Встретимся в полнолуние. Часть 1
- -
- 100%
- +
Она искала взглядом тех троих, кто значился в её списке. Одного нашла быстро, но сразу же потеряла к нему интерес, потому что на его локте уже висела длинноногая, улыбчивая блондинка. Второй нашёлся в помещении с напитками и закусками ― его окружили другие мужчины и что-то живо обсуждали, потягивая шампанское из высоких бокалов. А третий стоял перед портретом младенца и хмурился. Высокий, статный, холёный. Видно, что уделяет много внимания своей внешности и здоровью, но без фанатизма, поскольку не потрудился скрыть косметикой свежую ранку, оставленную на подбородке бритвой. Алиса пошла к нему, потому что другие объекты её интереса на текущий момент казались недоступными.
― Вас что-то смущает в этом портрете? ― спросила она, изобразив заинтересованность в искусстве.
Он повернулся. Я, как обычно, находилась чуть позади сестры и наблюдала за происходящим из-за её плеча. Мне этот мужчина понравился сразу, ещё по фото в архиве Алиски ― он хотя бы симпатичный. Сергей Валерьевич Воронцов. Двадцать девять лет. Владелец сети небольших, но престижных ювелирных салонов. Образований у него два, оба средние: ювелирное и предпринимательское дело. Сирота. Воспитывался в приёмной семье. Учился хорошо, параллельно работал в мастерской по ремонту изделий из золота. Потом под наставничеством своего первого и единственного работодателя взял огромный кредит и по франшизе открыл первый салон. Кредиты выплачивает до сих пор, потому что стремился к большему и хотел получать доход от собственного бизнеса, но у банков нет к нему претензий ― он считается надёжным клиентом. Дело теперь у него своё, не франшиза. Биография чистая, в незаконных делах замечен не был. Штрафы получает только от ГАИ за превышение скорости, но редко. Живёт один в большой квартире-студии в центре города. Вредных привычек не имеет. Дважды был в длительных романтических отношениях, но до брака дело так и не дошло. Завидный жених, надо сказать. Хмурится только постоянно, будто чем-то недоволен. Но глаза у него красивые ― умные, живые, ясные. Я сначала подумала, что у них странноватый синий оттенок, но потом поняла, что это линзы. Ну а что поделаешь? Идеальных людей не бывает. Плохое зрение ― не тот недостаток, из-за которого человека нужно сразу же списывать со счетов.
Сергей Валерьевич долго не отвечал на вопрос моей сестры и смотрел на неё так, будто она своим появлением бесцеремонно выдернула его из внутреннего мира в реальность. Потом он провёл рукой по своим каштановым волосам, убирая со лба чёлку, и виновато признался:
― Простите, я задумался. Вы о чём-то спросили?
Голос у него тоже приятный ― густой, глубокий, бархатный. Алиса ослепительно улыбнулась и ответила:
― Можно без церемоний и на «ты». Я Алиса.
― Сергей, ― прозвучало в ответ неуверенно.
― Приятно познакомиться, ― улыбнулась сестра ещё шире. ― Извини, если отвлекла, но ты очень уж сердито смотрел на этот портрет. С ним что-то не так?
В глазах Воронцова промелькнула тень печали. Он снова отвернулся к портрету и долго молчал, а потом снизошёл до объяснений.
― Эта выставка организована фондом помощи детям с врождёнными патологиями сердца. На фотографиях не случайные мальчики и девочки, а те, кто реально нуждается в средствах на сложные операции, лечение или реабилитацию. Этот малыш операцию не пережил. Он умер сегодня утром.
Алиса побледнела, что было заметно даже под несколькими слоями кремов и пудры.
― Умер? ― переспросила она недоверчиво.
― К сожалению, да, ― ответил Сергей. ― Он отказник. Родители не захотели тратить время на больного ребёнка. Квоту на операцию пришлось бы ждать долго, фонд средства выделил, но деньгами, увы, не все проблемы можно решить успешно.
Дети. Больные. Ждущие помощи взрослых и выставленные на всеобщее обозрение как товар, за который толстосумы будут этим вечером торговаться, чтобы потом повесить портрет такого ребёнка в своей гостиной и гордиться его приобретением. Мне такой подход к благотворительности показался слишком уж циничным. Алисе тоже, поэтому она спросила:
― А автору этих работ не стыдно продавать портреты больных детей с аукциона?
