Естествознатель. Книга 3. Янтарная гавань

Сегодняшняя игра должна была многое показать и многое разрешить. Понимал ли это суровый Дрейс-на-риверс? Желтокожий мужчина, казалось, даже не сомневался в победе своей команды. Было ощущение, что ему известно о каком-то выгодном преимуществе, козыре, благодаря которому блистательные «Маралы» непременно одолеют противников. Поэтому он совершенно покойно и расслабленно сидел рядом с холеной директрисой и без тени смущения отправлял в рот соленых короедов, сопровождая свои действия вызывающе громким чавканьем. Дейра, чье воспитание не позволяло делать замечания, искренне страдала, с некой долей презрения взирая на этого неприятного дурно пахнущего низкорослого человечка, с удобством развалившегося на соломенных подушках. Казалось, он находится не в гостях, но у себя в юрте, окруженный слугами.

Все студенты уже давно в нетерпении собрались в амфитеатре; места как-то быстро закончились. Впрочем, некоторые смотрели игру из замка, откуда открывался неплохой вид на поле. Кто-то из умников даже забрался на близрастущие деревья, а другие, еще более предприимчивые ребята, стали брать деньги за то, чтобы пустить первокурсников на ветки. Оказалось, что у полидексян тоже были свои зрители — девушки и юноши. Они как-то сразу сели обособленно, заняв несколько лавок. Полидексянки по внешности немногим отличались от своих мужчин — желтокожие, как будто переболевшие неизвестной хворью, светловолосые, с тяжелыми, чуть приплюснутыми носами и узкими черными глазами. Впрочем, среди них встречались и симпатичные — стройные и длинноволосые, с гордыми презрительными улыбками, точеными носами и темными выразительными глазами. Одеты гости были ярко и вызывающе: разноцветное тряпье, мешковатые штаны с начесом, нелепые цветастые накидки — все это мельтешило перед глазами и создавало впечатление того, что несколько лавок в амфитеатре завалили старым постельным бельем с армутскими мотивами.

Артур все еще продолжал выполнять какие-то работы. Но вот, наконец, приблизилось начало игры, и Дейра дала ему знак присоединиться к своим друзьям, Морским львам. На юноше была обычная рабочая одежда, которая сильно выделяла его среди остальных.

Надо отметить, не все Морские львы были довольны решением Дейры. Первокурсники косо посматривали на юношу, который с совершенно невозмутимым видом прошел сквозь плотные ряды сидевших на плитах ребят и плюхнулся возле Дианы.

— Надеюсь, не занято? — шутливо поинтересовался Артур у подруги. Диана смущенно улыбнулась.

— Гм, вообще-то мы думали, что тебя не пустят к нам... Тут сидит Тод, — сказала девушка, как-то виновато косясь на Артура. Диана в бирюзовой форме Морских львов выглядела прекрасно, как, впрочем, и всегда.

— Что ж, надеюсь, он не обидится, что я занял его место, — с показным безразличием проговорил Артур, вымученно улыбнувшись. Юноша вдруг впервые с какой-то безотчетной тоской подумал о том, что скоро ему надо будет уходить из школы, а значит, придется оставить и Диану. Будет ли девушка ждать его возвращения, да и вообще, как она к нему относится? Испытывает ли она к нему хоть на десятую долю такие же чувства, что и он к ней? Артур этого не знал. Его обычная проницательность не помогала ему в этой щекотливой области, и он бы многое отдал, чтобы узнать истинные мысли Дианы.

Через какое-то время пришел Тод, державший в руках два фирменных напитка из березового сока — для себя и, разумеется, для Дианы.

— Разве тебе разрешили сидеть с нами? — насмешливо поинтересовался наглец, ничуть при этом не растерявшись. Его лицо озарила какая-то детская озорная улыбка, настолько обаятельная, что Артур, который хотел было уже сказать своему сопернику какую-нибудь колкость, неожиданно расслабился и тоже весело улыбнулся.

— Спасибо, что принес сок, меня как раз мучает жажда, — в такой же насмешливой манере проговорил он, взяв из рук Тода один из стаканов.

— Смотрите, игроки выходят! — произнесла вдруг Диана, переводя внимание друзей на поле.

