Алиса и Академия Белых Роз

Глава 2. Академия Семи Шпилей

Экспресс «Аврора» умер без агонии. Просто монотонный гул маго-рельсов, тянувшийся шесть часов сквозь предрассветный туман Мертвых Топей, оборвался на полуслове. Тяжелые поршни пневматических тормозов выдохнули в морозный воздух клубы пара, и многотонная махина замерла с величавой плавностью хищника, припавшего к земле перед прыжком.

Алиса стояла у окна их купе, прижимая ладонь к ледяному стеклу. Грей еще спал, свернувшись клубком под тяжелым казенным одеялом — высадка пассажиров первого класса была назначена через час, и он предпочел потратить остатки ночи на восстановление сил после вчерашнего инцидента в ресторане. Его лицо во сне было расслабленным, почти мальчишеским, но Алиса знала: стоит двери щелкнуть замком, как боевой маг пятого ранга превратится в сжатую пружину.

Она же спать не могла. После встречи с Сизым Носом ее внутренний компас сбоил. Черная пелена будущего над головой Грея никуда не делась, она просто отодвинулась дальше по временной линии, нависая теперь над самим Разломом. Но здесь, в медленно оседающем гуле остывающих двигателей, появилось нечто новое. Статичное напряжение. Ощущение взгляда в спину, которое не принадлежало ни одному живому человеку за окном.

— Стоим? — хрипло спросил Грей, не открывая глаз. — Прибыли, — тихо ответила Алиса. — Конечная станция.

Дверь отъехала в сторону с тихим шипением. На пороге стоял проводник в безупречной ливрее имперских железных дорог. Лицо его было абсолютно лишено эмоций, словно восковая маска. — Доброе утро, господа Вейн. Мы прибыли на станцию «Шпиль». Температура снаружи минус двенадцать градусов. Просьба не покидать вагон до объявления вашего номера. Ваш багаж будет доставлен службой академии прямо в ваши покои.

Он положил на столик два плотных конверта из серого картона. Ни надписей, ни печатей. Только тисненый серебром символ: семь острых башен, скрещенных вокруг раскрытого глаза.

Спустя сорок минут они спустились по выдвижной лестнице на перрон.

Воздух ударил по легким, как молот. Это был не обычный холод ранней северной весны. Здесь пахло озоном, жженой медью и чем-то сладковато-гнилостным, похожим на запах цветов, слишком долго простоявших в стоячей воде. Дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облачками и мгновенно замерзало, осыпаясь на плечи крошкой инея.

Станции в привычном понимании слова не было. Был лишь гигантский каменный колодец, вырубленный прямо в теле базальтовой скалы. Экспресс остановился внутри огромной пещеры, своды которой терялись во мраке высоко над головой. Единственным источником света служила сама колея — рельсы пульсировали тусклым багровым светом, уходя в черную пасть тоннеля, из которого они только что выехали.

Вокруг царила оглушающая тишина. Из поезда вышло около тридцати человек — весь первый класс. Дети самых влиятельных родов Империи, наследники состояний, будущие архимаги. Они кутались в меха, прятали лица в воротники, но никто не разговаривал. Не было смеха, суеты носильщиков, криков встречающих. Люди просто стояли на платформе, сбиваясь в небольшие группы, и молча смотрели вверх.

Алиса подняла голову вслед за ними.

Над краем скального колодца начиналась Академия Семи Шпилей.

Слова гравюр и рекламных проспектов лгали. Академия не парила в облаках. Она нависала. Семь титанических игл из черного обсидиана и неизвестного металла, который поглощал даже слабый свет полярного утра, вонзались в свинцовое небо. Каждая башня была шириной в добрую сотню метров у основания и сужалась к вершине в невозможную, режущую глаз иглу. Между шпилями были перекинуты арки из витого стекла, напоминающие паутину безумного бога. По этим нитям текли реки жидкого синего огня — магистральный эфир, питающий сердце континента.

