30 вечеров с немецким Уровень A2. Двуязычные рассказы для начинающих
- -
- 100%
- +
„Oh je“, sagte Meike.
— Ой-ой, — сказала Майке.
„Ich rufe den Service an“, sagte Frau Diekmann. Sie sah auf die Uhr. „Aber der Kunde kommt in fünfzehn Minuten.“
— Позвоню в сервис, — сказала фрау Дикман. Она посмотрела на часы. — Но клиент придёт через пятнадцать минут.
Da kam eine leise Stimme aus der Ecke.
И тут из угла раздался тихий голос.
„Entschuldigung. Darf ich es mal versuchen?“
— Простите. Можно я попробую?
Alle drehten sich um. Finn stand neben dem Kühlschrank. Sein Gesicht war ein bisschen rot.
Все обернулись. Финн стоял у холодильника. Лицо у него слегка покраснело.
„Du?“, sagte Gerd.
— Ты? — сказал Герд.
„Mein Vater hat ein Café“, sagte Finn. „In Lüneburg. Er hat genau dieselbe Maschine. Ich habe in allen Sommerferien dort gearbeitet. Sie geht ständig kaputt.“
— У моего папы кафе, — сказал Финн. — В Люнебурге. У него точно такая же машина. Я каждые летние каникулы там работал. Она постоянно ломается.
Frau Diekmann sah ihn eine Sekunde an. Dann gab sie ihm die Anleitung.
Фрау Дикман секунду смотрела на него. Потом протянула ему инструкцию.
Finn öffnete die Anleitung nicht. Er ging zur Maschine, öffnete hinten eine kleine Tür und zog einen kleinen Metallkasten heraus. Er war voll mit altem, nassem Kaffeesatz. Finn leerte ihn in den Müll, spülte ihn im Waschbecken und schob ihn zurück. Dann drückte er drei Sekunden lang zwei Knöpfe zusammen und wartete.
Финн не стал открывать инструкцию. Он подошёл к машине, открыл сзади маленькую дверцу и вытащил небольшой металлический контейнер. Он был полон старой мокрой кофейной гущи. Финн вытряхнул её в мусорное ведро, промыл контейнер в раковине и задвинул обратно. Потом зажал две кнопки на три секунды и стал ждать.
Das rote Licht blinkte nicht mehr. Es wurde grün. Die Maschine machte ein fröhliches kleines Geräusch, und der wunderbare Duft von frischem Kaffee füllte die Küche.
Красная лампочка перестала мигать. Она стала зелёной. Машина издала радостный звук, и кухню наполнил чудесный запах свежего кофе.
Einen Moment lang sagte niemand etwas. Dann klatschte Gerd. Meike klatschte auch, dann Martin, dann alle. Finn sah auf den Boden, aber er lächelte.
Секунду никто ничего не говорил. Потом Герд начал хлопать. Захлопала Майке, за ней Мартин, а потом и все остальные. Финн смотрел в пол, но улыбался.
„Wie hast du das gemacht?“, fragte Frau Diekmann.
— Как ты это сделал? — спросила фрау Дикман.
„Das ist der Tresterbehälter“, sagte Finn und zeigte auf den kleinen Kasten. „Der Kasten für den alten Kaffee. Wenn er voll ist, stoppt die Maschine. Steht auf Seite siebenundvierzig.“ Er lächelte schüchtern. „Aber das Wort versteht kein Mensch.“
— Это и есть трестербехельтер, — сказал Финн и показал на маленький контейнер. — Контейнер для старого кофе. Когда он полный, машина останавливается. Это написано на странице сорок семь. — Он застенчиво улыбнулся. — Только это слово никто на свете не понимает.
Alle lachten. Gerd machte den ersten Kaffee — und gab ihn Finn. „Du zuerst“, sagte er. „Den hast du dir verdient.“
Все рассмеялись. Герд сделал первую чашку кофе — и отдал её Финну. — Ты первый, — сказал он. — Ты его заслужил.
Das Meeting mit dem Kunden lief sehr gut. Alle waren wach, alle hatten Ideen, und Gerd war sogar höflich.
