она опоила меня и надела моё платье, а потом возлегла с ним, с моим Теоном!»

Смотрю на сестру. Она стоит, опустив глаза, но на губах играет едва заметная победоносная улыбка.

— Как ты могла? Выйти за моего…

— За своего жениха? — Эйра поднимает голову, и в её глазах — холодная уверенность. — У тебя больше нет жениха, сестрица. После того, что ты сделала, благодари небеса, что ещё жива! Я спасла нашу честь, нашу семью и будущее!

— Врёшь! Я ничего не делала! — взрываюсь и кричу. — Ты меня опоила и подставила! Теон, скажи им! Ты же знаешь! Ты лишил меня девственности! Ты знаешь, что я…

— Замолчи! — рявкает Бойран.

Но я уже рядом с Теоном, хватаю его за руку, за ту самую руку, что когда-то ласкала меня.

— Теон-Теон, одумайся! — шепчу, умоляю. — Пожалуйста… Это же я, Мальяна. Твоя Мальяна, вспомни кровь на серомплаще, вспомни купол невидимости в саду под старыми дубами. Вспомни, как ты говорил, что любишь меня. Может, тебя тоже опоили? Приворожили? Теон…

Он смотрит на меня, на краткий миг что-то мелькает в его глазах, а потом…

Он с силой отталкивает меня. Резко и грубо, так, словно я ему неприятна!

Спотыкаюсь и падаю на колени.

— Мало того, что лгунья, так ещё и неблагодарная! — в голосе любимого звякает драконья сталь. — Я даровал твоей семье милость, взяв в жёны твою младшую сестру, спас ваше доброе имя. А ты смеешь ко мне приставать и нагло врать, будто бы я был с тобой?

«Это не он! Мой Теон так никогда бы не сказал!» — отчаяние захлёстывает подобно мощной волне, лишает воздуха в лёгких.

— Держите её, — приказывает Бойран, — и на алтарь.

Стражники подхватывают, тащат к белой глади мрамора.

— Что… что вы делаете? Не трогайте меня! — пытаюсь вырваться.

— Тебя бы следовало казнить за то, что ты устроила, — холодно произносит мать. — Публично, на потеху простолюдинам, чтобы все видели, какая ты грязная и лживая нечестивица.

— Мама…

— Но лорд Эннас милостив, — продолжает она, не глядя на меня. — Он согласился взять твою силу в качестве компенсации за разорванный договор. А тебя… тебя всего лишь отправят в Дикую Пустошь. В поселение для падших женщин.

Леденящий ужас пронзает насквозь: «Нет-нет-нет! Дикая Пустошь. Это же хуже смерти!»

Земли за Чёрными горами, где лишь песок да ветер, а ещё… преступники и отверженные. Я же просто пропаду там, на тяжёлых каторжных работах.

— Нет, — шепчу. — Нет, пожалуйста… не надо, я не виновна!

— Надо было думать раньше, — роняет Бойран. — Как могли мы взрастить такое зло, Лурда? — и он картинно вздымает руки к каменному потолку.

Меня привязывают к алтарю, больно, верёвки врезаются в запястья и лодыжки.

— Прошу, отпустите! Я ничего не делала! Эйра, скажи им правду! Это всё ты! Ты сделала это…

Но Эйра молчит, всё так же стоит рядом с Теоном, и на её лице — спокойствие и... жалость.

— Драконья мать, — шепчет она, — кажется, наша Мальяна сошла с ума. Может быть, её безумство заставило сделать все эти гадкие вещи?

Теон сжимает её руку, а меня будто конь растоптал.

Крион подходит, в руках у него флакон с мутной зеленоватой жидкостью.

— Прости меня, дитя, — шепчет он. — Но таков приговор, твои родители имеют на это право, тяжесть твоего греха велика, да дарует Драконья мать тебе силы выдержать наказание!

И он зажимает мне нос и вливает отвратительное кислое зелье в рот.

Я делаю вдох, гортань сжимается, и зелье проглочено.