Действительно, из гримерных выходили преображенные ребята. Команду «Севух» разрисовали под стать тем птицам, которых они в себе воплощали. Каждому юноше угольком обвели глаза, по своей форме сделав их круглыми. У них были плащи, которые, казалось, были сшиты из перьев севух. Они победоносно развевались у статных красивых игроков за спиной, делая их похожими не то на птиц, не то на людей.

Инк, будучи скороходом, по своему виду чуть отличался от остальных. У него была вязаная шапочка, тоже, впрочем, покрытая перьями, и длинные башмаки с изогнутыми носами. Лицо ему разрисовали сильнее, чем другим, делая акцент на его красивых серых глазах.

— Все-таки он чрезвычайно хорош! — промолвила Милли Троуд, мечтательно вздохнув. Ей, как и раньше, нравились все симпатичные ребята, которые даже об этом не догадывались.

— Посмотрим, как он сыграет, — сквозь зубы пробормотал Тод. — Если из-за него мы окажемся на нижней ветке, я устрою ему такую трепку...

— Да ладно тебе, Тод, — вновь заступился за новичка Артур. — Победа тут не главное.

— Для тебя, может, и не главное. Но не для всех нас, — буркнул сквозь зубы Тод, однако, когда он увидел, что Диана недовольно смотрит на него, тут же стушевался и замолчал.

Вслед за «Севухами» из гримерных вышли бравые «Маралы». Совершенно неожиданно, но мастера вполне смогли преобразить их, сделав настоящими красавцами. На голове у каждого была шапка с оленьими рогами, из-за чего «Маралы» казались выше своего роста. Одеты они были в обтягивающие коричневые костюмы, которые выделяли их плотные мышцы, веревками выступавшие на спинах и руках. Лицо каждого из них было неулыбчивым и суровым до такой степени, что, казалось, эти ребята сейчас вытянут вперед головы и станут бодать рогами своих соперников сродни молодым бычкам. Шагали они широко, несмотря на короткие ноги, и издалека казалось, что полидексяне парят над землей.

Скороход «Маралов» выглядел как два юноши, вместе взятые — настолько большим и объемным он казался. Его звали Унт, и, когда мальчик произносил свое имя, то делал такое страшное выражение лица при первом звуке «у», что, мерещилось, за этой буквой последует не имя, а нечто вроде «Ух и наподдам я тебе сейчас!» Когда «Маралы» с единорогами вышли на красное поле, Дрейс-на-риверс неожиданно встал со своего места. Дейра непонимающе посмотрела на своего чудаковатого коллегу, который зачем-то поднял вверх обе руки, сжатые в кулаки. И все «Маралы», как один, развернулись лицом к зрителям и так же самозабвенно подняли руки. Этот таинственный сигнал был проделан без единого звука, однако впечатление от него было устрашающим.

— Начинается... — сокрушенным голосом прошептал Даниел Фук. Зрители притихли, в нетерпении посматривая по сторонам. Дейра Миноуг звонко хлопнула в ладоши, как вдруг, со всех сторон к полю подлетела огромная стая дрессированных черных ворон, державших что-то в своих крошечных лапках.

В какой-то момент птицы зависли над игроками, и тут же удивительный разноцветный порошок снежным градом полетел на поле. Всех игроков и башни волной накрыла гигантская радуга из множества разных цветов — фиолетового, красного, салатового, бирюзового, горчичного и фисташкового.

— Афония мелкотравчатая, — с умным видом провозгласила Диана. — Порошок от взаимодействия с воздухом начинает увеличиваться в размерах.

И действительно, все поле на несколько минут засияло, напоминая полотно искусного художника. Как только порошок, превратившийся в крупные разноцветные хлопья, осел на землю, зрители с восторгом захлопали в ладоши, ибо всем понравилось это маленькое, но вместе с тем зрелищное представление. Затем, откуда ни возьмись, появились профессиональные музыканты с мандолинами наперевес. Они должны были создавать некий фон; тихое мелодичное звучание диковинных инструментов отнюдь не мешало созерцать саму битву.

У той и другой команды были запасные игроки на тот случай, если кто-нибудь случайно травмируется во время полета. Даг де Вайт выбрал запасными участниками исключительно Всадников; преподаватель полагал, что появление сильных игроков на поле в тот момент, когда соперники уже утомлены — отличный тактический ход.