Встреча с клиентом прошла отлично. Все были бодры, у всех были идеи, а Герд даже был вежлив.
Am nächsten Morgen hing ein neues Schild an der Kaffeemaschine. Jemand schrieb groß und schwarz darauf: „PROBLEME? FRAG FINN.“ Und darunter, kleiner: „(Er kennt das Wort.)“
На следующее утро на кофемашине висела новая табличка. Кто-то написал на ней крупными чёрными буквами: «ПРОБЛЕМЫ? СПРОСИ ФИННА». А ниже, помельче: «(Он знает то слово.)»
Und von diesem Tag an nannte ihn niemand im Büro mehr „den Kleinen“.
И с того дня никто в офисе больше не называл его «малышом».
Neue Wörter / Новые слова
Moin! — привет! (приветствие на севере Германии)
drücken (auf den Knopf) — нажимать (на кнопку)
blinken — мигать
der Praktikant, -en — практикант, стажёр
schüchtern — застенчивый
die Schlange — очередь (и змея)
die Bedienungsanleitung — инструкция по эксплуатации
reparieren — чинить
der Kaffeesatz — кофейная гуща
leeren — опорожнять, вытряхивать
klatschen — хлопать (в ладоши)
Den hast du dir verdient. — Ты его заслужил.
DAY 3
Zimmer frei
Die Anzeige im Internet war kurz: „Zimmer frei. Ruhiges Haus in Heidelberg, mit Garten. Nur für ernsthafte Studenten. Keine Haustiere, keine Partys, kein Unsinn.“
Объявление в интернете было коротким: «Сдаётся комната. Тихий дом в Гейдельберге, с садом. Только для серьёзных студентов. Без животных, без вечеринок, без глупостей».
Ole las sie dreimal. Er war dreiundzwanzig, er machte einen Master in Geschichte, und er hatte sehr wenig Geld. Das Zimmer war billig — viel billiger als alle anderen. „Kein Unsinn“, sagte er zu sich selbst. „Das kann ich.“
Оле перечитал его три раза. Ему было двадцать три, он учился в магистратуре по истории, и денег у него было очень мало. Комната была дешёвой — гораздо дешевле всех остальных. «Без глупостей, — сказал он себе. — Это я смогу».
Das Haus war hoch und alt, mit einer grünen Tür und vielen Rosen im Vorgarten. Eine kleine Frau mit weißen Haaren und einem sehr geraden Rücken öffnete die Tür. Sie sah Ole langsam an, von den Schuhen bis zu den Haaren — wie eine Lehrerin bei einer Hausaufgabe.
Дом был высокий и старый, с зелёной дверью и множеством роз в палисаднике. Дверь открыла маленькая седая женщина с очень прямой спиной. Она медленно оглядела Оле с ботинок до макушки — как учительница, проверяющая домашнее задание.
„Herr Ole Krüger?“, sagte sie. „Ich bin Frau Pfennig. Sie sind vier Minuten zu spät.“
— Господин Оле Крюгер? — сказала она. — Я фрау Пфенниг. Вы опоздали на четыре минуты.
„Entschuldigung“, sagte Ole. „Der Bus…“
— Простите, — сказал Оле. — Автобус…
„Schuhe aus, bitte“, sagte Frau Pfennig und ging ins Haus.
— Обувь снимите, пожалуйста, — сказала фрау Пфенниг и ушла в дом.
Das Zimmer war ganz oben. Es war klein, aber hell, mit einem großen Fenster, einem Bett, einem Schreibtisch und einem alten Sessel. Vom Fenster aus sah Ole den Garten, den Fluss und weit hinten das alte Schloss. Er liebte es sofort.
Комната была на самом верху. Маленькая, но светлая: большое окно, кровать, письменный стол и старое кресло. Из окна Оле видел сад, реку, а вдали — старый замок. Он сразу влюбился в эту комнату.
„Ich nehme es“, sagte er.
— Беру, — сказал он.
