Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц

К тому же Бернардо был уже опытным преступником, издавшим себе недобрую славу. Хотя полиция этого не знала, он был печально известным «насильником из Скарборо».

«Насильник из Скарборо» терроризировал северовосточный пригород Торонто с мая 1987-го по май 1990 года. Обычно поздним вечером он настигал женщину, вышедшую из автобуса, валил ее с ног и насиловал. При этом он подвергал жертву психологической пытке – обещал убить ее, обзывал шлюхой, потаскухой, сукой и еще хуже. Грегг Мак-Крэри побывал тогда в Торонто, и совместными усилиями мы разработали психологический портрет этого насильника. Получившееся описание практически полностью соответствовало человеку, который злорадствовал, сидя перед телевизором в тот вечер.

Никто из официальных лиц никогда не связывал «насильника из Скарборо» с «убийцей школьниц», поскольку МО существенно отличался. Насильник подстерегал жертв на автобусных остановках, нападал на них сзади, но не убивал. Убийца похищал своих жертв средь бела дня или с крыльца собственного дома. Полиция не учла, что между первыми изнасилованиями в Скарборо и убийством Лесли Махаффи прошло несколько лет. Работая по насильнику, мы прогнозировали, что его ярость будет нарастать, и что он будет учиться на собственном опыте.

Несмотря на то что Пол Бернардо не имел судимостей и приводов, полиция проявила к нему интерес. 29 мая 1990 года газета «Торонто Сан» опубликовала словесный портрет «насильника из Скарборо», сделанный по показаниям его последней жертвы, единственной, кому удалось как следует рассмотреть преступника. Портрет невероятно походил на Пола Бернардо, и некоторые из его друзей шутили, что он и есть тот самый насильник. Правда один из них отнесся к этому сходству более серьезно и обратился в полицию с наводкой. Полицейские нанесли Бернардо визит, но он был мил, приветлив и общителен. К тому же согласился сдать пробы крови, волос и слюны.

Официально с него так и не сняли подозрения, но дальше этого дело не пошло. Анализ ДНК – трудоемкий и длительный процесс, а возможности полицейской лаборатории были настолько ограничены, что понадобились бы годы для обработки проб каждой версии или наводки. Пол Бернардо не состоял на учете в полиции и не относился к числу первоочередных подозреваемых. Поэтому его пробы так и не обработали. В противном случае Лесли Махаффи и Кристен Френч остались бы в живых.

Еще одну жертву опергруппа даже не рассматривала, поскольку никто не догадывался, что она ей стала. Это была младшая сестра Карлы, Тэмми Хомолка.

Как и ее сестра, пятнадцатилетняя Тэмми Линн Хомолка была белокурой красавицей. И рано утром в сочельник 1990 года Тэмми скончалась в больнице Сент-Катаринса. Ее доставили туда после того, как она потеряла сознание в доме своих родителей при загадочных обстоятельствах. По словам Пола и Карлы, находившимися там же, они уснули перед телевизором и проснулись от хрипов Тэмми, быстро сменившихся острой дыхательной недостаточностью. Они и вызвали скорую помощь. Полиция объявила, что произошел несчастный случай.

На самом же деле Тэмми стала объектом сексуальной одержимости жениха ее сестры. Пол заставил Карлу помочь ему и дать Тэмми содержащее наркотики лекарство, чтобы она потеряла сознание и он мог заняться с ней сексом. Оставаясь под воздействием этого лекарства, Тэмми захлебнулась собственной рвотой. В июне следующего года Пол и Карла сочетались браком. Пышная церемония и банкет состоялись в тот же день, когда в озере Гибсон были обнаружены фрагменты тела Лесли Махаффи.

В связи с этим возникают очевидные вопросы. Как, ради всего святого, могла неглупая молодая женщина выйти замуж за человека, повинного в изнасиловании и гибели сестры? Что заставляло ее мириться с побоями и физическими и психологическими унижениями? Почему она вместе с ним занималась похищениями, изнасилованиями и убийствами невинных юных девушек?

Как бы ни хотелось дать простые ответы на эти вопросы, таковых не существует, хоть мы и потратили годы на изучение феномена сексуальных садистов и их послушных жертв. Но мы знаем, что происходит зачастую. Под руководством Роя Хейзелвуда мы выявили пять последовательных этапов в сексуальных садистских взаимоотношениях, которые слишком часто начинаются как относительно нормальные.

