Игры огня. Пламя

- -
- 100%
- +
Я чувствовала, что что-то упускаю. Но никак не могла нащупать нужную ниточку.
За столом Светлов оказался напротив меня.
Я села на краешек стула, стараясь не касаться спинки, словно так я была готова в любое мгновение дать деру. Глупо, конечно, уже никуда не сбежишь.
Натали опустилась рядом и, не глядя на отца, принялась изучать ассортимент на столе.
— Попробуй мидии, — буднично посоветовала она мне, — Анна их потрясно готовит. Сначала чистит, потом запекает с сыром, а потом еще томит в раковинах. Безумно вкусно. Михаил, вы любите морепродукты?
— Ничего не имею против.
Голос у него был ровный и пустой, как в автоответчике: нужные слова в нужном порядке, но ни единой эмоции, ни капли жизни.
И все же я ощутила, как по телу разлилось приятное тепло. Мне его не хватало.
Я рискнула поднять на него взгляд. Михаил сидел, откинувшись на спинку, и крутил в пальцах зажигалку. Щелк-щелк. Огонек вспыхивал и гас, вспыхивал и гас.
— Вы учитесь, Ярина? — вдруг спросил он.
— Я… скоро улетаю в языковую школу в Лондоне. Планирую обучаться в Европе.
— Не боитесь? — его губы тронула усмешка. — С Европой у нас сейчас не самые теплые отношения.
Что тут скажешь? Он еще не знает, какие у меня отношения с Петербургом.
— Политика переменчива. А хорошее образование всегда востребовано.
Аронов открыл вино. Несколько темно-бордовых капель упали на светлый стол, напомнив кровь. За окнами окончательно стемнело, в столовой зажегся свет. Казалось, мы сидели под яркими лампами, как под микроскопом. Я ловила на себе взгляды Аронова и гадала, что он вообще задумал и для чего устроил этот ужин. И почему не велел мне убираться, а заставил выйти к Светлову.
— Давно вы дружите? — спросил тот.
— Сегодня встретились, — ответила Натали. — Питерская погода сближает. А вы давно с папой работаете?
Светлов хмыкнул. Это был даже не смех, а механическое движение голосовых связок, звук, который должен был обозначать вежливую насмешку.
— Не поверите, тоже встретились сегодня. Забавное совпадение, да?
— Очень, — безмятежно улыбнулась Натали.
Вновь воцарилась тишина. Я рассеянно ковырялась в тарелке, делая вид, что ем, но кусок не лез в горло. Более странного ужина в моей жизни еще не было. Каждый из нас притворялся и каждый об этом знал, но мы все равно продолжали.
Светлов все так же крутил зажигалку. Щелк-щелк-щелк. Я следила за его пальцами и пыталась понять, помнит ли он что-нибудь. Любое движение, любое слово, которое выдало бы, что внутри еще есть тот, кого я знала.
Ничего.
— Ты красивее, чем я себе представлял, — вдруг сказал он.
Я не сразу поняла, что это мне. Светлов смотрел на меня оценивающе, как рассматривают вещь на витрине: прикидывают цену, решают, нужна ли она вообще.
Сердце пропустило удар. Увы, не от трепета девицы, которой сделал комплимент понравившийся парень. Из уст Михаила комплимент звучал скорее как угроза.
— Простите? — Я все еще пыталась делать вид, что все в порядке.
— Выглядишь уставшей.
Натали замерла над тарелкой. Аронов поставил бокал с таким стуком, что тот жалобно звякнул.
— Я думаю, девушек стоит отпустить в комнату Наташи, им незачем слушать скучные разговоры о бизнесе.
— Нет, — отрезал Светлов.
— Прошу прощения?
— Наташа может уйти. Она останется.
Тут я уже не выдержала.
— Я сама могу решить, где мне находиться. И на самом деле мне уже пора. Наташа, спасибо за обувь, я отдам в химчистку, а потом пришлю курьером. Алексей Иванович, вам привет от папы. Михаил, была рада познакомиться…
Я встала, слишком резко, стул скрипнул по паркету. Натали посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Аронов не двинулся с места.
— Папа вызовет тебе такси…
— Не нужно, я сама.
— У тебя же промок и вырубился телефон, — хмыкнул Аронов.
Я бросила на него раздраженный взгляд.
— Ярина, сядь.
Светлов не попросил, а отдал приказ стальным безапелляционным тоном.
Он поднялся, обошел стол и поправил мой стул, молчаливо веля вернуться на место.
Я молчала. Внутри все сжалось в тугой ком. Я боялась повернуться. Боялась увидеть его лицо в двух шагах от себя. Боялась, что не увижу там знакомый пустой взгляд.
— Сядь, — повторил Светлов. — Я не люблю повторять дважды.
Страх сменился раздражением и злостью. Почему все пытаются мной командовать? Сначала мама, потом Аронов, потом Дашков включился в игру вместе со своим стукнутым на голову братиком, теперь вот темная версия Светлова!
Я повернулась к Алексею.
— Приятного вечера. Спасибо за гостеприимство.
Я направилась к выходу и, к моему удивлению, Светлов не пытался меня остановить. Но облегчение быстро сменилось шоком, когда я услышала за спиной его ленивый упрек:
— Ты мне ее обещал.
Стоп. Что?
Аронов выглядел как человек, которого застукали за чем-то незаконным, но при этом не вызывающим у него угрызений совести. По всем нормам морали и здравого смысла он должен был испугаться и судорожно начать объяснять, что я все не так поняла. Но ни внутреннего ресурса, ни нужной степени эмпатии для этого не имел, поэтому просто раздражался из-за того, что люди вокруг не умеют вовремя промолчать.
— Обещал?! — Я не собиралась делать вид, что ничего не поняла. — Обещал! Я что, приз в парке аттракционов?
Аронов долго молчал и наконец нехотя ответил:
— Если бы ты сюда не явилась, ничего бы и не было. Какой черт тебя дернул притащиться?
Мозг отказывался переваривать эту информацию.
Ты мне ее обещал.
Обещал как вещь, как товар по бартеру за какие-то услуги!
— То есть проблема не в том, что вы собирались меня продать ему, а в том, что я просто пришла не вовремя?
— Ты все сильно упрощаешь.
— Сядь, — повторил Светлов, уже жестче. Я услышала, как скрипнул паркет под его шагами — он подошел ближе.
Но как бы ни пугал меня Михаил в этом мире, ярость и злость на Аронова были сильнее.
— Да в какие игры вы играете?! Один уже доигрался и где он сейчас?!
Хотя я понятия не имела, где Дашков-старший. Небось готовит месть — он остался без брата в обоих мирах. В одном, как он считал, по вине моего отца. В другом — по моей собственной.
Аронов долго молчал. Я даже подумала, что он и не собирается больше со мной разговаривать, но наконец он медленно произнес:
— Ты была просто предлогом, чтобы привезти его в Петербург. Тебя не должно было быть здесь. Ни в одном сценарии событий ты не могла встретиться с Натали! В Петербурге почти шесть миллионов жителей, и из них всех ты встретила ту, которая привела тебя в единственное место, где тебе нельзя находиться! Вы не могли в ресторан сходить, в конце концов? Или так не терпелось покопаться в моих вещах?
— Не уходите от темы!
— И зачем же вы, Алексей Иванович, — влез в наш спор Светлов, — привезли меня под предлогом информации о… Ярине.
Он с таким жутким наслаждением произнес мое имя, что даже Аронов поморщился.
— Помолчи! — отрезала я. — Хотя вопрос хороший.
— Такая сильная магия, которая меняет мир, не проходит бесследно. Она порождает ошибки, как неверный код в программе. Когда ты на основе работающей программы пытаешься создать совершенно другую, ошибок вылезает очень много. Программа не работает как нужно и приходится откатывать все назад. И вот когда ты делаешь откат, в теории программа должна работать — раньше-то все было в порядке. Но иногда в нее тоже по совершенно непонятной причине закрадываются ошибки. К счастью, их исправить проще, чем с нуля переписать неудачный код.
— Ничего не понятно и не очень интересно. Как легко ты называешь неудачным кодом людей!
Аронов усмехнулся.
— Это, — он кивнул на Светлова, — человек? Ты ведь видела файлы, Ярина, прекрати разыгрывать невинность. У тебя все было написано на лице. Либо ты ужасно боишься пиццы с пепперони, либо вы там точно не ужин заказывали.
— Что бы с ним ни происходило, он не виноват в том, что случилось. Это моя вина! Дашкова, может быть. Но не его!
— Какая разница, если результат налицо? Его никогда не существовало, слышишь?! Дашков придумал его! После отката к нормальному миру он должен был исчезнуть, но с магией нельзя играть, она меняет мир непредсказуемо! Светлов — ошибка Ветра Перемен. Не самая критичная и легко устраняемая. Проверь, я проверил. Никто не будет о нем скорбеть.
— А я?
— А ты свое уже отскорбела. И совсем не по этому человеку, Ярина!
— Это бесчеловечно! Не вам решать, кто ошибка, а кто нет.
— Не мне. Но Дмитрий Дашков уже все решил — и приходится исправлять. Он исчезнет, — Аронов ткнул в Михаила, — и все окончательно закончится.
— Но это будет необратимо! Если он погибнет здесь, уже ничего не исправить.
Слова вырвались прежде, чем я осознала, что этого говорить не стоило. Лицо Аронова вытянулось, он посмотрел на меня с удивлением, а еще как будто оценивающе. Я в один миг стала помехой миру, в котором жива его дочь.
— Необратимо… — медленно повторил он. — Я не верю, что ты можешь желать возвращения того мира.
— Я не желаю возвращения того мира, но… — Я осеклась, понятия не имея, что собиралась сказать.
— Но?
— Чтобы Светлов исчез. Он чудовище, но он здесь.
— У тебя нет никакого выбора, Ярина. В том мире он мертв. В этом он — угроза, в первую очередь для тебя. Хотя и жизни девушек, что были виновны лишь в том, что похожи на тебя, нельзя сбрасывать со счетов. Поэтому просто уходи. Дай мне закончить то, что я начал, и никогда не вспоминай об этой встрече. Забудь обо мне, о моей дочери и об этой тени человека, которого ты любила!
Я не видела, как Светлов схватил нож со стола. Лишь услышала сдавленный вскрик Натали и обернулась. Михаил приставил лезвие к ее горлу.
Говорят, убить человека непросто. Я убила — и не дрогнула, но при помощи магии, едва ли осознавая, что все это по-настоящему. Светлов в этом мире убивать умел. Его рука даже не дрожала, а глаза оставались такими же пустыми, равнодушными, как несколько минут назад.
— Отпусти ее! — приказал Аронов.
Должно быть, ему стоило немалых усилий сохранять спокойствие. Потеряв дочь однажды, он снова рисковал ее жизнью.
— Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать, — криво усмехнулся Светлов. — Учитывая то, что мы сейчас услышали. Иногда в ловушку попадает охотник. Такова жизнь.
Я видела, как под лезвием ножа пульсировала жилка на шее девушки. Кровь еще не пошла, но в любую секунду сталь была готова прорезать кожу. Натали это знала, чувствовала, но смотрела на меня безо всякого страха.
— Беги, — одними губами произнесла она.
Я покачала головой.
— Заткнись! — Светлов поднял нож, вынуждая Натали запрокинуть голову сильнее.
— Беги! — Натали сорвалась на крик. — Найди Дашкова!
Она не договорила, лезвие вошло ей в шею, из горла вырвался короткий вскрик. Аронов молнией взметнулся со стула и подскочил к Светлову. Я заколебалась. Нужно было помочь Натали, вызвать скорую…
— Да беги же! — заорала она, зажимая шею. — Найди его и верни все на место!
Не став ждать, пока Светлов отобьется от Аронова, я рванула к двери, вылетела в парадную и понеслась вниз по лестнице, едва не поскальзываясь на мраморных ступеньках. За приоткрытой дверью что-то грохнуло, но я не стала оборачиваться.
Выскочила на улицу, прямо под дождь. Капли хлестали по лицу. Я понеслась, не разбирая дороги, петляя и сворачивая в какие-то дворы и подворотни. Легкие горели, в боку закололо. Через несколько кварталов я остановилась, спряталась за мусорными баками и попыталась отдышаться.
Прислонившись спиной к холодной и мокрой кирпичной стене, я закрыла глаза. Дождь барабанил по крыше над головой. Где-то вдали выла сирена. Может, ехала к дому Ароновых? А может, на обычный рядовой вызов.
Может ли выжить человек с таким ранением, как у Натали? Я знала анатомию еще хуже истории. По идее, если не задета артерия — шансы должны быть. Но теперь Аронов меня не отпустит. Светлов — тем более, если вообще он еще жив.
Я застонала от бессилия и усталости.
Какой смысл теперь возвращать магический мир? Если Натали мертва — ее желание сбылось, она больше не превращается в монстра. Если мертв Светлов, то даже обратив Ветер Перемен вспять еще раз, вернуть его не получится.
Лучшим решением было бы идти в полицию. Рассказать им все как есть: что познакомилась с новой подругой, пошла к ней в гости, вернулся ее отец с ненормальным маньяком, тот убил подругу, напал на хозяина дома, я убежала и прошу помощи. Если Светлов мертв, Аронова посадят за превышение самообороны, и все сильно упростится. Правда, он выйдет и отомстит. Но, может, я успею сбежать и сжечь мосты — и он просто не найдет меня?
И все же что-то не давало сдаться. Может, безвыходность положения толкала к бессмысленной борьбе. А может, интуиция нашептывала: “еще ничего не кончено”.
Я вытерла мокрое лицо рукавом, нашла ближайший с козырьком и полезла в сеть.
Я уже искала Дмитрия Дашкова в соцсетях. В российских, в зарубежных, везде. Совпадений по именам было много, но никаких совпадений по фото. Тогда я просто решила, что Дмитрий не сидит в сети, не стала проверять пустые и закрытые профили. Но сейчас не осталось выбора. Я вновь вбила в поиск “Дмитрий Дашков” и каждому найденному профилю отправила одно и то же сообщение:
“Мне нужно поговорить. Это важно. Пожалуйста”.
Батарейка мобильника угрожающе мигала красным. Наличных денег на такси не было, но в кармане джинс остался проездной — и я побрела в сторону метро.
Куртка осталась у Ароновых. Было адски холодно, платье промокло насквозь, но я все равно старалась идти дворами, подальше от основных улиц. Холод и усталость помогали не думать о том, что случилось. Но я знала, что как только приду домой, приму горячий душ и, упав в постель, закрою глаза, снова увижу жуткую картину.
Никто не заслуживает пережить то, что пережил Аронов. Он потерял дочь дважды, сначала в мире, который создал Дашков. Теперь по моей вине, уже окончательно.
Я понятия не имела, что скажу Дашкову, если вообще его найду. Он был единственной ниточкой к Ветру Перемен. Натали считала, что я смогу использовать эту силу. Аронов верил, что это возможно — иначе почему так испугался моего нежелания терять Светлова?
Оставалось понять, как заставить Дмитрия Дашкова мне помочь.
Ведь я убила его брата.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Телефон разрядился еще до метро и только каким-то чудом не вымок. Когда я вошла, родителей не было. Я открывала дверь с затаенным страхом, ожидая увидеть там Аронова или полицию. Но мама сегодня дежурила в неотложке, а папа был на сутках — и мне предстояло ночевать одной, что было как нельзя кстати.
Я быстро приняла горячий душ и влила в себя несколько кружек имбирного чая с медом. Не хватало еще простыть.
Вообще стоило собрать вещи и сбежать, но я не имела представления, куда пойду и как спрячусь от закона. А в том, что Аронов задействует полицию, я не сомневалась. Если он жив, конечно. Если нет — то Светлов найдет меня еще быстрее, чем полиция, и тогда мне конец.
Ситуация тупиковая.
Дождавшись, пока индикатор аккумулятора покажет десять процентов, я включила телефон. И сердце екнуло, увидев цифру “5” на счетчике входящих сообщений.
“Мы знакомы?”
“Вы ошиблись”
“С удовольствием поговорю, красотка, чем занимаешься?”
“Иди нахрен”
“О чем?”
Ни один из этих Дашковых не узнал меня. Или узнал, но сделал вид, чтобы отвести подозрения — проверить я точно не смогу.
Беглый поиск не дал никаких новостей про убийства или потасовки у Ароновых. Даже не знаю, давало это надежду, или наоборот. Если Алексей все же справился со Светловым… то есть ли вообще смысл пытаться что-то изменить? А если нет…
Я похолодела, поняв, что если Светлов убил в этом мире Аронова, то в мире Игр Огня он возродится монстром, похуже Аспера. С его-то характером.
— А-а-а-а, твою же ма-а-ать! — не выдержала я и заорала на люстру.
Как все сложно!
Нельзя играть со временем и с реальностями! Иначе получаются вот такие запутанные парадоксы!
Соседи сверху постучали по батареям. Ну естественно.
Завибрировал телефон: пришло очередное сообщение. Без особой надежды я глянула на экран и едва не выпустила его из рук.
“В каком же ты отчаянии, раз обратилась ко мне..))))”
Это был Дмитрий, вне сомнений. Следовало заподозрить неудачную шутку или нечто подобное, но интуиция на этот раз не шептала, а кричала: Дмитрий.
“Сегодня я встретила Михаила”
“Понравилось?”
“Его надо остановить”
“Иди к ментам, я здесь причем?”
“Мне нужен Ветер Перемен”
Сообщение долго оставалось прочитанным без ответа. Едва дыша, я ждала. Наконец появилось “Дмитрий печатает…” — и казалось, он делал это целую чертову вечность!
“Пошла ты в задницу, Ярина Огнева. Что тебе нужно — так это закатать губу”.
“Пожалуйста!”
“Ты сама хотела вернуться. Вот он, твой привычный мир. Нравится?”
Я замерла, не зная, что ответить. Сложно просить об одолжении того, с кем так долго боролась. Я разрушила мир Дмитрия, убила его брата, вернула реальность, в которой Аспер погиб. А теперь прошу его помочь. Согласилась бы я сама на это? Не думаю.
“Не нравится. Ты изменил целый мир, чтобы твой брат был жив. Тебе было больно, и ты нашел способ создать реальность, в которой боль ушла. Мне тоже было больно. И я тоже думала, что в другой реальности больно не будет. У меня не получилось. А у тебя?”
Дашков как будто ждал мой ответ и вообще не стал его читать: через секунду пришло сообщение с текстом:
“Наб.р.Фонтанки, 101, во дворе темно-зеленая дверь. У тебя полчаса. Опоздаешь хоть на минуту — поцелуешь закрытую дверь”.
Сердце пропустило удар. Я тут же вызвала такси и стремглав метнулась одеваться. Возможно, это была ловушка, возможно Дашков просто хотел поиздеваться. Но ровно через двадцать четыре минуты я стояла возле темно-зеленой двери в старом питерском дворике и ежилась от промозглого ветра, тянущего с реки.
Я стучала, пока не онемели пальцы. Каждую секунду смотрела на часы и на время сообщения от Дашкова, чтобы убедиться, что не опоздала. А он все не открывал и не открывал.
Наконец за дверью что-то скрипнуло.
В нос ударил резкий запах сигарет.
— Хреново выглядишь, — хмыкнул Дмитрий, пропуская меня в .
Сам он, впрочем, тоже не напоминал холеного бизнесмена, которого я встретила в самолете. Одетый в свободные штаны и футболку, со следами бессонных ночей на лице, он выглядел как человек, который устал от жизни. Пока мы поднимались в квартиру, он не стесняясь закурил.
— Соседи не ругаются? — зачем-то спросила я.
— Я выкупил всю парадную.
— Ого. Должно быть, спустил кучу денег.
Бессмысленный какой-то разговор.
Мы поднялись на второй этаж, дверь в одну из квартир была открыта. Передо мной предстала обычная бывшая коммуналка. С неплохим, хотя и устаревшим ремонтом, деревянной мебелью, когда-то бывшей роскошной и наверняка жутко дефицитной плиткой.
Дашков прошел в гостиную с эркером, в другой ситуации вызвавшем бы у меня восторг. Но сейчас хотелось оказаться где угодно, только не в этой прокуренной квартире.
— Слушаю, — сказал Дмитрий, сев за стол.
И я рассказала всю историю с начала. Как искала Светлова и отчаялась найти, как город словно сошел с ума, как Натали меня разыскала и по какой причине сделала это, как мы увидели материалы Аронова о Михаиле и как он привел его домой, заманив обещанием сдать меня. Дашков слушал с непроницаемым выражением лица, а когда я закончила, спросил:
— И чего ты от меня хочешь?
— Измени мир снова.
— Зачем это мне?
Я сникла.
— Не знаю. Я надеялась, ты поймешь.
— Нет, Ярина, я не понимаю. В том мире у тебя был шанс на счастье. Михаил Светлов — правильный мальчик с чувством юмора, лендлорд, который, чтобы быть рядом с возлюбленной, притворялся обычным голодранцем. Ты могла ответить ему взаимностью — и счастливо бы жила на Петроградке, в статусе жены зажиточного мага воды. Работать? Не нужно. Учиться? Только формально, отрабатывая обязательную государственную программу. Что тебе было не так?
— Ты прекрасно знаешь, что! Твой брат!
— Мой брат тебя не трогал…
— Ложь! Аспер с первой нашей встречи затеял игру со мной! Это ты дал ему воспоминания о детстве, которое мы провели вместе, это ты придумал ссору, которая не давала ему покоя! И когда я записалась на игры, эти воспоминания толкнули Аспера на издевательства надо мной! Светлов просто хотел меня защитить — и погиб.
— Я не давал ему воспоминания о тебе, — ответил Дмитрий. — Они появились сами.
— Что значит появились сами?
— Ветер Перемен не так-то просто контролировать, как тебе кажется. Да, он может изменить мир по воле того, кто им владеет, но мир — штука сложная. Начинаешь менять одно — оно цепляет другое, и в конце концов появляются ошибки.
— Аронов говорил то же самое.
— Еще одна ошибка Ветра Перемен. Проклятье!
Дашков потер лицо ладонью.
— Ошибок было много.
— И ты хочешь наделать еще. Ради чего, Огнева? Светлова? Думаешь, если менять мир туда-сюда, рано или поздно оживет его нужная версия? А ты не боишься, что в новом мире он вернется еще более страшным монстром, чем был Аспер?
Я закусила губу. Дашков высказал мысль, которая мучила меня с момента встречи с Натали. Что будет с Михаилом в новом мире, если в этом он лишился души?
— Там я могу себя защитить, — тихо сказала я. — Там есть магия, которой я могу пользоваться. Здесь нет. Он одержим мной. Я видела фотографии его жертв — они моя копия! Мне что, просто сидеть и ждать?
— Иди в полицию.
— А Аронова? Ты ведь знаешь, что она такая же, как Аспер и Светлов. И это ее мучает!
— Так пусть спрыгнет с моста!
— Чем дальше все заходит, тем сложнее ей с собой бороться.
Я не стала говорить, что Натали, вероятно, мертва. Почему-то показалось, что именно ее имя заставило Дашкова засомневаться. Что-то в его облике, в голосе, в глазах изменилось.
— В этом мире живут два чудовища, в появлении которых виноваты мы.
— Ты.
— Твой брат. Он убил Михаила и Натали. Аспер это сделал! Ты не можешь просто отмахнуться от последствий! Ты ведь не этого хотел, меняя мир!
— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО Я ХОТЕЛ! — рявкнул Дмитрий так, что я подскочила.
Он поднялся и быстрым шагом вышел, оставив меня в звенящей тишине. Такой пустой, что я слышала, как бьется собственное сердце.
Его не было минут десять. Я уже почти решилась пойти поискать Дмитрия в недрах квартиры, но вдруг он вернулся — одетый в кожаную куртку с капюшоном поверх того же домашнего костюма и армейские массивные ботинки.
— Я, Огнева, усвоил урок: реальность меняется — боль внутри остается. Ты, похоже, нет. Но не мне тебя воспитывать, я бы с удовольствием придушил тебя, да не хочу садиться. Паршивая жизнь выглядит приятнее, когда у тебя на счету пара сотен лимонов. Поэтому будь по-твоему. Я помогу тебе. Но есть одно условие.
От волнения у меня похолодели руки. Я спрятала их в карманы куртки, чтобы скрыть дрожь, но вряд ли этот наивный жест обманул Дмитрия.
— Что за условие?
— Однажды, в том новом мире, каким бы он ни был, я приду к тебе и что-то попрошу. Не знаю, что именно, и когда это будет. Но что бы я ни захотел — ты мне это дашь.
— А если я не смогу…
— Сможешь, Огнева. Я попрошу то, что будет в твоей власти. Но сейчас ты поклянешься, что исполнишь мое желание. Я вплету твою клятву в само мироздание, и если ты решишься меня обмануть — сильно пожалеешь. Такое условие. Готова?
Поколебавшись, я кивнула. Даже если бы Дашков сейчас, как в сказках, потребовал пообещать ему моего первенца — я бы согласилась, слишком далеко все зашло. Я слишком запуталась.
— Идем, — бросил он, направляясь в коридор.
Я едва успела выскочить следом в парадную. Вопреки ожиданиям Дмитрий направился не к выходу, а стал подниматься наверх. Дойдя до чердака, он извлек из кармана ключ и отпер дверь, ведущую на крышу.
— Ну? Ты идешь? — Он сделал приглашающий жест. — Или боишься, что я заманю тебя на крышу и сброшу? Врать не буду: такая мысль мне приходила. Но я уже говорил, что не хочу сидеть из-за тебя. Давай быстрее, пока я не передумал, Ветру Перемен нужна высота.
В прошлый раз он сработал, когда мы были в самолете. Я вспомнила, как нас трясло и поежилась.
Было дико холодно. Дождь хлестал по щекам, ветер жутко завывал в трубах. Над крышами сгустились темные тучи. Я вспомнила, как мы со Светловым сидели на крыше коммуналки и ели шоколад, который я ненавидела. Сейчас я бы отдала душу за то, чтобы он снова его принес.
— Мы не будем придумывать мир? — спросила я, стуча зубами.
— Все уже придумано. Ветер Перемен помнит все миры, которые менял.