― Они не продаются, ― возразил Воронцов. ― Это целевая часть выставки, не коммерческая. На торги выставлены другие работы, а под этими есть таблички с QR-кодами на случай, если кто-то захочет сделать дополнительный взнос. Ты не читала анонс?
― Я-а-а… Нет, ― призналась Алиса и смутилась.
Конечно, она ничего не читала об этой выставке, потому что шла сюда не ради благотворительности. Но было похоже, что не только она такая ― Сергей отнёсся к её признанию совершенно спокойно.
― Ты здесь одна? ― сменил он тему. ― Могу показать то, что будет на аукционе, если интересно.
― Интересно, ― соврала сестра, пытаясь таким образом сгладить неловкость.
На вопрос, одна ли пришла на мероприятие, Алиса не ответила, но в соседнем зале она нос к носу столкнулась с родителями ― пришлось представить им своего спутника. Точнее, она представила ему маму и папу, а он свою фамилию назвал сам. После этого во взгляде отца вместо подозрительности появилось уважение ― наверное, наслышан о Сергее Воронцове, поэтому и успокоился так быстро.
Они ходили по галерее туда-сюда от одной картины к другой, а я чувствовала, как в Алисе с каждой минутой всё сильнее крепнет уверенность в себе и в правильности принятого решения. Она свой выбор сделала. Сергей ― умный человек и интересный собеседник. Он может говорить на разные темы и легко улавливает тот момент, когда разговор становится скучным. Темы, кстати, у них были отвлечённые и от тонкостей его или её бизнеса весьма далёкие, но это и правильно ― не говорить же человеку в лоб, что тебя интересуют только его деньги и связи. Прямолинейность в данном случае неуместна.
Мне Воронцов понравился. Было не очень похоже, что он заинтересовался Алисой, но вежливости и тактичности ему не занимать. Разносторонне развитый, внимательный, чуткий мужчина ― если сестре удастся завоевать его любовь, я буду за неё спокойна. Вот только… Раньше как-то не думала об этом, а теперь осознала, что у отношений между мужчиной и женщиной есть ещё и интимная сторона. До сих пор Алиска ни с кем не встречалась, ни с кем не целовалась даже, но ведь она уже достаточно взрослая для гораздо большего. А мне что делать? Я же следую за ней повсюду, как приклеенная. Отвернуться ― ладно, это я могу. Но у меня нет ушей, которые можно заткнуть.
С этой точки зрения перспектива замужества сестры показалась мне не такой уж и радужной, поэтому всю оставшуюся часть вечера я пребывала в смятении. Даже пропустила тот момент, когда сестрёнка отвалила чуть ли не половину своего месячного дохода за фотографию площадью около квадратного метра, на которой была запечатлена стрекоза, сидящая на цветке кувшинки. И ещё я так и не поняла, чем закончилась её первая встреча с Воронцовым, но по дороге домой папа так старательно расписывал достоинства этого молодого бизнесмена, что вопрос о браке показался мне уже решённым.
А дома Алиса закрылась в своей комнате, встала перед зеркалом, самодовольно усмехнулась и сказала:
― Попался!
И мне опять стало не по себе. Ну нельзя же так! Он ведь живой человек, а не рыба на разделочной доске. И даже вроде бы хороший. Алиску родители холили и лелеяли с самого рождения, а Сергей этот даже не знает, как зовут его настоящих маму и папу. Его душа тоже ранена, пусть и другими обидами. Он не заслуживает быть просто чьей-то добычей.
«Сестрёнка, остановись! Выбери другого! Не обижай Воронцова, он ведь не менее несчастен, чем ты!»
Но она меня не слышит. Никогда не слышала. Стёрла с лица косметику, приняла душ, переоделась в домашнее, попыталась найти место на стене для купленной картины, но в итоге оставила её в углу комнаты с комментарием: «Нет, тут тебе не место. Будешь висеть в салоне».
Я представила, что она точно так же будет относится к мужу, и мне стало совсем тоскливо. Салон ― её детище, её собственность, цель её жизни и отражение всех стремлений. Всё остальное в этом мире существует лишь для того, чтобы этот бизнес процветал и уверенно шёл в гору. Даже люди. Даже такие чувствительные личности, как Сергей Воронцов, которому небезразлична боль чужих детей.