На первом этапе сексуальный садист выбирает наивную, несамостоятельную или беззащитную женщину. Она может чувствовать себя беззащитной еще и потому, что состоит в абьюзивных отношениях и видит в этом новом мужчине свое спасение от них.

На втором садист очаровывает женщину добротой, подарками, эмоциональной или финансовой поддержкой, физической защитой – в общем, всем, в чем она нуждается. Она видит в нем любящего и заботливого человека и влюбляется в него. Пол Бернардо был обаятелен, симпатичен и мил в общении. Все женщины были просто без ума от него.

Достигнув этой цели, на третьем этапе садист начинает всячески вовлекать женщину в сексуальные практики, которые она может считать непривычными, ненормальными и извращенными. Поначалу это происходит от случая к случаю, но постепенно превращается привычную составляющую отношений. Следствием становятся как сломленная воля женщины, так и разрушение системы ценностей и норм, в которой она воспитывалась. Это, в свою очередь, помогает изолировать ее от родственников и любых людей, с которыми ей хотелось бы общаться, поскольку она не захочет обсуждать такие сексуальные практики.

На четвертом этапе садист завершает изоляцию, препятствуя любому ее общению с родственниками или друзьями. Во всех своих поступках, любых повседневных делах она должна искать одобрения только у него. Садисту необходимо стать центром ее вселенной, исключив все остальное. Он может отобрать у женщины кредитные карточки, контролировать расходы и выдавать наличные под счет, требовать, чтобы она возвращалась домой в определенное время и строго наказывать ее за опоздания. Фактически все, что воспринимается им как непослушание или проявление недостаточной лояльности, влечет за собой наказание.

На пятом этапе, когда женщина отрезана от всех остальных, садист становится ее единственной опорой. Она старается оправдывать его любовь и внимание и не вызывать гнева и возмущения, которые на самом деле всецело обусловлены его настроениями и прихотями и практически никак не связаны с ней. Все, что делает садист, все, что он ей говорит, преследует единственную цель: подтверждать ее новое самовосприятие как плохой, ничтожной, глупой и неумелой женщины, которая заслуживает только гнева и наказаний, которым теперь регулярно подвергается. Мы обнаружили буквально сотни открыток, писем и записок, в которых Карла извинялась перед Полом за свои ошибки и обещала исправиться.

Пять выделенных Роем этапов во многом оказались очень точным описанием особенностей жизни Карлы Хомолка после знакомства с Полом Бернардо. Впоследствии выяснилось, что во время своего заточения умная и находчивая Кристен Френч пыталась убедить Карлу помочь ей и бежать вместе. Но к тому времени женщина была уже настолько забитой, одинокой и одержимой унынием, что не думала ни о чем, кроме гнева Пола и сурового наказания, которое ждет ее в случае разоблачения. Страх пересиливал отвращение Карлы при виде насилия и издевательств над невинной девочкой, хотя она прекрасно понимала, что за ними последует убийство.

Хотя некоторые родственники и друзья знали, что Пол иногда поколачивает Карлу, никто даже не представлял себе, насколько абьюзивными были эти отношения. Карла всегда находила объяснение ссадинам и синякам от побоев – то упала, то попала в аварию, то на нее напало животное в ветеринарной клинике, где она работала. Перед свадьбой, когда Карла примеряла подвенечное платье, двое подруг заметили кровоподтеки на ее теле, но промолчали.

Пол неизменно давал понять Карле, что однажды убьет ее. Во время своих садистских ролевых игр он даже придушивал ее тем же шнурком, которым удавил двух девочек. Он заставлял Карлу молчать, угрожая, что расскажет ее родителям правду о Тэмми. Думать об этом Карле было невыносимо.

