В клетке со зверем. Книга четвертая. Изгнанники.

– За дело.

Глава 1

озарение

[Раскрытие главы 7 романа «В клетке со зверем. Книга первая. Ползучие черви»]

– Мэм, так Вы хотите закрыть счет?

– Да, – улыбаясь во весь рот, закивала высокая пожилая дама.

– Простите… – девушка (сотрудница банка, с бейджиком на груди, ярким пятном выделяющимся на белой рубашке) замешкалась, вновь начав быстро набирать продиктованную ранее фамилию. – Вы можете повторить свои данные? – девушка пристально вгляделась в лицо пожилой дамы – в нем было что‑то не то… – Мэм?

– Да.

– Повторите ваши данные.

– А в чем проблема? – удивилась дама.

– Просто ваши данные не отображаются в реестре…

– Что значит, не отображаются? Я постоянная клиентка вашего банка. Меня знает начальник.

– Если хотите, мы можем…

– Конечно, я хочу, чтобы Вы позвали его.

– Одну минуту, – сотрудница банка потянулась за телефонной трубкой. – Мистер Дьяков, у нас тут небольшое недоразумение. Вы можете подойти?.. Да… Конечно.

– Что‑то не так?

– Все хорошо. Мистер Дьяков сейчас подойдет. А, кстати, вот и он…

– Добрый день!

– Добрый. Девушка утверждает, что у нее поломался компьютер…

– Я такого не сказала, – пожала плечами девушка.

– Я пожилая леди, заслуженный учитель, но я не разбираюсь в ваших компьютерах. Что Вы там говорили, меня не интересует.

– Так в чем проблема? – растерянно глянул на сотрудницу мистер Дьяков.

– Она просто не… О боже!.. – вскрикнула, как и многие, молодая сотрудница.

У прохода прозвучал хлопок, заставивший всех присутствующих в широком помещении обернуться.

– Господи, что это?!..

К ногам стоящих у касс людей покатились металлические баллончики, быстро выпускающие из себя серый дым.

– Только попробуй… – стоящая перед кассой пожилая дама моментально достала из‑за пазухи прозрачную маску и приложила ее к лицу. Кассирша опустила взгляд на руку стоящей перед ней женщины. В сторону начальника и девушки был направлен пистолет с глушителем. Все также продолжая улыбаться (неестественная улыбка ее чем‑то даже пугала), старуха подмигнула оторопело стоящему начальнику. – Не жди чуда. В моих сиськах еще одна. Помацай, Дон Жуан, старушку!

– Господи!.. – кинувшиеся к выходу люди, кашляя и закрывая лица от едкого дыма, в ужасе отпрянули назад.

– Мистер Дья… – девушка за кассой хотела было ухватиться за начальника, быстро нащупавшим за пазухой старухи дымонепроницаемую маску …

– Мистер Дьяков, дышите размеренно, – улыбнулась в кривом оскале высокая старуха.

– Ты, что, вжился в роль? – в дверях банка стоял мужчина в темном капюшоне, на спрятанном под очками и повязкой лице также была надета дымонепроницаемая маска.

– Криворукий потрудился на славу. Он гений, такого еще не было, – обернулась на парня в капюшоне высокая старуха. – Силиконовую рожу не отличить от настоящего лица…

– Ближе к делу, – быстро проговорил мужчина в черном капюшоне. – Кристи, ты отключила систему вызова копов?

– Да, – проговорила сквозь прозрачную маску белокурая девушка из соседнего окна, и быстро встала со своего места.

– Кристи? – удивленно глядел на нее Дьяков.

– Дышите ровно, сэр, – ответила она, торопливо вбивая что‑то в компьютер.

– У нас три минуты, – моментально подошедший к кассе мужчина в капюшоне, глянул на начальника банка. – Мистер Дьяков, будьте любезны, отоприте хранилище.

Дрожа лицом от шока, Дьяков на мгновение уставился на сдирающую с себя лицо старуху.

– Что ты творишь, отморозок?! – гневно обернулся на «старуху» мужчина в капюшоне.

– Все в норме. Нам не понадобятся уже наши лица и имена.

– Закрой свою пасть! – подскочил он к коротко стриженному мужчине, который, перед тем, как содрать с себя силиконовое лицо, задержал дыхание, а затем быстро нацепил защитную маску.

