Сопротивляйся мне

Глава 16

Яния

Его голос взрывает тишину глубокой ночи. Всё это время я сидела, обхватив колени, в кресле единственной комнаты скромного номера. Я знала, что онс другой. В клубе. Добрые люди прислали фотографию.

Также я знала, что завтра он будет весь день и весь вечер с братом и дядей. А потом уедет на юг. Навсегда. И мы больше никогда не увидимся.

Я слышала его приглушенные шаги по ковру коридора. Слышала, как он остановился у двери, отомкнул ее. Как снял пальто. Открутил крышку бутылки и сделал глоток. В этой дешевой гостинице стены картонные. Как и всё в этом городе — ненастоящее.

Фонтан на главной площади, к которому забыли подвести водоснабжение. Выключенные светофоры. Ненастоящая история любви с дочерью Гловача, фальшивая свадьба. Меня тошнит от всей этой ситуации.

Его недовольный тон парализует меня на целое мгновение. Вова выпил и зол. Я ни разу не видела его пьяным в стельку. Интересно, превысил ли он сегодня обычную норму?

Он заходит в комнату, ударяет по выключателю и смотрит на меня.

Я немного щурюсь от яркого света. Я ехала сюда с определенной целью, тысячу раз прокручивала предстоящий разговор в голове. Но одного его взгляда хватает, чтобы сбить меня с толку. Усилием воли я заставляю себя сесть ровно и проговорить:

- Со мной ты был шесть лет и не пил. С ней — меньше месяца. И уже бухаешь.

Он усмехается. Проходит по комнате, снимает пиджак.

- Уматывай отсюда. Тебе не идет унижение.

Мне становится душно и хочется открыть окно. Он уже говорил мне эти слова. Однажды. В день нашего знакомства.

Напряжение возрастает.

- Я никуда не пойду, - говорю с вызовом. Он оборачивается. И я мгновенно сдаю позиции: - Пока мы не поговорим.

- Тогда я тебя за шкирку вышвырну. Что ты мне прикажешь делать в этой ситуации, Яния? Ментов вызывать? Обсудишь с ними незаконное проникновение в номер с целью... пусть будет воровства. Менеджер, что отдал тебе ключ, пойдет сообщником.

Я громко хмыкаю. Он никогда так со мной не поступит. Поднимаюсь на ноги и потягиваюсь, стараясь уловить, поглядывает ли. На мне более чем откровенное платье. Вова облокачивается о стену, скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит.

Единственное, чего я хочу, — это подойти и обнять его. Коснуться губами его кожи, вдохнуть родной любимый запах. Мы не виделись три недели. Я... так и не осознала, что это конец.

Он просто пришел и объявил, что всё кончено. И что он женится на другой. Я сперва не придала этому значения, пожелала удачи. За шесть лет наших отношений мы расставались множество раз. Однажды он уже почти женился, но в последний момент мы случайно встретились... вернее, я пришла в ресторан, где он был с девушкой. А ушел он уже со мной.

- Ты узнал мои духи, - обличаю я его. - Значит, не забыл. И никогда не забудешь, я права? Я пришла сказать, что жду ребенка.

Он смотрит на меня долгих пару секунд. А потом запрокидывает голову и хохочет. Громко, но совсем не весело. У меня всё холодеет внутри.

- Что ж ты позавчера нажралась в «Лимерике» так, что на ногах стоять не могла? - приподнимает брови. - Херовая из тебя мамаша уже на этом этапе.

Мое лицо озаряет довольная улыбка. Конечно, я не беременна. Но он ответил именно так, как я рассчитывала!

- Ага! Я так и знала, ты следил за мной. И контролировал, где я, с кем я, - тыкаю в него пальцем. - Потому что ты сам скучаешь. Переживаешь за меня.

- Не стоит фантазировать. Мне до сих пор по привычке скидывают фотографии с тобой.

- Мне тоже, - говорю я и смотрю на него.

Наш роман был долгим и запретным. Владимир не смог бы на мне жениться из-за моей семьи и моего прошлого. Мы никогда никуда не ходили вдвоем, он ни разу не брал меня с собой, когда ездил на юг к родителям. Мы не фотографировались. Меня словно не существовало вовсе. Но при этом я присутствовала в его жизни всегда. И все обо мне знали. И его родители, и друзья, и даже коллеги. Вокруг него одни лицемеры, а он этого словно не понимает!

