Академия нечисти: пленных не берем

Квест 6: Отбыть наказание

– Та ночь была трудной, но эмоционально – самой прекрасной в моей жизни. Дорогие мои, любимые соратники, с тех пор меня одолевают смутные фантазии…

– Заткнись, Ашк, и мой пол как следует! – мы ворчали на инкуба по очереди.

К пятому дню отработок он нас всех достал. Но сегодня меня больше беспокоило не собственное легкое раздражение, а состояние Виолы, которая все еще выглядела зареванной. Я с трудом за ужином выяснила, что произошло, а когда она рассказала – возмущению моему не было предела. Потому я осмелилась оповестить об этом и наших парней, которые вызывают лишь легкое недоумение, а никак не настоящий негатив:

– Сегодня Элонесса нашу Виолу до слез довела. Встретила в коридоре и насмехалась, пока сама не устала. Вы можете себе представить такое высокомерие? Она и по внешности, и по способностям, и по уму ее прошлась – видимо, оторвалась только за то, что Виола считается моей подругой.

– А что о внешности? – сразу собрался Ашк. – Баронесса, даже не смей слушать эту ушастую дуру! Ты самая настоящая красавица!

Виола ему слабо улыбнулась, благодаря за поддержку, да и инкуб говорил честно, ничуть не преувеличивая. У него вообще все живые существа достаточно красивые, потому из нашей компании самым уродливым признается Родриг – но и он ничего, если остальных поблизости нет. Виоле таких слов, конечно же, было мало для утешения – она вообще достаточно зажатая и тихая, любое оскорбление принимает слишком близко к сердцу.

– Да пусть говорит что хочет, мне плевать, – Виола шмыгнула носом, подчеркивая, что сильно преувеличивала свое равнодушие. – Как будто я без этой ужасной Элонессы не знала, что у меня ресницы короткие…

– У тебя идеальные ресницы! – возмутился Ашк и даже швабру откинул. Но обнять себя Виола все равно ему не позволила.

На мой вкус, девушка была достаточно миловидной – для человеческой породы. Страшилкой ее можно посчитать только в сравнении с эльфийками. Но у тех вообще внешность всегда безупречная, а если учесть, сколько времени они тратят на уход за собой, так еще сильнее увеличивают отрыв. И что же, всем теперь быть белокурыми эльфами с точеными носами и ресницами длиной с указательный палец? А как же разнообразие? Как же уникальные особенности, которыми эльфы как раз похвастаться не могут – они все как близнецы, причем издали и не угадаешь, сестры или братья. Но если человек твердо уверен, что не хорош собой, то никакие доводы его не переубедят. Потому я сместила акцент:

– Она тебя достает только потому, что ты общаешься со мной! Других причин нет. Меня сразу предупреждали, что здесь ненавидят оланирцев. К сожалению, это презрение распространяется и на всех друзей оланирцев. Была бы ты в три раза красивее ее – все равно бы доставала! Но я никак не могу понять, почему ты ей не ответила, а стояла там, покорно слушала и обиду глотала?

– Но что я сделаю против старшекурсницы? – удивилась Виола. – Пусть факультет природной магии не считается сильнее нашего, но и они на многое способны! Мне от ее слов больно, а если бы еще и побила – проще бы не стало.

– Да хоть бы ей волосы подожгла, – я предложила первое, что на ум пришло. – Нас как раз ведь сегодня учили пальцами огонек зажигать. У всех, кроме меня и водной Зарины, получилось!

– Ты видела мой огонек? – нервно хмыкнула подруга. – Им даже комара не испугаешь. Как же неприятно быть еще и в колдовстве бездарной, вообще ни в чем в жизни не повезло – ни с красотой, ни с умом, ни с магией.

Она снова погрузилась в уныние, а я – в размышления. Виола знает много простых заклинаний – чаще всего из бытовых, но не всегда их может правильно вспомнить. За годы учебы, конечно, выучит хорошенько, так путаться уже не будет, но главная проблема остается. Сложное колдовство она не потянет никогда, магический резерв можно увеличить тренировками, но из ее крохотного к выпуску сделается только маленький. У тех магов, что сейчас считаются сильнейшими, он уже с рождения был гигантским, а после подготовки увеличился до колоссального. И это только наследственность и удача, серьезно на исходные данные повлиять не получится.