А потом начинается это: тело сводит судорогой, трясёт, а в под рёбрами вспыхивает пожар.

Жрец кладёт руки мне на грудь, начинает читать заклинание на старом языке, слова сплетаются в узор и плывут золотыми искрами, воздух вокруг его рук светится, ходит волнами.

Меня же охватывает такая боль, будто кто-то вытаскивает из меня внутренности, и я кричу.

А жрец всё читает, всё громче и громче, его глаза закатываются, он входит в транс, руки касаются моей груди, и я чувствую, как его сила, чужеродная и тяжёлая, проникает внутрь, цепляется за мою магию, которая теперь проснулась и боязливо шевелится под рёбрами.

— Нет! — шепчу одними губами. — Нет…

Но его руки уже извлекают золотистый свет, всю мою силу и магию. Я вижу её у него в руках — сгусток переливающегося золотого света, пульсирующий, словно живое существо.

А внутри меня разверзлась чёрная бездна пустоты, магический поток, который струился во мне с рождения, исчезает, оставляя после себя кровоточащую рану.

«Нет-нет-нет…»

Жрец помещает сгусток в хрустальный сосуд и закрывает крышкой. Свет бьётся внутри, пытается вырваться.

Меня трясёт, мечусь по холодному мрамору диким зверем, останавливают лишь крепкие верёвки останавливают.

«Магии нет. Любви нет. Семьи нет. Ничего не осталось…»

Сквозь пелену боли слышу шаги, мутным от боли зрением различаю, как кто-то наклоняется надо мной.

Пахнет фиалками, свадебными фиалками.

Эйра.

— Кажется, она отходит, — говорит сестра кому-то, — я хочу обнять её, она всё же моя сестра!

И она наклоняется, обнимает меня, словно утешает.

На самом же деле шепчет… так тихо, что только я слышу… прямо в ухо:

— Ты заслуживаешь именно этого. Больше никогда и ничего ты у меня не отберёшь. Сдохни!

И сестра, выплюнув порцию яда, выпрямляется, даже, кажется, утирает слёзы.

Кажется, это было последней каплей, и она переполнила чашу моего страдания, чашу того, что я могла вынести.

И я проваливаюсь в чёрную бездну.

— Драконья мать… помилуй… — последнее, что шепчут губы в этой агонии боли и предательства.

Спасительная темнота поглощает мой разум.

***

Мои дорогие!

Это тёмная история, вы уже поняли.

И что Мальяну предали вы поняли тоже, только вот, весь список предателей мы пока ещё не знаем, лишь догадываемся.

А у меня есть ещё одна история о преданной девице.
История про отвязную байкершу-попаданку и дракона-предателя (но такого красивого)

История с перчинкой и жаркими сценами (не потому что на улице или во дворце жарко)

18+

Преданная драконом

https://litnet.com/shrt/e8JE

Глава 4. Сделка

Галина

Бесконечный всепоглощающий холод заставляет испытывать постоянную, непрекращающуюся тревогу.

Да и как её не чувствовать, если я неизвестно где, плыву в какой-то чернющей пустоте. Даже не плыву, а просто есть, болтаюсь где-то в нигде. Никто и нигде.

Но больше всего пугает эта темнота без единого просвета, луча солнца, да хотя бы блика лампочки.

Это невыносимо.

«Сколько я здесь? Секунда? Час? Год? Вечность?» — силюсь понять и не могу, время здесь или не существует, или не ощущается.

А я всё прокручиваю и прокручиваю в голове: «Алтай, секта, Лера… Нож в животе. Пустое лицо фанатички. «Ты вознесёшься и поймёшь»...

Ясно одно: я умерла и меня зарезала родная сестра, хотя и неприятно, больно, но других объяснений у меня нет.

Это ад? Рай? Чистилище? Чёрная холодная пустота не похожа ни на что из того, что описывала бабушка, таская меня в церковь. Никаких котлов, ангелов, демонов, лишь одна сплошная пустота.