Лечение от жизни. Том 1

Глава 3

Несмотря на небольшую квартиру, которая отличалась от других разве что интерьером, Туманов не чувствовал себя так, словно его заперли в гробу. В комнате, которая так же служила спальней, располагались диван, телевизор, шкаф и журнальный столик, на котором хозяйка, которую звали Валентина Романовна, разместила тарелку с булочками, чайник и две чашки.

— Я правильно понимаю, что вы были знакомы со Светой? — спросил Саша, разместившись на краю дивана.

— Да, — женщина тоже села на диван и поправила косынку на голове. — Я знала, что в соседнюю квартиру заедет новая квартирантка. Нас хозяин всегда предупреждает об этом.

Туманов кивнул и сделал глоток чая.

— Вот я и решила поприветствовать новую соседку. Напекла пирожков и пошла к ней, — Валентина Романовна рассказывала и улыбалась, словно вспоминала что-то невероятно приятное из своей жизни.

Саша отметил, что в хозяйке этой квартиры нет ни капли злобы. Лишь добродушие и какая-то расслабленность. Будто она готова ко всему и любые ситуации примет с такой же милой улыбкой. Рядом с ней было приятно находиться.

— Со Светой мы хорошо общались. Она мне понравилась. Было видно, что ей одиноко, и ей нужна компания.

— Сколько она здесь прожила? — спросил Туманов, беря вторую булочку.

— Совсем мало, около месяца.

— А что насчет мужчин? — аккуратно начал Саша. — Все, что сказала ваша соседка — правда?

Женщина выдохнула и стальным, но спокойным голосом ответила:

— Моя соседка — злобная старуха, которая ненавидит всех. Мы все, по ее мнению, наркоманы, проститутки, маньяки, сидельцы, — дама перевела дух. Ей было несвойственно такое поведение, и она, словно придя в себя, уже более спокойно добавила. — Но, к сожалению, она была права.

Туманов замер. Он и поверить не мог, что за тот месяц, который прошел со дня его попадания в больницу, Черкасова опустилась до такого.

— К ней ходили мужчины? — чуть слышно спросил Саша, которого до глубины души потрясла та правда, которую скрывала от него Света.

Валентине Романовне стало не по себе от этого вопроса. Она будто не хотела вообще говорить на эту тему, словно считала, что будет разносчицей сплетен и очернит уже мертвого человека. Не в характере этой женщины было перемывать кому-либо кости.

— Я бы ничего и не знала, если бы не наше с ней соседство через стенку, — как-то пространно заговорила Валентина Романовна. — Понимаете, несмотря на то, что дом кирпичный, он все же старый. И стены здесь тонкие.

Произнеся последнюю фразу, хозяйка виновато посмотрела на Туманова, словно она была причиной того, что происходило в жизни ее соседки.

— Вы все слышали? — закончил Саша.

Женщина закивала и добавила:

— Я не хотела быть свидетелем всего этого, даже слышать. Но это ее жизнь, и кто я такая, чтобы судить?

Мужчина задумчиво уставился в пол. Он не мог понять, в какой момент ошибся в Свете и пропустил тот факт, что деньги она зарабатывает, не только работая в магазине.

— Я лишь однажды вызвала полицию, — голос Валентины Романовны раздался словно гром, и Туманов вздрогнул. — В одну ночь Света так кричала. У меня создалось впечатление, что ее там пытают. Я кинулась к ней. Начала стучать, крики прекратились. Вернулась к себе, а она вновь горло рвет. Тут уж я решила, что буду стучать пока не откроют.

Женщина сделала глубокий вздох и продолжила:

— Я думаю, что он ее регулярно избивал. Просто в тот день он перегнул, и я услышала.

— Кто он? — не понял Саша.

— У нее был… друг. Юра…

Имя бывшего Черкасовой отдалось звоном, у Саши потемнело в глазах. Он не мигая смотрел на хозяйку квартиры.

