Естествознатель. Книга 3. Янтарная гавань

Глава 3 Если подуешь на искру, она разгорится, а если плюнешь на нее, угаснет: то и другое выходит из уст твоих

Началось все, впрочем, неплохо. Расстроился ли сам Артур после разговора с Дейрой? Сперва — да, но скорее из-за того, что он меньше времени сможет проводить с друзьями. Однако учеба еще пока не начиналась, а работы у него было мало — в основном, в его обязанности входило встречать прибывающих школьников со своими родителями и помогать им с их увесистыми чемоданами. Жалование ему платили в зависимости от количества отработанных часов, и пока, надо отметить, прибыль была невелика.

Впрочем, с какого-то момента, у юноши появился дополнительный заработок. Все началось с того, что он помог одной богатой беруанке, прилетевшей на единороге со своим сыном, донести вещи до спального домика. Даме Артур чрезвычайно понравился, что не являлось чем-то удивительным: юноша был действительно хорош собой, яркая армутская внешность сразу выделяла его из общей массы белокожих невзрачных беруанцев, вдобавок к этому, он выглядел скромным и честным, а его очаровательная улыбка смогла окончательно покорить знатную гостью. Когда юноша вежливо попрощался с ней и пожелал сыну успехов в учебе, она, не раздумывая, решительно сунула ему в руку кулек с просьбой непременно взять его в качестве подарка. Юноша сперва смущенно отказывался, однако дама так настаивала, что тот в итоге согласился. Оказалось, она положила ему в мешочек двадцать венгериков, что было втрое больше его недельного жалования. За этим событием последовало еще множество подобных случаев, и, в конечном итоге, за достаточно короткий промежуток времени Артур, по сравнению с остальными студентами, сделался практически зажиточным человеком.

Теперь он часто приглашал друзей в «Уголок Блейка» и угощал всем, что только они пожелают.

Что же касается ребят, то они по-разному отреагировали на его отчисление. Близкие друзья Артура, которым уже была известна история Тени, действительно ужасно расстроились. Особенно переживала Диана. Девушка предложила всем вместе пойти к Дейре и поговорить с ней, однако директриса не любила менять свои решения и была непреклонна, как беруанское древо. Другие же сначала недоумевали, так как ситуация была из ряда вон выходящая. Где это видано, чтобы в начале учебного года отчислили студента? И главное, за что? Этот непраздный вопрос занимал умы многих любопытных, а особенно тех, кто обожал всякие сплетни. Сначала в студенческой среде поднялось легкое недоумение, и даже некоторая растерянность. Впрочем, всеобщее удивление сперва не слишком донимало Артура, который в целом не чувствовал себя сильно стесненным.

Дейра благодушно выделила ему каморку в замке, но та оказалась такой душной и прокуренной табаком (предыдущий работник, имевший счастье здесь ночевать, видно не представлял свою жизнь без высушенных листьев Ваах-лаба), что юноша старался проводить тут как можно меньше времени. В довершение ко всему в комнатке не было окон, вследствие чего она выглядела слишком негостеприимной и мрачной, поэтому Артур предпочитал ночевать на диване в шале Морских львов.

В целом, все было по-прежнему; однако и тогда уже можно было распознать некоторые тревожные признаки. Студенты прослышали от кого-то, что Артур таинственным образом исчез из школы в тот самый момент, когда Беру потребовалась помощь единорогов. Эта информация быстро распространилась и приобрела такие гротескные масштабы, что теперь почти каждый новый школьник, прибывавший в Троссард-Холл, первым делом узнавал, что здесь работает некий предатель, человек, который вероломно бросил друзей, а сам предпочел отсидеться в безопасности. Чего только не говорили, и грязи во всем этом было значительно больше правды. Специализация Морских львов в кратчайшие сроки стала самой непопулярной, ибо, как только ребята узнавали про Артура, то сразу же решали учиться на других факультетах.

Инк не соврал, когда говорил, что распределение отменили. Теперь каждый мог сам выбрать специализацию по своему разумению и, конечно же, количеству денег. Самым дорогим оказался факультет Всадников. После стычки с повстанцами единороги приобрели такую колоссальную популярность, что теперь профессия всадника стала мечтой почти всех юных беруанцев. Дейра умело пользовалась ситуацией; ей надо было покрыть расходы, связанные с некоторыми необходимыми работами в школе, поиском новых преподавателей, благоустройстве территории и прочими делами, не столь интересными несведущему в этих материях человеку.