Только две башни были на этот раз задействованы в игре — соответственно по числу команд. Сейчас «Маралы» стояли возле своей башни, которая перед играми была выкрашена в яркий лимонный цвет, а «Севухи» — перед своей, темно-зеленой. Что чувствовали игроки в эту минуту, осознавали ли важность всего происходящего? «Маралам», казалось, было неведомо такое понятие, как страх. Их разукрашенные глаза с такой непримиримой яростью взирали на соперников, что у некоторых игроков поневоле начали трястись коленки.

Наверное, это устрашение было намеренным и составляло часть тактики «Маралов». Всем известно, что врага легче победить, когда он напуган. Внушение ужаса — это уже половина победы. Таким образом, бедные «Севухи» чувствовали себя не хищными ночными птицами, а скорее желторотыми птенцами, которых хотят насильно оторвать от крыла матери. Тин, который, в общем-то, никогда особенно не трусил, буквально позеленел от страха, сделавшись практически такого же цвета, как и башня, которую он должен был в ближайшем будущем защищать. Юноша специально плотно поел перед играми, тактически объединив обед и ужин, однако сейчас он чувствовал, что все же немного перестарался, ибо вся еда, с такой заботливостью помещенная в его желудок, вдруг начала отчаянно проситься наружу.

Антуан Ричи внешне был спокоен, однако руки его, удерживающие щит, предательски дрожали. Старшекурсники казались более уверенными в себе, однако и их неприятно поразил устрашающий вид «Маралов», которые все то время, что игроки в ожидании начала действия стояли возле своих башен, показывали «Севухам» отвратительные, перекошенные от напускной ярости, лица.

— Кажется, за обедом ребята съели что-то не то, — сыронизировал Дориус, желая подбодрить друзей. Однако эта ненавязчивая шутка мрачно повисла в воздухе, подобно жирной дождевой туче. Скоро должна была разразиться гроза. Худощавый субтильный Инк с кожаной сумой наперевес одной рукой небрежно гладил своего единорога. Этот хилый на вид юноша казался самым уверенным и бесстрашным из всей команды «Севух», несмотря на то, что ответственность за победу практически целиком и полностью лежала на его плечах. Все это казалось немного странным, ибо создавалось впечатление, что этому сероглазому юноше, в общем-то, наплевать на соперников, игру, победу и прочие малозначимые вещи. Его лицо было невозмутимо и серьезно; ни одна морщинка не появлялась на его гладком безмятежном челе, словно он находился не на поле брани перед разъяренными взглядами обезумевших «Маралов», а лежал у себя в гнездиме, в гамаке с интересной книжкой в руках.

Прозвучал горн. Как только этот первый звук победоносно пронесся над полем, защитники стали подниматься на своих единорогах ближе к гнездам с заветными яйцами. «Севухи» выполняли все действия с обреченным видом жертвы, в то время как «Маралы», напротив, охотно взмыли вверх — им не терпелось начать битву. В какой-то момент, будучи уже возле гнезда, Тин бросил жалостливый взгляд в сторону трибун, где сидели его друзья. Казалось, он просит у них защиты. Затем Тин приподнял огромный щит с изображением единорога над головой и приготовился отражать нападение.

На каждое сражение отводилось десять минут. Затем все игроки опускались на поле, чтобы минуту отдохнуть и вновь продолжить бой.

Во второй раз над долиной эхом пролетел звук горна, и наконец остальные игроки взмыли в воздух. Инк в своем костюме, напоминающем птицу, уверенно устремился к лимонной башне. Рядом с ним бок о бок летели нападающие — Дориус, Помпилиус и Гай. Два брата, как всегда, намеревались претворить в жизнь свой трюк — «веерок», однако они ничего не успели сделать. Инк так быстро рванул на своем единороге к гнезду соперников, что даже защитники «Маралов» не успели на это среагировать. Несколько секунд — и золотое яйцо уже таинственно поблескивало в суме сероглазого скорохода! Это казалось невероятным. Как он смог развить такую небывалую скорость? Как ему удалось так ловко обойти объемные щиты противников?