— Я их частенько вдвоём видела. Он у нее ночевал. Так вот, он мне открыл дверь. Как сейчас помню, на нем был серый грязный свитер, какие-то брюки. Сам худой, лысый, с синяками под глазами. Стоит передо мной, его трясет. Я пытаюсь к его разуму воззвать, а он вообще не реагирует. То ли пьяный, то ли под веществами. Я хотела в квартиру зайти, но он дверь закрыл и меня не пустил. Я домой вернулась и вызвала полицию.

Туманов ждал продолжения, но женщине было трудно вспоминать неприятный момент из чужой личной жизни, и она молчала, собираясь с духом.

— Потом были крики? — спросил Саша, не дождавшись продолжения истории.

— Нет, больше не было, — помотала головой Валентина Романовна. — Приехала полиция. Дверь им уже никто не открыл. А на следующий день я увидела Свету, когда она заходила в квартиру. На удивление, на ее лице не было ссадин или синяков. Но выглядела она очень плохо: волосы не расчесаны, глаза и нос красные, лицо землистое. Я спросила у нее, что вчера произошло. А она ничего не ответила, лишь зарыдала и уткнулась мне в плечо. Я тут же предложила ей написать заявление на ее Юру. Она отказалась, сказала, что ей его жалко, что он без нее пропадет. Что он единственный близкий ей человек.

«Узнаю Свету», — мелькнула мысль у Туманова.

— Я не понимаю, — всплеснула руками женщина. — Что он с ней делал, что она так кричала? Синяков ведь не было.

— Синяки могли быть на теле, — рассуждал Саша, уставившись в одну точку. — Он мог ее насиловать и издеваться…

На этих словах Туманов посмотрел на женщину и увидел у той в глазах ужас. Мужчина понял, что сказал лишнее, и, потерев глаза, добавил:

— Извините, я не подумал.

Валентина Романовна кивнула и отвела взгляд. Саша же решил, что о самом главном она до сих пор не поведала.

— Расскажите мне о других мужчинах, — попросил он.

Хозяйка вздрогнула и чуть слышно ответила:

— Я мало что знаю.

— Хорошо, расскажите, что знаете и что видели своими глазами, а не по рассказам соседей.

Валентина Романовна вновь поправила косынку и ответила:

— К ней ходили разные мужчины. В основном — странные и неблагополучные. Больше я ничего не знаю.

— В какое время вы их видели и как часто?

Женщина вновь глубоко вздохнула и замолчала. Саша понял ее чувства и проникновенно добавил:

— Валентина Романовна, я понимаю вас. Вы не хотите говорить плохо об умершей женщине просто потому, что это не свойственно вам. Но Света была моей подругой, и я не смог защитить ее от произошедшего, потому что сам в это время находился в коме в реанимации.

— Господи! — воскликнула хозяйка и прижала руки к груди. — Что произошло?

— Меня пытались убить. Семь ножевых ранений, — Саша специально говорил о себе, желая таким образом дать понять хозяйке квартиры, что ее угрызения совести ни в какое сравнение не идут с тем, что случилось с ним зимой этого года. — И я понимаю, что то происшествие со мной запустило цепь событий, которые привели к самоубийству Светы.

Женщина покачала головой и довольно резко добавила:

— В один день их было шесть!

У Туманова округлились глаза, но Валентина Романовна смотрела в сторону и не заметила этого.

— В тот день с утра я ездила в больницу. Выхожу из квартиры, а к ней мужчина заходит. Я рассмотрела лицо, и это был не Юра. Приезжаю с больницы, из квартиры выходит уже другой. Потом ходила в магазин и ездила к дочке. И каждый раз возле двери я встречалась с новым мужчиной.

— Вы разговаривали со Светой об этом?

— Нет, вы что, — замотала головой женщина. — Я не знала, как ей в глаза смотреть после такого, а уж заговаривать и подавно.

Туманов задумался, а хозяйка квартиры спустя несколько мгновений добавила:

— Я думаю, что Света просто устала от всего.

— То есть?

— Она мне однажды сказала, что ей больше не за что держаться в этой жизни.

Саша молчал и смотрел на Валентину Романовну.

— Я еще подумала, что она может наложить на себя руки. Я хорошо чувствую людей. Света под конец была не в себе. Она была в таком состоянии, когда человеку становится все равно, что с ним будет. Он словно умирает еще до того, как делает роковой шаг.

