Сопротивляйся мне

Глава 4

Мой отец меня продал. В двадцать первом веке, в правовом государстве. И никто ему за это ничего не сделал. И не сделает.

Он обо всем договорился. Дал слово. Пообещал.

Артём Гловач дал слово! Господи!

Такова моя реальность. Конец едва начавшейся жизни. Моей жизни. Новая галактика, в которой я теперь существую, пока без названия. Она темная и мрачная, в ее центре — сверхмассивная черная дыра, втягивающая в себя всё вокруг. Хватит ли у меня сил преодолеть ее притяжение и вырваться?

Боже мой, боже мой.

А ведь одно время я даже чувствовала себя свободной и значимой. Пока жила и училась в Москве. Недолго, к сожалению, ведь образование мне закончить, судя по всему, не позволят. Билеты взяты на среду. Папа явно торопится.

- Наконец-то тебя, горемычную, снимут с моей шеи, - поздравила меня так Виолетта Степановна, едва отец закончил разговор. - А то глаз да глаз был. Боялась не уследить. Москва — огромный, совершенно неподходящий для молоденькой девочки город. Надо было учить тебя в столице нашей республики. Благо, что твой отец меня послушал. Наконец-то.

Я сдержаться в ответ не смогла! По квартире заметалась. Руки стала заламывать. Сердце вдруг заколотилось сильно, гулко. Осознание обрушилось. Значение папиных слов. В голове единственная мысль крутилась: как же так? Как же так-то?

Потом я звонить бросилась. Маме, следом Тарасу. Прямо при Виолетте Степановне. Мама не ответила. Тарас, слава богу, в самолете уже летел, с выключенным мобильным. А то бы натворили делов.

Телефон вибрирует. Мама.

- Мама, мамочка, что происходит?

- Папа звонил?

- Звонил! Это правда?

- Лика, дочка, не нервничай, - говорит мама почти нежно, с улыбкой. - Всё действительно произошло спонтанно. Отец ездил в соседний город, они с Дымарскими встретились. Владимир твои фотографии видел, с конкурса. Вот и порешили сразу. К чему тянуть? Ты не бойся, они хорошая семья. Богатая. А насчет образования не переживай. С твоим зрением лучше от компьютера подальше держаться, - кажется, мама заранее заготовила эти нелепые аргументы.

Дымарский-старший — папин друг еще со школы. У него два сына — Владимир и Сергей. Мы дружили семьями, потом они переехали. Давным-давно. В последний раз мы виделись на юбилее отца десять лет назад, когда они прилетали всей семьей. Я о них не вспоминала вплоть до сегодняшнего дня.

И фамилия такая неприятная. За четыре года отношений я успела привыкнуть к фамилии Тараса — Орлов. Красивая, гордая. Лика Орлова.

- Почему меня даже не спросили? - бунтую я. - Так ведь не делается. Если я не хочу? Не готова? Если у меня другие планы! - Понимаю, что любые возмущения будут выглядеть странно и надуманно. Потому что вся ситуация странная и неадекватная. - Разве Владимир не должен был сначала спросить у меня? А потом уже идти к моему отцу.

- Спросит. Не в Москву же ему лететь для этого? Владимир как раз вступает в новую должность на юге, у него дел по горло. Вот прилетишь, и мы все вместе поужинаем. Вы еще раз познакомитесь, и он официально попросит твоей руки. - Мама молчит некоторое время. Я тоже молчу.

Понимаю, что они уже всё решили. И помолвка будет носить скорее формальный характер. Но... ведь дело касается моей жизни! Я делаю отчаянный рывок и начинаю тараторить. Долго, много, обо всем вместе.

- Всё к лучшему, - говорит мама с той же наклеенной многолетним опытом терпения нежной улыбкой на рот. Кажется, Саша права. Мои отказы больше похожи на кокетство. - Вот увидишь, что к лучшему. Что тебя ждало в нашей деревне? Такая же жизнь, как у меня. Если не хуже. А тут в город поедешь. На юг! Море — рядом. Горы — тоже. Рай!

- Мам, - я делаю паузу и говорю значительно тише. Это очень важно в моем случае, и я не имею права игнорировать эту тему. - А он знает о... моем статусе?

Невольно запинаюсь.