Подавляющее большинство сексуальных садистов – самовлюбленные нарциссы, и Пол Бернардо не был исключением. Он модно одевался, мнил себя предпринимателем и обвинял в своих проблемах других. Он полагал, что всю жизнь будет идти выбранным путем, подчеркивая свое полное превосходство и контроль над некогда веселой и жизнерадостной женой частыми связями с другими женщинами и авантюрами с похищением девочек-подростков. Он даже мечтал создать целую колонию сексуальных рабынь. Прежде чем перейти к изнасилованиям, он долго практиковал подглядывание за раздевающимися девочками через окна домов, порой снимая происходящее на видео. Насколько известно, никто не обратил на это внимания и не заявил в полицию. Правда, есть обоснованные сомнения в том, что к такому заявлению отнеслись бы серьезно.

В конечном итоге Пола Бернардо погубило именно то, что мы и предполагали. Вряд ли Карла помнила о словах Грегга Мак-Крэри, но с полицией через посредников связалась именно она. Сама девушка уже не могла игнорировать реальность, а признаки жестокого обращения становились все более очевидными для ее родителей и друзей. Но все же Карла решилась на это далеко не сразу.

Адвокат начал переговоры о смягчении наказания в обмен на показания Карлы против мужа. В течение нескольких недель она проходила психиатрическое обследование в стационаре. Итоговая сделка со следствием, одобренная родителями Лесли Махаффи и Кристен Френч, предусматривала двенадцать лет тюрьмы. Пола Бернардо арестовали 17 февраля 1993 года. Что и следовало ожидать от сексуального садиста, он оказался еще и эгоистичным трусом. Попав в тюрьму, он, как выразился Грегг Мак-Крэри, «сменил пластинку»: жаловался властям, заявлял, что боится, что заключенные рассчитаются с ним его же монетой, и просил изолировать его ради сохранения его жизни.

Последовавший закрытый судебный процесс стал в Канаде «процессом века». Там он привлекал примерно столько же внимания, сколько рассматривавшееся примерно в тот же период дело О. Дж. Симпсона.

В своих показаниях Карла раскрыла всю историю своих отношений с Полом, включая такие ужасающие подробности, как видеозаписи, которые Пол делал, не только издеваясь над ней самой, но и насилуя и пытая девочек-подростков. Карла рассказала, что Пол заставил Кристен смотреть запись изнасилования Лесли, чтобы подчинить ее себе и сделать податливее. Именно Карле пришлось по приказу Пола остричь длинные черные волосы Кристен. Карла сообщила, что Пол пристально следил за расследованиями дел «насильника из Скарборо» и позднее – «убийцы школьниц». В полном соответствии с психологическим портретом, созданным Греггом, Бернардо выслушивал все показания совершенно безучастно, не проявляя ни малейших угрызений совести. Он сожалел лишь о том, что попался, а предала его жена, личная сексуальная рабыня. Пол признался в изнасилованиях, но заявил, что на самом деле обеих девочек убила Карла.

1 сентября 1995 года после однодневного совещания присяжные признали Бернардо виновным по всем девяти пунктам. Два наиболее серьезных эпизода – тяжкие убийства Лесли Махаффи и Кристен Френч – автоматически повлекли за собой пожизненное заключение без возможности подачи ходатайства об условно-досрочном освобождении в течение по меньшей мере двадцати пяти лет.

Дело Пола Бернардо показательно с точки зрения множества утраченных возможностей. Так, можно было еще на ранних этапах распознать признаки человека, склонного к сексуальному садизму. Была возможность установить личность «насильника из Скарборо» по ДНК, не дав ему тем самым перейти к убийствам. У жены были все возможности бросить мужа-изверга и не стать преступницей самой. Ее родители и друзья могли обратить внимание на очевидное. Карла могла сбежать вместе с Кристен. Но, что самое главное, двух чудесных девушек лишили возможности повзрослеть, полюбить, обзавестись детьми и воплотить в жизнь свои прекрасные мечты.

Учатся ли профайлеры на собственных ошибках? Да, безусловно, мы делаем соответствующие выводы. Возможны ли аналогичные ошибки в будущем? Да, возможны. Исходя из собранного материала и показаний очевидцев, мы до сих пор искали бы двух мужчин – подельников, ведущего и ведомого. Но, полагаю, теперь мы как минимум будем иметь в виду, что сообщницей в омерзительном преступлении может стать и покорная женщина.