Туманов вернулся домой ближе к вечеру. К этому моменту Аня несколько раз позвонила ему, чтобы узнать, где он и когда вернется. Саша старался всегда отвечать на звонки и сообщения бывшей жены, дабы лишний раз не тревожить ее. Аня тоже старалась держать себя в руках и не перегибать, но что-то внутри было сильнее нее, и она неожиданно для самой себя брала в руки телефон, чтобы набрать бывшего супруга.

Лизу уже привезли бабушка и дедушка, и она кинулась к отцу, когда тот зашел домой с пакетом из магазина.

— Папа, что ты мне купил?

— Твои любимые пирожные, — улыбнулся Туманов и поставил пакет на пол.

Из комнаты вышла Аня с Алиной на руках.

— Ты где так долго был? — расстроенно спросила Аня, на которой лица не было. Все вокруг словно разом перестали дышать.

Лиза удивленно уставилась на маму, Саша на секунду остолбенел. Кажется, даже Алинка ожидала, что сейчас ответит папа.

— Анют, я же говорил, что съезжу на кладбище к коллеге, — Туманов говорил спокойно, не желая давать любимой повода для беспокойства.

— Кладбище находится в другом городе? — нервно вопрошала девушка.

Саша выдохнул и начал снимать пальто. Он видел и чувствовал состояние бывшей супруги и не знал, как ей помочь. Ее тревога отражалась на всех членах семьи. В такие моменты даже Лиза прекращала тараторить и затихала, потому что знала, что для мамы несвойственно такое поведение.

— Я заезжал к ней домой, — ответил Туманов, скидывая ботинки.

— К кому? — чуть громче спросила Аня, и, кажется, воздух зазвенел от напряжения.

— К коллеге.

— К какой коллеге?

— Которая умерла.

Аня на секунду растерялась и, нахмурившись, спросила:

— Так она на кладбище или дома?

Саша слегка улыбнулся, осознавая, насколько глуп их диалог. Лиза внимательно смотрела на отца, словно на него было поставлено все, и сейчас он должен сказать такую фразу, которая разрядит обстановку.

— Что смешного? — спросила Аня, и у нее дрогнул голос, на глазах тут же появились слезы. — Или, может, ты был в другом месте?

Девушка решила не уточнять при детях местоположение и лишь раздраженно добавила:

— Скажи мне. Я хоть не буду переживать, зная, что ты под присмотром!

— Аня, Ань, я сейчас все тебе расскажу, хорошо? Только руки помою.

С этими словами Саша чмокнул бывшую жену в щеку и направился в ванную.

Глава 4

Девушка сидела возле иллюминатора и смотрела, как самолет катится к взлетно-посадочной полосе. За окном светило солнце, на улице градусов тридцать, не меньше. Небо было голубым и чистым.

— Я — Михаил, — представился мужчина, который сидел у прохода. Он был одет по-летнему легко: светло-бежевые брюки, белая футболка. Худощавый, невысокий, темноволосый мужчина радушно улыбался.

Девушка глянула в зеленые глаза соседа и улыбнулась в ответ. Она опустила взгляд и заметила у него небольшую татуировку на правом предплечье. Всевидящее око.

— Путешествуете одна? — спросил Михаил.

— Да, — ответила девушка со светлыми волосами. — Вы тоже?

Мужчина кивнул и добавил:

— Дочь подарила путевку на день рождения.

— Почему не полетели вместе?

— Она работает, — мужчина источал саму доброту, его зеленые глаза будто искрились.

— А жена?

— Умерла от рака три года назад, — грустно ответил Михаил.

— Извините, — девушка поняла, что влезла не в свое дело.

Самолет остановился перед взлетно-посадочной полосой, ожидая разрешения на взлет. Стало тихо, свет был погашен, и Михаил, понизив голос, произнес:

— Не извиняйтесь. Я уже свыкся с тем, что произошло. Моя супруга слишком долго болела, что дало мне возможность принять возможность ее ухода еще при жизни.

Глаза соседа стали грустными.

Взревели движки, и самолет начал разбегаться по полосе. Девушка чуть подалась корпусом к мужчине и спросила:

— Неужели такое можно принять?