Уверена, Виолетта Степановна подслушивает, и я специально не уточняю, что именно имею в виду. Не хочу, чтобы она знала. Никто не должен, кроме родителей и Тараса. На сто процентов я доверяю только им.

- Отец всё уладил, - обнадеживает мама. - Даже не беспокойся по этому поводу.

- Онзнает и всё равно берет меня в жены? - в моем голосе проскальзывают стальные нотки, которые меня саму пугают. Обычно они мне не свойственны.

- Я же сказала, Лика, что отец всё уладил, - мягко продавливает мама.

Минут двадцать мы говорим о том о сем. Я задаю вопросы, дабы выяснить, насколько всё серьезно. Если есть хоть крошечный, малюсенький шанс избежать вынужденного брака, я им воспользуюсь. Но мама отвечает категорично — и дату уже назначили, и ресторан забронировали. Вот мне только забыли сообщить. Сегодня папа вдруг вспомнил, что без меня свадьба не состоится, и решил позвонить. Для него этот брак очень важен, он слово дал. А мой отец слово никогда не нарушает, он человек чести. Как он сам о себе говорит постоянно, особенно когда выпьет.

- За тобой Костя заедет, вместе полетите. Он поможет с чемоданами, - говорит мама в конце.

Костя — это мой старший брат, он тоже в Москве живет. Его, как можно догадаться, жениться никто не заставляет.

Время тянется медленно. Всё как в учебнике по физике — вблизи черной дыры время сходит с ума. Вот и мое сошло. А может, и я сама. В какой-то момент я не выдерживаю, хватаю трубку и вновь набираю номер Любимой Маринки. Абонент всё еще недоступен. Мне просто нужно услышать голос Тараса. Спросить, как у него дела. Он всегда смешит меня, успокаивает.

Боже! Нельзя! Тарас - горячий парень, рванет еще к отцу разбираться. И что тогда? Прокурор за свою дочь голову оторвет. Тарасу так точно! Еще и мастерскую его отца прикроет. «При желании закрыть можно хоть кого», — папины пьяные шутки иногда вовсе не шутки, если уж совсем честно.

Оставляю телефон на столе и иду в ванную умыться. А когда вытираю лицо полотенцем, квартиру пронзает мелодия звонка. Тарас перезванивает?

Не знаю, чего я хочу. Чтобы он, едва с самолета, рванул обратно в Москву, и мы бы сбежали. Или чтобы сотворил чудо и переубедил моего отца. Чтобы... просто заверил, что все будет хорошо. В любом случае я несусь в комнату и хватаю трубку.

Номер неизвестный.

- Да, слушаю, - выдыхаю в трубку, приняв вызов.

- Добрый день. Это Анжелика? - раздается незнакомый голос. Мужской, уверенный. Отчего-то я сразу понимаю, что собеседник не на косметологическую процедуру меня хочет пригласить.

- Добрый, - теряюсь я. - А кто это?

- Владимир Дымарский. Этот номер дал мне ваш отец. Я подумал, что нам было бы неплохо познакомиться, - кажется, в его голосе проступают насмешливые нотки.

И меня это злит! Мои глаза расширяются, я стискиваю трубку. Купил, как корову на рынке, и теперь потешается. Я молчу. Мне почему-то очень стыдно. Хочу сбросить вызов и заблокировать его номер навсегда. Разбить телефон об стену, в конце концов! Но смелости не хватает. Хорошие девочки ведь так себя не ведут. А отец слово дал.

Оборотень Лика вновь из девушки превращается в испуганное убожество.

- Вы ведь знаете, кто я? - торопит с ответом Владимир. Кажется, он не любит ждать.

- Вы мой будущий муж. Знаю, уже как пару часов, - мой голос звучит ровно.

- Вот и прекрасно. Может, созвонимся с видео?

Глава 5

«Прекрасно»? Прекрасно ему! Стоящий рядом взбудораженный диктатор кивает и поспешно уходит в кухню, оставляя меня наедине с будущим мужем. И это тоже меня злит. Обычно, когда мне звонят, ее ушки на макушке, а шея длинная, как у жирафа.

Я воображаю себя дерзкой и смелой. Мысленно посылаю Дымарского куда подальше, а у самой дыхание сбивается. Я так сильно поджимаю пальцы ног, что щиколотки сводит. Становится больно, и я всхлипываю, как маленькая. Наклоняюсь и начинаю стучать по икре.

