Завет старого лесника
- -
- 100%
- +
– Ладно… Не буду тебя сажать. Ребёнок малый, пусть отца видит.
Они вместе вернулись в кабинет.
– Есть способы, – проговорил он, уже совсем другим голосом. – Можно ведь всё уладить. Если с умом.
Жанарбек всё понял без лишних слов. Всё, что с самого утра творилось была сплошной показухой. Давил, угрожал, выкручивал руки – и всё ради одного: подачку ждал, подлец.
Почему бы сразу не сказать? Глядишь, разговор пошёл бы иначе. А он и мурыжил, и стращал, и мораль читал, как будто правосудие вершит. А сам – тот ещё оборотень: лишь бы что-нибудь выжать, выпросить, вырвать. Всё ясно.
Интересно, сколько он хочет? Ладно, подыграю.
– Я ж теперь безработный, – ответил Жанарбек, будто невзначай. – Денег-то лишних нет, сам понимаешь.
– Ну, ты ж не в городе живёшь, – снисходительно заметил милиционер. – В хозяйстве, небось, скотина имеется.
– Ну, есть, – пожал плечами Жанарбек.
– Мне много не надо. Начальство наше гостей принимать собирается… Надо бы одного хорошего барашка.
«Ох ты, всего-то и дел – баран. Ладно, отдам, только отвяжись наконец».
Жанарбек сразу согласился.
* * *Однако не зря в народе говорится: пришла беда – отворяй ворота. Едва Жанарбек успел выбраться из одной неприятности, а на пороге уже другая. Не прошло и трёх дней, как к нему пожаловали двое милиционеров.
– Обыск, – коротко бросили они, едва переступив порог.
Смотрят буравящим взглядом, стоят с каменными лицами. Видно, говорить по-человечески не собираются.
– Хоть бы объяснили, в чём дело. Или, просто так решили дом вверх дном перевернуть? – холодно спросил Жанарбек.
Старший, повыше ростом, ответил с деланной невозмутимостью:
– Хорошо. Слушай. На Ат-Жайлоо украдены две палатки. Хозяева обратились с заявлением. Начали предварительную проверку. След вывел на тебя.
«Ах ты, Алибек! Всё-таки провернул своё грязное дельце. От такого лучше подальше держаться».
– Я эти палатки не крал, – спокойно сказал Жанарбек.
– Это ещё выясним, – отрезал милиционер.
– Сейчас зови понятых.
Кого бы в свидетели позвать? Нужен кто-то, кто не станет молоть чепуху и расплываться в домыслах. Сосед Кубаны, что ли? Нет, не пойдёт – он из мухи слона раздует. Анар, куму? Тем более нет, хуже Кубана. Женщину к такому делу и подпускать нельзя. Тогда кто? Хм… Может, самого Алибека вызвать? Это было бы даже к лучшему.
Он назвал его имя. Один из милиционеров сказал: «Зови».
– Хотите – сами зовите, вот его дом, – указал направление Жанарбек.
Погоны, как известно, штука весомая – молодой милиционер довольно быстро привёл Алибека. Их взгляды встретились. Молниями. Жанарбек чуть заметно покачал головой, давая понять: мол, стой спокойно. Алибек тоже уловил этот знак. Понял, что здесь что-то серьёзное, но пока не знал, в чём дело.
Старший милиционер вкратце изложил свидетелю суть происходящего, после чего сообщил, что нужно будет поставить подпись под протоколом.
Начался обыск. Сначала прошли по жилому дому. Палатка ведь не иголка – не спрячешь в тайник, поэтому мебель не переворачивали, под кровати заглянули для вида и вышли наружу. Во дворе и под навесом ничего не нашли. Последняя надежда – амбар и сарай. В них, как верили милиционеры, могло что-то найтись. Амбар был небольшой, тёмный, освещался лишь крошечным оконцем.
Два милиционера, надеясь найти улики, лихорадочно шарили по углам. Алибек внутренне напряжённый, как тугая струна, молча молился, чтобы правда не выплыла наружу. Жанарбек весь в сомнении: не подбросили ли те самые «друзья» из гор палатки сюда нарочно? А вдруг? А если? А если нашли бы?! Его жена испуганно следила за каждым движением, теряясь в догадках, почему вдруг милиция так плотно взялась за их дом.
Сарай обыскивали долго. Особенно усердствовал младший из милиционеров – шарил повсюду: под стойлами, под кормушками, в каждой щели между брусьями, переворошил аккуратно сложенные дрова. Заглянули и в погреб, где хранили картошку. Всё безрезультатно.
Вернуться с пустыми руками после того, как были направлены по столь серьёзному делу, попахивало неприятностями. Как-никак, руководство ожидало положительный результат. Хотелось обнаружить хоть какую-то зацепку, чтобы не предстать перед начальством с голыми руками.
Перешли к допросу. Первый вопрос – свидетелю Алибеку.
– Когда в последний раз ты видел те палатки на Ат-Жай-лоо?