— Человек такая сволочь, которая привыкает ко всему.

Блондинка задумалась. Но не о сказанном. Она вдруг поняла, что вся эта ситуация ей знакома. Девушка повернула голову и посмотрела в иллюминатор. Железная птица уже взмыла в воздух и набирала высоту.

— Мы сейчас упадем! — пробормотала пассажирка, и в этот момент почувствовала, как самолет понесся вниз.

Девушка повернула голову в сторону соседа, но тот уже был спрятан за дымкой, и она не могла разглядеть его лица. Другие пассажиры тоже были скрыты в непонятно откуда взявшемся тумане. От боли вновь начала разрываться голова, свист в ушах стоял невыносимый, животный ужас внутри нарастал. Еще секунда, и блондинка проснулась в своей постели, резко приняв сидячее положение.

Девушка схватилась руками за виски, словно таким образом могла избавить себя от невыносимой головной боли. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от страха, в горле пересохло.

Блондинка включила лампу на ночном столике и свесила ноги на пол. Повторившийся сон с падением самолета был настолько реальным, что казалось, будто она до сих пор летит тем трагичным рейсом.

Девушка потерла шею и поняла, что головная боль исчезла так же резко, как и в прошлый раз. Она оглядела комнату, вновь залезла под одеяло и выключила свет. На сон оставалось еще несколько часов, и девушка надеялась, что в этот раз не окажется в самолете, терпящем крушение.

— Ты ее знаешь, — сказал Саша, ставя на плиту сковородку с едой.

Аня с Алиной на руках сидела на стуле возле стола. Лиза сидела за столом и что-то рисовала, вполуха слушая отца.

— Ты ее даже видела тогда у нас дома, накануне дня рождения Лизы, — продолжил Туманов.

— Мой день рождения, — воскликнула старшая дочь, — мне тогда так понравилось! Я бы хотела…

— Лиза! — громко воскликнула Аня и строго глянула на ребенка.

Девочка поняла, что с мамой лучше не спорить, и, надув губы, уткнулась обратно в рисунок.

— Та неприятная блондинка? — уточнила Аня у Саши.

— Почему неприятная? — удивился мужчина тому, что они оба считали с Черкасовой негатив.

— Было в ней что-то холодное. Хотелось сбежать от нее подальше, очень неприятная мадам.

Саша оперся спиной о стол, ожидая, когда подогреется ужин, и, сложив руки на груди, добавил:

— Да, есть такое. Точнее, было.

— Так это она умерла? — догадалась бывшая супруга.

— Да, повесилась, — как обычно, ляпнул, не подумавши, Саша и тут же словил на себе взгляд Лизы, глаза которой округлились от услышанного.

Аня это заметила и с укором произнесла:

— Туманов, когда ты будешь следить за языком?

Мужчина потер глаза и добавил, обращаясь к старшей дочери:

— Малыш, не слушай меня. Это просто фраза такая.

— Так та тетя не повесилась? — недоверчиво спросила Лиза.

— Нет. С ней все хорошо.

Девочка отвернулась и взяла карандаш другого цвета. А Аня незаметно показала кулак бывшему супругу, который, увидев этот жест, улыбнулся. Несмотря на произошедшее, на то, что его бывшая жена проходит не самый приятный период в своей жизни, и на многие другие сложности, Саша поймал себя на том, что он счастлив.

За окном разыгралась непогода. Дождь лил, как из ведра, ветер соревновался сам с собой в попытке сломать как можно больше деревьев. А Туманов наконец чувствовал, что он дома и у него есть семья. Такого он не испытывал никогда. В свое время он не успел насладиться обществом своей супруги и новорождённой Лизы. Его карьера резко пошла в гору, и он стал проводить больше времени вне дома. Понятие семейного очага было ему знакомо только из его собственной семьи, когда он был ребенком. Сейчас ему предстояло узнать, что это такое, уже создав свою семью.

— Так зачем ты к ней ездил? — спросила Аня.

— Поговорил с соседями, узнал неприятные подробности ее жизни, о которых не знал раньше, — ответил Саша и, повернувшись к плите, помешал еду.