- Анжелика? - спрашивает Владимир. - У вас всё в порядке? Может быть, я позвонил не вовремя?

А как тысам думаешь? Ты-то в двадцать первом веке живешь, в большом развитом городе. А за невестой поехал в нашу дыру.

В груди печет от негодования.

Ладно у нас город крошечный, там свои порядки. И руководство строго следит за тем, чтобы они соблюдались. Но во всей стране договорные браки давно вне закона!

Я тебя не люблю и никогда не полюблю. Оставь меня в покое. Очевидно же, что адекватный человек никогда не согласится на подобный брак.А от неадекватных я предпочитаю держаться подальше.

- Всё в порядке, Владимир. Давайте созвонимся в другой раз, я очень устала за день. Выложилась на учебе, писала важную контрольную.

Лгу и не краснею. Полдня я целовалась с Тарасом.

Черная дыра — будущий муж — молчит пару мгновений.

- Хорошо, - милостиво соглашается. - Запишите себе мой номер, Анжелика. Если вдруг вам понадобится какая-то помощь или... захочется со мной связаться по любому поводу, для вася доступен круглосуточно.

Не захочется.

- Конечно. Это очень мило с вашей стороны. Спасибо.

Слушаю его голос, а у самой волоски на коже дыбом. Взрослый чужой мужчина.

Тарас — мой ровесник, мы росли вместе, ходили в один детский сад, пересекались на улице. Он понятный и безопасный.

А Владимир... Начинаю считать. Сколько же ему лет? Когда мне только исполнилось одиннадцать, ему уже было... двадцать или двадцать пять? Не помню. Мы отмечали вместе юбилей отца. Пышно отмечали, в каком-то шикарном ресторане, который потом закрылся. Я была маленькой девочкой, сыновья Дымарского казались мне взрослыми дядями.

Мне страшно. Так сильно страшно, что после сброса звонка я еще минуту не могу опомниться.

Из оцепенения выводит новый входящий на сотовый. «Любимая Маринка» - обожаемая мною надпись на экране. И бабушка всё еще в кухне, мы могли бы спокойно поговорить. О чем только?

Я сбрасываю вызов и иду в ванную опять умыться. Хочется себя мочалками тереть.

Я знала, что ничего не получится. Мы с Тарасом никогда не сбежим вместе, никогда не будем счастливы. Возможно, мне просто нравилось об этом мечтать. О свободе, о праве выбора. О счастье, что не навязано родными, а выбрано по велению души. Если бы у меня хватило смелости отказаться. Если бы только я решилась на бунт.

На следующий день я сбегаю с последней пары и долго брожу по улицам. Просто так, без цели. Думаю о пресловутой революции, просчитываю, чего мне может стоить непокорность отцу. Жизни? Готова ли я пожертвовать собой ради шанса быть с любимым?

Папа пообещал, на него надеются важные люди. Подвести папу? Кто я такая? Боже... мне нужно немного времени, чтобы осознать и смириться. Слезы застилают глаза. А когда я, наконец, успокаиваюсь, обнаруживаю себя на лавочке. Передо мной тату-салон. Я долго смотрю на заманчивое название. А потом поднимаюсь на ноги.

«Привет», - приходит с неизвестного номера.

Неформальное, бодрое. Дружелюбное?

На самом деле номер известный, но я не стала заносить его в телефонную книгу из чувства протеста. Зато запомнила. Номер заканчивается на «3646».

Я уже спать собираюсь, начало одиннадцатого. Рана прямо под левой грудью болит. Колет, зудит, но чесать нельзя. Она совсем крошечная. Всего шесть букв, Resist, что в переводе — сопротивляйся. Короткое помутнение, которое может дорого мне обойтись. Я сначала хотела зайчика на лопатке, но на рисунки в салоне очередь в несколько месяцев. А вот короткое слово мне выбили на перерыве.

Быстро улыбаюсь, вспоминая, как попросила выбить эту надпись сначала мне на лбу. Но мастер категорически отказался.

Эта надпись — мой секрет. Я сделала это со своим телом, потому что оно принадлежит мне. Пока что.

«Добрый вечер», - отправляю Владимиру.