Таинственные слухи взбудоражили студентов и постепенно превратились в острую антипатию. Даже среди Морских львов находились те, кто был искренне недоволен, что Артура оставили в школе. Даже некоторые старые его друзья, например лекари Как и Гок, резко поменяли свое отношение к нему. В принципе, нельзя было сказать, чтобы эта всеобщая неприязнь сильно заботила умеющего держать себя в руках клипсянина. Мысли его были заняты отцом, предстоящим путешествием, будущими расходами и, конечно, друзьями.

Однако постепенно обстановка накалялась. В один из дней Тин, Диана, Артур и Даниел Фук сидели в «Уголке Билли Блейка» и угощались вкусными, только испеченными пончиками с заварным кремом и безалкогольным винотелем. Неожиданно за соседним столом первокурсники Львы вдруг в один голос начали вопить, что они не желают находиться в одном помещении с дезертиром, так как это позорит их факультет. Они издевательски показывали пальцем на Артура, смеялись, выкрикивали какие-то обидные фразы, смысл которых терялся в гомоне студентов. Юноша не обращал никакого внимания на своих обидчиков, проявляя завидную невозмутимость, что, по всей видимости, просто выводило их из себя, заставляя еще громче вопить и жестикулировать.

— Я не могу это терпеть! — вдруг в сердцах воскликнула Диана. — Надо что-то сделать с этим.

— Что, например? — насмешливо поинтересовался Артур у подруги.

— Я не знаю, — раздраженно буркнула она. — Например, подойти и накостылять им, чтобы не задавались.

— Я не люблю драки, — возразил юноша. — Тем более что драться придется с половиной школы, а то, может, и больше.

— Эх... Я всегда знал, что добром это не кончится... — расстроенно вставил Даниел Фук. Ему ужасно хотелось помочь другу, однако он не представлял, что можно было сделать.

— Хорошо, — вдруг резко сказала Диана и, взяв свою чарку с винотелем, подошла к столу первокурсников. Она выглядела прехорошенькой, и ребята, напрочь позабыв про Артура, восторженно следили за ее перемещениями. Она грациозно присела за их столик и мило улыбнулась главному заводиле.

— Не хотите находиться в одном месте с дезертиром? А что насчет меня?

Вожак глупо улыбнулся.

— Что касается тебя, милочка, я ничего не имею про...

Он не успел договорить, так как девушка с яростью плеснула ему в лицо шипучий винотель, и парень с криком зажмурился, начав голосить на все заведение, что напиток разъедает ему глаза и он уже ничего не видит.

— Еще раз скажете про Артура хоть слово... — девушка со значением помолчала, наслаждаясь тем, какой эффект произвела на остальных ее сумасбродная выходка, — сами будете отчислены.

— На каком таком основании? — выпучив глаза, воскликнул один из недавних обидчиков.

— Пожалуюсь директору, что приставали ко мне, — резко проговорила Диана и под всеобщие изумленные взгляды с видом триумфатора поднялась и пересела за свой столик. Первокурсники замолчали и начали шепотом переговариваться.

— Честно говоря, такой способ разрешения конфликтов мне нравится куда больше, чем драки, — шутливо сказал Артур Диане.

— Не вздумай привыкать! — улыбнулась Диана, однако, подумав минуту, добавила взволнованным голосом:

— Как мне хочется всем доказать, что они неправы!

— Да ладно тебе, Ди. Всем все равно не докажешь. По большому счету, мне наплевать.

— Кстати, кто, интересно, пустил слух о том, что ты убежал из школы? — вдруг подал голос Тин, который молчал все это время.

Артур пожал плечами.

— Кто угодно. Может, сама Дейра, хотя не представляю, зачем ей это нужно.

Действительно, было непонятно, как так быстро среди студентов распространилась эта новость о «предательстве» Артура. Впрочем, уже ничего нельзя было изменить и повернуть вспять.