— Какие именно?

— Ты мне сказала следить за языком, — напомнил Туманов и хитро улыбнулся.

Бывшая супруга не сдержалась и тоже улыбнулась.

— И все же, если обойти неприятные моменты, — настаивала Аня.

— Занималась древнейшей профессией, — ответил Саша и тут же услышал удивлённый вопль Лизы:

— А древнейшая профессия — это какая?

— Это то, кем люди работали очень давно в прошлом, — попыталась объяснить Аня и чуть тише добавила. — Да и сейчас работают.

— А кем они работали? — не унималась дочь.

— Лиза, мы разговариваем с папой. Почему в разговор влезаешь? — вновь отчитала дочь Аня, и Лиза в очередной раз недовольно вернулась к рисунку.

— Давай позже поговорим, — предложил Саша, понимая, что лучше такие разговоры вести наедине.

Уже поздно ночью, когда Лиза и Алина спали, Саша и Аня лежали в кровати. Теперь их спальня переехала в комнату, которая раньше была гостиной. Отсюда убрали диван, и вместо него поставили супружеское ложе. У окна все так же стояли два кресла. С другой стороны располагалась кроватка Алины и пеленальный столик. Спальня родителей была отдана под детскую для Лизы. Саша понимал, что им категорически не хватает места. И хоть Аня его одергивала и напоминала, что многие семьи живут в таких условиях, Туманов был непоколебим и каждый день думал, где взять деньги для постройки дома.

Бывшие супруги Тумановы наконец-то могли насладиться друг другом.

— Ты как? — спросил Саша, целуя лицо бывшей жены.

— Хорошо, — чуть слышно ответила Аня.

— Расслабилась? — улыбнулся мужчина.

— Да.

Саша погладил грудь любимой и поцеловал ее в шею.

— Сань, спать надо, — попыталась остановить бывшего мужа Аня. — Алина хоть и спит почти всю ночь, все равно подъем сыграет нам рано.

Туманов посмотрел в зеленые глаза любимой и произнес:

— Я мечтал об этом моменте, чтобы иметь возможность вот так лежать с тобой в постели и обнимать тебя.

— Расскажи о той коллеге. Она проституцией занималась? — внезапно спросила Аня

— Я тебе тут в чувствах своих признаюсь, а ты мне о низших материях, — наигранно обиженно произнёс мужчина, который все же не ожидал, что бывшая жена столь резко перескочит на тему Черкасовой.

— И зачем ты вообще к ней поехал? В полицейского поиграть захотелось? — пропустила мимо ушей реплику бывшего мужа девушка.

Саша выдохнул и лег на спину, засунув руку под голову. Аня повернулась к нему и стала ждать ответа.

— Не знаю, зачем я туда поехал, — пожал плечами Туманов. — Наверное, чувствую себя виноватым.

— Виноватым в чем?

— В том, что не спас ее.

— Когда она наложила на себя руки?

— Ее нашли мертвой в первых числах марта. Судмедэксперты сказали, что покончила с собой она в конце февраля.

Девушка посмотрела вдаль и отстраненно произнесла:

— В тот момент спасать надо было тебя!

— Меня и спасли! — сказал Саша, глянув на бывшую супругу.

Аня поняла, что не желает разговаривать на неприятную для себя тему на ночь, и быстро перевела разговор в другое русло:

— И что ты теперь планируешь делать? Будешь расследовать обстоятельства ее суицида?

— Конечно, нет. В отношении нее я ничего не планирую. Просто эта женщина ничего хорошего за всю свою жизнь не видела. И в итоге закончила свое существование таким ужасным способом, — произнес Саша, и в голове у него вновь что-то мелькнуло, как днем на кладбище.

Мужчина не успевал поймать мысль, которая была важна. Он чувствовал это.

— Я планирую сосредоточить свое внимание на своей семье, — загадочно произнес Туманов и повернулся к любимой. — И на самой прекрасной женщине в мире.

Саша запустил руку под одеяло и погладил Аню. Она тихонько взвизгнула.

— Тише, детей разбудишь, — улыбнулся мужчина, целуя любимую в шею.