„Nicht so schnell“, sagte Frau Pfennig. Sie nahm ein Blatt Papier aus der Tasche. „Zuerst müssen Sie die Hausordnung lesen.“
— Не так быстро, — сказала фрау Пфенниг. Она достала из кармана листок бумаги. — Сначала вы должны прочитать распорядок дома.
Die Hausordnung hatte zwanzig Regeln. Frau Pfennig schrieb sie auf einer alten Schreibmaschine, und unter einige Regeln machte sie zwei Striche. Ole las:
В распорядке было двадцать правил. Фрау Пфенниг напечатала их на старой пишущей машинке, а некоторые подчеркнула дважды. Оле прочитал:
Regel 1: Schuhe an der Tür ausziehen.
Regel 4: Im Bad nicht singen.
Regel 7: Kaffee und Kuchen um 15 Uhr. Nicht um 15:05 Uhr.
Regel 9: Das Klavier nicht anfassen.
Regel 11: Mittagsruhe von 13 bis 15 Uhr.
Regel 15: Kein Besuch nach 21 Uhr.
Regel 20: Licht aus um 23 Uhr.
Правило 1: Обувь снимать у двери.
Правило 4: В ванной не петь.
Правило 7: Кофе с пирогом — в 15:00. Не в 15:05.
Правило 9: Не трогать пианино.
Правило 11: Тихий час с 13 до 15.
Правило 15: Никаких гостей после 21:00.
Правило 20: Свет гасить в 23:00.
„Warum darf ich im Bad nicht singen?“, fragte Ole.
— А почему мне нельзя петь в ванной? — спросил Оле.
„Weil die Wände dünn sind und die meisten Menschen schlecht singen“, sagte Frau Pfennig. „Singen Sie gut, Herr Krüger?“
— Потому что стены тонкие, а большинство людей поёт плохо, — сказала фрау Пфенниг. — Вы хорошо поёте, господин Крюгер?
„Nein“, sagte Ole ehrlich.
— Нет, — честно ответил Оле.
„Dann ist Regel vier eine gute Regel.“
— Значит, четвёртое правило — хорошее правило.
Ole unterschrieb. Am selben Abend zog er mit zwei Koffern und einem Karton Bücher ein.
Оле расписался. В тот же вечер он въехал с двумя чемоданами и коробкой книг.
Die ersten Wochen waren nicht leicht. Um genau dreiundzwanzig Uhr machte Frau Pfennig im ganzen Haus das Licht aus, und Ole ging oft im Dunkeln die Treppe hoch. In der Mittagsruhe durfte er nicht duschen, nicht Musik hören und nicht laut lachen. Einmal nieste er um zwei Uhr nachmittags. Frau Pfennig klopfte sofort an seine Tür.
Первые недели дались нелегко. Ровно в одиннадцать вечера фрау Пфенниг выключала свет во всём доме, и Оле часто поднимался по лестнице в темноте. В тихий час нельзя было принимать душ, слушать музыку и громко смеяться. Однажды он чихнул в два часа дня. Фрау Пфенниг тут же постучала к нему в дверь.
Jeden Tag um fünfzehn Uhr klopfte sie wieder. Dann tranken sie Kaffee in der Küche, an einem kleinen Tisch mit einer weißen Decke, und aßen ein Stück Kuchen. Sie fragte ihn nach seinem Studium. Er erzählte von der Geschichte Heidelbergs. Sie hörte zu und sagte dann: „Nein, Herr Krüger. Das war 1693, nicht 1694.“ Und sie hatte immer recht.
Каждый день в три часа она стучала снова. Тогда они пили кофе на кухне, за маленьким столиком с белой скатертью, и ели по куску пирога. Она расспрашивала его об учёбе. Он рассказывал об истории Гейдельберга. Она слушала, а потом говорила: «Нет, господин Крюгер. Это было в 1693 году, а не в 1694-м». И всегда оказывалась права.
Im Oktober ging ihr altes Radio kaputt. Frau Pfennig hörte jeden Morgen die Nachrichten im Radio, und ohne Radio war die Küche sehr still. Ole sah sich das Radio an. Innen war ein kleines Kabel lose. Nach fünf Minuten funktionierte es wieder.