Вскоре началась учеба. Группы наконец были полностью сформированы, преподаватели на замену найдены и студенческая жизнь более-менее вошла в привычное русло. У Артура тоже не было времени скучать, ибо работы появилось столько, что он целый день с утра до ночи был занят. Постепенно все как-то привыкли видеть его, бесшумно перемещавшегося из одной части Троссард-Холла в другую, и казалось, что первая волна негодования и неприязни улеглась. Ребята стали больше времени проводить за учебниками, и им почти не было дела до того, что один из Морских львов на улице вычищает мусорные баки.

Многие преподаватели, как выяснилось, оказались на стороне Артура. В какой-то момент, когда юноша, по прямому распоряжению Дейры занимался окрашиванием садовых бордюров в яркие цвета, к нему сзади незаметно подошел Даг де Вайт. Мужчина какое-то время задумчиво смотрел на бывшего ученика. Статный черноволосый юноша был облачен в одни лишь холщовые штаны, которые были сверху донизу перепачканы краской. На его оголенной, бронзовой от загара спине отлично просматривались упругие мышцы, которые рельефно напрягались по мере того, как он наклонялся к оградке.

«С такой фигурой и уже не в команде...» — с искренним сожалением подумал Даг де Вайт, который мечтал видеть подобных игроков на едингболе.

— Артур? — тихо обратился он к своему бывшему ученику. Юноша оглянулся, ловко поднялся, вытерев руки об штаны, и его загорелое лицо осветила искренняя улыбка.

— Рад вас видеть, господин де Вайт, — весело сказал он. Артур искренне соскучился по преподавателю-армуту. Даг де Вайт сощурил свои и без того узкие зеленые глаза.

— Боюсь, в этом году без твоего участия игры уже не будут такими зрелищными, — с какой-то особой грустью заметил армут.

— Не беда, найдете еще кого-нибудь, — с присущей ему дерзостью и прямотой ответил Артур.

— Гм... Уже нашли... Скороходом Морских львов в этом году будет Инк... — с грустным смешком заметил Даг де Вайт. — Назойливая мамаша все-таки пропихнула его в команду, но я, только взглянув на него, сразу понял, что парень никуда не годится.

— Меня вы тоже не сразу взяли в команду, — насмешливо улыбнулся Артур.

— Да, но ты... Совсем другое дело. Э-эх, да что там говорить, все будто с ума сошли... — армут задумчиво потер нахмуренный лоб. — Что бы там кто себе ни вообразил, у меня свой взгляд на эту ситуацию.

— Какой же? — с искренним любопытством поинтересовался Артур.

— Никаким предателем я тебя не считаю. Я полагаю, раз ты ушел из Троссард-Холла, значит, на то были действительно веские основания, и по-другому поступить было нельзя.

— Дейра с вами не согласится, — просто ответил юноша. Армут презрительно улыбнулся.

— А мне наплевать, что она там себе придумала. Я искренне убежден, что ты — добрый, храбрый и честный молодой человек, а что до остальных — мне жаль, что они этого не видят.

Артур смущенно улыбнулся. Он вдруг вспомнил, как в самом начале их знакомства Даг де Вайт отчего-то невзлюбил его и отчаянно не хотел брать в команду.

— На самом деле ситуация очень плохая... — вдруг задумчиво вымолвил преподаватель. — В этом году будут не просто игры между нашими студентами... Ты, может, не слышал, но выяснилось, что в Полидексе тоже есть школа, где учат полетам на единорогах. По каким-то причинам полидексяне, оказывается, уже давно готовят всадников, а в столице об этом даже ничего не знали. Теперь, как тебе известно, у нас несколько обострились отношения с жителями равнинного города...

— Они ведь приходили в Беру, чтобы помочь королю вернуться на дерево? — произнес Артур. Армут с сомнением покачал головой.

— Да, их приход был приправлен этим соусом, однако все полагают, что у них имелся зуб на Беру. Они хотели использовать внутренние беспорядки в столице, чтобы самим занять город. Впрочем, как ты знаешь, у них ничего не вышло. Думаю, они рано или поздно захотят вновь попытаться. Все-таки, кто там живет, в этой Полидексе? Ссыльные, преступники — словом, всякий мерзкий сброд. Стоит ли ждать от них порядка? Конечно, король вроде пытается что-то наладить... Но не суть. Дело в том, что в этом году у нас будет масштабное соревнование между школами, где Всадники Полидексы встретятся с учениками Троссард-Холла... Дейра предложила этот ход, сказав, что соперничать лучше на поле для едингбола, чем с помощью оружия... Король поддержал эту идею, и мы пригласили к себе полидексян... В начале смрадня ожидается совместная игра... — Даг де Вайт заметно погрустнел. — И ты же понимаешь, Артур, что наши студенты непременно должны выиграть? Это своего рода политическая игра. Если мы проиграем — король не простит...

