Алиса и Академия Белых Роз

Глава 4. Шепот в библиотеке

Ночь в Академии Семи Шпилей не приносила покоя. Она лишь сгущала тени, делая бесконечные коридоры похожими на пищевод гигантского зверя. Алиса лежала в своей келье Факультета Архива, глядя в потолок, где плясали отблески спиртовки. Сон не шел. Каждый раз, закрывая глаза, она видела пустые глазницы Элирии и бледное лицо десятилетней Люси с живым цветком, прорастающим сквозь горло. Запах белых роз преследовал ее даже здесь, хотя в комнате не было ни одного растения — только камень, лед и бумага.

Рядом, на соседней койке, мерно дышал Грей. Боевой маг восстанавливался быстро: после утреннего истощения на линейке он проспал почти весь день, пропустив ужин. Его присутствие было единственным якорем в этом безумии. Но сейчас этот якорь стал помехой.

Алиса тихо соскользнула с кровати. Движения были отработаны годами жизни под присмотром родителей-магистров: никакого скрипа половиц, дыхание задерживается на выдохе, чтобы не выдать себя облачком пара. Мантия наблюдателя поглощала звук шагов.

Она подошла к двери. Замок щелкнул едва слышно. В коридоре царил синий полумрак дежурного освещения. Камни стен источали холод, от которого ныли зубы. Путь до Центрального Шпиля занял двадцать минут осторожной ходьбы. Библиотека Южного крыла была оцеплена красными плащами Инквизиции еще утром, но Центральный архив работал круглосуточно.

Главный зал встретил ее гулкой тишиной и запахом старой кожи, пыли и воска. Это было сердце знаний Империи — уходящие под купол стеллажи из черного дерева, винтовые лестницы без перил, подвешенные в воздухе на силовых линиях, и миллионы фолиантов, спящих мертвым сном. Здесь хранились знания, которые нельзя доверять людям. Книги по демонологии, написанные кровью самих демонов; трактаты о времени, переплетенные кожей путешественников, застрявших в петлях вечности.

Алиса знала, что ищет. Не ответ — у ответов в Академии всегда был привкус лжи Корвина. Она искала вопрос. Если Элирия занималась теорией многослойных конструктов, а маленькая Люси — акустикой, их должно было связывать нечто фундаментальное. Частота. Резонанс. То самое «эхо», которое Рори уловил своими приборами.

Она спустилась на самый нижний ярус, сектор «Омега». Сюда редко спускались студенты — тут стояли книги, само чтение которых могло свести с ума. Стеллажи здесь были закрыты свинцовыми створками. Алиса провела ладонью над корешками, не касаясь металла. Ее дар позволял читать остаточную память предметов. Большинство книг молчало или кричало голосами своих авторов — криками боли, экстаза или ужаса.

Один фолиант отозвался иначе. Тихим, монотонным шепотом, похожим на шум дождя. На свинцовой крышке не было названия. Только тиснение: семь шпилей, перечеркнутых косым крестом. Символ Раскола.

Замок поддался легко. Свинцовая плита отошла в сторону с глухим вздохом. Внутри, на бархатной подкладке, лежала не книга. Это был дневник. Кожаный переплет потемнел от времени так, что казался вырезанным из застывшей крови. Страницы были тонкими, как лепестки, и исписаны мелким, бисерным почерком. Чернила выцвели до цвета чайной розы.

Алиса открыла его наугад. «…четвертый день затмения. Башня Наказаний пульсирует чаще. Верховный говорит, что это необходимо для сдерживания Скверны. Я больше не верю Верховному. Сегодня ночью я видел, как Декан Морайя выходила из покоев первокурсника. Утром мальчик сошел с ума, смеясь цветами. Цветы растут из его горла. Морайя улыбалась».

Пальцы Алисы похолодели. Записи датировались четыреста восьмым годом Новой Эры. Эпоха основания Академии. Значит, это не болезнь камня. Это традиция. Ритуал.

Она перевернула страницу. Почерк становился нервным, буквы прыгали. «Они называют это "Балансом". Они говорят, что душа — это избыточная энергия. Что одаренный человек вырабатывает слишком много света, и мир вокруг него начинает гореть. Чтобы предотвратить пожар, нужно забрать свет. Я нашел формулу. Частота распада костной ткани. Семь герц. Звук, который заставляет душу отделиться от тела добровольно, словно плод от ветки. Идеальная жатва. Никакой борьбы. Никаких следов насилия. Просто… пустота».