– Неделей раньше.
– Точнее. В какой день, в какое время, с кем ты был?
– Один. Возвращался со своего участка после обхода. Оба шатра были на месте. Было под вечер.
– Когда ты заметил, что они исчезли?
– Три дня назад.
– Кого подозреваешь в краже? О чём говорят в селе?
– Я никого не видел, ничего не знаю. А в селе, думаю, никому и дела до этих палаток не было.
Старший из милиционеров всё ещё вёл допрос. Ответы свидетеля ничего вразумительного в дело не добавили и теперь он повернулся к Жанарбеку:
– По этому делу главным подозреваемым остаёшься ты.
Жанарбек промолчал.
– Десять дней назад, до того, как паводком смыло большой мост, ты, по информации очевидцев, устроил скандал с геологической группой, действовавшей по заданию правительства. Это правда?
– Правда.
– Значит, основания для подозрений есть. И то, что ты сам это подтверждаешь, к лучшему.
Сыщик удовлетворённо кивнул. Дело начало проясняться и в его глазах это уже выглядело как реальный след. А там, глядишь, и обвинение сформируется. Главное – ковать, пока железо горячо.
Следующий вопрос прозвучал спокойно, почти с улыбкой, но взгляд был колючий, недобрый:
– После того конфликта ты решил им отомстить. И украл оставленные палатки. Продавал, конечно, тоже ты. Так?
– Я ничего не крал, – твёрдо ответил Жанарбек.
– А кто тогда украл?
Алибек, стоявший в стороне, оцепенел. Его всего будто пробрал озноб. Сейчас, сейчас Жанарбек ткнёт в него пальцем, скажет: «Вот он!». Что тогда? Люди ведь, спасая свою шкуру, на всякое способны. Это известно испокон веков.
– Откуда мне это знать?
Алибек незаметно выдохнул.
А в Капчыгайе царила мёртвая тишина. Несколько хозяйств, разбросанных по ущелью, жили своей обычной, неказистой жизнью. Где-то вдали, по большаку, мчался вскачь всадник. Пыль клубилась за ним до небес. Гулко шумела река, так как весенний паводок продолжал бушевать. Солнце поднималось всё выше, воздух наполнялся теплом, становился ласковым. Вокруг была одна только зелень – и ни пятнышка другого цвета. Казалось, что на землю упал невидимый зелёный снег. Где-то там, в вышине, начали собираться облака, сначала клочья, потом они медленно сливались в одно полотно. Так здесь всегда: к полудню начался дождь. Такой характер у Капчыгая.
Допрос продолжался.
– Жанарбек, – сказал следователь, понизив голос, – если ты сейчас вернёшь палатки на место, мы закроем дело. Всё уладим без шума и без последствий.
Но Жанарбек и не думал отступать от своей правды:
– Как я могу вернуть то, чего не крал? Палатки не моя добыча.
Следователь вздохнул, сделал последнюю попытку:
– Я ведь стараюсь тебе помочь по-хорошему.
– Оставьте меня в покое! – резко ответил Жанарбек. – Не крал я этих палаток. Прекратите лепить мне ложные обвинения!
Он резко повернулся, собрался уходить. Но молодой милиционер метнулся вперёд и преградил ему путь:
– Допрос не закончен. Стоять!
Последние пять дней, проведённые под постоянным прессингом, сделали своё дело. Жанарбек больше не сдерживался:
– Делайте, что хотите! Хотите сажать – сажайте! Устал я от ваших домыслов и наветов!
Он даже не стал слушать, что следователь вновь забубнил про подпись на протоколе. Повернулся и пошёл прочь, не слушая, не оборачиваясь.
12
В Кегетинском лесничестве суматоха. Сверху спустилось суровое распоряжение: во что бы то ни стало, найти законный предлог и убрать Жанарбека с территории лесного хозяйства. Хватит с него этого самозванного титула «защитника природы», пора положить конец его возне. Одна головная боль от него: то народ баламутит, то недовольство подогревает. Кому это нужно?
Если его сейчас не унять, не поставить на место, будет только хуже. Кто знает, не втянется ли он завтра в какие-нибудь НПО, не подаст ли голос в оппозиционных газетах и блогах? А там – не за горами и скандал. Пусть себе думает, что он один такой важный, но мы-то знаем: чем раньше его нейтрализовать, тем тише обойдётся.
В этот момент в Токмокском отделении лесного хозяйства шло экстренное совещание. Начальник, уже выведенный из себя всем происходящим, нервно совещался с подчинёнными.
– Задание вы услышали. «Как будем его выполнять?» – спросил начальник, буравя собравшихся тяжёлым взглядом.
Раздались неуверенные, недовольные голоса:
– Сложное задание…
– Он ведь уже не работает у нас. Какое мы имеем к нему отношение?
– Не дело это – искать зло в человеке, который спокойно живёт.