– Подождите! – мне в голову пришла интересная идея, потому я тоже забыла о мытье полов и вскинула голову. – А если достать переносной резерв? Ведь он как раз увеличивает личный! И тогда наша бесталанная баронесса мгновенно выбьется как минимум в середнячки!

Мне ответил Ашк:

– Внешний резерв стоит как замок средних размеров и притом своей цены не оправдывает, потому остынь! Кстати говоря, их в самом начале войны придумал наш дорогой ректор при поддержке Верховного Мага. Господину Шолле твои добрые соотечественники дочиста выжгли собственную силу, он ее долго и мучительно восстанавливал, но потом занялся этой идеей – такая штука нужна как раз в подобном случае: когда есть опыт, знания, но просто требуется внешний источник силы и без него никак не обойтись. Но штуковина эта не так уж эффективна, а ее крайне сложно создавать, требуется невообразимая магическая мощь, чтобы заполнить шарик, потому они и существуют в единичных экземплярах. Может, когда-нибудь, поколений через четырнадцать, такие будут продавать в каждой лавке, но сегодня ими владеют только избранные. Но и они с этими амулетами в лигу сильных не попадают.

– Но у Лорана он есть! – напомнила я с улыбкой. – У него и так все в жизни нормально сложилось, зачем ему еще эта побрякушка? Украдем и Виоле отдадим. Что думаешь, подруга?

Она забыла о своих терзаниях и пялилась, как будто я непонятно говорила:

– Лита, а у вас в Оланире все идиоты, или вы какой-то специальный конкурс проводили, в котором ты победила всех соперников?

Я перевела взгляд на Ашка, он высказал и свое мнение:

– Думаю, что это самая дурацкая твоя идея, горячая моя шпионка. А они и до сегодняшнего дня не блистали благоразумием.

– Родриг, и ты с ними согласен? – обратилась я к вампиру.

– Не согласен, – обрадовал он, а потом объяснил: – Виола и извращенец еще слишком мягко выразились по поводу твоей гениальности. Я уж молчу про то, что обокрасть Лорана вряд ли просто, но такие редкие артефакты ищутся на раз поисковым заклинанием. И дня не пройдет, как Виолу вышвырнут отсюда с волчьим билетом и вечным клеймом воровки. А за кражу настолько дорогой побрякушки заодно могут всю семью и титула лишить, остальным в назидание.

– А-а, ну тогда не будем воровать, – я пожала плечами и вспомнила о швабре. Но мысль пока отложила в дальний ящик – какой-то вариант подвернется, если держать идею в голове. – Хорошо! Но все равно мы не должны допускать, чтобы одного из наших прилюдно оскорбляли, разве нет?

– Ты и не допускай, – ответил Ашк. – Судя по некоторым событиям, ты вполне способна остановить небольшой отряд, не то что заткнуть зазнавшуюся эльфийку.

– Вряд ли прямо отряд, – поморщилась я. – Просто тогда маги от неожиданности опешили – и это стоило им победы. Но на стороне Элонессы, как понимаю, сильный в магии выпускник, физически непобедимая Нилла и Лоран – без талантов, зато и без совести. В общем, мы сильны, но и они не слабаки. То есть нужен план – что-нибудь такое же унизительное, как испытала сегодня Виола. О, слушай, Ашк, ты ведь можешь соблазнить любую?

Инкуб сделал вид, что не расслышал, но после повторения вопроса все-таки нехотя ответил:

– Я даже из вас пока никого не соблазнил, а вы ко мне очень хорошо относитесь. Представь мои успехи с теми, кто ко мне относится плохо. Боюсь, что мне курсовые придется у одногруппников списывать, поскольку надежды все меньше, что я когда-нибудь доберусь до живого тела, а не тренировочных кукол на нашей кафедре.