— Нашла что-то интересное, Лисенок?

Голос Грея ударил по нервам, как разряд молнии. Он стоял тремя ступенями выше винтовой лестницы, опершись плечом о стеллаж. Как он прошел мимо нее бесшумно? Боевые маги носили специальные амулеты глушения звука, но снять такую защиту с идущего человека мог только другой мастер того же профиля.

— Ты следил за мной, — выдохнула Алиса, судорожно захлопывая дневник. Бархатная обложка обожгла ладони холодом.

— Я проснулся, когда ты начала дышать так, будто собираешься пробежать марафон, — Грей медленно спустился вниз. Свет единственной лампы упал на его лицо, подчеркивая жесткие складки у рта. — Дай сюда.

Он протянул руку. Алиса заколебалась. Прикосновение означало видение. А видения теперь могли стоить ей рассудка. Но скрывать правду от единственного союзника было глупостью. Она вложила дневник в его ладонь.

Грей взял книгу осторожно, двумя пальцами, словно ядовитую змею. Он не открывал ее сразу. Сначала активировал руну на своем перстне — воздух вокруг них замерцал золотистым светом, отсекая любые внешние звуки и сканирующие лучи охраны. — Читай вслух, — приказал он. — Начни с середины той страницы, которую открывала.

— Грей, если мы вызовем охранный протокол… — Читай, — повторил он тише, и в его глазах вспыхнул вертикальный зрачок. — Если эта дрянь реагирует на знание, значит, мне нужно знать тоже. Моя работа — стоять между тобой и тем, что хочет тебя сожрать. Я не могу защищать тебя от тумана.

Алиса глубоко вдохнула запах книжной пыли и смерти. И начала читать: — «Частота распада костной ткани составляет ровно семь целых две десятых герца. При воздействии инфразвука этой частоты на височные доли мозга происходит резонанс синапсов. Астральное тело теряет сцепку с физическим сосудом. Оно становится пластичным. Сбор урожая требует второго компонента. Проводника. Тот, кто принимает душу, должен иметь открытую рану. Кровь должна смешаться с эфиром жертвы. Тогда цветок расцветает».

В тот момент, когда слово «цветок» сорвалось с ее губ, лампа над их головами моргнула. Раздался тонкий звон лопающегося стекла. Огонь погас.

Келья погрузилась в абсолютную темноту подземелий. Лишь слабое свечение защитного контура Грея очерчивало их фигуры синеватым ореолом. И в этой темноте расцвел новый источник света.

Прямо посередине раскрытого дневника, на пожелтевшем пергаменте, рос бутон. Он не появился из ниоткуда. Он именно рос. Ткань бумаги натянулась, чернила букв поплыли багровыми слезами, складываясь в узор прожилок стебля. Плоть дневника вскрывалась, уступая место живой материи. Бутон набухал, расправляя тугие спиральные лепестки ослепительно-белого цвета.

Но это была не та восковая белизна цветов Розария Безмолвия. Этот цвет был хищным. Лепестки имели текстуру человеческой эмали и слегка влажно блестели в свете защиты боевого мага.

Росток вытягивался вверх, пробиваясь сквозь толщу страниц. Когда он достиг высоты десяти сантиметров, на кончике самого верхнего, идеально ровного лепестка набухла капля. Темно-рубиновая, густая. Капля набухла, округлилась под собственной тяжестью и тяжело упала прямо на строчку дневника.

Чернила под ней зашипели, сворачиваясь, как от кислоты. Бумага истлела мгновенно, оставив дымящуюся черную пропасть.

— Назад! — рявкнул Грей.

Он толкнул Алису за спину, выставляя свободную левую руку вперед. Воздух перед ними пошел маревом от жара. Грей не швырялся огненными шарами — он создавал стену плазмы, выжигая кислород. Температура в крошечном пространстве между стеллажами поднялась мгновенно. По лицу градом катился пот.

Белая роза никак не отреагировала на пламя. Она просто продолжала расти, игнорируя законы физики. Стебель утолщался, покрываясь длинными, полупрозрачными шипами. Один такой шип качнулся в сторону Грея, целясь ему в запястье.