– Чуть не прилег рядом, мать вашу, – кивнул он на лежащую девушку. – Кристи все равно отключила камеры. Паспорта готовы. Новые лица и отходные пути тоже. Что касается тебя, то меньше всего я бы нервничал, находясь на твоем месте. Тебя и так ищут…

– Парни, все готово. Мистер Дьяков?

– Черт! – вскрикнул Дьяков, зажмурившись: в этот момент мужчина, изображающий ранее старуху, разбил рекламное табло над кассой, и с легкостью перепрыгнул через кассовую стойку.

– Не мешкаем! – схватил он Дьякова за шею, быстро устремившись с ним к дверям хранилища.

– Две минуты. Отстаем, мать вашу, от графика! – парень в капюшоне напряженно глянул на закрытые железными ставнями двери и окна.

– Все готово! С вами приятно было работать, мистер Дьяков, – с прищуром моргнула девушка начальнику банка, который успел лишь ахнуть, до того, как стоящий рядом мужчина сорвал с его лица дымонепроницаемую маску.

– Бай-бай!

– Я открываю ставни, машина через дорогу!..

– Давай!

Хорошо, что Кристи подробно расписала, где находится черный ход этого чертового банка… Я не знаю, нашли ли они нашего гения, который сообразил нам лицо старухи, которое практически не отличить от настоящего… Не знаю и того, попался ли им Брайан Барнз [Глава 1. Идолы, (4) «В клетке со зверем. Книга вторая. Когда от меня все отвернулись»]. Одно я знаю точно. Это была самая глупая затея, на которую я когда‑либо подписывался. Тогда я просто сошел с ума. Заболела моя мама. Помимо этого, меня уже искали, потому что я знаю то, чего не следовало знать простому человеку. Чтобы начать новую жизнь и свалить куда подальше, нужны были деньги… всем нам. Меня бы все равно поймали. У меня не было вариантов. А что касается моей команды? Помимо денег, они хотели доказать им. Доказать что? Я не знаю. Брайан Барнз с пеной у рта заявлял, что хотел отомстить за всю свою скотскую жизнь, грабанув этих чертовых богачей… Но что‑то пошло не так. Я слышу это утро отголосками, словно отзвуки далекого прошлого… Хотя прошло всего несколько часов. Кто бы мог подумать, что эти деньги больше никому не пригодятся… в новом мире!

– Каждому по две сумки. Не спеши, Кристи. Мы опережаем график.

– Можно будет уйти через парадный вход, – ответила она и как‑то сумбурно, словно бравируя, направилась к выходу: из руки у нее выпала сумка с деньгами, к которой она нагнулась.

Железные ставни вдруг автоматически поднялись вверх…

– Только не это… – лица в черных масках и направленные на девушку автоматы словно застали врасплох, хотя это было так ожидаемо…

– Кристи, НЕТ!..

– ЛОЖИСЬ! – Брайан Барнз успел сбить меня с ног… перед тем, как группа захвата успела расстрелять нашу напарницу. Господи, они сделали из нее решето…

– ПЛАН… Б…! – из‑за пальбы и автоматных очередей (этих налетевших коршунов даже не смутили лежащие на полу люди) я обрывисто слышал крики Брайана.

И все, что я помню теперь, так это слова, подгоняющие самого себя в бегстве от закона:

«– Беги… Беги, чертов сукин сын!..» – [Отсылка к главе 7 романа «В клетке со зверем. Книга первая. Ползучие черви»]