Мы с Виолой, отвесив челюсти, вытаращились на него в бесплодной попытке доосознать суть его признания. Однако переспросить не успели, поскольку Родригу неожиданно стало плохо – он просто упал лицом вперед на только что вымытый пол, просто рухнул, не успев подставить даже руки или как-то согнуться. Я вскрикнула и подлетела к нему, предполагая, что таким странным образом у вампиров происходят обмороки. Но Родриг почти сразу перевернулся на спину, затем – через тот же бок – опять животом вниз, и начал так крутиться, пока наконец-то не выдал сдавленно:

– Ребят, меня сейчас разорвет. Инкуб-девственник? Это типа как вампир-балагур или эльф с грязными волосами? Бесы, мне плохо.

Со смехом у кровососов вообще какая-то беда. Уже уверена, что им при рождении выдают на всю жизнь четыре смешка и восемь улыбок, потому и расходуются они так экономно. Зато, если уж пришла пора, так держите их семеро.

– Не помри там от смеха, дохлятина! – обиделся Ашк.

Мы снова перевели изумленный взгляд на него. Я старалась не задевать его гордость – ну, в довесок к тому, что она уже растоптана нашим вампиром:

– Ашк, но как такое возможно? Ты ведь инкуб – демон страсти! Взрослый и очень симпатичный! – последнее прозвучало искренне. Даже немного искреннее, чем когда я то же самое говорила Виоле.

– Я, кажется, догадываюсь, – голос Родрига все еще звучал сдавленно. – Помалкивай он чаще, не отталкивал бы от себя людей.

– Заткните ему рот половой тряпкой! – возмущался демон. – А может, я берегу себя для единственной, а?!

После этого дикого предположения и я расхохоталась. Но Виола из нас оказалась самой добродушной, потому даже не улыбалась, а подошла к Ашку, похлопала его по спине и поддержала:

– Все в порядке, дорогой. Какой бред – смеяться над целомудрием, им должно быть стыдно! – От этих слов Ашк постарался улыбнуться. Виола хлопнула его еще два раза, а потом обратилась ко мне: – Лита, ты все еще уверена, что нам надо менять название сообщества? Таких неудачников еще поискать надо, мы бьем все рекорды. – От этих слов Ашк дернулся и побежал в угол – то ли плакать, то ли домывать все-таки проклятый пол.

Коротко говоря, мы решили сами приключений не искать. Зато приключения нашли нас.

В последний день нашей отработки в зал вошел цветущий начальник столовой и прикрикнул на кого-то сзади:

– У меня сегодня праздник. Одни проказники полы моют, другие возьмутся за посуду. Ну, чего встали, там для вас специально гору оставили! Никто не заставлял вас оживлять чучела на кафедре биологии мелких тварей! Ректор до сих пор бегает по всей академии и пытается обезвредить эти жуткие полутрупы!

Первой царственно вошла Элонесса и пробурчала, весьма красиво сморщив носик:

– Я никого не оживляла. Зато впервые семинар проходил смешно, а не скучно!

Вторым понуро пошел Вайд – и, судя по его лицу, он как раз свою вину отрицать не мог. Ведь действительно сильный маг. Насколько слышала я, как раз сильнейшие из них выбирают на выпускном курсе профиль некромантии, то есть этот должен быть вполне способен оживить пару чучел. Но он все равно считал себя правым:

– У вас нет чувства академического единства, господин Хогс! Вы только представьте, как забавно мы провели посвящение первокурсников при участии таких зомби. У меня от эльфийского визга чуть уши не заложило!

– Какое еще посвящение, Вайд?! – закричал начальник. – Эта дикая традиция запрещена! Выходит, вы получили еще слабое наказание?

– Он оговорился, – вставил Лоран, идущий третьим. – Хотел сказать – «курсовая, которая случайно вышла из-под контроля». Ему по своему профилю надо заниматься, а эльфы-первокурсники просто так визжали, никто им не запретит.

– Помолчал бы, Лоран!

– А я вообще невинно пострадал. С меня-то какой спрос? Я не в силах оживить даже настоящего мертвого мракозуба, а уж тем более – мракозуба, набитого ватой. С какого перепуга я должен мыть посуду?