Глава 3
Алиса включила Воронцова в свои планы на обозримое будущее. Перед госэкзаменами график у неё довольно-таки напряжённый, свободного времени практически нет, поэтому сестра выделила один час в следующий четверг на «случайную» встречу и сделала соответствующую запись в своём ежедневнике. В четверг ― потому что каждую неделю именно в этот день Сергей посещает детский дом. Он говорил ей об этом на выставке. Привозит сиротам материалы для творчества, проводит мастер-классы по моделированию или просто беседует как старший товарищ ― для него это обязательный ритуал, который моя сестрёнка решила обернуть себе на пользу. Номерами телефонов они не обменялись, вот она и сочла, что должна проявить инициативу. В среду у неё состоялся первый экзамен. Следующий тоже будет в среду, поэтому четверг получается относительно свободным. Я понятия не имела, что творится у сестрёнки в голове, но видела, что она нисколько не нервничает, словно желанная добыча уже в её руках, а всё остальное ― просто игра.
Но она просчиталась, потому что предусмотреть можно далеко не всё. Во-первых, она не знала точное время визита Воронцова в детдом. Во-вторых, он тоже занятой человек и может изменить свои планы. Да и в целом ― подкарауливать кого-либо на дороге, не имея уверенности в том, что он поедет именно этим маршрутом, как-то странно. В итоге вместо запланированного часа Алиска потратила на ожидание всю первую половину четверга и ужасно разозлилась, словно кто-то давал ей какие-то гарантии и не сдержал обещаний. Остаток дня она провела в салоне ― отругала там ни за что всех своих сотрудников, по телефону поссорилась с одним из поставщиков и из-за этой бессмысленной вспышки чуть не лишилась нескольких постоянных клиентов. А вечером ей наконец-то достало ума подойти к матери и попросить совета.
― Он тебе нравится? ― спросила мама прямо.
― Можно сказать и так, ― ответила ей дочь уклончиво.
― Алис, Воронцов не тот человек, с которым можно играть в «кошки-мышки». Он не прощает обид. Если у тебя интерес только к его кошельку и репутации, то можешь даже не начинать. За его обманутые ожидания платить придётся тебе, причём очень дорого. Если хочешь знать моё мнение, то держись от него подальше.
― Так хорошо его знаешь? ― удивилась Алиса.
― Я знаю его мать, ― заявила мама и добавила: ― Родную мать, не приёмную.
― Да ладно, ― не поверила сестра. ― Он не знает, а ты знаешь?
― Он тоже знает.
― Получается, он мне соврал?
― А он разве тебе чем-то обязан?
Маму редко можно было увидеть такой раздражённой. Обычно она рассудительная и уравновешенная, а теперь у неё даже руки начали дрожать, словно Сергей Воронцов когда-то успел отыграться за свои обиды и на ней тоже. Наверное, она волновалась и после той выставки, просто хорошо это скрывала и ничего не сказала даже отцу. Или сказала, но нас с Алисой тогда не было рядом ― я же не могу слышать, о чём родители говорят в моё отсутствие.
― Мам, в чём дело? ― заволновалась и сестра тоже.
Я полагала, что мама осторожно уйдёт от ответа, но она взяла Алиску за руки, усадила рядом с собой на диван и пустилась в объяснения.
― Мне неприятно об этом говорить, но я расскажу, чтобы ты не наделала ошибок, о которых потом будешь сожалеть. Её зовут Надежда. Мы с ней когда-то были подругами и работали вместе в компании твоего отца. Там же старшим менеджером работал Валера Воронцов. Он увивался за всеми молодыми сотрудницами и считал своим долгом переспать с каждой.
― И с тобой?
― Я тогда уже с Никитой встречалась и не отвечала на другие ухаживания взаимностью, но это только добавляло Воронцову азарта. А Надя ревновала. Начала меня подставлять, сплетничала, создавала проблемы.
― А ты папе об этом говорила? Он же мог её просто уволить.
― Не говорила, потому что у компании были трудные времена. Твой папа от многих людей зависел, включая Надиных и Воронцова родителей. Он не мог уволить ни этого кота мартовского, ни Надьку. Ему и так головной боли хватало. Ночами не спал, куда ещё мне со своими жалобами лезть? К тому же мы уже договорились с ним, что я буду работать только до свадьбы. Месяц оставался, смысла не было устраивать личный скандал.