— Руби! — выкрикнула Алиса. — Уничтожь корень!

Корень находился внутри переплета. Книга билась в руках Грея, как живая рыба, пытаясь вырваться. Обложка из кровавой кожи пульсировала.

Грей перехватил дневник левой рукой, подставляя правую под удар. Это было чистое самоубийство — позволить порождениям магии коснуться плоти боевого мага высокого ранга часто заканчивалось аннигиляцией обоих. Но расчет оказался верным. Как только шип коснулся серебряного перстня-печатки, металл издал пронзительный визг. Руна «Страж» поглотила атаку. Перстень раскалился докрасна, сжигая органический отросток.

Не давая твари опомниться, Грей занес правую руку. Пальцы сложились в сложную фигуру печати разрушения. Между костяшками заклубилось первородное пламя Нижнего мира — чистая ярость стихии, способная плавить адамантит. — Умри, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Удар пришелся точно в центр бутона. Вспышка была беззвучной и короткой. Белую вспышку сменило облако жирного черного пепла. Когда зрение вернулось, на столе лежал только обугленный, воняющий озоном кусок кожи. Дневник исчез. Вместе с ним исчезло несколько соседних книг на нижней полке — взрыв испарил саму историю.

Грей тяжело оперся о стеллаж. Дерево задымилось там, где его коснулась рука. Серебряный перстень остывал, трескаясь — печать выгорела изнутри, став бесполезным куском металла. — Жива? — прохрипел он, тяжело дыша. Каждое произнесенное слово давалось ему с трудом — выброс энергии такого уровня опустошил резервуары быстрее, чем утренняя стычка с ректором.

— Цела, — ответила Алиса, чувствуя, как дрожат колени. Она посмотрела на свои руки. На указательном пальце правой руки алела свежая царапина. Осколок стеклянной колбы лампы. Совсем крошечный порез, выступившая капелька крови.

Запах изменился. Сладкая гниль ушла. Теперь пахло озоном, гарью и… железом. Медным купоросом. Так пахнет старая кровь в закрытой банке.

— Она среагировала на слово «цветок», — сказал Грей, медленно сползая по стене на пол. Ноги его больше не держали. — Или на сам факт чтения. Эта библиотека — не хранилище. Это ловушка, Алиса. Корвин скармливает ей любопытных студентов.

— Нет, — Алиса покачала головой, прижимая порезанный палец к губам. Порез саднил. — Посмотри на частоту. Семь герц. Рори засек эту вибрацию в вентиляции, где нашли Люси. Элирия изучала теорию структур — то есть архитектуру резонанса зданий. Маленькая девочка работала со звуком. Они подобрали ключи к частоте самой Академии. Эти розы… они часть фундамента. Они растут из костей этого места.

Грей поднял голову. Вертикальные зрачки все еще расширены, занимая почти всю радужку — признак крайнего истощения боевой формы. — Если цветы питаются душами, то где пьют остальные? В столовой сегодня было полно профессуры. Та женщина-декан… Морайя. Она съела желе в форме цветка. Ты видела, как оно шевелилось.

— Она не ела еду, — прошептала Алиса. Осознание обрушилось на нее холодной волной, заставив схватиться за горло. — Она проводила ритуал подтверждения лояльности. Баланс требует жертвоприношения. Но убивать всех подряд ножом неэффективно — инквизиция начнет расследование. Проще заставить систему работать саму на себя. Студенты соревнуются, сходят с ума от давления, пытаются заглянуть за грань ради лучшей оценки. Они сами открывают дверь частоте в семь герц. А преподаватели… они просто принимают дозу. Проглатывают эссенцию чужой жизненной силы, упакованную в форму цветка. Это наркотик, Грей. Самый страшный наркотик во вселенной. Вечная молодость. Чистое сознание, украденное у детей.

Тишину библиотеки разорвал механический скрежет. Верхний люк винтовой лестницы отъехал в сторону. Вниз пополз луч мощного фонаря. Глухой лязг тяжелых сапог по металлическим ступеням. Красные плащи патруля реагировали на всплеск магии пятого ранга быстрее, чем срабатывала сигнализация.

— Уходим, — Грей попытался встать, но ноги подогнулись. Магическое истощение накрыло его полностью. Он потратил суточный запас сил академии на уничтожение одной проклятой книги.