— Так ты не лезь ко мне, и никого я не разбужу, — пытаясь слабо сопротивляться натиску Саши, игриво произнесла Аня.

— Я не могу. Это сильнее меня, — ответил Туманов и начал целовать бывшую супругу в губы.

Павел Дубровин сидел в своем кабинете и задумчиво глядел в окно. Работы было много, но желания заниматься тем, что не требовало отлагательств, совершенно не было. Мужчина вытянул руки вверх и потянулся. Тут же раздался резкий стук в дверь, а следом в кабинет заглянула светловолосая молодая девушка.

— Павел Семенович, можно?

— Милана, когда ты перестанешь стучать? — по-доброму спросил мужчина и тут же добавил. — Входи, конечно.

Девушка зашла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Милана — натуральная блондинка с прямыми волосами, которые спускались чуть ниже плеч и мягко обрамляли миловидное лицо. В голубых глазах была проницательность и в то же время задумчивость. Высокие скулы придавали ее внешности некую строгость. В то же время мягкие и пухлые губы добавляли лицу нежного очарования. И тем не менее в ее облике не было кукольной слащавости. Мягкая женственность, которая сочетала в себе скрытую внутреннюю силу.

Одета она была в синий лонгслив и черные теплые леггинсы. Ее волосы небрежно рассыпались по плечам, на лице было минимум макияжа. Между бровей залегла складка, а под глазами виднелись синяки. Дубровин тут же отметил, что девушка не выспалась.

Милана быстрым темпом направлялась к столу начальника с красной папкой в руках, как внезапно ногой зацепилась за ножку стула и чуть не упала. Стул же, не ожидая нападения, медленно опрокинулся на пол.

Паша выдохнул. Эта девушка вечно что-то роняла, обо что-то спотыкалась и вообще вела себя как ураган. Холерик по натуре, с ней никогда не было никому скучно. Энергии у нее было на троих, работником она была ответственным, и все задания выполняла быстро и как нужно. Но эта же самая энергия порой выходила из-под контроля, и тогда Милана начинала крушить все на своем пути.

— Я подниму, — быстро произнесла девушка и вернула стул в вертикальное положение.

— Принесла документы? — уточнил Павел.

— Да, все здесь, — сотрудница наконец дошла до начальника и положила перед ним папку.

Дубровин взял ее и почувствовал от Миланы знакомый запах духов. Эта девушка всегда следила за собой, но сегодня с ней явно было что-то не то.

Паша поднял на нее глаза, она, в свою очередь, взглянула на него.

— Ты в порядке? — спросил Дубровин. — Какая-то ты сегодня рассеянная.

— Не выспалась, — довольно быстро ответила девушка, которая привыкла не говорить, а тараторить.

— Что-то случилось? Или просто бессонница?

— Сон дурацкий приснился, — махнула рукой Милана, давая понять, что ничего страшного не произошло.

— Как говорит моя супруга, это всего лишь сон, — улыбнулся Паша.

— Да, — кивнула девушка, уставившись в одну точку.

Дубровин заметил это и спросил:

— У тебя точно все хорошо?

— Да, — вновь ответила Милана и, словно вернулась на грешную землю. — Я пойду, а то дел много.

— Конечно.

Девушка резко развернулась и, чеканя шаг, направилась к двери. Но по дороге рукой зацепила стоявший на столе возле выхода один из стаканов. Он полетел на пол и вдребезги разбился. Паша поднял глаза, глядя прямо перед собой.

— Павел Семенович, я все уберу, — воскликнула Милана. Сегодня она явно была не в себе.

— Оставь, я уборщицу попрошу. Иди работай, — спокойно произнес Дубровин, а про себя подумал:

«А то от кабинета ничего не останется».

Девушка кивнула, тут же вылетела в коридор и хлопнула дверью. Паша вздохнул и взял трубку телефона, стоявшего на столе.

Глава 5

Три дня спустя.

Саша сидел на кухне за столом, пил кофе и просматривал новости в телефоне. Внезапно его взгляд зацепился за новость-молнию. Туманов тут же отставил чашку и вперился взглядом в экран сотового. Он не заметил, как на кухню зашла Аня.