Такие слова начальству явно пришлись не по вкусу. Похоже, распоряжение сверху было дано жёсткое, без права на отступление.
– Ну что ж, тогда мне самому придётся уволиться, – холодно бросил он, будто испытывая подчинённых.
Наступила тишина. Никто не проронил ни слова. Тогда начальник начал давить:
– Если уйду я, то никому из вас несдобровать. Один за другим вылетите с работы, как пробки.
Все, кто сидел в зале, были от него полностью зависимы. Люди, кормившие свои семьи за счёт мизерной зарплаты от лесничества, не могли позволить себе перечить. Кто-то из угодливых поспешил выразить покорность:
– Скажите только, что делать, мы выполним!
Большинство же продолжало отмалчиваться с затаенным страхом.
– А давайте для начала послушаем, что скажет начальник юридического отдела, – осторожно предложил главный лесничий.
Предложение приняли с одобрением. В ситуации, где пахло конфликтом, лучше было отойти в сторону и не брать ответственность на себя. Юрист встал, неспешно поправил очки и спокойно произнёс:
– Уволить его с работы мы уволили. Но вот выселять его из села – это уже не в нашей компетенции.
Начальник, хитрый как сорока, сам не хотел становиться зачинщиком. Он ждал, что предложение выгнать Жанарбека из села прозвучит от кого-то другого. Но быстро понял, что ждать нечего. Никто не скажет. И вправду, как можно на глазах у всех, с кем ещё недавно бок о бок работал, взять и первым произнести: «Он вредитель, его нужно выгнать из села»?
Даже если кто-то и разделял такие настроения, открыто высказываться не спешил. У начальника, между тем, имелся приказ «сверху» – задача или, как он сам это воспринимал, приказ к немедленному исполнению. Только озвучить его вслух он не мог. Поэтому, как бы ни было противно, ситуацию приходилось брать в свои руки и подталкивать дело к развязке самому.
У него был тайный, заранее припасённый ход:
– Наверху интересуются: «Почему Жанарбек Коомбаев, покинувший службу, до сих пор проживает в доме, принадлежащем лесному хозяйству?» – сказал он, бросив взгляд на юриста.
Тот, не ожидавший подобного поворота, чуть замялся, но ответил:
– Нужно проверить регистрацию гражданина Жанарбека Коомбаева, на каком основании он там прописан.
После этого в зале оживились, послышался шум:
– Он ведь в том доме родился и вырос!
– Этот дом достался ему от отца, аксакала Коомбая.
– Вмешиваться в чью-то личную жизнь – грех, это нехорошо.
Начальник резко встал, с грохотом стукнул кулаком по столу, как уполномоченные партией большевики в старые советские времена:
– Прекратить болтовню!
В зале воцарилась тишина.
Он сам чувствовал: совещание идёт не по его сценарию. Чтобы не упустить контроль, немного смягчился и, глядя на притихших подчененных, сдержанно сказал:
– Жалость к бывшему коллеге понятна. Но не стоит путать это с исполнением закона.
В зале стояла гнетущая тишина. Всем присутствующим на совещании уже давно стало ясно: говорить тут лишнее – себе в убыток. Осталось только ждать, когда начальник скажет вслух то, к чему всё и ведётся: мол, «Жанарбек Коомбаев не имеет права больше жить в лесничестве, в пределах поселения». И если после этого прозвучит: «Прошу проголосовать» – начнётся настоящее испытание.
Поддержишь, значит, совесть предашь. Не поддержишь, распишешься в непослушании, и тогда жди беды: давление, преследование, увольнение. Вот и выбирай между душой и куском хлеба.
Тем временем начальник, выдержав паузу, отдал распоряжение:
– Старший лесничий и юрист немедленно поезжайте в Кадастровую службу. Нужно срочно получить всю информацию по дому, где проживает Коомбаев. Я предупрежу начальника, и вас примут без задержки.
На этом совещание было завершено.
После обеда в руки начальника попал долгожданный документ с подписями, с печатями, всё как положено. Он едва скрывал радость. Именно этого он и добивался: официальной бумаги, которая развеет все сомнения и даст правовой рычаг. Сухо и предельно ясно было сказано: «Дом, в котором проживает Жанарбек Коомбаев, не был приватизирован ни одним из граждан. Он числится на балансе Кегетинского лесного хозяйства».
Начальник сиял от удовольствия. Не веря своему счастью, он перечитывал бумагу снова и снова, будто боялся, что увиденное – плод воображения. Убедившись, что всё верно, он тут же отправил старшего лесничего и юриста ждать в приёмной:
– Никуда не уходите, – и сразу набрал номер своего прямого начальства.
Он говорил, запинаясь, будто оправдываясь:
– Тойгонбай Тойтукович, здравствуйте… Всё вышло точно так, как вы и предвидели.
Голос шефа по телефону:
– Конкретнее.
– Дом, в котором живёт этот Коомбаев, ни на кого не оформлен. Он не в частной собственности, Тойгонбай Тойтукович.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.