«Чем занимаетесь, Анжелика?» - пишет он мне. Неужели снова хочет созвониться?! Настырный какой.

«Я уже засыпаю, у меня режим».

«Понял. Может быть, перейдем на ты? Раз уж так получилось», - и добавляет улыбку.

Так получилось.

«Как вам будет удобнее, Владимир».

«Хорошо. Ты очень красива, Анжелика. Как картинка».

«Спасибо».

«Я посмотрел фотографии с конкурса красоты и... был поражен».

Вдох-выдох. Все бонусы достаются первому месту. Приглашения модельных агентств, предложения руки и сердца.

«Спасибо, мне льстят ваши слова».

«Мы договорились, что будем на ты».

«Точно. Извини».

Дальше пауза. Он ничего не пишет, я тупо смотрю на экран.

3646, 3646. Не зря Тарас разозлился из-за конкурса красоты. А я еще обижалась на него.

«Спокойной ночи, Анжелика», - приходит от Владимира.

«И вам спокойной».

«Ой! То есть тебе», - быстро поправляюсь.

Доставлено. Прочитано. Ответ падает довольно быстро. Всего три слова. Вовсе не те, которые мечтает услышать невеста от своего жениха накануне свадьбы.

«Ничего, ты привыкнешь».

И волоски на коже снова дыбом. Я набираюсь смелости и открываю его аватарку. Увеличиваю и рассматриваю. До нашей встречи осталось меньше недели.

Он сделает публичное предложение, а я должна буду ответить «да». Дымарские, Гловачи и, может, кто-то еще, — все будут смотреть на меня в этот момент.

Хах. А он тоже кудрявый. Не так, как я. У меня пышные волнистые волосы. У него они темные, жесткие. Но вьются. Такое не скроешь.

Глава 6

Перелет выдался муторным.

Наш рейс задержали, потом долго везли багаж. Костя всё время пытался с кем-то ругаться, словно это могло решить проблему. Я сидела на лавочке и смотрела в пол. Мне, в общем-то, было уже всё равно, один из самых сильных позоров в своей жизни я пережила вчера.

В понедельник мы с Сашей сходили в деканат, мне нужно было забрать документы, сообщить, что бросаю учебу. Саша, как староста и моя подруга, во всем помогала. Больше мне никому ничего рассказывать не хотелось, проставляться перед одногруппниками или еще что-то в этом роде — тем более. Будут задавать вопросы. Что на них отвечать? Ребята обхохочутся.

Я решила молча исчезнуть, чтобы все просто забыли о моем существовании. Но гадина Марта как-то вызнала и на лекции по защите информации всем разболтала.

Я могла бы не ходить на учебу, но нам безумно повезло с преподавателем по защите - Вайнштейн рассказывает увлекательно, с кучей примеров из жизни. Первая лекция во вторник с утра — на защите информации обычно стопроцентное посещение.

Марта пустила слух, который услышал Вайнштейн. Начал задавать вопросы. При всех уговаривать меня подумать, взять хотя бы академ. Сказал, что я талантливая и что мне никак нельзя оставлять учебу.

Какой же я чувствовала себя идиоткой! Столько усилий, чтобы добиться уважения преподавателей, и всё обесценено.

Я улыбалась и делала вид, что это мое решение и что я в нем уверена. Дайте мне мой гребаный Оскар!

Саша молчала, стиснув зубы.

- Я буду к тебе приезжать, - поклялась она позже. - Честное слово. Мы будем продолжать дружить.

Я кивнула. Что еще я могла сделать? В воскресенье выложила Саше всё как на духу. Она же написала прощальное сообщение Тарасу. Четкое. Емкое. Не кокетливое. После чего я заблокировала его контакт. И больше не отвечала на звонки с неизвестных номеров.

Тут понять нужно, что это не романтичная история запретной любви. Если мы будем бороться, то в итоге оба погибнем, как Ромео и Джульетта. Только вот никакой войны кланов не будет, никакого противостояния. Отец мокрого места не оставит от семьи Тараса. А у него младшие брат с сестрой.

Всех, кто мне поможет, отец накажет. А сама я в одиночку не выживу.

Это только мой бой. Мое сопротивление. И в лобовую я не пойду.