Алиса бросилась к нему, подставляя плечо. От него исходил жар лихорадки. — Я понесу, — сказала она, вкладывая остатки своего дара в физическое усиление. Для эмпата манипулировать гравитационным полем собственного тела было противоестественно, но страх потерять мужа придавал сил.

— Оставь меня, — прорычал он, отталкивая ее здоровой рукой. — Лис, послушай. Если нас возьмут вместе, нас разделят. Тебя отправят в Архив навсегда, меня — в Столп. Беги. Используй вентиляцию. Ты легкая. Доберись до нашего кубрика в Казармах, забери мой второй комплект печатей из-под пола. Я скажу им, что полез один.

— Ты идиот, если думаешь, что я оставлю тебя этим садовникам, — отрезала Алиса.

Она взвалила его тяжелое, непослушное тело себе на спину, используя прием эвакуации раненых, которому научилась еще в детстве в трущобах — навык, недостойный благородной леди, но спасающий жизни. Грей весил вдвое больше нее, но адреналин и паника творили чудеса.

Они метнулись вдоль стеллажей, уходя из зоны прямой видимости лестницы. Патруль уже входил в секцию Омега. Голоса звучали равнодушно: — Источник юго-запад. Третий ярус. Похоже на детонацию запретного гримуара. Вызывайте уборщиков. И проверьте периметр на наличие паразитов. Опять распустились вне графика.

Слова резанули слух. «Паразиты». Они знали. Весь персонал знал, что розы — это паразиты. Охрана не боролась с ними. Они их культивировали.

Алиса втолкнула Грея в узкую щель между двумя шкафами. Пространства хватало ровно на то, чтобы сидеть, прижавшись друг к другу. Она зажала ему рот ладонью, призывая свой дар. Ментальное сокрытие. Она не могла внушить иллюзию, но могла создать зону «скучного пространства». Любой, чей взгляд упадет на эту щель, почувствует неодолимое желание отвернуться, проверить часы или подавить зевоту. Обычный человек пройдет мимо. Но распорядители с белыми глазами…

Шаги остановились прямо напротив их укрытия. Луч фонаря скользнул по щели, осветив ботинки Грея. — Следов нет, — раздался хриплый голос. — Гримуар сгорел дотла. Самоуничтожение при несанкционированном чтении. Классика жанра. Запишите: потеря ценных данных сектора Омега. Причина — халатность курсанта. — Принято. Заканчиваем обход.

Луч переместился дальше. Тяжелые шаги начали удаляться в сторону выхода. Алиса сидела неподвижно еще десять минут, пока Грей окончательно не обмяк в ее руках, провалившись в глубокий сон истощения. Его голова лежала у нее на плече. Даже во сне его брови были сурово сведены, а челюсти сжаты.

Она позволила себе закрыть глаза. И совершила ошибку. Прикосновение к его коже, контакт кожа-к-коже в момент пика эмоционального напряжения, сработало как открытый канал.

Мир качнулся. Библиотека исчезла.

Она стояла в том самом месте, которое видела вчера днем — на вершине Северного Шпиля. Но сейчас здесь не было снега. Пол площадки был залит вязкой черной жижей. Кровью вперемешку с землей. Посреди площадки возвышался алтарь. Огромный монолитный кристалл, пульсирующий внутренним светом.

Над алтарем склонилась фигура. Декан Морайя. Маски на ней не было. Лицо женщины было прекрасным, точеным, лишенным возраста. Идеальная фарфоровая кожа. И абсолютно белые, слепые провидческие глаза. В руках она держала нож. Обычный хирургический скальпель. На алтаре лежала Люси Мэйхем. Девочка была в сознании. Она смотрела в потолок огромными, полными животного ужаса глазами, но не кричала. Из ее открытого рта тянулся толстый белый стебель розы, уходящий прямо в глотку. Цветок на другом конце стебля жадно пульсировал, раздуваясь от чего-то невидимого.

Морайя повернула голову. Несмотря на расстояние, Алиса увидела, как губы декана растянулись в приветливой улыбке. — Наблюдательница, — пропела она голосом, сладким, как мед. — Ты пришла посмотреть на сбор урожая? Не бойся. Боль длится всего мгновение. Затем наступает покой. Великое Равновесие любит тишину. Мы просто возвращаем долг земле. Разве твой муж не учил тебя делиться?