Я тяну к нему руки.

Именно ко мне он приезжал вечерами уставший или довольный собой с целью отметить очередной успех или повышение. Я знаю его счастливого, спокойного или, наоборот, злого и взбешенного из-за проблем на работе. И я знаю, что ему нужно, чтобы расслабиться. Только я знаю, какую еду он предпочитает, какие фильмы может пересматривать раз за разом, над какими шутками смеется. А что, напротив, его раздражает. Он может быть веселым, чувственным, добрым и понимающим.

Я знаю его такого, каким его не видел никто. Он для меня самый лучший. И я не могу смириться, что мы больше не вместе. И что он достанется этой рыдающей соплячке в идиотской короне. Она не сумеет о нем позаботиться. Она его... просто не вытянет!

Он скрещивает руки на груди. Сам же страдает! Тоскует по мне, хороший мой, любимый. Такие чувства не стереть, из сердца не вытравить. Мучается, но не признается ведь. Никогда. Его взгляд режет мою душу на лоскуты.

- Ты принял решение, да? И пересмотреть его нельзя? Что, если я добавлю аргументов? Давай обсудим возможности, Вов, мы как-то же продержались шесть лет. Что-то же можно сделать! Я не верю и отказываюсь смиряться! Ты ведь не просто так снял этот убогий номер в этом конченом городе. В столице был бы соблазн приехать ко мне. Пешком дойти! Так просто. И уже в моих объятиях. Как же ты будешь без моих объятий? Без моей ласки? Ты думаешь, она тебе сможет дать то, что давала я? Ты думаешь... что будешь с ней счастлив? Не отрезай. Давай подумаем. Я готова на разные варианты. Моя работа... я ведь могу переехать. Дизайнер штор пригодится в любом городе. Я буду как тень, как мышка. Никто обо мне не узнает.

- Без изменений, - отрезает он. Холодные глаза, равнодушная усмешка.

Я знаю, что это маска. Он с такими тварями каждый день общается — лживыми, подлыми, ему без нее никак. Раньше он был другим, я помню. Сначала он начал надевать эту маску циничного мудака, когда заходил в здание прокуратуры или облачался в синюю бесстрастную форму, в которой присутствовал на заседаниях суда или на проверках. Потом, кстати довольно быстро, он к ней привык. И стал носить на улице, не снимать, когда отдыхал среди друзей и близких. И даже дома, со мной. Но я знаю, что внутри он не холодный и уж точно не равнодушный.

- Не унижайся. В фойе тебе вызовут такси. Это конец, Яния, - он бросает взгляд на часы. - Завтра я женюсь, тебя в моей жизни больше не будет. Я уже всё сказал тебе, добавить нечего. Мы расходились множество раз. Какой-то из них должен был стать последним. Вот и он.

- Из-за королевы красоты? Разве эта неопытная девушка могла вскружить тебе голову? Чем она тебе так понравилась? - я теряю над собой контроль. Понимаю, что так нельзя, только не при нем, но не могу остановиться. Я чувствую, что это действительно наш последний разговор, и отчаяние, порожденное безграничной тоской по нему, разрывает на части. Мне больно почти физически. - Ты ее успел попробовать? Ты был с ней? И как она? Ужеменя? Слаще? Приятнее?

- Яния, дело это не твое. А вот то, что мое терпение на исходе — тебя касается в первую очередь. С тобой мы расстались, и я могу делать всё, что захочу. Тем более со своей невестой. Она мне нравится. Тебе тоже кто-нибудь понравится.

Мой истеричный смех пугает меня саму.

- Нет! Что мне без тебя делать? Я даже не представляю!

- Постараться не упасть на дно, с которого я тебя вытащил, - ставит он меня на место, затыкает рот. - У тебя есть квартира, работа по душе. Друзья. В этом городе никто не знает о твоем прошлом. У тебя новые имя и фамилия. Воспользуйся шансом. Но, если я тебя еще раз увижу рядом с собой, ты об этом пожалеешь. Я не шучу сейчас. Если ты хоть что-то сделаешь Анжелике, даже просто обозначишь свое существование, то твоя жизнь в Омске покажется тебе сказкой.

Мои губы дрожат, я заламываю руки. Он совсем, совсем меня не щадит.