Я сложила свои вещи в сумку, помогла собраться Виолетте Степановне. Костя приехал в среду рано утром, мы сели в такси и отправились в аэропорт.

В пятницу утром Владимир присылает мне огромный букет цветов. Алые, цвета крови, розы. Мама суетится, пока ищет подходящую вазу, Виолетта Степановна ахает-охает, стараясь быть в центре внимания. Я стою в пижаме в просторной гостиной и сослепу щурюсь. Меня позвали хором, я в ванной как раз умывалась. Испугалась, вдруг что-то случилось, и быстро спустилась на первый этаж. Очки так и лежат в спальне. На второй этаж за ними подниматься лень.

Ничего не случилось, цветы курьер привез.

Так и стою уже две минуты, держу эти колючие цветы, переминаюсь с ноги на ногу, против воли вдыхая их приятный аромат. В открытке написано: «Красавице Анжелике».

- Можно я оставлю свою фамилию, пап? - спрашиваю у отца, когда мы в субботу рано утром едем в столицу Республики за платьем.

- Зачем? - удивляется он. - Это что за новости такие, Лика?

У отца явно приподнятое настроение. Он за рулем, мама тоже впереди. Я на заднем сиденье, Виолетта Степановна - рядышком. Полагаю, и в мою брачную ночь она тоже захочет присутствовать, чтобы быть непременно в курсе событий. Невольно улыбаюсь, представляя, как мой будущий муж будет выгонять диктатора из спальни.

- Анжелика Дымарская, - перекатываю на языке. - Мне совсем не нравится, ни капли. Неприятная фамилия у него. Она... меня пугает.

- Вряд ли он пойдет на это, дочка, - говорит мама. - Имя и фамилия — это самые важные слова для человека. Мы их слышим чаще всего, с раннего детства. Всегда обидно, когда кто-то негативно высказывается об имени или фамилии. Боюсь, что подобная просьба расстроит Владимира.

- Но онведь прислал цветы. Значит, хочет угодить. Может быть, онсделает мне такой свадебный подарок? Пап, как ты считаешь? Я бы хотела остаться... частью нашей семьи, хотя бы сохранить девичью фамилию.

- Думаю, что даже речи об этом идти не может, - говорит отец. Впрочем, при этом улыбается. Не злится.

Два часа мы убиваем в свадебном салоне, я мерю подряд десять платьев. В итоге останавливаем выбор на самом первом. Мне, честно говоря, безразлично, как я выгляжу. Просто хочу скорее закончить, чтобы перейти через дорогу в соседний торговый центр, где есть салон связи. Хочу купить другую симку. Тарас пишет и звонит все эти дни, ситуация становится крайне опасной. Вчера он назначил мне встречу в нашем секретном месте — дальнем корпусе заброшенного гидролизного завода. Дескать, расставаться по СМС жестоко, надо поговорить.

Я, разумеется, никуда не пошла. Слишком рискованно. И он снова мне позвонил.

К платью подбираем туфли, чулки, украшения. Время тянется адски медленно.

Наконец, в начале второго мы с папой стоим на улице у машины, ждем маму. Тепло пригревает весеннее солнышко, в одной руке я держу стаканчик с кофе, пальцами второй быстро строчу сообщения самым близким, чтобы забили в память мой новый номер телефона.

«Владимир, добрый день! Это мой новый номер. Анжелика», - отправляю жениху. Я сделала шаг. Написала ему первой. Возможно, он сделает шаг навстречу и согласится оставить мне девичью фамилию.

Потом поспешно добавляю:

«Анжелика Гловач».

«Привет! Записал. Как дела, Анж?»

Он ничего особенного не пишет, но я всегда робею, когда придумываю, что ему ответить.

В этот момент замечаю, что напротив папиного огромного «БМВ» останавливается еще одна такая же черная машина. Чуть поменьше, но тоже внушительного размера. Из нее выходит дядя Никита, папин друг. Я быстро вежливо здороваюсь и возвращаюсь к экрану мобильного. Они сейчас будут говорить о делах, которые меня не касаются.

Мужчины пожимают руки. Перебрасываются парой общих фраз. Всё это время я чувствую на себе пристальный взгляд. Или мне кажется?