Господин Хогс прищурился:

– Разве не ты залез первым в окно кабинета, чтобы потом затащить туда остальных?

– Во-от вы о чем… Где там ваша посуда?

Нилла, замыкавшая процессию, остановилась перед мужчиной и произнесла твердо:

– А я его подсаживала, Лоран сам до окна бы не добрался. Накажите меня по всей строгости, господин Хогс, я признаю свою вину и испытываю ужасный стыд. Надеюсь, мой отец никогда не услышит об этом позорном дне. Знала же, что сначала надо было очистить территорию от свидетелей, а уже потом в кабинет забираться! Бес попутал, а за глупость надо наказывать.

– Нилла! – прикрикнул начальник. – Лучше бы вас еще и голоса лишили на время наказания! Быстро принимайтесь за дело, проверю исполнение, когда освобожусь. Интересно, я могу оставить в одном помещении сразу восьмерых хулиганов? А вы потом не объединитесь?

– С этими убожествами? – скривилась Элонесса, рассмотревшая нас первой. – Я скорее ресницы не накрашу, чем начну их уважать. О, страшила, и ты здесь? Постараюсь справиться с тошнотой, – последнее она вывалила на поникшую Виолу.

Начальник отчего-то брезгливой интонации поверил и сразу убежал по своим хлопотам. Но я посчитала себя обязанной ответить – уж очень мне не нравились оскорбления в адрес подруги:

– Ой, а у кого тут у нас две реснички склеились?

Буквально одной фразой я выбила одного врага из строя. Элонесса взвизгнула и побежала искать зеркало, чтобы убедиться в моем вранье. Вайд же смотрел на нас по очереди серьезно, затем спросил с настоящим интересом:

– А почему вы в академию после посвящения голыми явились, если вас должны были только поболтать над пропастью и вернуть через портал? Нет, за зрелище я лично десяток благодарностей получил, но как-то обидно, что чужую славу себе присвоил и даже толком не понимаю, зачем поменяли идею. Расскажете, неудачники?

Про себя я заметила, что наши обидчики все же не выдали подробностей – и это очень хорошо. Но Ашк ответил ему раздраженно:

– А мы решили прогуляться голыми! Ты в наши инкубские дела не лезь!

И Родриг монотонно подвыл:

– Неудачниками мы можем только сами себя называть. Всякому сброду разрешения на то не давали.

Видимо, сегодня отработка закончится дракой, я даже улыбаться неконтролируемо начала. И тут же прекратила, поскольку и так свои способности зря посторонним показала – только лишние подозрения вызываю, надо выглядеть проще и безобиднее. К счастью, Нилла, демонстрируя полную раздавленность из-за чувства вины, толкнула Лорана и не позволила ему продолжить перепалку:

– Идем мыть посуду. Над этим дурачьем потом похохочем, если закончим раньше них.

Мы проводили отвратительную четверку взглядами. Они прошли за стойку, где за проходом открывались большие раковины посудомойни. У нас тоже дел был непочатый край – зал невероятно огромный, а мы только начали. Но теперь натирали полы тряпками энергично и старательно, раньше в нас такого рвения не водилось. Просто переглядывались и читали на расстоянии мысли друг друга, созвучные с фразой Ниллы – кто раньше закончит, у того будет простор для маневра. А без маневра такие оскорбления спускать нельзя.

Квест 7: Играть на равных

Когда уже домывали, без сговора примахивали швабрами друг к другу и начинали строить планы, искоса поглядывая на вражеский стан. И нам будто сама судьба настырно подсказывала выход: не эльфийское это дело – посуду мыть, и в положение Элонессы ее приятели почему-то входили. К примеру, поначалу выдали полотенчико, и она, держа его вытянутыми пальчиками, кое-как протирала блюда. Тогда Нилла, поняв, что с той даже в этом толку нет, отправила эльфийку посмотреть, не осталась ли еще где грязная посуда. Элонесса и ходила с видом некоронованной королевы, не особенно старательно осматривая пустые стойки и заглядывая под полки – вроде бы и при деле, но хотя бы работе не мешала. И, наблюдая за ней издали, я вернулась к своей позавчерашней идее, толкая инкуба вперед.