Можно уйти в монастырь и спрятаться от этого мира, от зла. И говорить, что ты хороший человек. Но сложнее бороться со злом, и оставаться при этом человеком в самом эпицентре ада искушений. И главное зло, находится в тебе, Человек! Оно сковывает тебя, и как бы ты ни старался быть добрым и всепрощающим, ставя себя на место тех, кого осуждают, все эти вериги будут взгромождаться на тебя неподъемным грузом. Отстранишься ты ото всего и займешься только собой, в устремленном ввысь самопознании. Где ты это сможешь сделать? В землянке? На пике горы? В самой глубокой пещере? Или же последуешь примеру столпников… при современном мире? Тест усложняется. Прошли те времена. А значит, ты достоин того, что дошел до уровня нынешних времен. Тебе дали возможность явиться вновь. Мы не можем сказать слово «гордись», ведь гордиться нам не перед кем и не перед чем. Нет слова «гордость» во вселенском миропонимании. Можно так много сказать, только лишь по слову «гордость»… Кто выдумал его? Конкуренция перед кем, перед своими собратьями? Возвышаться над кем? Ибо выше нас есть Один Единственный, с которым мы связаны непрерывающимися нитями, исходящими из тела в тело. Не обрывайте эти нити. Не вбрасывайте себя в вихрь молекулярного распада. Вы не исчезните, нет. Мельчайшие эфирные частицы, наноатомы, – носители вашей энергетической души, смешаются с другим вихрепотоком. И каким бы черным ни было то, с чем вы сольетесь, при самых разноцветных спектрах, при смешении – оно убелится. Вы не одержите верх своей темной стороной. Вопрос. Так что же чище? Черный поток или белый? Какой хор находится в белом свете! Как много в нем красок! Перекликаний. Стремлений друг к другу красок разноцветного спектра. Как покойно-глубинно окутывает тьма! Как густо звенят ее басы! Как звонко переходят они ввысь!.. Тонко звучащими сферами. Великими, перекликающимися, со звонким стрекотом земных цикад. Так есть ли разделение между черным и белым? Так есть ли середина? Связующее звено? Сможем ли мы постигнуть его? Дойдем ли до того уровня, когда нам разрешат? Кто нам сможет разрешить? Те, кто нас создал? Или Тот, кто создал Их? О-о-о, Их сила велика! Святые и Ангелы. Не убоюсь ни вас, ни демонов, хотя взываем и к тем и к другим по слабости своей. Они так плотно покрыли своей сущностью истину, и в полной мере – Их касается слово «гордость», о котором ранее мы так много хотели сказать. Они вкусили это слово в действии своем полностью! Вершители судеб… которые попали в свою западню. Дети, которым позволили иметь свой маленький зверинец, на время забывшие, что над ними око того, кто их породил. Взывайте к Тому, кто создал всех! Мы разучились, не знаем, как это делать. Нас сковала паутина безволия, лени искусственной. Потому что это не та лень, при которой «можно бы сделать, а не хочется». Эта лень другая. Это болезнь. Болезнь атрофирования нашей воли. Разве вы не замечаете, что погружаетесь в дурманящий сон? А если вы активны, то активны так изнуряюще, на одном дыхании. И все без толку. Все впустую, безрадостно. Твоя энергия, как выжатый сок – испита. Твои ресурсы все равно будут забраны.

Зло – это вирус, которым заражено человечество от носителей. Человек вторичный создан в условиях стерильной лаборатории. Но кто же его заразил? О зле не знали бы, если бы уже не носили в себе. Если бы уже им не было пропитано пространство, в котором был создан человек. Человек – Адам не мог находиться вечно в Эдеме, охраняемым Ангелом. Это были ясли. А зло – это прививка? И весь путь потомков Адамовых, до определенного срока, – это выработка антител к вирусу, под названием зло!.. Мы закрыты в карантине.

Слова Дерека – лидера фанатиков общины «Панацея»

5

– Господи-и-и!.. – протягивая вперед себя руки, Рональд не замечал, как ноги перестали уверенно держать его, и теперь лишь ковыляют по примятому газону.

Фрэнк Миллер, скорбно сжав губы, отвернул лицо от стекла полицейской машины.

– Нет, НЕТ!!!.. – ноги Рональда Томаса онемели, и он свалился на землю. Не выпуская из виду своих близких, он продолжал тянуть к ним руку: на покрасневшей шее взбухли вены, звук его крика точно отключили для него самого. Рональд, больно упираясь плечом в землю, не в силах подняться, кричал изо всех сил.