- Анжелика, - в какой-то момент обращается ко мне дядя Никита. У него низкий хрипловатый голос. Будто прокуренный, хотя я знаю, что он ведет здоровый образ жизни. Просто особенность такая. Довольно крупный мужчина лет сорока пяти. - Можешь снять очки? На минуту. Как ты стала похожа на Веру! Вживую еще сильнее, чем на фотографии.

Я слушаюсь, потом быстро возвращаю очки на переносицу. Дружелюбно улыбаюсь, собираясь ответить, что мне все об этом говорят, но тут встревает отец:

- Тебе кажется, Никита. Лика совсем не похожа на Веру.

Мой первый порыв — поспорить. Тем более отец недавно сам говорил мне о сходстве. Но у нас в семье не принято возражать мужчинам. Особенно прилюдно. Поэтому я опускаю глаза и по привычке молчу. Если папа считает, что нужно ответить именно так, значит, у него на то есть причины.

- А мне кажется, просто копия, - не сдается дядя Никита. Одаривает меня светлой улыбкой.

- Разве что общий типаж... Бледная как поганка, - тянет отец, бросая на меня странный взгляд. Я настораживаюсь, потому что вот такое выражение его лица мне незнакомо. Сердце ускоряется. Он ведь не боится? - А что ты делаешь в центре? Ищешь место пообедать? - переводит тему.

Я возвращаю глаза к телефону и понимаю, что прошло уже три минуты с тех пор, как я получила вопрос Владимира. Простой общий вопрос. На который я так и не ответила. Делаю глоток кофе и вытираю тыльной стороной ладони губы.

«Мы за покупками поехали», - наконец, пишу. Он, наверное, считает меня тупой. Пять минут думала над четырьмя словами.

Ну и пусть. К лучшему.

Мужчины разговаривают о делах, и я не вслушиваюсь.

- А вы здесь какими судьбами? - улавливаю вопрос дяди Никиты. Тот будто спохватывается. - Разве Анжелика не в Москве учится? На весенние каникулы приехала?

- Так всё, закончилась учеба. Для нее. Замуж выходит на следующей неделе, - объясняет отец. - Платье впопыхах кое-как нашли достойное, но всё равно не по фигуре. Будут подгонять. Придется завтра снова ехать на примерку. Ты разве не получил приглашение? Я просил Наташу всем разослать.

- Да? - искренне удивляется Никита Игоревич. - Замуж? Может, мне передавали, но я не обратил внимания. А... за кого?

- За сына Дымарского, - отвечает отец.

- Хм, - задумчиво произносит мужчина. - За которого?

- Старшего.

- Владимира? - хмурится он. Всё это время я чувствую на себе внимательный взгляд дяди Никиты и борюсь с желанием поежиться. Поднимаю глаза и убеждаюсь, что права. Меня рассматривают, как будто я снова в короне и на сцене.

- К чему же такая спешка? - спрашивает дядя Никита. - Девушка совсем молоденькая, жизни не знает. А ты ее замуж. Тем более за Дымарского! - выплевывает он фамилию чуть ли не с отвращением. - Может, не стоит торопиться?

И тут отец говорит фразу, от которой у меня дыхание перехватывает. Я вспыхиваю огнем, краска приливает к щекам, те начинают адски пылать.

- А как ты думаешь, Никита? - чеканит отец слова. - Встречаются парень с девушкой. В Москве. Никто им там не указ. А потом раз и... - он делает паузу, - приходится срочно жениться. Что остается родителям? Только смириться и поддержать. Дело молодое, сам понимаешь, - отмахивается якобы с горечью.

Никита Игоревич цокает языком.

- Вот как. Ну поздравляю тогда, - его взгляд мажет по моему плоскому животу, который тут же начинает тянуть.

Я очень хочу возмутиться и заявить, что я не беременна! Так стыдно! Я этого Владимира в жизни ни разу не видела, какая может быть от него беременность?!

Но я молчу как дура, не осмелившись и пикнуть поперек отцу. Обреченно улыбаюсь, как мама. Ненавижу себя за трусость. Ненавижу!

Дяде Никите явно не нравится ни Владимир, ни его семья. Мелькает мысль попросить у папиного друга помощи, я быстро прячу ее в закромах. Обдумаю позже, когда останусь наедине с собой. Смело. Непредсказуемо. Может и сработать.