Все, кто идёт не туда, выглядят одинаково

Пустыня Мохейн лежала под небом, которое казалось слишком большим для этого мира — будто кто‑то разорвал ткань реальности, и сквозь прореху просвечивала бесконечность. Песок был не просто песком: он шептал. Он помнил шаги тех, кто ушёл, и ждал тех, кто ещё не пришёл.

Калеб шёл по этой пустыне уже третий день. Его сапоги стёрлись, кожа на руках потрескалась от ветра, а в горле пересохло так, что слова царапали гортань, как осколки стекла. Он не был стрелком — не носил револьверов с рукоятками из сандалового дерева, не клялся в верности древнему кодексу. Но он шёл к Тёмной Башне, потому что там, говорили, можно было найти ответы. Или хотя бы перестать слышать шёпот.

А ещё он шёл, чтобы вернуть её.

Её звали Мира. Она была из тех, кто умел видеть суть вещей: не глазами, а чем‑то глубже, чем зрение. Она говорила, что Башня — это ось, на которой держится мир, и если она падёт, всё рассыплётся, как высохшие кости. Калеб не верил в пророчества. Он верил только в то, что Мира не могла ошибаться. И в то, что он не мог её потерять.

Они встретились в развалинах старого города, где ветер носил обрывки старых газет, а в пустых окнах шевелились тени. Мира сидела на обломке стены, смотрела на закат и будто считала звёзды, которые ещё не взошли.

— Ты идёшь не туда, — сказала она, не поворачивая головы.

Калеб остановился, прищурился:

— Откуда ты знаешь?

Она наконец посмотрела на него. В её глазах было столько спокойствия, что оно казалось неестественным в этом разрушенном мире.

— Потому что все, кто идёт не туда, выглядят одинаково. У них в глазах — вина. А не цель.

Он хмыкнул, но не стал спорить. В этом мире спорить с правдой было глупо.

— Я ищу Башню, — сказал он.

Мира кивнула, будто это было самое обычное признание:

— Тогда я пойду с тобой. Но не потому, что ты мне нравишься. А потому, что одному там не выжить.

Так они и пошли. Не как влюблённые, не как союзники, а как два осколка одного разбитого зеркала, которые случайно нашли друг друга среди руин.

У каждого своя темная башня

Пустыня учила молчать. Учила беречь воду и слова. Калеб узнавал о Мире по мелочам: по тому, как она завязывала шарф, чтобы песок не забивался в волосы; по тому, как она ночью смотрела на небо и шептала имена созвездий, будто звала кого‑то издалека; по тому, как однажды, когда на них напали пустынные волки, она не закричала, а просто достала из‑за пояса тонкий клинок и встала между ним и смертью.

— Зачем? — выдохнул он, когда последний зверь рухнул в песок.

Она пожала плечами:

— Ты ещё не дошёл. А я не хочу, чтобы мир рассыпался, пока я не узнаю, почему он вообще был собран.

С тех пор он начал замечать, что смотрит на неё не просто как на спутницу. Он смотрел на неё как на свет, который не гаснет даже в самой густой тьме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.