Девяноста две тысячи шагов к дому

Девяноста две тысячи шагов к дому

Глава первая. Автосалон на окраине Финикса

Бывают города, которые задумывались как мираж, а потом случайно сделались настоящими. Финикс, штат Аризона, — именно такой. Он стоит посреди пустыни, как игрок, который поставил всё на одну карту и пока выигрывает. Небо здесь цвета обожжённой глины, а воздух пахнет креозотом и горячим асфальтом, и кажется, будто сам ветер здесь работает по найму — не спеша, с перерывами на обед.

Вероника Грей работала в автосалоне «Санрайз Моторс» на Северной Седьмой авеню, там, где город уже начинает терять уверенность в себе и дома редеют, как зубы у старого ковбоя. Салон торговал подержанными пикапами и седанами — не роскошью, а честной работой. Вероника была из тех женщин, про которых говорят «ничего особенного», а потом, заглянув в глаза, замолкают на полуслове. Волосы у неё были цвета пыльной кукурузы — так на Юге называют выгоревший блонд, — а руки сильные, с тонкими запястьями. Она могла за полминуты прочистить карбюратор и за тридцать секунд — незнакомца насквозь.

Кристофер Грей, её муж, был человеком совсем иного склада. Скажем так: он из тех, кто носит костюм не потому, что должен, а потому, что ему удобно быть аккуратным. Кристофер держал долю в логистической компании «Грей Лоджистикс» — тридцать два грузовика, два склада в пригороде Тусона и контракт с одной очень крупной сетью супермаркетов, название которой лучше не называть, потому что они щепетильны в таких вещах. Он был широкоплеч, с коротко стриженными тёмными волосами и той спокойной уверенностью в движениях, которая отличает людей, привыкших принимать решения и не извиняться за это.

Они познакомились в том же салоне, где Вероника работала. Кристофер заехал покупать второй грузовик для компании — трёхтонный «Форд F-350» с пробегом в сто двадцать тысяч миль. Вероника тогда рассказывала ему про подвеску, а он смотрел не на грузовик. Через четыре месяца они поженились. Долго ли, коротко ли — в Аризоне умеют не тянуть.

Их дом стоял в районе Норт-Маунтин, на улице, за которой начинался пустырь, заросший сагуаро — огромными кактусами, которые растут по сантиметру в год и помнят больше, чем все мы вместе. По вечерам Вероника сидела на крыльце, пила холодный чай со льдом и смотрела, как солнце укатывается за горы Кэмп-Верд, как будто ему тоже надоело за день. Кристофер выходил к ней, садился рядом, клал тяжёлую руку ей на плечо, и они молчали. В их молчании не было ни неловкости, ни тайн — только пространство, в котором двое умеют быть вместе, не доказывая этого.

В ту неделю, с которой начинается наш рассказ, пустыня выцвела до состояния белёсого безумия. Май выдался знойным, температура поднималась за сорок по Цельсию, и даже ящерицы, обычно деловитые и наглые, забивались в тень и не высовывались. Вероника приезжала в салон к восьми, когда асфальт на парковке уже начинал плавиться, и первые клиенты появлялись лишь к десяти — никто в здравом уме не покупает машину на жаре.

А Кристофер в ту неделю задерживался. Контракт с супермаркетами требовал новых маршрутов, и он проводил вечера за картами и таблицами в офисе на Вашингтон-стрит. Он звонил жене в семь, в восемь, в девять. «Скоро», — говорил он. И это «скоро» было честным, просто не быстрым.

В среду, двадцать третьего мая — дата, которую Вероника потом будет вспоминать, как вспоминают место, где нога подвернулась, — Кристофер не позвонил.

Глава вторая. Молчание телефона

Сначала она не придала этому значения. Бывает. Сигнал пропадает, батарея садится, встреча затягивается. Вероника доехала домой, приняла душ, разогрела пасту, поела одна, посмотрела в окно. Сагуаро стояли неподвижно, как часовые, забывшие, кого караулят. Небо было чистое, без единого облака, будто его подмели.

В одиннадцать она позвонила сама. Телефон Кристофера был недоступен. «Абонент в настоящее время не принимает вызовы», — сказал женский голос с тёплым, почти извиняющимся тембром, и Вероника впервые почувствовала, как что-то холодное просочилось под рёбра.

