Игры огня. Пламя

Снова шорох, теперь уже слева, совсем рядом с местом, где я стояла.

— Эй! Прекрати и покажись! Я два раза предупреждать не буду.

Ответом стал негромкий гортанный смех, чем-то напоминающий кашель. Он звучал отовсюду сразу: слева, справа, сверху, снизу. Я зажала уши, но показалось, что он звучал даже внутри головы.

— Чем ты угрожаешь мне? Ты пришла без огня, без своей силы. Что ты можешь без них?

Я щелкнула пальцами еще раз — и получилось высечь несколько искр. Внутри поднялось знакомое чувство — магия без усилителя просыпалась. Вероятно, это было невозможно для законов мироздания, но Дашков как-то связал Ветер Перемен со мной, и магия стала слушаться даже тогда, когда все природные законы велели ей молчать.

Нужно было только найти эту силу и заставить ее работать.

В выдуманном мире магия может работать как угодно. Почему бы ей не заработать сейчас? Значительная часть силы ушла, я чувствовала внутри пустоту после того, как отдала усилитель. Но кое-что все же осталось.

Из маленькой искры разгорается пламя.

Нужно лишь вовремя плеснуть бензина.

— Кто сказал, что я пришла без силы?

Новый сноп искр получился значительно сильнее. Смех оборвался.

— Однажды ты уже натворила бед своей магией, Ярина. Неужели хочешь пройти через это снова? Что ты сделаешь? Подожжешь дом с твоими друзьями? Хочешь, чтобы они задыхались и горели, не сумев найти выход во тьме?

Я с шумом сглотнула и опустила руку. Кто бы это ни был, он прав. Я получила силу, противоречащую законам этого мира, но однажды с ее помощью убила человека. Двоих — одного случайно, второму заживо выжгла сердце лишь потому что мое собственное невыносимо болело.

— Кто ты? — спросила я.

— Твой худший кошмар, Ярина.

Сделав еще шаг, я наконец-то наткнулась на стену. Только прислонившись к ней спиной, я поняла, насколько сильно дрожали коленки.

— Тебе до моих худших кошмаров еще тренироваться и тренироваться.

— Ты даже не представляешь, чего по-настоящему стоит бояться, — произнес голос, на этот раз прямо у меня над ухом.

Я почувствовала на шее горячее дыхание и отшатнулась — но сбоку вдруг словно из ниоткуда тоже появилась стена.

— Так расскажи, — выдохнула я.

— И портить удовольствие?

Я ощутила, как чья-то рука коснулась волос, сжала их на затылке, вынуждая меня запрокинуть голову.

— Ты просто кошмар в темноте, — сквозь зубы процедила я. — Созданный, чтобы повеселить публику, которая будет наблюдать, как участники игр в ужасе разбегаются, испугавшись друг дружкиных шагов!

— Уверена? По-моему я вполне реален.

Моего горла коснулось что-то холодное и острое. Я вздрогнула и выгнулась сильнее, инстинктивно пытаясь отодвинуться подальше.

— Ты просто плод моего воображения. Пройдет час — и ты исчезнешь.

Я схватилась за лезвие ножа, отводя его от горла. Ладонь обожгла боль, теплая кровь потекла по пальцам и я вскрикнула.

— Ярина… — раздался тяжелый вздох. — Ты маленькая глупая девочка, которая не учится на своих ошибках. Ты обрела могущество — это правда, ты не вписываешься в этот мир, и потому им управляешь. Но неужели…

Я осела на пол и услышала, как нечто во тьме словно село рядом. Его голос изменился, стал человеческим и до боли знакомым. И боль, к слову вполне реальная, не давала пошевелиться.

— Я много лет жил, обладая самой могущественной магией во Вселенной, Ярина, — произнес Дмитрий. — И знаешь, что я понял? Могущество не означает неуязвимость. В том мире, где мы с тобой выросли, магию приходилось скрывать — иначе она перевернула бы представления о мире, разрушила его. Можешь представить, что было бы, завладей Ветром Перемен политики? Или безумцы?

— Как будто ты не безумец.

— Не отрицаю. Но безумие мое, Ярина, обошлось мне потерей всего, что я любил. Посмотрим, чем обойдется тебе твое.

— Справлюсь.

— Если не поймешь, что неограниченная власть над магией накладывает ответственность — нет, не справишься. И твой мир, Ярина, который ты так хотела вернуть, будет гореть так же, как горел мой Петербург.

— Я просила вернуть мне мир, в котором есть Светлов!