- Но ведь ты меня любишь. Как же любовь, Вова?

- Я сыт по горло этой любовью! - взрывается он. Разрезает ребром ладони воздух. - В печенках она у меня уже. Я хочу другой жизни.

- Ходить со своей молоденькой девочкой по злачным местам, тискать ее прилюдно?

- Да, тискать прилюдно, - он делает шаг в мою сторону. - Не стыдиться своей девушки, не париться, что ее кто-то узнает. А гордиться ею. Не переживать, что у нее отключатся тормоза и она вернется к прошлому. Жить во взаимном уважении, планировать будущее и детей. А любовь? Что она мне дала хорошего? Просто секса мне давно недостаточно. А большего ты дать не способна.

Я делаю шаг назад.

- Просто секса... Между нами был просто секс, значит? - мне горько. - Может быть, тогда в последний раз?..

- Последний раз — это фуфло. Я надеюсь, в благодарность за всё, что я для тебя сделал, ты включишь, наконец, мозг. Я устал за день и хочу отдохнуть.

- Так за нее переживаешь? - чтобы не злить его сильнее, я тороплюсь к выходу, но продолжаю говорить. - Каких-то пара дней, и она стала для тебя важнее меня?

- Она почти моя жена. Не подружка, не увлечение, не помутнение. А жена. Это статус. И да, теперь она для меня важнее всего. И ее моральное спокойствие — в том числе. Если ты сомневаешься, на что я способен, спровоцируй. Убедишься.

Я бросаю на него последний взгляд, чтобы запомнить. Просто запомнить его лицо, позу, его взгляд.

Выхожу из номера, автоматический замочек щелкает, показывая, что у меня ничего не получилось.

Я прижимаюсь спиной к двери и... отпускаю себя. Слезы брызгают из глаз, я сползаю на корточки и захожусь в немой истерике. Чем эта девица лучше меня? Тем, что родилась в хорошей семье, а я в маргинальной? Так мы не выбираем родителей!

А потом слышу грохот и звон. Кажется, он разбил стакан об пол!

Я не сдерживаю жалобного жалкого всхлипа. О, милый, что же ты с нами делаешь? Твое упрямство и категоричность. Ты принял очередное решение за нас обоих и понимаешь только покорность.

Я жду еще пять минут, вдруг он позвонит и попросит вернуться. А может, побежит догонять?

Но он не бежит. Не звонит и не пишет. Я поднимаюсь на ноги и спускаюсь в фойе. Через пять минут сажусь в машину. Когда мое такси трогается с места, окна в его номере не горят. Но я отчего-то знаю, что заснуть он в ближайшие часы вряд ли сможет.

Глава 17

Лика

Проснувшись, я первым делом тянусь к телефону и смотрю на часы. Почти одиннадцать! О боже! Солнце нещадно лупит в просветы между плотными шторами.

Я прячу голову под подушку и закрываю глаза. Я проспала всё на свете! Учитывая, что семья жениха вложилась лишь деньгами, вся организация завтрашнего мероприятия автоматически легла на нас. В восемь мы должны были быть в ресторане, чтобы окончательно утвердить меню. Затем пообщаться с тамадой.

А еще в планах было забрать платье, уточнить насчет цветов, встретить в аэропорту родственников, прилетевших специально на торжество.

В итоге невеста с похмелья кое-как разлепила глаза ближе к обеду. Я вспоминаю, как заявилась домой. Поначалу кралась на цыпочках, но диктатор, конечно, услышала и выбежала в коридор. Включила свет, принялась возмущаться. Со второго этажа галопом спустились родители и Костя.

- Посмотрите на нее! Явилась пьяная под утро! Позор-то какой! Нет, вы видите, она на ногах едва стоит!

И тут я взъярилась! Опалила ее взглядом, потом посмотрела на отца, вновь на Виолетту Степановну. И проговорила:

- Если ты, бабушка, или ты, папа, меня еще хоть раз пальцем тронете, онвас из-под земли достанет, - сделала акцент на слове «он». - Завтра я стану женой Владимира. Но уже сегодня он за меня заступится. Хватит одного моего звонка! - я продемонстрировала им телефон. - Я просто наберу его номер, и он приедет! И тогда вы пожалеете!

С этими словами в гробовой тишине я с гордо вздернутым подбородком поднялась по лестнице.