Однако эти вопросы не были так уж и важны, что подтвердил мощный звук аплодисментов. Студенты Троссард-Холла были в искреннем восторге, ибо еще ни разу за всю историю существования едингбола не было такого, чтобы в первую минуту игры скороходу удавалось завладеть яйцом соперника. Восторженные хлопки все не смолкали, однако сквозь них начали прорываться угрожающие крики полидексян, которых настолько возмутил неожиданный финт тщедушного скорохода, что они совершенно потеряли рассудок от бешенства. Когда Инк попытался второй раз подлететь к гнезду, защитник «Маралов» Ачк так резко поднял щит, что задел юношу по лицу, оставив на нем кровавый подтек. Зрители вновь завопили, но на этот раз от неприкрытого возмущения. Впрочем, наблюдатели игр никак не могли повлиять на поведение отдельных, особо наглых, участников.

Десять минут быстро кончились, и игроков попросили спуститься вниз. За короткую передышку оказалось, что царапина на лице скорохода «Севух» не такая уж и пустячная, однако Инк продолжал вести себя так же невозмутимо, как и раньше. Когда ему протерли спиртом ранку, он даже не поморщился, словно вообще не чувствовал боли. Между тем, другие игроки тоже получили некоторые травмы. У Тина красовался синяк на лице от удара тупым копьем нападающего, у Антуана до крови было разодрано плечо, всадник Гай тоже получил ссадину от копья — словом, почти все игроки были отмечены жестокими «Маралами». Впрочем, травмы были не настолько серьезными, чтобы отстранять кого-то от игры.

— Ты такой молодец, что забрал яйцо! — с восторгом проговорил Тин, почти с обожанием глядя на застывшего в невозмутимой гримасе Инка. — Как тебе удалось так быстро подлететь к гнезду, а?

Скороход с презрением взглянул на восторженного юношу; весь его вид говорил о том, что ему ужасно лень снисходить до каких-то объяснений, однако Тин так преданно смотрел ему в рот, в ожидании того, что тот скажет, что Инку все же пришлось ответить.

— Гм... Я, кажется, уже говорил, что я гений?

Тин смущенно пожал плечами.

— Но ведь дело не только в тебе, но и в твоем единороге тоже...

Скороход бросил мимолетный взгляд на крылатого коня, который весь был покрыт испариной.

— Эти животные глупы как короеды и сами по себе ничего не могут, — с некой долей презрения вымолвил Инк, и гордо поднял голову; с его скулы все еще стекала кровь, однако он не замечал подобных пустяков. Весь его самоуверенный и даже в некотором роде одухотворенный вид, гордый взгляд серых глаз, непримиримо сжатые тонкие губы — решительно все в его облике говорило о том, что надменный юноша намеревается победить в этой игре, отомстив таким образом тем, кто оставил на его лице шрам.

Вновь по команде игроки взмыли в воздух. На этот раз Антуану Ричи не повезло, ибо скороход «Маралов» применил грубый прием, сильно толкнув его ногой. Защитник растерялся и на мгновение опустил свой щит — и в этот самый момент Унт с диким утробным рычанием выхватил яйцо из гнезда «Севух». Вновь зрители завопили: кто-то разочарованно, полидексяне же, безусловно, радостно и бойко. Дрейс-на-риверс с какой-то наглой усмешкой посмотрел на Дейру, однако директриса только презрительно фыркнула.

— Игра «Маралов» не многим отличается от их поведения за столом, — не выдержав, съязвила Дейра Миноуг. Однако Дрейс-на-риверс по-своему понял слова блистательной женщины.

— Верно подмечено, госпожа. Своих врагов они пожирают, — с каким-то особым жестоким выражением лица произнес он.

— Да, только мы не являемся врагами, — с дипломатичным тактом заметила Дейра.

Дрейс-на-риверс жестоко ухмыльнулся и плотоядно облизал губы, словно подтверждая этим действием свое желание немедленно употребить в пищу наглую директрису.

А потом Инк добыл еще одно яйцо. И еще. И опять.

Это было так изящно сыграно, так ловко подано, так красиво исполнено, что даже Артур, мечтавший вновь оказаться на спине единорога, не мог втайне не восхищаться талантом новичка. Несомненно, Инк летал несравнимо лучше, чем он. Всадник, подобно остро отточенной стреле взмывал воздух, ловко забирал добычу и тут же камнем уходил вниз, не дав противнику даже опомниться. Быстрота его реакции во сто крат превосходила ловкость и силу «Маралов»; спустя еще несколько подобных дерзких вылазок к их гнезду команда гостей начала волноваться. Инк украл у полидексян пять яиц, в то время как им самим удалось взять лишь одно.