– Дебби-и-и!.. – в безумии ревя, он встал на ноги, ни на секунду не выпуская из виду истерзанные тела, стал рвать и стягивать с себя полицейскую форму, ступая вперед…

«Я твой напарник, деда. Ты будешь меня прикрывать?» – детский голос прошлого…

Глаза Рональда буравили залитое кровью лицо своего деда. Голос Конрада ярко звучал в голове…

«Я всегда твоя скала, которая будет прикрывать тебя… До тех пор, пока бьется мое сердце… Мой маленький Ронни…»

Ноги не слушались Ронни: рука с натугой отодвигала в сторону сорванную с петли входную дверь, в то время, как взгляд все еще не мог оторваться от застывших трупов жены и деда…

Вот и мать Дебби… Склонив голову (на лице лежали окровавленные волосы), Габриэла была прижата спиной к стене, в углу гостиной. Непроизвольно продолжая идти вперед, словно пробираясь сквозь густой сон, Рональд коснулся ладонью покосившиеся перила лестницы, ведущей на второй этаж.

Кевин и Артур – его мальчики… Где же они?..

Зажатая в ладони полицейская звезда, которую он не замечал (не замечал, что держит ее в руках с такой силой, что острые углы значка глубоко прорезали кожу: струйками, сквозь пальцы, стекала кровь), выпала из резко разжавшейся руки.

АБСОЛЮТНАЯ ТИШИНА окутала сознание замертво остановившегося Рональда. Лишь полицейская звезда, падая ребром, звонко скатывалась по ступенькам острыми углами, отдавая каждым ударом в голове обрывистым, неестественным звоном металла.

Жизнь – это смесь коварства, пропитанного змеиным ядом. Жизнь – это сладкая ложь, которая в итоге напоит тебя горечью. Кто?!.. Кто придумал этот мир? В чем он идеален?! Это лишь проклятая планета. Становище демонов и залетных лиходеев. Перемены наступают внезапно, и кто был изгнанником, тот станет судьей! Мы не сдадимся в своем деле! Тяжело расставаться с человеком, когда‑то любимым тобой… но теперь же отвернувшегося от всех твоих устоев и мировоззрений. Человека, который предал тебя, несмотря на то, насколько ты его любил! Но ты не должен меняться, когда знаешь, что ты прав, в угоду эгоистам, что запали тебе в душу. В мире миллионы людей. Столько же и интересов. Не цепляйся, как за спасательный круг, за одного человека, который видит и не ценит всех твоих пожертвований. Хорошие в современном мире не выживут. Поэтому останутся только дурные. Этот факт раскрывает нам руки для эпохальных действий! В современном мире никому нельзя доверять. Ни брату, ни другу, ни своим детям или паре – никому! Только себе! Сегодня… я боюсь делать добро. Ибо получил много зла за свои благие деяния… Никогда нельзя подпускать человека к тому, без чего не будет тебя самого, пусть даже это будет самый близкий твой человек. Никогда не открывай свою душу полностью перед этим миром и окружающими тебя людьми. Я так просил Господа вернуть меня туда, где были мы все счастливы. Когда я видел счастливые улыбки своих близких… и мне больше ничего не нужно было от этого мира… Я совершил ошибку, сказав однажды небесам, что я самый счастливый человек. И поэтому они отобрали у меня самое дорогое. Королем можно сделать не каждого, а вот человека, постепенно привыкающего к нищете – любого! И нищета заключается не только в материальном плане.

Для меня есть всего два правила… Будь жестким и не живи прошлым. Иначе, ты не сможешь идти дальше. Ведь жизнь – это красивый обман. Только тебе решать, куда она тебя заведет – в какие пагубные сети. Она все равно отберет все то, чем ты когда‑то дорожил. Оставит лишь память… Так пусть заберет и ее! Мы в ней – чертовы рабы, которые даже не попробовали вкус настоящей жизни. Даже на дух не знаем того, что вкусили любимчики небес! Настало время полной свободы, как глаголет философ Дерек! В последний раз помянем те дни, которые мы упустили. И да здравствуют те, в коих мы будем королями своих амбиций!