Дашков хмыкнул. Я услышала, как он поднялся.

— Больше ты меня не увидишь. Живи в проклятом мире, который ты так хотела, Ярина Огнева, героиня моей истории. Но помни о долге. Однажды я потребую его оплаты — и ты сделаешь то, что я скажу.

Шаги начали удаляться — я слышала, как Дашков мягко и уверенно, словно без труда ориентировался в темноте, уходит.

— Из маленькой искры разгорается пламя, — донесся его голос уже откуда-то издалека, — но после пламени всегда остается пепел.

Затем раздался негромкий щелчок, и темнота вновь погрузилась во тьму. Прижав окровавленную руку к груди, я, пошатываясь, поднялась. Было очевидно, что Дашков затеял это испытание лишь чтобы поговорить напоследок со мной. И теперь предстояло понять, таятся здесь еще опасности, или остается лишь дождаться конца испытания — и весь кошмар с играми будет завершен.

Самое мерзкое, что я понятия не имела, что буду делать дальше. Учиться? Чему? Как махать янтарной палочкой и зажигать свечки? Работать? Всю жизнь скрывая силу, пытаться не выделяться, пристроиться куда-то, куда готовы взять мага огня?

Начинаю понимать Дмитрия. Идея сидеть на Кубе, наслаждаясь пляжем, морем и теплом, подальше от безумного мира, уже не выглядит странной.

Тишина длилась долго. Я успела перевязать ладонь обрывком подола рубашки и немного успокоиться. Кровь больше не текла, боль чуть притупилась. Я сидела, прижавшись спиной к стене, и прислушивалась к темноте, размышляя, как быть дальше. Дашков ушел, но оставалась еще тьма — густая, вязкая, почти живая. Из нее нужно было выбираться, причем быстро, мы и так много времени потеряли на проверке Вишневских и перепалках. И надо бы найти остальных, если они в этом же доме.

Я закрыла глаза. Разницы не было.

И вдруг тишину разорвал крик. Пронзительный, испуганный, полный ужаса, вопль Кейт.

Я вскочила и бросилась на звук. Руки выставила вперед, чтобы не наткнуться ни на какое препятствие, но приходилось то и дело останавливаться, чтобы убедиться в отсутствии препятствий под ногами. Я понятия не имела, куда несусь, ориентировалась только на затихающее эхо.

— Кейт! — закричала я. — Ты меня слышишь?!

Пол вдруг ушел из-под ног.

Я рухнула в пустоту и пролетела, наверное, метра два — сердце ушло в пятки. Приземлилась на что-то мягкое. В спину впились острые пружины. Я попыталась подняться и ударилась лбом о низкую крышку прямо над лицом. На ощупь — дерево, гладкое, обитое изнутри тканью.

Гроб.

Меня замуровали в гробу.

Паника накатила мгновенно. Я заколотила руками и ногами, забилась, пытаясь вытолкнуть крышку. Та не поддавалась. Воздуха не хватало. Я закричала, но крик сорвался на хрип, в горле пересохло.

— Так, спокойно. — Я заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть. — В случае чего ты просто сожжешь ко всем чертям этот гроб вместе с домом. Тебе огонь не причинит вреда, а ребят ты вытащишь, у тебя же отец пожарный… был.

— Ярина? — услышала я чей-то приглушенный голос. — Это ты? Ты где?

Александр. Я еще никогда не была так рада его слышать!

— В гробу! — заорала я. — Вытащи меня отсюда!

Через несколько секунд я услышала где-то рядом шаги. Потом скрип. Потом ругань — Вишневский пытался найти гроб. А потом крышка поддалась, и в лицо ударил свежий воздух. Я села, жадно хватая его ртом. Вокруг была та же кромешная тьма, но теперь я хотя бы не задыхалась. Впрочем, едва ли я провела в гробу дольше пяти минут, так что нехватка воздуха была продиктована лишь паникой.

— Ты как? — спросил Александр.

— Жива. Спасибо. Где Кейт?

— Не знаю. Я тоже слышал крик и побежал, а потом услышал тебя. Мы на втором этаже, здесь балкон или что-то вроде. Я чуть сам не свалился.

— Кейт кричала где-то выше, мне показалось, на другом этаже.

Я выбралась из гроба, едва не свалившись мешком на пол, и встала на ноги. Коленки дрожали, но я заставила себя идти вперед, нащупывая путь рукой. Александр схватил меня за плечо.

— Стой, здесь ступеньки. Узкие.