― Но ты же уже тогда мной беременна была. Вредно было нервничать.
― Об этом я твоему отцу тоже не говорила.
― Почему?
― Потому что врачи не давали гарантию, что я смогу тебя выносить.
― То есть ты берегла папину нервную систему, жертвуя своей, ― подытожила сестра, недовольно морщась.
― Когда полюбишь кого-нибудь искренне, поймёшь, что ради него никакие жертвы не страшны, ― ответила мама с нотками обиды.
― Ну да. А то, что твои жертвы в конце концов на моём здоровье сказались, тебе было без разницы.
Мама надолго замолчала. Было похоже, что она не хочет продолжать этот разговор. Алиса всегда сводит всё к собственным обидам, поэтому с ней сложно общаться на болезненные темы. Но продолжение всё-таки прозвучало.
― Мы перенесли дату свадьбы из-за смерти твоего дедушки. Надя залетела от Воронцова и начала открыто меня преследовать, потому что он продолжал оказывать мне знаки внимания, а ей сказал сделать аборт. Никита тогда уже знал, что у меня под сердцем есть ты, а я хотела доработать до законного декретного отпуска. Алис, я не пытаюсь перед тобой оправдаться, а просто хочу, чтобы ты усвоила, что обстоятельства часто бывают сильнее людских желаний и решений. У нас были причины молчать, иметь друг от друга тайны и ничего не предпринимать. Если бы ты умела слушать окружающих, а не только себя, то давно поняла бы, что в этом мире безвозмездно можно получить только проблемы.
― Будем считать, что я поняла, ― увела Алиса разговор в сторону от нравоучений. ― Так что там с Воронцовым-то? Какое отношение он вообще имеет к вашим с папой проблемам, если тогда ещё даже не родился?
― Валера на мотоцикле разбился. Повредил позвоночник, стал калекой. Надя воспользовалась случаем и напела его родителям, что носит единственного наследника. Они организовали свадьбу, но их сын до неё не дожил.
― Почему?
― Потому что не захотел. А Надька закатила в офисе истерику и заявила, что это я в его смерти виновата. Приворожила, прокляла, порчу навела и всё такое. Орала, что сдохнуть должна была я, а не он.
― Она больная что ли?
― Не знаю, насколько она была больная, но твой папа её всё-таки уволил, чем нажил себе врагов, а ему и так было несладко. Ещё и я в больницу загремела с угрозой выкидыша. Перенервничала тогда сильно.
― А потом?
― А потом Надежда начала пить. Поссорилась с родителями Валеры, ушла от них, бродила от притона к притону, родила Сергея на квартире у какого-то собутыльника и выбросила ребёнка в мусорный контейнер.
― Чего?! ― обалдела Алиса от таких новостей.
Я тоже была в шоке. Вот это мамаша! Бывает и похуже, конечно, но то истории о незнакомцах, а теперь-то речь шла о человеке, которого я знаю.
― Его едва живого нашли, чудом выходили, ― продолжила мама эту печальную историю. ― Было следствие. Надежду лишили родительских прав и посадили, но в колонии у неё действительно съехала крыша.
― То есть она в психушке сейчас? ― уточнила Алиса.
― Нет. Она умерла два года назад. Палёной водкой отравилась.
― Ужас, ― искренне заявила Алиска. ― А почему Сергей в приёмной семье воспитывался? Есть же бабушки и дедушки.
― Я не знаю, Алис. Честно. Это вообще не моё дело. Точнее, было не моим, пока ты не положила глаз на Воронцова. Я против ваших отношений. Надькины родители твоему папе немало крови попортили, да и она тоже не была подарком. С таким наследством в генах…
― Так дело в генах или в том, что Воронцовы папе проблемы создавали? ― подозрительно сощурилась сестрёнка. ― Мам, не надо ваши головные боли на меня перекладывать, ладно? Папа не считает Сергея чудовищем, которого нужно стороной обходить. Даже наоборот ― вон какие хвалебные оды ему пел. Если бы имел на него зуб, стал бы так себя вести?