За последнее время на поверхности крепко закрепились три крупные общины из изгнанников, не считая всех оставшихся одиночных мародеров и мелких бандформирований. Власти, спрятавшиеся под землей и насильственно захватившие нужные им гражданские лица, время от времени, продолжают выпускать на поверхность военное формирование из головорезов, чье название вам всем очень хорошо известно… «Отряд 96» – они расстреливали простых неугодных правительству граждан, в том числе и семьи тех, кого они силой забрали под землю. Они совершают чистку поверхности. Чистку от заразы и от нас! Недавно мы уничтожили одну из таких «вылазок» и посадили их головы на пики, чтобы их могли обозревать подземные «укрыванцы». К местам, где открываются подземные врата, не подступиться! Но скоро мы пробьемся и туда! Мы должны понимать, что наша община одна из тех крупных общин, которые могут заявить о себе и поменять судьбу этого мира! Сегодня у нас нет и не должно быть союзников! Ни среди тех, кто спрятался под землей, ни среди людей Дерека или Апостола. Сегодня мы против всех! У Дерека из общины «Панацея» свои планы. Он преследует свои интересы. Он грезит возглавить этот мир, в то время, как Апостол из общины «Смиренных» собирает людей, дает им кров и призывает всех новоприбывших избегать конфликтов и скрываться, хотя я уверен, что и он лишь ждет своего часа, обрекая людей на безмолвное заклание.

Порой, лучше преступить закон – общечеловеческий, моральный, в глазах некоторых, чем допустить чье‑то явное пренебрежение всеми нами – глупость заблуждения, последствия которого увлекут на дно, из которого не будет выхода – никому!.. Ты растопчешь своих врагов! Сокрушишь древнего дракона! Весь мир падет пред твоими глазами – за все твои мучения! Ты лучший! Я верю в тебя! Поверь и ты в собственные силы! В этом мире слишком много страданий, и создатели этого мира не достойны того, чтоб возлагать на их алтарь страдания своей жизни. Ни Дерек, ни Апостол – не в силах справиться с судьбоносными хозяевами. Пора избавить нас от этого мира…

Мировоззрение лидера

общины «Очистители»

6

Мне б войти в то состояние

Полудремы, полумечты,

Что б вдохнуть аромат живительный –

Запах родной земли.

Что б чуть‑чуть дотянуться, дотронуться

До деревьев, до теплой коры.

Осторожным, еле заметным движением…

К дышащим стражам Твоим –

К святым каменным изваяниям,

Нерукотворным, возвышающимся вдали.

Я хочу укрыться равнинами,

Расстилающихся платком.

Устремиться ввысь птицею,

Над лазурной морской волной.

В перекличье сольюсь я с чайкою.

В брызги волн уроню слезу.

По тебе, моя драгоценная Родина,

По тебе эти слезы я лью.

Мне так жаль, что в сердце изгнанника

Не утихшая в скорби печаль,

Не вернет те годы, что пройдены,

Словно их покрыла вуаль.

Тайна долга… пред всеми неведомы,

Долго скорбной дорогой мы шли.

Только в сердце своем вдохновенные,

Ввысь стремились,

Где со звездами мы составили уговор:

За вашу свободу бесценную

Мы сердца им свои принесем!

– Центр! Центр! Как слышите нас?..

– Электропитание будет отключено через минуту, вакуумные насосы кислорода вышли из строя, вся система вышла из строя!..

По кораблю пошла вибрация.

– Что происходит?

ВЗРЫВ!

– Взрыв в левой части борта!..

– Господи, там же наши…

– Автоматически закрываются отсеки… – раздался металлический голос робота.

– Господи, нет, нет, помогите мне!..

ИДГАРД!.. – выкрикивала в панике Лорейн.

– Боже мой, мы не в силах ничего сделать! Лорейн! Лорейн, приди же в себя!..

– Кто‑нибудь… Помогите нам! Кто нас слышит? Космодром…

– Приди в себя, Лорейн! Система отключена!.. ЧЕ-Е-ЕРТ!..

ЕЩЕ ОДИН ВЗРЫВ!..

Где‑то в космосе…

– Что случилось с Землей? – шепот.

– Я не знаю, Лорейн.

Она глядела в иллюминатор.

– Успокоилась? – глянул он на нее, тяжело дыша.

– Что это были за корабли?

– Я не знаю… Мне холодно.

Она резко обернулась: глаза ее напугано глянули на его рану.

– Идгард! Нет, нет, нет, не смей…

– Все хорошо. Не трогай.

– Сильно болит?

– Пройдет…

– Неужели никто не выжил из команды?

– Навряд ли. Они просто не успели среагировать.

Она посмотрела на вентиляционный отсек над ними.

– Как думаешь, сколько мы протянем?

– Еще несколько минут.