Выше я рассказывал, что полиция Торонто привлекала нас к расследованию изнасилований в Скарборо, и мы с Греггом Мак-Крэри лично консультировали некоторых ее сотрудников. Среди предлагавшихся нами проактивных подходов был план «закрепления мишени», который, в частности, применяют в случаях серийных ограблений банков. Он заставляет преступника нанести следующий удар именно там, где его уже ждут полицейские. Возможно, эта тактика сработала бы и в данном случае, но ее так и не применили. Я упоминаю об этом не потому, что хочу переложить ответственность. Я всего лишь думаю, что, если бы все мы были внимательнее к тому, что не укладывается в обычные рамки и выглядит странно, некоторых трагедий удалось бы избежать. Для этого, в частности, нужно хорошо понимать, что ты ищешь и кто на самом деле твой противник. В 1950-х годах, когда нравы были попроще, а Джон Эдгар Гувер выступал не только в образе неизменно сурового непримиримого борца с преступностью, но еще и строгого любящего отца всей американской молодежи, ФБР предостерегало детей о грозящих им опасностях с помощью плаката. На нем был изображен мужчина, который выходит из-за дерева и предлагает пакетик конфет наивному доверчивому ребенку. Смысл очевиден – остерегайтесь брать конфетки у незнакомцев. Авторы этой идеи руководствовались похвальными побуждениями, а опасности 1950-х годов имели более четкие очертания, чем в наши дни. Опыт показывает, что нам надо беспокоиться далеко не только по поводу конфеток от незнакомцев.

Это со всей очевидностью продемонстрировало третье канадское дело, в расследовании которого я принимал участие. Подобно делам Пэррот, Махаффи и Френч, речь шла об изнасиловании и убийстве невинного ребенка. Однако обстоятельства и уроки, вынесенные из этого преступления, оказались совершенно иными.

В январе 1985 года, когда я приезжал в Торонто консультировать сторону обвинения по делу Тьен По Су, ко мне обратились детективы Джон Шепард и Бернард Фицпатрик из следственного отдела Даремской региональной полиции. Они попросили меня съездить вместе с ними на место, где недавно был обнаружен труп, и высказать свои соображения. Я провел целый день в суде, смертельно устал и хотел как можно быстрее добраться до отеля, выпить и рухнуть спать. Детективы уже направили это дело спецагенту Оливеру Зинку, тогдашнему координатору по профайлингу регионального офиса Бюро в Буффало, и я полагал, что в конечном итоге им займутся мои коллеги в Куантико. Но, узнав подробности, понял, что просто не смогу остаться в стороне.

3 октября 1984 года в городке Куинсвилл к северу от Торонто девятилетнюю Кристину Марион Джессоп видели последний раз, когда она покупала жевательную резинку по дороге домой из школы. Масштабные многодневные поиски, развернутые полицией и добровольцами, не дали никаких результатов.

Спокойный городок был охвачен страхом. Предполагали, что кто-то похитил девочку, проезжая через город. Мэр и другие официальные лица постоянно призывали родителей напоминать детям о том, что следует остерегаться незнакомых людей, не принимать от них ни подарки, ни конфеты. Исчезновение Кристины вызвало ужас. Рождественские праздники выдались в Куинсвилле невеселыми.

А в самый канун Нового года фермер из соседнего Сандерленда и две его дочери разыскивали хозяев бродячей собаки и натолкнулись в поле на почти полностью скелетированный человеческий труп, лежащий в позе лягушки, раздетый ниже пояса, не считая белых носков с синей каемкой. Остальная одежда была беспорядочно разбросана вокруг. В холщовой сумке, лежавшей в сухой траве, они обнаружили пластиковую блок-флейту с наклеенным на мундштук кусочком малярного скотча. Точно такую же Кристине выдали на уроке музыки в день исчезновения. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила, что это были останки Кристины. Ее несколько раз ударили ножом, а пятна крови и спермы на ее трусиках свидетельствовали о сексуальном надругательстве. Кристина была ровесницей моей старшей дочери Эрики.

По пути к месту обнаружения трупа два детектива ознакомили меня с некоторыми подробностями дела. В тот день в доме Джессопов было пусто. Мать девочки Джанет и ее четырнадцатилетний сводный брат Кеннет были у дантиста, а потом поехали в тюрьму на свидание с главой семьи Робертом, который отбывал срок за должностное преступление.