– Давай же, очаруй ее! Отвлеки фальшивыми комплиментами, их племя на лесть подсаживается, как на листья дорланова древа, а когда она расслабится – приобними. И сразу после этого ляпни, что у нее талия толстовата. Иные эльфы от такого удара могут и крышей поехать. Зато оскорблять обычных девчонок у нее больше язык не повернется!

Но Ашк не спешил, не веря в свои силы:

– Я бы пошел, но почему мне одному страдать? Вы тогда… тоже кого-то очаровывайте! Опозоримся – так коллективно!

Не будучи демонами страсти, мы не имели ни малейшего шанса именно в этом вопросе, потому и уставились на него как на дурака. Но Родриг решил добавить иронии:

– Там только одна девушка остается – Нилла. У вампиров с оборотнями на генном уровне расовая неприязнь. Но я могу попытаться ее очаровать тем, что буду притворяться мертвым, пока она меня ногами запинывает. Пойдет?

Я, усмехнувшись, шутку продолжила:

– Тогда Вайда возьму на себя. Я его – чистым воздухом, он меня – нечистым огнем. Поглядим, кто выживет до того, как между нами симпатия зародится.

Но Виола не поняла, что мы просто выплескиваем на Ашка избыток сарказма, и задумалась всерьез:

– То есть мне, самой некрасивой, остался самый красивый парень? Как же я его очарую? А если очарую, то что же потом делать, если влюблюсь? Не будут ли гости во время свадьбы смеяться, как мы с ним друг другу не подходим? А наши с ним дети внешностью в него пойдут или в меня?

Мы втроем уставились на нее, пытаясь угадать: это она так тонко шутит или действительно соображает о последствиях своей еще не случившейся влюбленности? Я бы решительно поверила в первое, если бы не ее задумчиво-хмурый вид. Вообще-то, некоторые девушки будто заколдованы на замужество, у них после определенного возраста все мысли к тому поворачиваются – и над таким естественным желанием смеяться не положено. Хотя мне не понять. В замужестве я себя не вижу: слабого мужика я не перенесу, а сильный, боюсь, может случайно не перенести меня.

Зато Ашк сразу собрался и покачал головой:

– Святые духи, баронесса, твою самооценку надо поднимать любым способом. В общем, пойду и рискну, потому что на тебя смотреть жалко! Ты красавица, но несешь какую-то чушь, будто считаешь себя уродиной!

Тут он был прав. У Виолы самооценка настолько же занижена, насколько у эльфов она завышена. И если уж выбирать из двух крайностей, то наша милая и скромная подруга явно не в лучшем положении. Потому Ашк наклонил голову, будто хищник, намеренный кинуться в бой, и решительно пошагал к Элонессе, пока та мялась в стороне от своей компании. Мы успели расслышать только начало:

– Я должен сказать про твои ресницы, прекрасная эльфийка, ибо не согласен с тем, что ляпнула о них Синица…

Правильным заходом он ее умаслил – по меньшей мере заставил слушать дальше. И уже через полминуты мы имели счастье удивляться силе инкубского внушения. Я даже пропустила, куда он ей подул – в шею или в висок – но уже очень скоро удобно уместил свою ладонь на талии великолепной блондинки, а потом и размышлять не стал – притянул и поцеловал уже обмякающее от страсти прекрасное тельце. Мне оставалось только восхищенно выдохнуть. Собственно, то же самое сделали и мои приятели.

Но еще через полминуты мы свой восторг попытались обратно вдохнуть, поскольку начинало доходить, что план провален. Ашк уже должен был оттолкнуть растаявшую девицу и выдать нечто оскорбительное, чтобы она навсегда зарубила на носу, как больно получать по гордости, но он вообще забыл о плане – так упоенно вылизывал нашего общего врага и постанывал громче нее самой.