В октябре сломалось её старое радио. Каждое утро фрау Пфенниг слушала по нему новости, и без радио на кухне стало очень тихо. Оле решил взглянуть на приёмник. Внутри отошёл маленький проводок. Через пять минут радио снова работало.
Am nächsten Tag klopfte um fünfzehn Uhr niemand. Ole kam um zehn nach drei ein bisschen nervös in die Küche. Frau Pfennig saß am Tisch, mit zwei Tassen und einem ganzen Apfelkuchen.
На следующий день в три часа никто не постучал. Оле в десять минут четвёртого немного встревоженно спустился на кухню. Фрау Пфенниг сидела за столом с двумя чашками и целым яблочным пирогом.
„Sie sind zu spät“, sagte sie. Dann lächelte sie — zum ersten Mal. „Egal. Regel sieben ist… flexibel.“
— Вы опоздали, — сказала она. И впервые улыбнулась. — Неважно. Седьмое правило… гибкое.
Im November kam Ole einmal früh nach Hause. Das Haus war leer. Im Wohnzimmer stand das alte schwarze Klavier. Der Deckel war offen. Ole dachte an seine Klavierstunden als Kind. Er setzte sich und spielte ein paar Töne — ganz leise.
В ноябре Оле однажды вернулся домой рано. Дом был пуст. В гостиной стояло старое чёрное пианино. Крышка была открыта. Оле вспомнил уроки музыки, которые брал в детстве. Он сел и сыграл несколько нот — совсем тихо.
„Das war das Klavier von meinem Mann“, sagte eine Stimme hinter ihm.
— Это было пианино моего мужа, — раздался голос у него за спиной.
Ole sprang auf. Frau Pfennig stand mit ihren Einkaufstaschen in der Tür.
Оле вскочил. В дверях стояла фрау Пфенниг с сумками из магазина.
„Es tut mir so leid“, sagte er. „Regel neun. Ich weiß.“
— Простите, пожалуйста, — сказал он. — Девятое правило. Я знаю.
Frau Pfennig sah lange das Klavier an. „Harald hat jeden Abend gespielt“, sagte sie leise. „Seit sechs Jahren hat niemand mehr darauf gespielt.“ Dann setzte sie sich in den Sessel. „Na? Nicht aufhören. Spielen Sie etwas.“
Фрау Пфенниг долго смотрела на пианино. — Харальд играл каждый вечер, — тихо сказала она. — Уже шесть лет на нём никто не играл. — Потом она села в кресло. — Ну? Не останавливайтесь. Сыграйте что-нибудь.
Ole spielte schlecht. Er vergaß die Hälfte der Töne. Aber Frau Pfennig schloss die Augen und hörte zu, und am Ende lachte sie. „Furchtbar“, sagte sie. „Wirklich furchtbar. Noch einmal, bitte.“
Оле играл плохо. Он забыл половину нот. Но фрау Пфенниг закрыла глаза и слушала, а в конце засмеялась. — Ужасно, — сказала она. — Совершенно ужасно. Ещё раз, пожалуйста.
Im Dezember bekam Ole eine schlimme Erkältung. Drei Tage lag er im Bett, mit roter Nase und schrecklichen Kopfschmerzen. Am ersten Nachmittag klopfte es an der Tür. Frau Pfennig kam mit einem Tablett herein. Darauf stand eine große Schüssel Hühnersuppe.
В декабре Оле сильно простудился. Три дня он пролежал в постели с красным носом и жуткой головной болью. В первый же день в дверь постучали. Вошла фрау Пфенниг с подносом. На подносе стояла большая миска куриного супа.
„Mittagsruhe“, sagte Ole schwach. „Es ist erst halb drei.“
— Тихий час, — слабым голосом сказал Оле. — Сейчас только половина третьего.
„Für kranke Menschen gibt es keine Regeln“, sagte Frau Pfennig. „Essen Sie alles auf.“
— Для больных правил нет, — сказала фрау Пфенниг. — Съешьте всё до конца.