― Твой папа в некоторых вещах непростительно беспечный, ― ответила ей мама. ― А я боюсь, понимаешь? Если в двух поколениях семьи были волки, то и в третьем родится волчонок. Ты у меня одна, Алис. Самое дорогое и ценное, что есть в моей жизни. Я знаю, что Сергей встречался с матерью, когда вырос, но не могу представить, что она ему наговорила. А если он мстить нам за неё станет через тебя?
― Ну ты уж определись, ― усмехнулась Алиса. ― То говоришь, что с корыстными намерениями на него зариться нельзя, то я вообще должна держаться от него подальше. Мне он гадом не показался.
― А у людей на лицах не написано, гады они или нет, ― возразила мама. ― Мало что ли нормальных мужиков вокруг? Чего ты в этого вцепилась? Если не чувства ищешь, а выгоду, то мы с отцом тебе целый полк женихов подгоним, только намекни.
― Нет уж, ― отказалась сестра. ― Со своей личной жизнью я как-нибудь сама разберусь. Но за информацию спасибо. Теперь хотя бы буду знать, что Бельские с Воронцовыми в контрах. Брак во имя примирения династий… А что? Классная идея!
― Алиса!
Но Алиса её уже не слушала ― в голове моей сестрички начал зреть новый план, а в такие моменты до неё достучаться невозможно. Откровения на этом себя исчерпали, но мама потом долго плакала. Молча. Позже, когда отец вернулся с работы, она попыталась уговорить его вправить Алиске мозги, но он сказал, что Сергей Воронцов ― самостоятельная личность, не обязанная отвечать по долгам отцов и дедов. Да и Алисе палец в рот не клади ― она себя в обиду ни за что не даст. А ещё позже сестрёнка сама подошла к папе и прямо спросила, чем ему насолили Воронцовы.
― Они просто вывели из нашей фирмы все свои активы, когда мы в них очень сильно нуждались, ― ответил ей папа. ― Потаповы, если честно, навредили больше, но я считаю это полезным опытом и ни на кого зла не держу.
― А почему Серёжу никто из них из детдома не забрал? ― повторила Алиса тот же вопрос, который до этого задавала маме.
― Воронцов-старший всю жизнь подкаблучником был. Он забрал бы, но его жена больного ребёнка, рождённого безумной алкоголичкой, признавать внуком отказалась.
― Больного?
― Да. Сергей родился полуслепым и с пороком сердца. Перенёс несколько операций, мотор ему починили, но со зрением у парня проблемы. Он дальтоник. Всё красное видит чёрным. Не помню, как это по-научному называется.
― Но он же водит машину. Разве с такой формой дальтонизма права выдают?
― Я бизнесмен, а не врач, ― заявил отец. ― Если хочешь знать подробности, спроси у него сама. Он и с украшениями успешно работает, хотя рубины красные.
― Ясно, ― кивнула Алиса, недовольно поджав губы. ― А эти, которые Потаповы, тоже из-за болезней от него отказались?
― Нет. Мать Надежды была неходячим инвалидом, а отец по молодости судимость схлопотал. Бизнесу это нисколько не мешало, но опека им отказала.
― А других родственников нет?
― Алис, вопросы нужно задавать адресно, если хочешь получить на них достоверные ответы. Могу пригласить Серёжу к нам на ужин, раз уж ты так им интересуешься.
― Мама будет против, так что не надо, ― отказалась сестра.
Но при этом она попросила папу ненавязчиво организовать встречу с Воронцовым где-нибудь за пределами маминого личного пространства. Мне это показалось неправильным, потому что из-за Алискиных желаний в семье мог случиться конфликт. Мама нервничает. Если папа пойдёт на поводу у дочери вразрез с мнением жены, они же в итоге поссорятся. Но Алиса всегда так поступала ― если один из родителей отказывал, она шла с просьбами к другому, и плевать ей было на последствия.