В двенадцать ночи она позвонила в офис. Автоответчик. Позвонила водителю, с которым Кристофер работал чаще других, — большому мексиканцу по имени Рауль, который спал крепко, но отвечал мгновенно, как все люди, выросшие там, где ночами бывает опасно.

— Рауль, ты не видел Кристофера? Он не звонил с обеда.

— Нет, сеньора. Он уехал после полудня на склад, на Западный Юнион. Я думал, он дома.

Рауль сказал, что позвонит ребятам с базы. Вероника сказала: «Спасибо». Потом повесила трубку и обнаружила, что сидит на полу в коридоре, привалившись спиной к стене, и пальцы её дрожат так, будто она только что отпустила руль на полном ходу.

Телефон зазвонил в четверть первого. Незнакомый номер.

— Миссис Грей? — Голос был мужской, низкий, с ленивой южной растяжкой, и в нём была та особенная наглость, которая бывает только у людей, привыкших, что им страшно.

— Да.

— Ваш муж у нас. Живой. Пока. Нам нужны деньги, миссис Грей. Двести тысяч долларов. Наличными. Вы знаете, как собирать выкуп.

Тишина. Не та, что между мужем и женой на крыльце, — другая, чёрная, как дно пересохшего колодца.

— Двести тысяч, — повторила Вероника. — У меня нет таких денег.

— Это ваши проблемы, миссис Грей. У вас три дня. Я позвоню завтра в это же время. — Пауза. — И не вздумайте звонить копам. Мы люди простые, но нервные. Поняли?

— Поняла.

Связь оборвалась. Вероника поднялась с пола, вытерла лицо рукавом и села за кухонный стол. За окном, в пустыре, койот выл — тонко, протяжно, будто пробуя голос, не разучился ли.

Глава третья. Друг, который должен был помочь

К утру Вероника не спала, но выглядела так, будто проспала с неделю. Тёмные круги под глазами, губы обветренные — она дышала ртом, нос заложило, хотя простудиться в пустыне в мае нужно очень постараться. Зато она составила список.

Первым в списке стоял Боб Хендерсон — партнёр Кристофера по бизнесу, человек, которому они доверяли как себе. Боб был толст, медлителен, говорил в нос и носил гавайские рубашки даже на похоронах, но за ним стояли два склада и банковский счёт, на котором, по слухам, лежало достаточно, чтобы выкупить небольшую страну.

Вероника приехала к нему в девять. Боб жил в Лавин-Вэлли, в доме с бассейном, который он не использовал, потому что вода в нём застаивалась и зеленела. На заднем дворе росла юкка — три ствола, острые, как пики, и белые цветы на верхушках, которые пахли сладко и навязчиво, как духи, которые нравятся всем, кроме тебя.

— Боб, Криса похитили. Мне нужны двести тысяч.

Боб смотрел на неё поверх чашки с кофе. Лицо у него сделалось мягкое, как тесто.

— Вера, детка, ты уверена? Может, он просто загулял? Ты же знаешь этих бизнесменов…

— Боб. Он не звонил. Мне звонили похитители.

— Похитители. — Боб поставил чашку. — Вера, послушай. Я не могу вот так, с налёта, двести тысяч. Это бизнес, тут бухгалтерия, отчёты. Плюс — вдруг это мошенничество? Вдруг он сам всё подстроил?

Вероника молчала. Койот в пустыре выл, а юкка пахла, и Боб говорил про бухгалтерию.

— Плюс, — продолжал он, и голос его набирал уверенность, — я ведь тоже партнёр. Если Крис в заложниках, это удар по компании. Мне нужно подумать о своих интересах.

— Своих интересах, — повторила Вероника. Встала. — Спасибо, Боб.

Она ушла, и за спиной у неё хлопнула сетка на двери, и звук был как выстрел из мелкокалиберной винтовки.

Дальше в списке шла Анджела — подруга со времён колледжа. Анджела была адвокат по разводам, и Вероника знала, что это последний человек, к которому стоит идти с такой просьбой, но выбирать не приходилось. Анджела приняла её в офисе на Сентрал-авеню, в комнате, где пахло лавандовым диффузором и казённой тревогой. На стене висела фотография Большого Каньона — но не живого, а в рамке, как мёртвая природа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.