Zu Silvester kamen drei Freunde von Ole zu Besuch. Sie kamen um halb neun, und Ole sah nervös auf die Uhr. Um neun kam Frau Pfennig ins Wohnzimmer. Seine Freunde wurden still.
На Новый год к Оле пришли трое друзей. Они пришли в половине девятого, и Оле нервно поглядывал на часы. В девять в гостиную вошла фрау Пфенниг. Друзья Оле замолчали.
„Spielt hier jemand Karten?“, fragte sie.
— Кто-нибудь здесь играет в карты? — спросила она.
Sie spielten bis nach Mitternacht. Frau Pfennig gewann jedes Spiel. Um dreiundzwanzig Uhr machte niemand das Licht aus — und um zwölf standen sie alle zusammen im Garten und sahen das Feuerwerk über dem Schloss.
Они играли до полуночи и даже дольше. Фрау Пфенниг выиграла все партии. В одиннадцать вечера свет никто не выключил — а в двенадцать все вместе стояли в саду и смотрели на фейерверк над замком.
Der Winter wurde zum Frühling. Die Rosen im Vorgarten wuchsen wieder. An einem Sonntagmorgen im April wachte Ole früh auf, weil er ein komisches Geräusch hörte. Jemand sang. Laut. Schlecht. Im Bad.
Зима сменилась весной. Розы в палисаднике снова пошли в рост. Однажды воскресным утром в апреле Оле проснулся рано, потому что услышал странный звук. Кто-то пел. Громко. Плохо. В ванной.
Er ging die Treppe hinunter. Die Badezimmertür ging auf, und Frau Pfennig kam heraus, in einem blauen Bademantel und mit einem Handtuch auf dem Kopf.
Он спустился по лестнице. Дверь ванной открылась, и вышла фрау Пфенниг в синем халате, с полотенцем на голове.
„Frau Pfennig“, sagte Ole. „Regel vier!“
— Фрау Пфенниг, — сказал Оле. — Четвёртое правило!
„Ich singe jetzt in einem Chor“, sagte sie. „Im Dezember haben wir ein Konzert, und ich muss üben. Die Wände sind dünn, Herr Krüger. Daran müssen Sie sich gewöhnen.“
— Я теперь пою в хоре, — сказала она. — В декабре у нас концерт, и мне нужно репетировать. Стены тонкие, господин Крюгер. Вам придётся привыкнуть.
Am Nachmittag sah Ole die Hausordnung am Kühlschrank an. Durch Regel vier ging ein Strich. Und durch Regel sieben. Und durch neun, elf, fünfzehn und zwanzig. Eigentlich ging durch jede Regel ein Strich — durch jede Regel bis auf eine.
Днём Оле посмотрел на распорядок на холодильнике. Кто-то зачеркнул четвёртое правило. И седьмое. И девятое, одиннадцатое, пятнадцатое и двадцатое. Вообще-то были зачёркнуты все правила — все, кроме одного.
Regel 1: Schuhe an der Tür ausziehen.
Правило 1: Обувь снимать у двери.
„Warum steht diese Regel noch da?“, fragte Ole um fünfzehn Uhr, bei Kaffee und Kuchen.
— А почему это правило осталось? — спросил Оле в три часа за кофе с пирогом.
Frau Pfennig sah ihn über ihre Tasse an. „Manche Regeln sind wichtig, Ole“, sagte sie. „Der Teppich ist sehr alt.“
Фрау Пфенниг посмотрела на него поверх чашки. — Некоторые правила важны, Оле, — сказала она. — Ковёр очень старый.
Es war das erste Mal, dass sie ihn mit dem Vornamen ansprach.
Впервые она назвала его по имени.