Папа сказал, что устроит банкет в честь окончания Алисой учёбы и пригласит на этот праздник Воронцова. На том и порешили. Всё вроде бы улеглось и успокоилось, но мне было не по себе. Впервые, наверное, за всё время своего существования я поймала себя на мысли о том, что во многих своих бедах моя сестра виновата сама. Она смотрит на людей, как на вещи, предназначенные исключительно для удовлетворения её желаний и потребностей. Хамит маме, бессовестно пользуется папиной добротой, ни во что не ставит посторонних. Слово «нельзя» имеет для неё вес лишь тогда, когда она сама его произносит. Во всех остальных случаях ей всё можно. Она не хочет понимать, что своими намерениями просто искалечит жизнь Сергея Воронцова ещё сильнее. Для неё это всего лишь сделка, условия которой будут предусмотрены в брачном контракте. Захомутать, окрутить, влюбить в себя, пользоваться, пока есть эта польза, а что потом? Разведётся и забудет без оглядки на его чувства?
Успокоила себя тем, что видела Воронцова всего один раз и не знаю, насколько он на самом деле хороший. Может, он такой же, как Алиса ― холодный, расчётливый и бессердечный. Удары судьбы ведь способны не только закалять характер, но и менять его не в лучшую сторону. А благотворительностью удобно заниматься напоказ, потому что это полезно для репутации. Мама считает, что Сергей способен на месть, а её мнению о людях я доверяю больше, чем какому-либо другому. Возможно, всё не так уж и плохо. Встретится сестрёнка с ним ещё несколько раз, обломает зубы и поищет себе мужа попроще. Это было бы лучшим исходом, потому что напряжение в семье из-за Воронцова, который нам пока ещё вообще никто, началось как-то уж слишком рано.
Глава 4
Она любит всё красное, а он не воспринимает этот цвет ― кажется, сама судьба против того, чтобы они были вместе. Алиса изменила своим предпочтениям, что делает крайне редко, и попросила оформить зал для вечеринки в чёрно-золотых тонах. Платье тоже надела чёрное. И туфли. Она даже потратила полчаса на изучение в Интернете информации о дальтонизме и причинах его проявления. Выяснила, что эта патология преимущественно наследственная и не лечится, а только корректируется, после чего сердито проворчала: «Да хоть вообще слепой, мне без разницы».
А Воронцов на её праздник не пришёл. Гостей и подарков было много, мама хвасталась всем Алискиным красным дипломом, папа гордо выпячивал грудь, а сестрёнка искала взглядом в толпе того единственного, кого уже видела в мечтах своим мужем. Когда гости начали расходиться, она решительно подошла к отцу и зло спросила:
― Пап, ты Воронцова приглашал?
― Угу, ― кивнул изрядно подвыпивший родитель.
― Как? Лично?
― Ну да. Позвонил ему и пригласил.
― А как ты это сделал? Что сказал?
― Да правду я ему сказал самую что ни на есть. Чего ты волнуешься-то? Не пришёл сегодня, так в другой раз придёт, ― промямлил папа, пошатываясь.
― Какую правду, пап? ― закипела Алиска.
― Ну-у-у… Ты семейным бизнесом не инетесесу… В общем, до фонаря тебе наш бизнес, поэтому мне нужен башковитый зять. Вот. Так и сказал.
У Алисы от возмущения перехватило дыхание. Щёки стали пунцовыми, глаза недобро заблестели, кулаки сжались. К счастью, в тот момент мама как раз провожала последних гостей, поэтому никто, кроме обслуживающего персонала не слышал, как моя сестра оскорбляет любящего отца. Мама пришла в ужас. Позвонила Саше и попросила, чтобы он помог довести своего работодателя до машины. Ссора продолжилась и в автомобиле тоже. И дома, но там уже лопнуло терпение у мамы. Такого скандала в нашей семье никогда не было. Алиса заявила, что ей это всё надоело. Переоделась, побросала в чемодан кое-какие вещи, взяла ключи от своего авто и вознамерилась уехать с ночёвкой в салон. Она тоже пила на празднике, но мама не смогла её остановить.
Не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь ещё было настолько страшно за сестру. Она не обращала внимания на светофоры, знаки и разметку. Бортовой компьютер показывал скорость выше ста километров в час. Нам сигналили со всех сторон, а потом появились преследователи ― машина ДПС с мигалками. Несколько раз прозвучало требование остановиться, но Алиса будто сошла с ума ― дико хохотала и продолжала давить на педаль газа. В конце концов она не справилась с управлением. Автомобиль вылетел с дороги на газон, несколько раз перевернулся и врезался в дерево, растущее возле тротуара. Сестра не двигалась и только тихо застонала, когда сдулась подушка безопасности.