Никто и слова не сказал. Не осмелился.

Зашла в свою комнату и рухнула на кровать. Помню, как мама меня раздевала и укрывала одеялом. Тоже молча.

Боже, какой стыд! Я ж на лестнице оступилась и чуть не рухнула. Благо вовремя схватилась за поручень. Этот момент, к сожалению, несколько смазал впечатление от моей воинственной речи. Всё же текила была лишней.

Ладно, отнесемся ко вчерашнему вечеру как к опыту. Почему нет? Я сказала, что хочу отрыв. И отрыв был! Самый настоящий. Я была не с каким-нибудь гастролирующим музыкантом-наркоманом, а с будущим мужем. Мы знакомились, целовались, учились доверять друг другу.

Я вспоминаю, как Владимир смотрел на меня, как обнимал. Я танцевала, словно в последний раз в жизни!

Распахиваю глаза и улыбаюсь, прокручивая в голове детали вчерашнего вечера. Как он прижал меня к себе, как после горячего поцелуя я зашептала ему на ухо:

- Обещал ведь только один поцелуй. А сам делаешь это снова и снова.

- Начался новый день, Анж. О нем я пока ничего тебе не обещал, - протянул он. У меня аж коленки задрожали от его голоса.

Наше свидание было на грани. Остро, смело. Я привыкла бояться, оглядываться по сторонам, считать секунды. С мужем — этого делать не нужно.

Почувствовав жар внизу живота, я соскакиваю с кровати и, закутавшись в халат, пробегаю в ванную комнату. К счастью, никого по пути не встретив. Видок спросонья так себе! Я едва удостаиваю беглым взглядом свое отражение в зеркале и забираюсь под душ.

Намыливаюсь дважды подряд. Всё это время улыбаюсь. Я, конечно, ужасный человек. Предала Тараса. Мне ведь действительно было хорошо вчера. Я была пьяна, раскована и возбуждена. А еще это было грязно и правильно одновременно.

Правильно — потому что почти муж. Грязно — потому что я его не люблю. Я хотела отдаться нелюбимому мужчине.

Я к Владимиру вообще ничего не чувствую. К Тарасу — да, я знаю его с детства и переживаю за его судьбу. Он мой родной человек. За Владимира я не переживаю совсем. У него всё под контролем, смысл беспокоиться? Мне дико понравилось ощущение безопасности и уверенности, которое он излучает.

Если Тарас бледнел и нервничал, когда мы обсуждали моего папу, что и понятно, Владимир ответил - «пусть только тронут». И это было не бахвальство. Те проблемы, которые нам с Тарасом казались нерешаемыми, Дымарскому кажутся незначительными. Он мной очарован и хочет обо мне заботиться.

Но какая же у него неприятная, режущая слух фамилия!

Увлекшись, я забываю про рану под грудью. Она начинает щипать от мыла, и я быстро выбираюсь из-под душа.

Возвращаюсь в комнату за очками. Едва задумываюсь о том, как сильно хочется пить, как обнаруживаю стакан с водой на столе. А рядом пачку с обезболивающими.

Мама. Я быстро выпиваю таблетку, следом свое лекарство для терапии, и присаживаюсь на кровать. Не напилась. Но мне так стыдно посмотреть родным в глаза, что я пока не решаюсь спуститься вниз.

Беру телефон, там сообщение. От 3646. Надо бы занести Владимира в телефонную книгу.

«Доброе утро, Анж. Как себя чувствуешь?»

Ловлю себя на том, что улыбаюсь.

«Недавно проснулась. Никогда столько не спала! Голова немного болит, в остальном — отлично».

Потом добавляю:

«А как ты?»

«Тоже только из душа. Спасибо за прекрасный вечер. Надо будет повторить».

О божечки!

«И тебе спасибо. Мне было хорошо».

«Я хочу тебя».

Ого!

Я закрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания. Он ведь бесцеремонно зажал меня в темном коридоре. Навалился. А я, словно сойдя с ума, потерлась об него, и это было приятно. Мое белье стало влажным, это отвлекало и создавало дискомфорт, который улетучился, едва я прижалась промежностью к Владимиру. Он толкнулся бедрами, продемонстрировав эрекцию.

Я тебя тоже. Хочу. Я хочу тебя, Владимир. Грязно, неправильно. Без любви. Но хочу.