Артур согласно кивнул.

— И в этот самый ответственный, даже, я бы сказал, ключевой момент, у нас нет скорохода.

— А как же Инк?

— Я вообще не считаю его игроком. Он всего несколько раз тренировался в команде, и, я думаю, с ним у нас очень мало шансов на победу. Вот если бы ты был с нами... Поверь, я многих игроков повидал за свою жизнь. Ты — прирожденный Всадник... — армут с грустью вздохнул. — Короче говоря, я буду обстоятельно говорить с Дейрой, и, надеюсь, мы сможем изменить ее решение, — добавил Даг де Вайт и, по-дружески кивнув бывшему ученику головой, быстро пошел в сторону замка.

Когда армут говорил «мы», то он имел в виду и других преподавателей, которые находились на стороне Артура. Так, выяснилось, что даже старая профессор Лист мечтает видеть юношу на своих уроках по лекарству, не говоря уже о Дельфине, которая снова объявилась в школе. Впрочем, мнение последней совершенно никого не волновало, ибо в тот момент, когда в школе началась неразбериха, она сама предпочла уйти, не сказав никому ни слова. Какие причины принудили ее к такому решению, никто не знал, однако, как только Дейра с некоторыми преподавателями и учениками вновь вернулась в школу, прекрасная сирена также решила прийти в Троссард-Холл.

Директриса, надо отметить, встретила ее более чем прохладно, однако отказать ей напрямую все же не решилась, ибо преподаватель-сирена — это настолько уникальный экземпляр, что глупо просто так от него отказываться. Прекрасная Дельфина на своих уроках свирепо пресекала любые негативные упоминания об Артуре и даже напрямую запрещала кому-либо плохо о нем высказываться. Впрочем, все эти жалкие попытки некоторых преподавателей изменить ситуацию приносили не так уж и много плодов.

На самом деле Артур действительно мечтал участвовать в игре. Он ужасно скучал по едингболу и полетам на единорогах, помимо этого, ему страстно хотелось вновь почувствовать себя в команде. Однако он также понимал, что вот-вот ожидается прибытие Индоласа, а в этом случае нужно было сразу же уходить из Троссард-Холла, чтобы не терять времени. Поэтому, к сожалению, юноша не ощущал себя причастным к школе и к тем событиям, которые здесь происходили. В своих мыслях он был уже в дороге.

Артур стал значительно меньше времени проводить с друзьями. Кто-то из Львов наябедничал Дейре о том, что юноша продолжает ночевать в спальном домике, и директриса немедленно сделала своему работнику строгий выговор, запретив даже близко подходить к шале Морских львов. Таким образом, даже вечером Артур не мог видеть друзей. Работал он до наступления темноты, питался отдельно от всех, а после выполнения трудовых обязанностей уходил в библиотеку и почти до самого утра находился там, окруженный многочисленными свитками. И дело было не только в том, что он хотел найти как можно больше информации о естествознателях и Тенях. На самом деле, юноше еще и не хотелось возвращаться в свою маленькую каморку, настолько душную и прокуренную, что дышать там было практически невозможно. Необходимость ночевать в замке не только не вызывала у него ни малейшего удовольствия, но и напротив, раздражала.

В библиотеке всем по-прежнему заведовал карлик Дрейворд Клинч, видимо, родственник того самого загадочного Арио Клинча, неумела, сумевшего обхитрить коварную Сури. Карлик не препятствовал Артуру сидеть по ночам в библиотеке, напротив, повышенное внимание студента к чтению в каком-то смысле радовало, восхищало и ощутимо тешило его самолюбие: как и многие фанаты своего дела, он уже начал олицетворять себя со своей деятельностью и тем, на что она была направлена, — то есть с книгами. И когда он замечал искренний интерес студентов к этим вместилищам знаний, то ему казалось, что и его скромной персоне тоже косвенным образом уделяется внимание.