Но пугала не архитектура. Пугала геометрия пространства. Чем дольше Алиса смотрела на башни, тем сильнее кружилась голова. Шпилям полагалось стоять параллельно друг другу или сходиться к центру. Эти же здания… дышали. Угол наклона одной башни плавно менялся, пока она смотрела, отклоняясь на пару градусов, прежде чем вернуться в исходное положение. Другая башня то становилась ближе, то отдалялась, хотя ноги Алисы прочно стояли на граните платформы. Пространство вокруг Академии было сшито грубыми стежками, и ткань реальности постоянно пыталась разойтись по швам.

— Говорят, фундамент заливают кровью преступников, чтобы камни держали форму, — раздался рядом тихий голос.

Грей вздрогнул и инстинктивно шагнул вперед, заслоняя Алису собой. Рядом стоял парень примерно их возраста. Высокий, болезненно худой, с копной ярко-рыжих волос, торчащих во все стороны, будто его только что ударило током. Он улыбался широко и дружелюбно, но глаза оставались совершенно пустыми, цвета старой меди. — Я Рори, — представился он, протягивая руку. — Факультет Артефакторики. Специализация — пространственные аномалии. Поэтому я вижу, как дрожит этот карман реальности. Забавно, правда?

Его рука повисла в воздухе. Студенты элитных школ столицы привыкли пожимать руки осторожно, едва касаясь кончиками пальцев. Рори ждал настоящего рукопожатия.

Грей смерлил его взглядом сверху вниз, проигнорировав жест, и сухо кивнул: — Грей. Боевая магия. Держи дистанцию, артефактор.

Рори ничуть не обиделся. Он лишь пожал плечами и убрал руку в карман потертой кожаной куртки, которая явно видела лучшие дни. — Зря ты так. Пространственная магия убивает быстрее твоей плазмы. Просто тише. Никаких спецэффектов. Человек просто делает шаг и оказывается размазанным между двумя измерениями. Кстати, насчет запаха…

— Белых роз, — закончила за него Алиса, выглядывая из-за плеча Грея.

Она наконец поняла, что именно тревожило ее обоняние. Сладкий, тяжелый аромат тропических белых роз смешивался с запахом озона. Цветы росли прямо из трещин в базальте платформы. Огромные бутоны размером с человеческую голову пробивались сквозь черный камень, игнорируя вечную мерзлоту. Их лепестки слегка фосфоресцировали в полумраке.

— Ага, — просиял Рори. — Розарий Безмолвия. Местная достопримечательность. Поговаривают, это не совсем цветы. Вернее, когда-то они ими были. Теперь это фильтры. Они перерабатывают излишки эха чужих мыслей. В академии полно ментатов-телепатов уровня Омега. Если бы розы не впитывали фоновый шум, мы бы уже давно сошли с ума, слушая, как первокурсники пытаются сдать экзамен по левитации стакана. Представляете, сотни голосов одновременно кричат: «Лети! Лети, дрянь такая!»

К ним подошел давешний проводник. Его появление было бесшумным, он просто возник из клубов пара. — Группа четыре. Следуйте за синим огоньком.

Из трещины в полу вырвался маленький шарик холодного голубого света и поплыл в сторону стены. Студенты, очнувшись от оцепенения, начали подтягиваться следом. Никто не смел отставать.

Путь лежал сквозь стену. Буквально. Голубой огонек нырнул в монолитный базальт, и студенты один за другим последовали за ним. Алиса почувствовала, как напрягся Грей позади нее — проходить сквозь твердую материю считалось высшей ступенью мастерства, доступной далеко не каждому магистру.

— Расслабьте диафрагму, — посоветовал идущий впереди Рори. — И задержите дыхание. Будет щекотно.

Алиса шагнула в камень. Это оказалось похоже на погружение в ледяную воду, состоящую из толченого стекла. Миллиарды микроскопических частиц пронизали тело насквозь, сканируя каждую клетку, каждый нерв, заглядывая под кожу и считывая структуру костей. Боль длилась долю секунды, сменившись чувством абсолютной невесомости, а затем они вышли с другой стороны.

Они оказались в Гранд-Атриуме.

Здесь не было неба. Потолок представлял собой идеальный купол из звездного камня, показывающий реальное ночное небо внешнего мира — сейчас оно было затянуто низкими тучами, предвещавшими снегопад. Пол был выложен мозаикой, изображающей точную карту Континента, где вместо городов мерцали живые руны.

Но центром всего был Зал Наказаний. Прямо посреди огромного холла, поддерживая невидимый свод, возвышалась восьмая колонна. Она не была сделана из камня. Это был столб слепящего белого пламени высотой в пять этажей, неподвижный, беззвучный и невыносимо холодный. От него веяло такой мощью, что зубы ломило, как от удара молнии.

Студенты обходили пламя по широкой дуге, стараясь даже случайно не пересечь траекторию тени, которую отбрасывал столб. Хотя сам столб света теней не отбрасывал. — Столп Вечности, — благоговейно прошептал кто-то слева. — Древний дух-хранитель Академии. Тот, кого поймали на плагиате курсовой работы, отправляется туда на сутки. Возвращаются обычно молчаливыми. Или не возвращаются вовсе.

Рыжий Рори обернулся, сияя: — Мой дядя провел там три дня. Вышел просветленным. Правда, забывает собственное имя при стрессе и иногда начинает разговаривать задом наперед. Эй, новенькие! Глаза подобрали с пола, строимся!

Появились распорядители. Двое мужчин и женщина. Все трое носили одинаковые черные мантии с высокими воротниками, полностью скрывающими шею и нижнюю часть лица. Были видны только глаза — абсолютно белые, без зрачков и радужки. Окуляры Провидцев.

— Первокурсники, — голос женщины-распорядителя звучал сразу везде, отражаясь от стен и проникая прямо в кости. — Приветствую вас в Альма-матер. То, что осталось позади, — ваша прошлая жизнь. Титул, золото родителей, связи при дворе. Здесь имеет значение только одно. Ваша полезность Равновесию.

Она сделала пасс рукой. Сотня картонных конвертов, которые вручили студентам на перроне, сорвались с места и закружились в воздухе, выстраиваясь в алфавитном порядке. — Сейчас вы получите распределение. Ваши комнаты, наставников и расписание. Запоминайте накрепко. Опоздание на первую лекцию карается общественными работами в анатомическом театре.

Ее белые глаза остановились на Алисе. Взгляд физически ощущался как прикосновение холодной сухой ладони ко лбу. — Элисара Вейн. Эмпат-эфемерист.

Конверт с глухим стуком упал прямо ей в руки. Конверты остальных студентов продолжали висеть в воздухе, ожидая владельцев. — Ты идешь со мной, — сказала распорядительница. Ее голос изменился, потеряв эффект громкоговорителя. Теперь он звучал тихо, персонально, только для Алисы. — Верховный Магистр желает взглянуть на твой дар лично. Оставь своего… спутника. Ему найдут компанию.

Алиса крепче сжала пальцы на предплечье Грея. Она чувствовала, как мгновенно окаменели мышцы боевого мага. Над его головой изумрудная нить натянулась до звона. Любое насильственное разделение сейчас привело бы к взрыву.

— Она никуда не пойдет одна, — ровно произнес Грей, выступая на полшага вперед. Уровень магии в Атриуме резко подскочил. Воздух начал сгущаться, готовясь принять форму щитов.

Белоглазая женщина чуть склонила голову набок. На ее скрытом воротником лице не дрогнул ни один мускул. — Боевой маг пятого ранга. Грейсон Вейн. Назначение — телохранитель объекта. Ваше рвение похвально, курсант. Но если вы сделаете еще один шаг, активируя печати антимагического подавления, система безопасности Академии распылит вас на атомы быстрее, чем вы успеете моргнуть. Столп Вечности любит свежую энергию. Успокойтесь. Вашу жену отведут в Башню Наблюдателей. Вас — в Казармы Льда. Там отличные условия для восстановления после истощения. Вы встретитесь вечером в общей столовой. Правила запрещают совместное проживание супругов на первом курсе. Смиритесь.

Она щелкнула пальцами сухими, старческими пальцами. Пространство исказилось.

Для всех остальных зрителей это выглядело как мгновенное перемещение. Вот Алиса стоит рядом с мужем, вот мигает свет от проходящего по потолку разряда эфира, и вот она уже находится в десяти метрах от них, а между ней и Греем выросла шеренга суровых инструкторов в тяжелой броне, отрезая путь.

— До вечера, Лисенок, — голос Грея прозвучал напряженно, но уверенно. Он знал, что не может пойти против правил этого места, не угробив их обоих. Его взгляд говорил другое: «Я запомнил каждого, кто тебя коснулся».

Алиса лишь кивнула, пряча внезапно нахлынувшую панику глубоко внутрь. Перчатки остались в багаже, и кожа горела от желания защититься, но она заставила себя разжать кулаки.

Распорядительница взяла ее под локоть костлявой хваткой. Хватка мертвеца. — Идем. Верховный не любит ждать.

Они пошли к северному порталу Атриума. Идти пришлось мимо Столпа Вечности. С каждым шагом жар нарастал, но странным образом он не согревал. Он выжигал влагу изнутри. Когда они проходили вплотную, Алиса увидела, как белый свет проходит сквозь тело распорядительницы, обнажая ее скелет и переплетение энергетических каналов. Женщина состояла из праха и чистой воли больше, чем из плоти.

За порталом открылся коридор. Но это был не коридор замка. Это была жила. Узкая кишка из пульсирующей живой ткани, покрытой влажной слизью. Под ногами чавкала кровь. По трубкам вдоль стен бежала вязкая лимфа. Академия действительно была живым существом, и они шли по ее венам.

— Почему здесь растут розы? — спросила Алиса, чтобы отвлечься от мысли, что пол под ногами может в любой момент сомкнуться челюстями. — Потому что красота требует жертв, — равнодушно бросила провидица. — Розы сажают те, кто проваливает финальный экзамен. Удобрение высшего сорта. Они любят минерализованный пепел амбициозных дураков.

Подъем занял двадцать минут. Они поднимались вертикально, но благодаря искажению пространства казалось, что они идут по ровному полу. Наконец стена плоти расступилась, выпуская их на открытую площадку на самой вершине Северного Шпиля.

Здесь гулял настоящий ветер, способный содрать мясо с костей. Отсюда, с высоты птичьего полета, мир внизу казался топографической картой. Виднелись Мертвые Топи черной язвой на теле земли, тонкая нить железной дороги и далекие горы, опоясанные цепями пограничных фортов.

Верховный Магистр сидел в кресле из цельного кристалла спиной к выходу. Он смотрел на горизонт. На нем не было мантии. Лишь простые штаны и рубаха из грубого льна. Плечи покрывала сеть старых, страшных шрамов — следы от разрывных болтов и кислотных ожогов. Волосы были абсолютно седыми, коротко стриженными. Когда он повернулся, Алиса ожидала увидеть белесые глаза, как у распорядителей.

У него были обычные карие глаза. Уставшие, окруженные сеткой морщин человека, который слишком долго не спал. И в этих глазах плескалась бездна.

— Садись, — он указал на второе кресло напротив. — Меня зовут Корвин. Убери барьеры.

— Я не ставлю барьеров, милорд, — честно ответила Алиса, опускаясь в холодное сиденье.

Корвин усмехнулся уголком рта. Сухой, неприятный звук. — Ставишь. Всю дорогу сюда ты сжимала разум в точку, чтобы не слышать вопли этой проклятой скалы. Скала всегда кричит. Ей больно, потому что мы вбили ей в сердце Столп. Сними защиту. Мне нужно видеть цвет твоего страха.