Было известно, что в день похищения Кристине выдали флейту, и ее учительница подтвердила, что девочка пришла от этого в восторг. Свидетели видели, как девочка покупала жевательную резинку, а служащий куинсвилльского универмага припомнил, что видел неподалеку подозрительный черный автомобиль, в котором, как считали горожане, и находился похитивший Кристину незнакомец. Я подумал, что этот факт вряд ли имеет отношение к делу. Девочку похитили не с улицы. Мы знали, что она добралась до дома – ее велосипед стоял в гараже. А сам дом находился в семидесяти пяти ярдах от дороги, и, на мой взгляд, незнакомец не рисковал бы, подъезжая прямо к нему, не имея представления о том, есть дома кто-то еще или нет[7]. Люди искренне хотели помочь следствию и вспоминали все, что казалось им значимым. Это важно, и мы поощряем такую помощь. Но при этом нужно уметь сортировать информацию и отделять реальные зацепки от малозначительных подробностей.

Мы заехали к родителям Кристины, которые подробно рассказали мне, какой была их дочь. Позднее тем же вечером, после осмотра места обнаружения трупа я сказал детективам, сидя на заднем сиденье их неприметной машины:

– Это не дело рук чужака. Убийца живет здесь, в этом городе. На самом деле он знал Кристину и жил в нескольких минутах ходьбы от ее дома.

Полицейские переглянулись, а потом внимательно посмотрели на меня.

– А вы не могли бы прямо сейчас изложить это в письменном виде? – спросил один из них.

– Сейчас уже час ночи. Я просто с ног валюсь.

Но, похоже, им это было действительно важно. Так что я попросил у них диктофон и велел везти меня обратно в отель. В номере я улегся на кровать, обложился со всех сторон листами заключения патологоанатома и принялся надиктовывать свои соображения.

Возможно, из-за дикой усталости, но вскоре я поймал себя на том, что впадаю в транс. Такое со мной бывает. Я представлял себе это преступление как наяву.

Опираясь на свои познания в виктимологии, я понимал, что Кристина была умным, пытливым и полным энтузиазма ребенком. Наверное, она вернулась из школы в полном восторге от своей новой флейты, но дома не оказалось никого, с кем можно было бы поделиться этой радостью. Тогда она решила поискать в округе кого-то еще, с кем можно поговорить, кто сможет по достоинству оценить ее успехи в музыке. Этот кто-то наверняка и стал ее убийцей.

Преступник увез девочку на машине. Либо он поехал окольным маршрутом, либо рискнул засветиться и проехал через город. Он точно знал, куда направляется, и прекрасно ориентировался, иначе никак не попал бы на это поле в сельской глуши.

Дальнейшее, по моему мнению, в чем-то напоминало трагедию, произошедшую с Элисон Пэррот. В какой-то момент Кристина поняла, что они едут вовсе не туда, куда преступник обещал ее отвезти – возможно, повидаться с отцом. Она перепугалась, и тогда мужчина вытащил нож, чтобы приструнить ее. Но он не сумел справиться даже с этой невысокой худенькой девятилетней девочкой, что лишний раз подчеркивает тот факт, что преступник не был профессиональным убийцей. Все произошло спонтанно, девочка сама предоставила такую возможность. Кристина была очень общительным и дружелюбным ребенком. Возможно, преступник неправильно истолковал ее открытость и энтузиазм, решив, что она примет его сексуальные приставания. Это было частью его фантазий, в которых присутствовала либо именно Кристина, либо другие девочки предподросткового и подросткового возраста. Среди сексуально незрелых преступников это не редкость. Возможно, он начал щупать ее или принуждать к оральному сексу. Он хорошо знал родителей Кристины и, когда девочка начала кричать и плакать, понял – она обо всем расскажет матери. Значит, придется убить ее. Ножевые удары по всему телу свидетельствовали о том, что справиться с жертвой оказалось нелегко. Она пыталась вырваться, невзирая на свои раны. По заключению судмедэкспертизы, ударом ножа было сломано одно из ребер девочки.