– Передай мне тот стул, Родриг, – сухо попросила я. – Я ему сейчас по затылку залеплю.

Вампир медлил, он все еще из последних сил пытался верить в друга:

– Может, извращенец специально тянет, чтобы потом удар был ощутимее?

У Виолы оказалось другое предположение:

– Или у него и поцелуй первый. Ладно вам злиться, он же инкуб – хоть у кого-то сегодня хороший день.

Испортили хороший день нашему инкубу не мы. К парочке подлетела Нилла и одним рывком разлепила, откинув Ашка далеко в сторону, притом заорав:

– Ну-ка отойди от нее, демонское отродье! Элонесса, ты в порядке? Тебя этот мерзавец околдовал!

Эльфийка будто очнулась от дурмана и вскрикнула, брезгливо кривясь и в уме обозревая, что только что вытворяла. Я ее состояние могла понять – неприятно, когда ты вроде как сам, а потом понимаешь, что вовсе и не сам. И хоть Ашк так и забыл ей что-то неприятное напоследок выдать, ее гордость мы вскользь зацепить смогли. Родриг подумал о том же, раз похлопал Виолу по руке, пришептывая:

– Ты отмщена, милая. Если у этой стервы теперь хватит гонора тебя донимать, то можешь отвечать единственной фразой: «Зато в моем рту не было инкубского языка. А инкубские языки иногда обитают в таких местах, о которых не всякая благородная эльфийка догадается».

Я хмыкнула, и было всерьез приятно наблюдать, как улыбка Виолы растет, а спина выпрямляется. Теперь она уже смотрела на Элонессу так, как та недавно глядела на нее. Да вот только у ее обидчицы тоже нашлись защитники – и вся противная четверка подтягивалась к центру конфликта, выстраиваясь перед нашей.

Вайд со сосредоточенным видом что-то прошептал и щелкнул пальцами. Я приготовилась отразить магическую атаку, но природу ее не угадала и потому вскрикнула, когда со стороны кухни вылетели большие бидоны с молоком и, рухнув, расплескали содержимое по вымытому полу, портя всю нашу работу.

– Кто вам разрешил вскрывать холодильный отсек?! – взвыла я от ярости.

– Так нам и оживлять чучела никто не разрешал, – ласково ответил за всех Лоран. – Кажется, вам пора приниматься за дело, иначе до возвращения господина Хогса не успеете.

Я не могла это так оставить, мы не какие-нибудь безобидные таракашки! В замкнутом помещении серьезные потоки воздуха не соберешь – так, шуточную петлю или узкую волну. Но и этого хватило, чтобы издали попасть в проем посудомойни и зацепить сверху стопку чистой посуды. Часть тарелок полетела в воду, которую они не успели слить из моек, а часть благополучно разлетелась на осколки.

– Ой, а вы посуду здесь бьете? – издевательски спросила я.

На что и получила почти хладнокровное от Ниллы:

– Я им сейчас все кости переломаю.

Вообще-то, у нее имелись на то все шансы. Я прикидывала, что делать. С оборотнем, да еще и с ребенком альфы, мне драться один на один еще не доводилось. Она, безусловно, физически сильнее всей нашей четверки, но я должна быть проворнее – не зря же меня годами тренировали. Поначалу я даже размышляла, как попытаюсь двумя ударами ее вовсе вывести из строя, однако опомнилась и заставила себя остыть. Мне нельзя демонстрировать такие навыки врагам! Потому буду отбиваться воздушными петлями – то есть да, пусть с небольшой задержкой, но она нас в порошок сотрет. А если обратится в первоначальную форму, тогда обойдется без задержек. Возблагодарим светлых духов, что я разозлила не самого альфу, а то наши кости уже бы перемалывали зубами.

Но вдруг ее остановил Лоран, положив на плечо ладонь:

– Не здесь, Нилла. Мы ведь не хотим мыть посуду целый месяц?

Она тотчас остановилась, хотя и источала обжигающий гнев. И верно, если начальник поймает нас как раз во время потасовки, то мы просто затянем отработку – никто от такого не выиграет. Но я прищурилась и выступила вперед: