16 воспоминаний любви

- -
- 100%
- +
Только она, ее винтовка и пустота на месте кольца.
Дарья поправила лямку рюкзака, привычным жестом подтянув повыше сползавший вес припасов. Палец машинально потер зудящую кожу на безымянном пальце. Мозоль. След от идеальной формы. Тело помнило тяжесть дерева, хотя разум давно принял решение.
Первый шаг вниз по склону дался тяжело. Сухой снег проваливался под ногами. Каждый шаг отзывался болью в пояснице.
— Не умирай чаще раза в неделю, — пробормотала она себе под нос старую шутку, пытаясь разрядить свинцовую атмосферу в собственной голове. Вышло жалко.
Где-то глубоко под слоями одежды, на самом дне сумки, придавленная тяжелой банкой тушенки, лежала горсть черной пыли. Все, что осталось от её первого шага в любовь. Великолепная, смертоносная, абсолютно надежная пустота.
Глава 4. Дождь, который смыл всё
Память — это ржавчина. Она не просто разъедает прошлое, она меняет его химический состав, превращая золото в труху, а чистую боль — в глухую, ноющую обиду. Дарья стояла под навесом заброшенной автозаправки, глядя на стену воды, и чувствовала, как этот дождь вымывает из нее последние остатки тепла.
Вода лилась с неба сплошным вертикальным потоком уже третьи сутки. Это был не обычный сезонный ливень Пустошей, несущий радиацию и пепел сгоревших городов. Небо прорвалось настоящим океаном. Глинистая почва превратилась в вязкое болото, способное засосать ботинок по самую голень за минуту. Ручьи, текущие вдоль старого шоссе, вспухли, грозя снести хлипкие мосты.
Они сидели здесь уже второй день. Старый пластиковый навес гудел и вибрировал от ударов капель, создавая монотонный белый шум, сводящий с ума. В воздухе пахло озоном, мокрым бетоном и безнадегой.
Эйден сидел на перевернутом ящике у дальней стены. Он не двигался уже час. Просто смотрел на косые струи воды сквозь пустой дверной проем. Его плащ лежал рядом, сухой, но сам он был пропитан влагой насквозь. Вода стекала с кончиков его волос, капала с острого подбородка на воротник куртки, собираясь в лужицу под ногами. Но ему было все равно. Терморегуляция его модифицированного тела позволяла игнорировать переохлаждение, которое давно бы убило обычного человека пневмонией.
Дарья куталась в два слоя термоодеяла. Зубы стучали. Не от холода — от страха. Страх висел между ними плотной пеленой, такой же густой, как туман снаружи.
— Они вышли на связь десять минут назад, — произнес Эйден, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, искаженный пластиком навеса. — Северный Форт пал. Гарнизон Лиги вырезан полностью. Теперь там только Лес. И они движутся к Перешейку.
Дарья сжала края одеяла так, что побелели костяшки. К Перешейку. Там была последняя баррикада человечества. Там были дети. Там были люди, которые давали им кров, когда у них кончились патроны три недели назад.
— Значит, мы идем туда, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У тебя есть твой синий нож. Ты пройдешь сквозь их ряды, как раскаленный гвоздь сквозь масло. Мы предупредим их. Успеем заминировать проходы.
Эйден медленно повернул голову. Капля сорвалась с его ресницы и упала на бетон. В полумраке заправки его глаза светились тем самым опасным ультрамарином, но сейчас в этом свечении не было магии. Была холодная пустота вычислительной машины. — Нет, — сказал он. — Туда иду я. Один. Портальный переход заблокирован атмосферными помехами. Мне придется идти пешком через Долину Шепотов. Это займет двенадцать часов. Я буду там к закату. Вырублю ретранслятор Леса на холме. Их координация распадется. Этого времени хватит, чтобы гражданские эвакуировались на Юг.
Слово «гражданские» ударило Дарью по лицу сильнее, чем пощечина. — А я? — спросила она очень тихо. — Какова вероятность выживания гражданского лица номер два?
Он выдержал паузу. Слишком долгую для любящего мужчины. Достаточно короткую для офицера связи. — Вероятность твоего выживания при сопровождении меня составляет сорок процентов. Вероятность твоего выживания, если ты останешься здесь, в этой точке, под защитой периметра сил Лиги, оставшихся в тылу — восемьдесят пять процентов. Математика проста, Дарь. Ты остаешься.
Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительнее шума дождя. Дарья смотрела на идеальный профиль своего мужа — на линию челюсти, на тонкий шрам над бровью, на то, как капли воды скатываются по его шее, исчезая под воротником. Она пыталась найти в нем того мужчину, который плел ей кольцо из дуба. Искала следы той ночи в «Пьяном грифоне», где тени сливались воедино.
Там ничего не осталось. Только функция.
— Восемьдесят пять процентов, значит, — ее губы исказила горькая усмешка. — А твои шансы в Долине? Напомни мне статистику встречи с Древесными Тенями в одиночку.
— Двадцать семь, — ответил он мгновенно. — Если двигаться со скоростью шесть километров в час и использовать рельеф. Если они выставят патруль высшего ранга — пятнадцать.
— Пятнадцать! — Дарья сбросила одеяло. Холод впился в кожу тысячей иголок. — Ты ставишь свою жизнь на пятнадцать процентов! Ради людей, которых даже не знаешь! Людей, которые завтра же продадут тебя Лиге, если узнают, кто ты!
Она вскочила, подошла к нему вплотную. От него пахло дождем и стерильным металлом. Запах смерти. — А моя жизнь, получается, стоит стабильных восьмидесяти пяти? Потому что я — удобный рюкзак? Или потому что я слишком громко кричу, когда меня режут, и мешаю тебе вычислять траекторию отхода?
— Потому что ты человек! — вдруг рявкнул он, резко разворачиваясь на ящике. Деревянная конструкция скрипнула. — Потому что твоя смерть будет окончательной! Понимаешь?! Для тебя нет резервной копии! Нет следующего носителя! Когда лезвие войдет тебе под ребра, ты станешь гниющим мясом, Дарь! Красивым, теплым, мертвым мясом! А я… я соберу свои атомы обратно через неделю! Какое право ты имеешь требовать, чтобы я рисковал вечностью ради твоей жалкой, хрупкой смертности?!
Он кричал. Впервые за полгода знакомства Эйден повысил голос до крика. Звук отразился от стен заправки, заставив дрогнуть старую вывеску «Лукойл». Космический убийца, агент высших сфер, стоял перед ней, тяжело дыша открытым ртом, и в его глазах плескался первобытный ужас. Ужас потери.
Но Дарья была слишком зла, чтобы оценить эту жертву.
— Жалкой?! — прошипела она, брызжа слюной. — ЖАЛКОЙ?! Да пошел ты к черту со своей вечностью, Эйден! Что толку от твоей вечности, если в ней нет меня?! Ты считаешь мои кости, мой пот, мою кровь несовершенством! Ошибкой природы! А я считаю это жизнью! Я чувствую, как болит порезанный палец! Я чувствую вкус этого проклятого дождя! Я хочу прожить эти чертовы сорок лет до конца, зная, что проснусь утром и увижу твою кислую рожу, а не рассыплюсь радиоактивным пеплом, пока ты будешь искать себе новое тело в другом секторе галактики!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