— Уверен?

— Уже прошелся по ним лицом.

Я действительно нащупала носком ботинка первую ступень. Лестница, как и говорил Александр, оказалась узкой. Нам пришлось идти друг за другом. И удивительным образом теперь, когда тишина не была звенящей, когда я слышала шаги Вишневского, его тяжелое дыхание, было не так тревожно.

Ступеньки скрипели, и я зачем-то начала их считать. Десять. Двенадцать. Пятнадцать. Мы вдруг оказались в таком же узком коридоре, я коснулась обеих стен сразу, расставив в стороны руки.

— Кейт! — позвал Александр.

Ответом была тишина.

Я начинала нервничать. Что могло случиться с Вишневской здесь? От банального неожиданного испуга — как мое падение в гроб, так и нечто более серьезное, что могло скрываться во тьме и подстерегать жертв до поры до времени.

Да к черту!

Я решила побыть ответственной позже, а пока как можно скорее отсюда выбраться, желательно не потеряв никого из команды. Хватит с меня Светлова.

Закрыв глаза (хотя в этом не было никакого смысла), я сосредоточилась. Представила, как внутри зарождается пламя, как огонь течет по венам и поднимается к кончикам пальцев. Магия сопротивлялась, отзывалась слабо, с неохотой. Как будто затаила обиду за попытку избавиться от нее. Но все же поддалась.

— Давай же!

С ладони сорвался огненный шар. Он поднялся к потолку и завис там, разгоняя тьму. Я увидела старый коридор с облезлыми обоями и деревянными панелями. Увидела лестницу за спиной и гроб на втором этаже — он стоял прямо у перил, как будто его поставили там специально. Увидела Александра, бледного, со ссадиной на лбу.

— Как ты это сделала?

— Потом, — отмахнулась я. — Идем!

Я гнала огненный шар перед собой, он освещал дорогу, но оставлял за спиной темноту. Это было неприятно — все время казалось, что из этой темноты кто-то смотрит. Дышит в затылок. Я убеждала себя, что это лишь игра воображения. Но на самом деле была готова ко всему.

Наконец мы уперлись в тупик. Похоже, это было нечто вроде чердака, куда вела единственная на этаже с низким потолком и прогнившими балками дверь. Александр без раздумий схватился за ручку и дернул. В нос ударил сильный запах пыли, я не удержалась и чихнула.

Чердак оказался захламленным. Повсюду стояли старые шкафы и сундуки, громоздились коробки и сломанная мебель. Кейт стояла в дальнем углу, спиной к нам, и смотрела куда-то вниз, словно и не слышав, что мы вошли.

— Кейт!

Александр подскочил к сестре.

— Что случилось?

Она не ответила. Я подошла ближе и увидела, что Кейт держит в руках хрустальный шар. Такой же, какие выдали капитанам — шар с предсказанием. В котором я увидела смерть Светлова.

— Кейт… — осторожно позвала я. — Что ты там видишь?

Она подняла голову. Ее глаза были красными, но сухими.

— Он умрет, — прошептала она. — Саша умрет.

— Что за чушь! — Александр попытался выхватить шар, но Кейт вцепилась в него мертвой хваткой.

— Я видела. Там было пламя. И ты внутри него. Я не успела.

— Это просто игра, — сказала я. — Тьма пытается нас напугать. Ты же сама говорила — она реагирует на страх. Дашков расставил ловушки, чтобы мы не дошли до финала.

— Это не тьма, — Кейт покачала головой. — Это предсказание. Шар всегда показывает правду. Ты знаешь это лучше всех. Ты ведь тоже такой получила! Скажи?! Скажи, предсказание в нем оказалось ложью?!

Я вспомнила свой шар. Вспомнила, как стекленел взгляд Светлова, как его кожа покрывалась инеем.

— Ты смогла? — Кейт подняла на меня глаза. — Твое предсказание сбылось?

Пауза затянулась. Александр смотрел на меня с надеждой, причем вызванной не столько страхом за себя, сколько надеждой, что я успокою сестру. Кейт — с отчаянием. Я могла сказать правду. Могла рассказать, как все было. Но тогда у них не осталось бы ничего, кроме страха. И они совершили бы ту же ошибку: попытались предотвратить пророчество, в итоге сделав лишь хуже.

— Нет. Мое предсказание не сбылось. И уже точно не сбудется.

Кейт выдохнула и медленно разжала пальцы. Шар ударился с глухим стуком, покатился по полу, натолкнулся о ножку стула и замер. Я старательно отводила взгляд, боялась, что кто-то увидит в моих глазах правду.

— Как ты вообще его нашла? — спросила я.

— Просто услышала какой-то звук, пошла на него, и прямо к ногам выкатился шар. Я его взяла, а в нем вдруг вспыхнула картинка. Я испугалась. Извините, что кричала. Обычно я сдержаннее.

С огненным шаром стало проще ориентироваться, тьма перестала пугать. Я старалась не думать о том, что если как и на первом испытании, за нами сейчас наблюдают, то игры мы уже проиграли. Да и ко мне появятся вопросы, магию-то мы вроде как сдали. Но выбраться и уже закончить этот страшный сон хотелось сильнее, чем играть по правилам.

Мы спустились на второй этаж и продолжили поиски. Сергея нашли на лестнице — он сидел на ступеньках и держался за голову. На лбу наливалась здоровенная шишка.

— Ты как? — спросила я.

— Нормально. Шел на крик и налетел на балку. Темнота чертова. Еще за балку счет выставят — я ее, кажется, сломал.

— Ничего, я угощаю. Вставай. Надо найти Воронцова и искать уже выход. Я ужасно проголодалась.

Не знаю, сколько в этой реальности я не ела, но желудок жалобно урчал.

Мы двинулись дальше по коридору. Огненный шар плыл над нашими головами впереди, освещая облезлые обои, покосившиеся двери и толстый слой пыли.

Воронцов нашелся в конце коридора, за узкой дверью, которую мы сначала приняли за стенной шкаф. Из-за двери доносилась приглушенная возня и сдавленное пыхтение.

— Воронцов? — позвал Александр, постучав. — Это ты?

— Откройте! голос Владимира звучал глухо и отчаянно. — Тут какая-то хрень! Я ничего не вижу!

Я потянула дверь на себя. Она распахнулась, и на нас вывалился Воронцов — всклокоченный, перепуганный и с головы до ног обмотанный женскими платьями. На голове каким-то чудом держалась старомодная шляпа с огромными страусиными перьями, а на шее болтался кружевной воротник. Он попытался сделать шаг вперед, но запутался в шлейфе и едва не рухнул.

Александр заржал первым. Громко, запрокинув голову. Сергей присоединился через секунду, а следом захихикала даже Кейт, еще не отошедшая от предсказания в шаре. Я не выдержала и тоже улыбнулась. Воронцов стоял посреди коридора, обмотанный рюшами и кружевами, с перьями, свисающими на глаза, и смотрел на нас с такой искренней обидой, что это выглядело еще смешнее.

— Я рад, — процедил он сквозь зубы, — что мое унижение доставляет вам радость. Очень по-дружески.

— Так мы с тобой и не дружим, — хохотнул Вишневский. — Ты же не забываешь напоминать, что мы недостойны твоего аристократического общества.

— И вы не разочаровываете, каждый раз подтверждаете мою правоту.

— Иди сюда, мудрая старушка, — продолжая хихикать, сказала Кейт.

Она помогла ему выпутаться из вороха платьев. Шляпу Воронцов швырнул обратно в чулан с такой яростью, словно это она была виновата во всех его бедах, начиная от моего рокового выбора участника игр, заканчивая явным лидерством, которого Воронцов не желал.

Смех быстро стих. Минута искреннего веселья пошла всем на пользу: атмосфера стала чуть расслабленнее. Но это быстро исправил вопрос Сергея, после которого повисла гнетущая тишина:

— Кстати, откуда у тебя магия?

Все обернулись ко мне. Огненный шар по-прежнему висел под потолком, разгоняя тьму.

— Мы ведь отдали усилители, — продолжил Сергей. — Как у тебя получается колдовать?

Я посмотрела на свою перевязанную ладонь. Кровь просочилась сквозь ткань и запеклась бурым пятном. Я устала. Я чертовски устала врать и недоговаривать. Да и смысла во лжи больше не было — спасти Светлова мне все равно не удалось. И хоть я уже пыталась открыться, сначала папе, потом Михаилу, мне смертельно хотелось с кем-то поделиться. С тем, кто мне поверит хотя бы.

— Это долгая история, — вздохнула я.

— А мы никуда не торопимся, — ответила Кейт.

— Вообще-то торопимся выйти, — напомнил Воронцов.

Но его перебил Александр:

— Молчи, бабуля. Мы никуда не пойдем, пока Ярина не расскажет.