Это был не приказ. Это была просьба равного к равному. Алиса закрыла глаза и позволила своему дару расшириться.

Атака обрушилась мгновенно. Тысячи голосов. Сто тысяч жизней. Радость первой влюбленности студента на нижних ярусах. Холодная ярость инструктора, избивающего кадета палкой в подвалах Казарм. Дикий, экзистенциальный ужас крысы, угодившей в лабораторию алхимиков этажом ниже. Весь спектр человеческих пороков и добродетелей ударил в сознание, ища трещину, чтобы влезть глубже.

Дар взвыл, пытаясь классифицировать, отсортировать, разложить по полочкам каждое чувство. Зубы заныли от боли.

— Тише, — голос Корвина прошелестел сквозь бурю. — Не сражайся с океаном ложкой. Открой рот и глотни. Только один глоток.

Алиса послушалась. Вместо того чтобы фильтровать поток, она представила свое сознание не как крепость, а как прозрачную трубу. Вода хлынула сквозь нее, не задерживаясь. Боль отступила, оставив после себя звенящую ясность.

Она открыла глаза. Ветер на вершине стих. Корвин внимательно изучал ее лицо. — Экзекутус-Омега, — констатировал он. — Чистая линия. Таких не рождалось со времен Раскола. Ты видишь узлы, девочка? — Да, — голос Алисы был хриплым. Горло саднило, словно она кричала несколько часов подряд. — Что ты видишь сейчас? Мое будущее?

Алиса посмотрела поверх его плеча. Обычно над людьми она видела нити — зеленые, красные, сплетающиеся в сложные узоры вероятностей. Над Верховным Магистром не было ничего. Пустота. Абсолютный вакуум. Как над Сизым Носом.

— Ничего, — ответила она. — Пустота.

Корвин удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Достал из воздуха серебряную флягу, сделал долгий глоток. Пахнуло горькими травами и спиртом. — Правильно. Будущего нет. Есть только инерция падения. Мы летим в пропасть последние тридцать лет, с тех пор как Император решил, что может контролировать Скверну. Каждый мой день — это латание дыр в гниющем корпусе корабля. Я удерживаю эти шпили силой воли, потому что если они рухнут, выброс энергии уничтожит половину континента.

Он встал и подошел к краю площадки. Ветер трепал его простую рубаху. — Знаешь, зачем я вызвал тебя? Не ради проверки лояльности. И не ради красивых глаз твоего мужа, хотя уверен, половина женской общины сегодня ночью будет рыдать в подушки, глядя на него через кристаллы наблюдения. Я вызвал тебя из-за той сцены в экспрессе.

Алиса похолодела. Сердце пропустило удар. — Сизый Нос, — продолжил Корвин, не оборачиваясь. — Один из лучших клинков Южного Синдиката. Дорогой наемник. Мы знали, что он сядет на поезд. Мы позволили ему сесть. Более того, мы позволили ему узнать, кто ты.

— Зачем? — выдавила Алиса. Во рту пересохло.

Магистр повернулся. Его карие глаза впились в нее, лишая возможности отвернуться. — Проверка. Баланс, детка. Ты изменила судьбу мальчика-официанта вчера? Своим даром убедила его не воровать тарталетку?

Откуда он знает такие подробности? Алиса лишь молча кивнула. — Мальчик не украл еду. Он прожил эту ночь сытой. Зато утром, спускаясь в технический отсек, чтобы спрятаться от холода, он поскользнулся на масле и упал на распределительный щит высокого напряжения. Смерть была мгновенной. Замыкание вывело из строя систему климат-контроля трех вагонов. Среди пассажиров оказалась беременная графиня. Из-за перепада температур у нее начались преждевременные роды. Ребенок родился мертвым. Графиня повредила позвоночник, пытаясь выбраться из перевернувшегося вагона позже, во время снежного заноса. Теперь она проведет остаток жизни в инвалидном кресле.

