В клетке со зверем. Книга четвертая. Изгнанники.

Картес недовольно перевел взгляд в сторону.

– Я простой вояка, Картес…

– Человека портят его комплексы.

– Меня, скорее, страх… – Джед глубоко вобрал воздуха и поднял голову к небу. – Я боюсь, что я не справлюсь со всем, что на нас навалилось. Мне кажется, что я не достоин смотреть на этот закат. И я корю себя за желание уйти отсюда… Вновь увидеть свой дом… Вновь увидеть океан. Я не знаю, как объяснить тебе то, что происходит со мной, Картес. Во мне борются два человека… Я хочу и не могу оставить это место.

– Я бы с удовольствием свалил отсюда, – вдруг резко произнес Картес, подобрав и швырнув камушек в сторону разрушенной стены.

– Что случилось с тобой? Я не могу уловить в твоих глазах тебя прежнего… В чем их вина?

– О чем ты?

– Я вижу, как ты смотришь на всех этих бедных людей. Даже когда к тебе подошла израненная женщина и просила помочь ей, ты грубо оттолкнул ее плечом и ушел. Ты стараешься избегать контакта с жителями, которых мы освободили. Пытаешься сделать, чтобы это не было заметно для нас… – Джеж Рид пытался заглянуть в глаза Картеса, который, нахмурившись, отводил взгляд.

– Да-а-а, дружище… В твоих глазах я вижу страшную правду жизни, Картес… что никто никому не нужен, пусть хоть ты преодолеешь настоящий ад с теми, от которых запросто теперь мечтаешь сбежать. И что самое страшное для меня, я нахожу эту мысль и в себе.

– Что ты хочешь от меня? – Картес резко обернулся на Джеда.

– Разве они виноваты, что погиб Немец и многие наши товарищи? Я хочу, чтобы ты перестал искать виновных, и, наконец, пришел в себя. Все, кто выжил – они не причастны к тому…

– Я просто не знаю, как справиться со всем этим хаосом, который нас настиг! – Картес хотел было встать, но Джед настойчиво положил на его плечо свою широкую ладонь, придержав на месте.

– Я понимаю тебя, брат, – видя на глазах товарища еле сдерживаемые слезы, Джед поддерживающе похлопал его по спине, хотя сам искал поддержки. – Ты должен выговориться. Сейчас главное – не сойти с ума от этого кошмара.

– Сколько бы мы не сжигали трупы, все равно чувствуется эта вонь, и, не успеешь ты сжечь павших, как выжившие жители вновь находят новый труп… Или в подвалах или в руинах… Или прямо на улицах, до которых мы не успели дойти и очистить их хотя бы от тех же тел. И не прошло даже часа, чтобы мы спокойно присели и выдохнули, как сейчас уселись на этот проклятый песок. Мы постоянно оказываем раненым помощь, постоянно ищем людей, которых, возможно, не нашли, которых пленили эти конченые наемники и запихали по разным подвалам и дырам по всему этому чертовому городу. Нет ни врачей, ни каких‑либо лекарств, чтобы лечить раненных. А искалеченные и раненные здесь все поголовно. Тем, кому нужна более серьезная медицинская помощь, чем бинт или антисептик, умирают на наших же глазах, и мы ничего не можем поделать. У нас не хватает рук, Джед, чтобы оказать даже самую элементарную медицинскую помощь. Я не знаю, с чего начинать. Куда ни глянь – везде продолжают умирать люди. Мы даже не понимаем о чем они просят, не понимаем их языка. Хочу просто уйти и забыть их всех. Забыть это место. Я слышу голоса во сне, те, что идут из памяти, те, что я слышу каждый день… И мне кажется, что я никогда не смогу их забыть. Каждую ночь они будут мерещиться мне в моих кошмарах. Разве меня трудно понять? Я помню, как знакомой нашей семьи стало плохо на улице. Она астматик, и в тот день она в первые в жизни забыла лекарство… Опираясь на стены домов, она пыталась доползти до аптеки. Просила всех мимо проходящих помочь ей. Ей трудно было объяснить, что с ней происходит. Один из проходящих мимо зевак даже разгневанно крикнул в ее сторону, что такие пьяницы, как она, надоели всем людям. Как можно не понять, что человек задыхается, а не пьян? Но я не думаю, что все приняли ее за пьяницу. Никто попросту не подходил и не помогал. Все только стояли или останавливались, и глазели со стороны, словно перед ними разыгрывается какое‑то дивное представление… Я хочу лишь сказать, что мир не меняется. И люди не изменятся. Закончится эта война – начнется другая. И все зверства по новой. Человек не учится на собственных ошибках.

– Но кто‑то же подошел? – чуть погодя, с надеждой в голосе ответил Джед, обернувшись на Картеса.

Словно от слов Джеда в пустыне зашумел ветер. Картес посмотрел на разрушенную стену, за которой виднелись пустынные холмы. У подножия близлежащего холма заиграл песок, поднимаясь вверх маленьким бураном.

– Ты вообще слушаешь меня? – глаза у Картеса нервно бегали, озлобленный уставший взгляд буравил лицо Джеда, будто ища предлог, чтобы осудить его.

– Я понимаю тебя, Картес. Мы не можем оставить их здесь. Я не могу их оставить. К тому же не вернулись Самир и Тень. Гектор в коме. У Ленни что‑то с нервами и лицом, бубнит и невозможно понять его…

– Да… ты прав, – растерянно перебил его Картес, как‑то замешкавшись на месте. – Мы останемся, пока все не уладится…

– Ты не понял. Я для себя решил. Я вообще не брошу их.

– Что значит – «вообще»? – Картес в недоумении глянул на здоровяка.

– Простите! – голос издалека перебил их диалог.

К ним спешно приближался худощавый мужчина в изорванной серой рубашке. Было видно, что рубашка была велика ему: рукава ее свисали до пальцев, и она развевалась на ветру. Темные брюки были запыленные, так же, как и босые ноги. Это был один из выживших этого города, который единственный знал английский и хоть как‑то держал разговорную связь между жителями и военными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.