Я прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, сев прямо на пыльный пол. Ребята устроились рядом. Александр опустился на корточки, Кейт встала у окна, а Воронцов так и остался стоять на прежнем месте, скрестив руки на груди, всем видом демонстрируя неодобрение. Сергей сел на ступеньку лестницы.

Пришлось рассказывать с самого начала. Со встречи в самолете (пришлось объяснять, что такое самолет), с разговора о книге. О том, как самолет превратился в дракона. О том, как мир изменился, а я осталась единственной, кто помнил реальность без колдовства. Рассказала про Игры, про Аспера, про его одержимость и нашу сделку. Про Светлова — как он записался в команду Аспера, чтобы защищать меня, и как погиб практически от моей руки. Рассказала про Дмитрия Дашкова, про Ветер Перемен, про возвращение в реальный мир, где Натали Аронова оказалась такой же пустой оболочкой, как и брат Дмитрия. Про то, как Дашков согласился откатить реальность обратно.

Я говорила долго. В горле пересохло. Когда я закончила, то увидела на лицах ребят шок.

— Выходит… — медленно начала Кейт. — Мы живем в выдуманном мире? Мы не настоящие?

— Настоящие! — возразила я. — Просто мир другой. Как если бы кто-то сейчас убрал из мира всех магов воды.

— Было бы круто, — хмыкнул Сергей. — Но в том мире мы ведь были другими? Возможно, не магами огня, возможно, у нас были семьи, так?

— Как правило, Ветер Перемен не меняет мир глобально, — в очередной раз соврала я, — он меняет структуру мира, его законы, силы, энергии, уклад. Но человеческие судьбы плюс-минус сходятся. Если у тебя в этом мире есть племяшка, о которой ты заботишься — то она и в том существовала. Если вы в этом мире близнецы, то и в прошлой версии были ими.

— А проклятье? — живо заинтересовалась Кейт. — В том мире было наше с Сашкой проклятье?

— Ну… — Я задумалась и от внезапно пришедшей на ум догадки поежилась. — Некий его вариант был. Назывался сиамские близнецы. Но поверьте, ваш вариант в разы приятнее.

— Ладно, но я так и не поняла, как с этим связано то, что у тебя сохранилась магия.

— Дашков менял мир, основываясь на моей фантазии. Видимо, Ветер Перемен как-то зацепился за меня, я точно не знаю. Но я не потеряла память, а еще однажды подумала, что в выдуманном мире магия может работать как угодно — и сделала то, что захотела, не обращая внимания на ее законы. Может, все так могут, просто не допускают мысли? Не знаю.

— То есть ты можешь вообще все? — спросил Александр. — Совсем все?

— В теории.

— И эту магию нельзя забрать, как наши? — уточнил Сергей.

— Дашков не объяснял механику. Но, похоже, что нет.

Воронцов издал странный звук — не то смешок, не то всхлип.

— Ты всемогущая, — произнес он. — Ты можешь менять реальность. Ты сожгла целый город одной только силой мысли. А я на тебя кричал, предлагал тебе взятку, угрожал тебе. Ты понимаешь, что могла просто испепелить меня на месте?

— Тогда я не знала, что могу. Но вообще-то убивать людей незаконно даже если ты всемогущая. Мне что, сжечь весь мир, чтобы в одиночестве сидеть на пепелище? Хочешь быть в системе — подчиняйся. Вот я и подчиняюсь законам мира, в котором живу.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила Кейт.

Я пожала плечами.

— Жить. Учиться. Попробую не сжечь школу. И вообще больше ничего не сжечь. Может, найду работу.

— Работу? — переспросил Александр. — Ты всемогущая, а хочешь искать работу?

— Я никому не говорила про свою силу. И не скажу. Если кто-то узнает, начнется такое, что игры покажутся детским утренником. И вы должны молчать, пожалуйста! Это очень опасно. Представьте, если такая сила окажется в руках такого, как Аспер Дашков? Это катастрофа! А сколько их таких?

Кейт помолчала, потом кивнула.

— Мы никому не скажем.

— Конечно, — поддержал Александр. — Своих не сдаем.

Сергей просто кивнул. Воронцов тоже — коротко и обреченно, как человек, который смирился с тем, что его жизнь окончательно превратилась в балаган.

По ощущениям, наш час истекал. Я поднялась и двинулась по коридору туда, где, как мне казалось, должен был быть выход. Остальные шли следом. Вскоре мы действительно наткнулись на дверь — тяжелую, с коваными петлями и массивной ручкой.