Корвин говорил это будничным голосом, перечисляя факты, как сводку погоды. — Поздравляю. Ты спасла одного ребенка ценой жизни другого и сломанной спины третьего. Дар пророка — это не благословение, Элисара. Это бухгалтерская книга Судьбы. И каждая запись должна быть сведена дебетом с кредитом. Сизый Нос был тестом. Тестом на человечность. Ты угрожала ему показать дно его души. Смогла бы?

— Я… я не знаю, — прошептала Алиса.

— Именно, — кивнул Корвин. — Не знаешь. Потому что никогда не пробовала. А я пробовал. Посмотри мне в глаза снова. Глубже.

Алиса подняла взгляд, подчиняясь властному приказу. И провалилась.

Она стояла в сожженном дотла городе. Небо было цвета запекшейся крови. Вокруг лежали тела — тысячи, десятки тысяч. Мужчины, женщины, дети. Обугленные настолько, что невозможно определить возраст. Посреди площади стоял молодой мужчина в форме лейтенанта Южной Кампании. Корвин. Лет на тридцать моложе. В руках он держал посох, с наконечника которого капала жидкое солнце. Перед ним на коленях стояла мать с младенцем. Она не плакала. Просто смотрела на него снизу вверх. — Прошу, — сказала она. — Только не моего сына.

Молодой Корвин улыбнулся. Теплой, искренней улыбкой хорошего парня. — Ради великой цели, — сказал он и выпустил разряд.

Видение схлопнулось. Алиса упала с кресла, тяжело дыби, упираясь руками в ледяной пол. Желудок свело спазмом.

— Я стер этот город с карты, — сказал Магистр откуда-то издалека. — Чтобы остановить распространение Скверны, пожиравшей провинцию заживо. Я убил десять тысяч, чтобы спасти миллионы. Моя душа выгорела дотла в тот день. Именно поэтому надо мной пустота. У меня нет будущего. Я мертв внутри уже три десятилетия. Я существую только как функция. Как весы.

Он вернулся и помог ей подняться, легко, словно пушинку. Его руки были сильными и горячими. — Твой дар опасен не тем, что видит секреты. А тем, что дает иллюзию контроля. Тебе показалось, что ты можешь подтолкнуть чашу весов одним пальцем. Нет, Эли. Ты либо стоишь на месте и позволяешь миру идти своим чередом, утопая в грязи повседневности. Либо берешь на себя ответственность за трупы, которые появятся, когда ты попытаешься сделать добро.

Он отпустил ее и отошел к столу, заваленному картами. — В Академии есть три пути. Первый — факультет Боевой Магии. Станешь мечом. Хорошим, острым, надежным. Таким, как твой муж. Второй — Теория. Станешь пыльным книжным червем. Третий путь — для таких, как ты. Факультет Архива. Кабинет 13-Б, подземный уровень. Там сидят наблюдатели. Они не вмешиваются. Они смотрят. Фиксируют баланс. Предсказывают обвалы. Иногда им приходится отдавать приказы Сизым Носам нашего ведомства.

Корвин взял со стола запечатанный свиток с бордовой лентой. — Я видел варианты будущего, где ты выходишь замуж за своего бравого воина, рожаешь троих детей и счастливо стареешь в поместье. В каждом таком варианте ваш сын находит старый папин клинок, лезет чинить крышу склада алхимических реактивов и превращается в мелкую лужицу органической слизи из-за случайной утечки газа. Баланс жесток к счастью одаренных.

Он протянул ей свиток. — Выбирай, девочка. Быть счастливой вдали отсюда, зная, что твои близкие будут умирать глупо и случайно, потому что Вселенная ненавидит дисбаланс. Или остаться здесь. Научиться смотреть на смерть, не моргая. И стать моими глазами. Выбор за тобой. Но помни: сняв перчатку однажды, ты уже подписала контракт. Обратного пути нет.