Neue Wörter / Новые слова
die Anzeige, -n — объявление
der Unsinn — глупости, чепуха
die Hausordnung — правила дома, распорядок
die Regel, -n — правило
die Mittagsruhe — тихий час (обычно 13–15)
einziehen (er zieht ein) — въезжать, вселяться
niesen (er hat geniest) — чихать
lose — болтающийся, отошедший
die Erkältung — простуда
das Tablett — поднос
der Strich, -e — черта (ein Strich durch … — зачёркивание)
sich gewöhnen an (+ Akk.) — привыкать к
DAY 4
Ein Paket für Nummer 12
Hanna wohnt seit drei Jahren in der Lindenstraße in Bremen. Sie arbeitet von zu Hause — sie ist Grafikdesignerin — und sie kennt ihre Straße sehr gut. Sie kennt das rote Auto vor Nummer 7, den lauten Hund aus Nummer 15, den schönen Garten vor Nummer 3. Aber die Menschen kennt sie nicht. In drei Jahren hat sie mit keinem Nachbarn richtig gesprochen.
Ханна уже три года живёт на Линденштрассе в Бремене. Она работает из дома — она графический дизайнер — и очень хорошо знает свою улицу. Она знает красную машину у дома № 7, шумную собаку из дома № 15, красивый сад у дома № 3. Но людей она не знает. За три года она ни с кем из соседей толком не поговорила.
Am Donnerstagnachmittag klingelte es. Als Hanna die Tür öffnete, war niemand da — nur ein großer brauner Karton auf der Treppe. Ein Lieferwagen fuhr schnell weg.
В четверг днём позвонили в дверь. Когда Ханна открыла, там никого не было — только большая коричневая коробка на крыльце. Фургон доставки быстро уезжал.
„Ich habe doch nichts bestellt“, sagte Hanna zu sich selbst. Sie las das Etikett: Herrn R. Okafor, Lindenstraße 12.
— Я же ничего не заказывала, — сказала себе Ханна. Она прочитала наклейку: «Господину Р. Окафору, Линденштрассе, 12».
Hanna wohnte in Nummer 21. „Zwölf, einundzwanzig“, seufzte sie. „Typisch.“
Ханна жила в доме № 21. — Двенадцать, двадцать один, — вздохнула она. — Ну конечно.
Der Karton war schwer. Sie trug ihn langsam, mit beiden Armen, über die Straße. Nummer 12 war ein altes Haus mit einer sehr hohen Hecke und dunkelgrünen Vorhängen. Die Vorhänge waren immer zu. Hanna ging jeden Tag an diesem Haus vorbei, aber sie sah nie jemanden hineingehen oder herauskommen.
Коробка была тяжёлой. Она медленно понесла её обеими руками через дорогу. Дом № 12 был старый, с очень высокой живой изгородью и тёмно-зелёными шторами. Шторы всегда были задёрнуты. Ханна каждый день проходила мимо этого дома, но ни разу не видела, чтобы кто-нибудь входил или выходил.
Sie klingelte. Lange passierte nichts. Dann hörte sie langsame Schritte, und die Tür öffnete sich ein kleines Stück. Ein alter Mann sah heraus. Er war groß und dünn, mit weißen Haaren und Brille, und in einer Hand hatte er einen Gehstock.
Она позвонила. Долго ничего не происходило. Потом послышались медленные шаги, и дверь чуть-чуть приоткрылась. Выглянул пожилой мужчина. Высокий и худой, с седыми волосами, в очках, в одной руке — трость.
„Ja?“, sagte er.
— Да? — сказал он.
„Guten Tag. Ich bin Hanna, aus Nummer 21“, sagte Hanna. „Ich glaube, das ist für Sie. Der Paketbote hat es bei mir abgestellt.“
— Добрый день. Я Ханна из двадцать первого дома, — сказала Ханна. — Кажется, это вам. Курьер оставил её у меня.
Der alte Mann sah den Karton an, und sein Gesicht veränderte sich völlig. „Mein Teleskop!“, sagte er. „Ich warte schon drei Wochen darauf! Die Firma hat gesagt, sie haben es geliefert. Ich habe fünfmal angerufen.“
Пожилой мужчина посмотрел на коробку, и лицо у него совершенно изменилось. — Мой телескоп! — сказал он. — Я жду его уже три недели! В фирме сказали, что доставили. Я звонил пять раз.