Этому индивиду должно быть двадцать – двадцать пять лет, хотя в данном случае определить возраст достаточно трудно. Учитывая фантазии и то, что он с трудом справился с девочкой, преступник мог быть человеком постарше с замедленным эмоциональным развитием. По моему мнению, полиция уже беседовала с ним.

Широкий разброс ножевых ранений служил дополнительным подтверждением того, что девочка пыталась бороться. Это также свидетельствовало о неопытности преступника. По всей вероятности, это убийство было у него первым, хотя я полагал, что в прошлом его могли привлекать к ответственности за какие-то нарушения общественного порядка вроде вуайеризма или мелких поджогов. Более опытный преступник старшего возраста, скорее всего, удушил бы жертву или ударил тупым оружием, что было бы гораздо менее хлопотно, чем многократные удары ножом. Тело обнаружили на значительном расстоянии от места похищения, и это указывало на то, что преступник старался максимально отдалиться от местности, где его хорошо знают. Кроме того, состояние трупа, его поза и тот факт, что его никак не замаскировали, свидетельствовали о сравнительно дезорганизованном преступнике. Исходя из этого, он должен выглядеть несколько неухоженным, и, по всей вероятности, вести ночной образ жизни, предпочитая спать днем. Его работа, если она у него есть, не подразумевает особых умственных усилий. Он не слишком следит за состоянием своей машины с большим пробегом.

Я подумал, что в этот период жизни преступник, скорее всего, испытывает сильный стресс. Тип и детали преступления не позволяли предположить, женат ли он или состоит в отношениях с женщиной, поэтому его стресс должен был быть обусловлен причиной иного рода. Возможно, у него возникли проблемы на работе или его внезапно уволили. Может, он проживает у родителей или у старшего родственника и подвергся какому-то давлению с их стороны. Но в чем бы ни заключалась причина, она была так или иначе связана с более общей проблемой с его самооценкой. Возможно, у преступника есть физические изъяны, нарушения речи, плохой цвет лица или еще какие-нибудь недостатки, которые, как ему кажется, ставят его в невыгодное положение перед ровесницами. Я подумал, что он из числа тех, кто охотно играет с соседскими детьми и предпочитает общаться с людьми моложе себя.

Во время борьбы с жертвой преступник испачкался в крови, поэтому сразу после убийства должен был вернуться домой, чтобы помыться и почиститься, возможно, даже уничтожить одежду, которая на нем была. Любой очевидец такого постпреступного поведения понял бы, что что-то не так. Были бы заметны и перемены в обычном поведении – повышенная нервозность, зажатость, проблемы со сном, злоупотребление алкоголем или курение. Если он жил в том же районе, его наверняка опросили в полиции. Чтобы отвести от себя подозрения, он должен был проявить себя крайне услужливым и готовым помочь, а также всячески пытаться включиться в процесс, чтобы следить за ходом следствия. Этот человек не замышлял убийство, поэтому не имел продуманного плана ухода от ответственности. Он не уедет из этих мест, даже если посчитает, что находится под подозрением, ведь это могут воспринять как дополнительное доказательство его вины. Кто-то из окружающих мог обратить внимание на его потребность вернуться к месту обнаружения тела, и он наверняка придумал для этого уважительную причину. Я также обрисовал ряд проактивных методов, полезных для изобличения преступника. Наутро я передал детективам запись, и они сразу же приступили к ее расшифровке.

Вскоре я узнал причину такого горячего интереса Шепарда и Фицпатрика. Один из опрошенных в ходе следствия практически полностью соответствовал моему психологическому портрету. Мужчину звали Гай Пол Морин, ему было под тридцать, и он проживал в доме своих родителей, расположенном по соседству с домом Джессопов. Он увлекался музыкой, играл на кларнете в местном любительском оркестре, и Кристина хорошо знала его. Имелись и серьезные вещественные доказательства в виде следов крови, соскобов краски со стен его дома и волокон одежды Кристины.

В апреле 1985 года Морина арестовали и предъявили ему обвинения, но получить от него признание в ходе допросов не удалось. Полагаю, местные жители неоднозначно отнеслись к этому аресту. В их представлении Кристину мог убить только чужой человек, а никак не тот, кто ее знал. При этом Гай Морин совсем не походил на чудовище, способное на что-либо подобное. Как, впрочем, и Пол Бернардо.