Здесь надо пояснить, что у каждой команды в наличии имелось десять хорошеньких отборных яиц с золоченой скорлупой. Это означало, что еще пять таких удачных ходов Инка, и «Маралы» будут совершенно разбиты. Поражение отчего-то внушало гостям ужас; это было видно по поникшим головам, лихорадочной бледности щек, взволнованному покусыванию губ и отчаянному заламыванию рук. А Дрейс-на-риверс, между тем, посылал своим питомцам столь яростные взгляды, что бедолаги еще больше робели и пугались.

А потом они поменяли тактику. Теперь все силы были направлены на то, чтобы сдержать дерзновенного Инка, не дать ему пролететь к гнезду. Движения «Маралов» становились все более грубыми и жестокими, а когда удачливый скороход попытался увернуться от одного защитника, другой будто бы нечаянно выставил за его спиной щит, который так сильно ударил Инка по голове, что тот безвольно поник на спине единорога. Все яйца, добытые им с такой ловкой небрежностью, упали вниз на сетку и запрыгали на ней, как желтые мячики.

— Что... Что они себе позволяют! — в гневе воскликнула Дейра, но Дрейс-на-риверс только улыбнулся. — Мой игрок лишь выставил щит, а ваш скороход сам на него напоролся!

— Но он не мог никуда деться! — возмущенно проговорила Дейра. Однако директриса понимала, что чисто формально виноватых здесь нет.

Между тем единорог с бесчувственным Инком приземлился на землю. Игру тут же приостановили. Началась суматоха. Даг де Вайт в совершенном волнении заметался по полю. Нужно было срочно приводить в порядок пострадавшего скорохода, однако у парня, видимо, было небольшое сотрясение. Продолжать игру он явно не мог. Здесь, конечно, нужно было выставить запасных игроков, однако у Дага де Вайта не имелось ни одного скорохода. Всадники, безусловно, играли отлично и могли с успехом заменить нападающего или защитника. Однако для того, чтобы быть успешным скороходом, нужно знание определенных тактик или же, если хотите, хитростей.

Армут о чем-то взволнованно переговаривался с Дейрой, однако различить что-либо во всеобщем шуме и гаме не представлялось возможным. Наконец смуглолицый Даг де Вайт остановил свой выбор на одном из Всадников — самом лучшем игроке их школы. Юношу звали Лэйт Нимнер. Он был обладателем чудесной жилистой фигуры, решительного волевого лица, смышленых глаз, неподвижных губ и кулаков столь огромных, что издалека они смахивали на две круглые желтые дыни, коими славятся армутские города. Когда он ступал по земле, чудилось, что она должна была непременно проминаться под его атлетическими ногами.

Вновь началась игра, однако, несмотря на выдающуюся спортивную фигуру нового скорохода, теперь перевес был явно на стороне гостей. Сложно было найти причину такого неожиданного успеха полидексян. Наверное, совокупность следующих факторов повлияла на перераспределение сил на поле едингбола: во-первых, «Севухи» крепко испугались, увидев, как жестоко «Маралы» расправились с Инком. Никому не хотелось быть на месте незадачливого скорохода.

Во-вторых, сам Лэйт оказался отнюдь не таким ловким и быстрым, равно как и его единорог, грузная массивная туша которого мешала ловко маневрировать между игроками. С другой стороны, ранее Лэйт всегда был нападающим, что выработало у него определенные навыки. Например, он обладал умением ловко крутить копье в руке, успешно отталкивая им соперников, но при этом сам уворачиваться от вражеских тупых наконечников он, увы, не мог. Словом, команда Троссард-Холла начинала проигрывать.

Тот значительный перевес, появившийся благодаря талантливому Инку, стремительно сокращался. И теперь счет был таковым, что «Севухам» для победы нужно было добыть целых два яйца, в то время как «Маралам» — всего одно.

Дрейс-на-риверс уже чувствовал, что победа у полидексян в кармане. Он не скрывал злорадных усмешек, когда смотрел на Дейру — взволнованную, дрожащую и, как ему казалось на тот момент, ничтожную. Ребятам решили дать еще один перерыв. Они все очень устали, равно как и единороги.

Неожиданно для всех Даг де Вайт решил вновь поменять игроков. Он без сожаления отстранил Лэйта, побледневшего от подобного унижения, и теперь быстрым шагом направлялся к лавке, на которой сидели Морские львы. К слову, ребята были совсем расстроены. Они даже не увидели, как зеленоглазый армут пробирается к ним сквозь толпу зрителей.