«До завтра дотерпишь?» - пишу ему кокетливо.

«С большим трудом)».

Следом от него приходит:

«Я сейчас заберу машину и поеду по делам. Нужно встретить родителей и разместить их в отеле. К тебе заеду часов в семь. Но, увы, ненадолго».

«Всё в порядке, я понимаю. У нас еще будет время. Буду ждать».

«До связи. Я позвоню».

«Конечно».

Чуть подсушив волосы, переодевшись в джинсы и футболку и надев новые сережки, я, более не способная бороться с жаждой, спускаюсь на первый этаж.

В кухне довольно шумно, я открываю дверь и вижу следующую картину: пять женщин суетятся у плиты и стола, кто-то режет овощи, кто-то — лепит манты... При моем появлении все замолкают.

- Глядите, кто явился! Не запылился! - вытирает полотенцем руки Виолетта Степановна. Ей прям хочется, чтобы все смотрели на меня с выражением в глазах: «Какой стыд!»

- Лика, привет! - ко мне кидаются сразу три тетушки по маминой линии. Они живут в Новосибирске, мы встречаемся раз в пятилетку, но часто созваниваемся. Крепко обнимают. Я так рада их видеть, что стараюсь одновременно обнять всех! - Говорят, всю ночь развлекалась с будущим мужем?

- Дело молодое, - пожимает плечами мама и возвращается к плите.

Я не верю своим ушам. Беру стакан, наливаю воду и пью.

- Мне точно нужно с ней ехать, - причитает Виолетта Степановна, обращаясь к маме, - только почувствует свободу, начнется!

- Теть Виолетта, - говорит весело одна из тетушек, - пусть теперь муж за ней присматривает. Вы сделали всё, что могли.

Дальше они вступают в жаркий спор, который я не слушаю, погрузившись в воспоминания.

Весь день мы только и делаем, что сплетничаем о моем будущем муже! О его семье, брате, сестре. Родителях. О сережках, которые он мне подарил.

- Его дядя — Виктор Владимирович — спец по разводам, - учит меня жизни тетушка. - В этом плане я тебе не завидую, Лика. С такой семьей разводиться — самоубийство! И детей отберут, и без гроша оставят.

- Лика не собирается с ним разводиться! - спорит мама. - Что за мысли вообще! У них замечательная семья. Они хорошие люди, крепко стоят на ногах. Будет жить, как у Христа за пазухой.

- Катя, жизнь штука непредсказуемая. И готовой нужно быть ко всему.

За следующие пару часов нас с ним мирят и разводят раз пятнадцать по разным причинам, но в целом день проходит хорошо. И когда Владимир приезжает, я его встречаю у ворот в замечательном настроении. Он сидит в машине.

- Привет! Может, зайдешь? - спрашиваю я, заглядывая в салон. - Три чудесные женщины мечтают с тобой познакомиться.

- Прости, Анж. Я бы с удовольствием, но день безумный, - он выглядит будто уставшим. - Я жутко опаздываю.

Мимоходом отмечаю, что Владимир в тонком черном свитере и темно-синих джинсах. Пальто вновь лежит на заднем сиденье.

- Понятно.

Я присаживаюсь на переднее сиденье.

Владимир сразу тянется и целует меня в губы. Несколько раз подряд. Не так, как вчера в темном коридоре, когда его язык переплетался с моим и мне казалось, что его вкус и запах заполняют меня до горлышка. Осторожно и целомудренно. Я мягко обнимаю его за шею, показывая, что мне приятно.

- Завтра долгий трудный день, - говорит он мне. - Постарайся сегодня как следует отдохнуть и набраться сил. Выспаться. После ЗАГСа и ресторана мы поедем в гостиницу в столице, я уже забронировал номер. А утром улетим. В пятницу мне, увы, нужно обязательно появиться на работе.

- Так сразу? Я думала, мы улетим в субботу.

- Планы поменялись, я уже позвонил твоему отцу. Прости за спешку, сам не ожидал. Но потом у меня два выходных, - обнадеживает он. - Покажу тебе город, сходим куда-нибудь.

- Хорошо, я соберу вещи уже сегодня.

Он извиняется искренне. Я расслабляюсь и набираюсь смелости, чтобы озвучить вопросы, которые меня беспокоят.