– Мне страшно. Господи, я не хочу…

– Успокойся, прошу тебя, – с трудом потянулся он к ней, попытавшись приобнять. – страшно думать о том, что сейчас с Землей, куда направились все эти корабли, сбившие нас.

Обернувшись на иллюминатор, она со страхом сглотнула ком в горле.

Спустя несколько мгновений…

[Начало романа «В клетке со зверем. Книга первая. Ползучие черви»]

– Мы уйдем в небытие?

– Все мы когда‑нибудь в нем растворимся.

– Я не хочу умирать… Только не здесь. Только не так!

– Тихо, тихо. Мы так просто не сдадимся, все хорошо. Посмотри, как красиво.

Они смотрели в иллюминатор, говоря шепотом.

– Порой, я хочу дотянутся до нее рукой. Потрогать воду… пройтись по влажной траве после утренней росы на моем дворе…

– Ты плачешь?

– Я плачу не из‑за того, о чем ты подумала. Я не сказал своему сыну самого главного: нельзя опускаться на дно, только лишь из‑за того, что не чувствуешь крыльев. Надо быть выше тех, кто привык ползать.

– Ты плачешь только из‑за того, что не сказал своему сыну простую фразу?

– Мы вдали от Земли, здесь могут являться чудеса, и ты должна поверить в них! Наша планета страданий не верит в чудесное, но здесь все иначе. Здесь нет дождя, ангелы больше не льют слез по нам, и никто из людей не сделает нам больше больно. Не ответит на добро злом, из‑за своего незнания закона кармы. Послушай, как тихо… и как прекрасно.

– Ты просто говоришь бред. Держи рану покрепче. Чудес не было на Земле, не будет их и здесь…

– Еще минуту, – улыбнулся он ей. – Я попросил Господа дать мне еще минуту, чтобы я смог надышаться моей планетой, хоть издалека. Вот какое я хотел чудо.

– Мне трудно дышать. Я… я ухожу, мой милый.

– Только борись, не думай об этом! Борись до последнего вздоха! Слышишь меня?!

– Мне страшно. Держи меня за руку, не отпускай…

– Не бойся, моя хорошая. Скоро выглянет солнце. Ну, а пока…

Лорейн перестала чувствовать приобнявшую ее руку друга – его объятия больше не согревали ее. Закрытые веки и склонившаяся в сторону голова заставили в ужасе замереть ее сердце.

– Идгард?..

Она прижалась лицом к его обмякшей руке, боясь поднять взгляд и не увидеть больше его открытых глаз. В ее голове стали проноситься мысли: «Я всегда старалась выглядеть жестче. Теперь же ты увидел, какая я трусиха. И я всегда скучала по нашей Земле. А это и было самое большое чудо, которого мы лишились».

Незаметно для себя она оказалась в тех местах, где…

Так приятно было выйти на улицу, в сырую освежающую ночь апрельского месяца. С пышных холмов, покрытых буйным лесом, тянется легкий ветер прикосновением прохладного муара. Он мельком, неуловимым шелком касается лица, в то время пока ты вдыхаешь аромат душистого лугового многоцветья, вобравшего в себя все ароматы природы. Где‑то в стороне, покрытого темным бархатом горизонта, слышен вой волков – его лишь перебивает еле слышимый одинокий ветер, блуждающий меж шероховатой листвой. Ветер играет с листьями, монотонно шурша ими в ночи, и кажется порою, что это накрапывает дождь, запутавшийся в кудрях молодых побегов…

Я помню, как поднималась на гору. И с высоты холма виднелся лес, что был покрыт туманной дымкой, в рассветную рань, словно мать-природа оберегала свое дитя, и укрыла его от холодного утра. Был слышен щебет птиц, возвещающий о жизни.

Как приятно дышать свежим прохладным воздухом, пронизывающим своим горьковатым вкусом, звенящим своей хрустальной чистотой!.. И каждый раз я задаюсь вопросом… Неужели, я не надышалась им?.. Нет! Я вдыхаю до хрипоты. Но горло мое раздирает лишь горечь удушья. Мои легкие распирает. Как хочется вкусить запах моей родной земли! Я всегда буду желать его! Эта слабость навечно уйдет со мной, и в веках меня не покинет…