Артур приходил сюда поздно, когда другие студенты уже давно спали в своих шале под присмотром бдительных единорогов. Он при этом, уже не являясь учеником Троссард-Холла, мог позволить себе любой распорядок дня. Смертельно уставший после тяжелых работ, которыми в последнее время его безжалостно нагружала Дейра, он усаживался в удобное кресло, накрывался шерстяным пледом, который предусмотрительно брал с собой из своей каморки, обкладывался со всех сторон различными свитками и принимался читать при свете фонарика, наполненного светлячками.

Посреди ночи он обычно не выдерживал и засыпал прямо в кресле, не в силах справиться с безмерной усталостью. Ему так мало удалось найти, а между тем неумолимо приближалось время, когда Индолас должен был переместиться на территорию Троссард-Холла. У Артура была лишь одна надежда на то, что другу его отца повезло больше, и он придет к нему, вооруженный необходимыми знаниями для поисков Ирионуса.

Время неумолимо бежало вперед, будто подгоняемое стаями летящих единорогов, и погода в городке студентов начала стремительно портиться. Приближался смрадень. Конечно, может, не самое удачное время для поисков пещеры, однако что оставалось делать? Некоторые ученики с удвоенной злобой продолжили донимать Артура, и, в конечном итоге, надо отдать им должное, они смогли поколебать его вечное невозмутимое спокойствие и показное безразличие.

Узнав, что в обязанности юноши входит уборка, кто-то из умников предложил ночью опрокидывать мусорные баки и разбрасывать отходы по всей территории школы. Выйдя как-то рано утром из библиотеки, Артур был неприятно удивлен, увидев, что все дорожки, ведущие к замку, покрыты стухшими объедками, разноцветными фантиками и прочим мусором. Юноша потратил несколько часов своего времени на то, чтобы привести сад в более-менее благопристойный вид. Однако на следующий же день история вновь повторилась. Узнать конкретных обидчиков не представлялось возможным, ибо, казалось, вся школа ополчилась против него. Гордость не позволяла юноше идти жаловаться Дейре, поэтому он терпеливо продолжал выполнять работу, ни словом не обмолвившись о произошедшем.

Однако об этой неприятной ситуации как-то узнала Диана. Поздно вечером, когда все уже спали, кроме единорогов, она решила тайком пробраться на территорию замка. Девушка еще ни разу не была в гостях у Артура; юноша не показывал ей свое новое жилище, не желая лишний раз расстраивать подругу.

Сегодня Артур, в свою очередь, не пошел ночевать в библиотеку. От постоянных недосыпаний он становился ужасно рассеянным и во время работы мог забыть о чем-то важном, что потом ему непременно нудным голосом припоминала Дейра. Юноша хотел хорошо отдохнуть. Он уже спал, когда в дверь его каморки осторожно постучали. Артур вскочил с места, в первое мгновение даже позабыв о том, где находится. В последнее время ему часто снились Кирим с Тэнкой и их приключения в чадном Мире чудес. Вот и сейчас он как в бреду видел разноцветные картинки — Потешные бои, побег, погоню, спасение в лесу, Алана, вовремя пришедшего на помощь.

— Кто там? — глухим ото сна голосом поинтересовался клипсянин, подойдя к двери и приоткрыв ее. Оказалось, что ночными гостями являются Диана с Тодом. Артур рассеянно пропустил их внутрь; юноша предпочел бы, чтобы подруга пришла одна. Хотя нет, скорее он хотел, чтобы она сюда вообще не приходила.

— Мы разбудили тебя? — с ощутимым волнением поинтересовалась Диана, внимательно всматриваясь в уставшее лицо юноши.

— Пустяки, — беспечно проговорил Артур, одной рукой зажигая свечу. Комнатка озарилась тусклым свечением, и клипсянин гостеприимно предложил гостям сесть на кушетку — единственный предмет мебели, который находился в этой каморке, напоминающей скорее чулан, нежели жилое помещение.

— Да уж, у тебя тут не хоромы... — протянул Тод, осматриваясь. И хоть эта реплика и не содержала в себе ничего обидного, а даже наоборот, выражала некоторое дружеское сочувствие, Артур неожиданно рассердился. Это самое сочувствие соперника вдруг невероятно раздосадовало его и привело в какое-то особое мрачное расположение духа.