- Владимир, у меня к тебе есть две просьбы. Помнишь, ты обещал исполнить желания?

- Конечно, слушаю. Говори, не стесняйся. Кого ты еще не хочешь больше видеть? - он поднимает руку и стреляет из пальца, будто из пистолета.

Я улыбаюсь, это забавно.

- Помнишь, я рассказывала тебе о том, как мне нравилось учиться в Москве? Ты поддерживал. Я бы хотела закончить образование. Мой вуз один из лучших в России. И там моя подруга... я могла бы учиться заочно.

Он задумывается, я продолжаю:

- Мне нужен диплом. И еще один момент. Я бы хотела оставить свою фамилию. У детей будет твоя, тут я согласна на сто процентов.

Следует пауза. Я уверенно смотрю на него, жду реакции.

- М-м-м, - тянет Владимир, хмурится. - Боюсь, что нет и нет, - отвечает с усмешкой. Но не доброй. Он будто старается смягчить свои слова, но у него не получается. - Прости, но Джинн здесь бессилен, Анжелика, - голос звучит твердо. Я бы даже сказала - резко. Непривычно, я мгновенно чувствую давление и начинаю сопротивляться.

- Почему же?

- Потому что нет. И это не обсуждается. Я не хочу, чтобы моя жена неделями жила в Москве без меня. Семья должна быть вместе.

- Но как-то же живут моряки и летчики, - пожимаю плечами.

- Я женюсь не на моряке и не на летчике, - отрезает он. И я опускаю глаза. Владимир добавляет с улыбкой, но не без раздражения: - А с фамилией-то что не так? Это отец тебя попросил?

- Нет, я сама. Мне нравится моя фамилия. Я к ней привыкла.

- Да? А моя, значит, не нравится?

Я молчу.

- Я предупреждал, что достаточно консервативен. Моя жена будет жить со мной всё время. И носить мою фамилию.

- Поняла.

Повисает пауза.

- Ладно, я пойду. Ты спешишь, - я берусь за ручку двери.

- Не расстраивайся. Ты привыкнешь к фамилии. Про учебу поговорим после свадьбы. В Краснодаре есть прекрасные учебные заведения.

- Мой университет один из лучших технических вузов страны, - повторяю я. - Таких преподавателей больше нигде нет.

- Я учился в Краснодаре и своим образованием доволен.

- Ясно.

Настроение пропадает, причем у нас обоих. Говорить становится не о чем. Через несколько минут его мерседес отъезжает, а я иду домой. Понимая что вырвавшись из-под контроля одного диктатора, попадаю в кабалу к другому.

Глава 18

У Сергея Владимировича, отца Владимира, светлые волосы.

Этот простой факт меня почему-то так поражает, что я постоянно возвращаюсь взглядом к Дымарскому-старшему. Он не блондин, скорее, светло-русый. А вот его жена — моя будущая свекровь — темненькая, с жесткими длинными волосами, убранными в прическу. Красивая женщина, статная. Видно, что не простая. Особенно на контрасте с моей мамой.

Сегодня я, как никогда, ощущаю себя деревенщиной. Наша семья богата, и одежда у нас дорогая, но какая-то будто... не современная. Те же мамины сестры, которых отец презирает и не скрывает своего отношения, выглядят в разы моложе и ярче, чем мама. Хотя по паспорту они старше.

До отъезда в Москву я этого не замечала.

Делаю глоток шампанского и внезапно думаю о том, что хочу другое свадебное платье. Более легкое. Мне душно в жестком корсете. Освободить бы грудь и сделать глубокий вдох-выдох. Фата кажется несуразно длинной, вышивка на ней — излишне причудливой.

Я словно невеста из прошлого века.

И мне стыдно. За себя, свою семью и всю ситуацию в целом.

Стыдно стоять тут посреди зала и слушать поздравления, кожей ощущать любопытные взгляды гостей. Делегация Дымарских прибыла полчаса назад. Никаких выкупов, разумеется, не планировалось. Всё это уже случилось за закрытыми дверями в кабинете моего отца месяц назад. Но меня тогда в известность не поставили.

Владимир улыбнулся мне. Я попыталась улыбнуться в ответ.

Потом меня обняли свекровь со свекром. Любвеобильный дядя Владимира пытался шутить, но я с трудом понимала смысл его фраз и по привычке вежливо улыбалась.