„Drei Wochen?“, sagte Hanna. „Aber ich habe es erst heute bekommen.“
— Три недели? — сказала Ханна. — Но мне его принесли только сегодня.
„Dann hat die Firma eine komische Vorstellung von Zeit“, sagte er und lachte. Es war ein tiefes, warmes Lachen. „Kommen Sie doch herein. Sie haben den schweren Karton über die ganze Straße getragen. Eine Tasse Tee ist das Mindeste. Ich bin Robert. Robert Okafor.“
— Значит, у фирмы странные представления о времени, — сказал он и рассмеялся. Смех у него был низкий и тёплый. — Заходите же. Вы несли эту тяжёлую коробку через всю улицу. Чашка чая — это самое меньшее. Я Роберт. Роберт Окафор.
Drinnen war das Haus voller Bücher. Bücher in den Regalen, Bücher auf den Stühlen, Bücher auf dem Boden. An den Wänden hingen alte Karten — aber keine Karten von Ländern. Es waren Karten vom Nachthimmel, mit Sternen und Planeten und Linien dazwischen.
Внутри дом был полон книг. Книги на полках, книги на стульях, книги на полу. На стенах висели старые карты — но не карты стран. Это были карты ночного неба, со звёздами, планетами и линиями между ними.
„Ich war vierzig Jahre Physiklehrer“, sagte Robert, als er ihr Gesicht sah. „Am Gymnasium hier um die Ecke. Die Sterne waren immer mein Lieblingsthema.“
— Я сорок лет был учителем физики, — сказал Роберт, заметив её взгляд. — В гимназии тут за углом. Звёзды всегда были моей любимой темой.
Sie tranken Tee in der Küche. Robert erzählte von der Schule, von seinen Schülern und von einem Kometen im Jahr 1997. Er kam als junger Mann aus Nigeria nach Bremen, zum Studium, und dann blieb er einfach. Hanna erzählte von ihrer Arbeit und von ihrer Familie in Hannover. Mit ihm konnte man leicht sprechen. Er hörte gut zu und stellte gute Fragen.
Они пили чай на кухне. Роберт рассказывал о школе, об учениках и о комете 1997 года. Он приехал в Бремен из Нигерии молодым человеком, учиться, да так и остался. Ханна рассказывала о своей работе и о семье в Ганновере. С ним было легко разговаривать. Он внимательно слушал и задавал хорошие вопросы.
„Hatten Sie früher schon ein Teleskop?“, fragte Hanna.
— У вас раньше был телескоп? — спросила Ханна.
Robert sah aus dem Fenster. „Ja. Ein altes. Meine Frau Gisela und ich haben jede klare Nacht zusammen die Sterne angesehen. Im Garten, mit einer Thermoskanne heißer Schokolade.“ Er war einen Moment still. „Gisela ist vor zwei Jahren gestorben. Danach habe ich das alte Teleskop der Schule geschenkt. Allein wollte ich nicht mehr in den Himmel sehen.“
Роберт посмотрел в окно. — Да. Старый. Мы с женой, Гизелой, смотрели на звёзды вместе каждую ясную ночь. В саду, с термосом горячего шоколада. — Он помолчал. — Гизела умерла два года назад. После этого я подарил старый телескоп школе. Одному мне больше не хотелось смотреть на небо.
„Das tut mir leid“, sagte Hanna leise.
— Мне очень жаль, — тихо сказала Ханна.
„Mein Enkel hat das neue für mich bestellt“, sagte Robert. „Er hat gesagt: ‚Opa, es ist Zeit.‘ Vielleicht hat er recht.“ Er sah den großen Karton an. „Aber ich weiß nicht, ob ich es zusammenbauen kann. Meine Hände sind nicht mehr so gut.“
— Новый мне заказал внук, — сказал Роберт. — Он сказал: «Дедушка, пора». Может, он и прав. — Он посмотрел на большую коробку. — Но не знаю, смогу ли я его собрать. Руки у меня уже не те.