— Артур, — запыхавшимся голосом проговорил Даг де Вайт. — Я бы хотел, чтобы ты сыграл в команде.

Морские львы как один с удивлением воззрились на тренера. Заявление преподавателя, внезапно прозвучавшее в притихшем амфитеатре, по своей силе было равнозначно удару грома.

— Зачем? — наконец обреченно выпалил кто-то из первокурсников. — Все равно проиграем...

Однако армут смотрел в глаза бывшему ученику, не слушая ничьих возражений. Артур, не говоря ни слова, с готовностью встал со своего места. Он, конечно, не рассчитывал на то, что сможет сыграть значительно лучше Лэйта — опытного и сильного игрока, уже не раз показавшего свои таланты на поле, однако юноше очень уж хотелось вспомнить давно забытое чувство полета.

— У нас есть несколько единорогов, которые еще не участвовали в игре. Ты сможешь выбрать любого из них, — быстро пояснял Даг де Вайт, пока они спускались, провожаемые шокированными взглядами учеников.

— Дейра не против? — насмешливо поинтересовался Артур, однако армут лишь махнул рукой.

— Какой против? Да она сама готова сесть на единорога, только чтобы мы победили.

Недалеко от входа на игровую площадку в загоне действительно стояли два скучающих белых красавца — большие, длинноногие, стройные, с гладкой лоснящейся кожей и длинной волнистой гривой.

— Выбирай, только быстро, — попросил Даг де Вайт и почтительно отошел в сторону. Артур же медленно приблизился к этим двум прекрасным животным. Столько уже связывало его с единорогами; казалось, сама жизнь его тесно переплелась с этими таинственными летающими животными, добрыми и справедливыми, красивыми и храбрыми. Юноша с неким душевным трепетом посмотрел на первого единорога, и в его крупных как наливная вишня глазах он прочел добрую, но вместе с тем и хитренькую усмешку. Словно бы единорог ему говорил: «Ну что же ты, приятель, своих не узнаешь?»

Мальчик вновь с недоумением оглядел первого претендента и вдруг понял, что перед ним тот самый единорог, который помог ему улететь из Омарона. Тот самый, из-за которого ему пришлось драться с жестоким Востверзом и его компанией. Это была та самая полуживая кляча, которая от издевательств и недоедания едва поднималась над землей. Однако какая же перемена произошла с этим животным! Кожа его стала гладкой, ребра уже не выпячивали так сильно, морда пополнела и слегка округлилась... Но это, несомненно, был он. Артур счастливо улыбнулся. Пусть он и не является всадником этого единорога, но, тем не менее, они уже стали друзьями.

— Я выбрал! — весело проговорил юноша Даг де Вайту, а тот лишь лукаво улыбнулся. — Я и не сомневался, мой мальчик, — сказал тренер, протягивая Артуру шапочку скорохода.

— Послушай, парень... — вдруг добавил тренер в тот момент, когда Артур уже намеревался выйти на поле. — Мы с госпожой Дейрой... гм... Как бы это сказать... Поспорили на тебя. Она не верит в успешный исход игры для «Севух»... А я, напротив, убежден, что именно ты принесешь нам победу.

Артур весело улыбнулся.

— Вы слишком хорошо обо мне думаете!

— Шутки здесь неуместны, я поставил на тебя сто венгериков! — возмущенно воскликнул Даг де Вайт. — Ну так что, парень, постараешься выиграть?

— Конечно, — беспечно откликнулся Артур. — Если мне будет причитаться половина той суммы, на которую вы поспорили.

— Вот ведь наглец! — буркнул Даг де Вайт, впрочем, старательно пряча ласковую улыбку.

Не прошло и нескольких минут, как Артур бок о бок со своим единорогом появились на поле. Унт, скороход полидексян, насмешливо вперился взглядом в нового соперника.

— «Маралы» слишком хороши, раз вы так часто меняете игроков? — насмешливо поинтересовался он у Артура. Клипсянин ничего не ответил на язвительную реплику противника. Вместо этого он ловко взобрался на спину единорога, с наслаждением ощущая старые, давно забытые эмоции. Затем нашел глазами Тина — раскрасневшегося, с кровью на лице, взмокшего от усталости, и весело подмигнул ему.