Морайя сделала быстрый, смазанный шаг в сторону, оказываясь вплотную к Алисе. Расстояние в пятьдесят метров было преодолено за долю секунды. Холодный металл скальпеля коснулся шеи Алисы чуть ниже уха. Туда, где билась жилка. — У тебя очень сильная душа, милочка, — прошептала декан ей на ухо. — Слишком яркая. Такие души портят статистику факультета. Они заставляют других надеяться. А надежда — это ржавчина на шестеренках Баланса. Мы снимем с тебя лишнее. Всего пару унций страха. Тебе понравится. Станешь тихой. Спокойной. Хорошей девочкой.

Скальпель начал погружаться в кожу. Боли не было. Был только невыносимый холод, высасывающий тепло из костей. Алиса дернулась, пытаясь закричать, позвать Грея, ударить эту фарфоровую куклу даром…

Вспышка.

Она снова сидела в темноте между книжными шкафами. Сердце пыталось проломить ребра. Горло горело от беззвучного крика. Грей пошевелился во сне, крепче прижимая ее к себе здоровой рукой, реагируя на ее ужас даже в отключке. Библиотека молчала. Патруль ушел.

Но на воротнике мантии Алисы, прямо над ключицей, медленно проступало влажное пятно. Пятно имело идеальную форму капли. И пахло оно не потом. Оно пахло свежесрезанной белой розой.

До Казарм Льда они добрались через час, использовав сервисные туннели для техников эфира. Дорогу показывал внутренний компас Алисы, обострившийся до предела после пережитого шока.

Кубрик встретил их спертым воздухом и храпом Ульриха-Некроманта. Земляные студенты отсутствовали — наверняка до сих пор укрепляли полигоны.

Алиса помогла Грею лечь на нижнюю койку. Он был тяжелым, как статуя. Магическое истощение граничило с комой. Амулет на его груди тускло мерцал, пытаясь защитить хозяина от последствий отката. Алиса села рядом, сжимая в руке осколок стекла. Порез на пальце давно перестал кровоточить, затянувшись тонкой пленкой. Но ощущение чужого холодного металла на шее никуда не делось.

Она посмотрела на сумку Грея. Тайник под половицей. Там лежали его личные боевые артефакты, запрещенные к хранению в кампусе. Печати массового поражения.

За стеной, в центральном дворе Академии, прозвенел гонг. Два часа ночи. Начало третьей стражи. Время, когда меняются караулы у Столпа Вечности.

Алиса встала. Подошла к зарешеченному окну. Луна освещала крыши Шпилей, окрашивая снег в мертвенно-голубой цвет. Там, у подножия главной башни, двигались фигуры в черных балахонах. Распорядители ночной смены. Среди них выделялась одна — высокая, прямая, с идеальной осанкой. Декан Морайя. Она шла медленно, прогулочным шагом, наслаждаясь морозом. В руке она несла корзину. Плетеная ивовая корзина была наполнена доверху.

Белыми розами. Свежими, покрытыми каплями росы. Декан остановилась, достала один цветок и поднесла к лицу, вдыхая аромат прикрытыми глазами. Выражение чистого, незамутненного блаженства на ее лице было страшнее любой гримасы ненависти. Это было лицо наркомана, получившего самую чистую дозу в мире.

Алиса закрыла глаза. Страх отступил, смытый волной ледяной ярости. Ее называли «Экзекутус-Омега». Редкий дар, способный менять вероятности. До сегодняшнего дня она боялась использовать его, опасаясь нарушить баланс и убить кого-то косвенно, как случилось с мальчиком-официантом.

Теперь правила изменились. Баланс уже был нарушен. Самой Академией. Если система построена на убийстве детей ради молодости преподавателей, то сохранение такой системы не является добродетелью.

Она открыла глаза. Над головой Грея изумрудная нить будущего дрогнула и стала чище. Угроза Сизого Носа отошла на второй план. Главная угроза сидела сейчас в кабинете ректората, смакуя украденную жизнь маленькой девочки.

Алиса подошела к койке и осторожно вытащила из-под головы Грея подушку. Помяла ее в руках, создавая уютное углубление. Затем аккуратно положила голову мужа обратно, убедившись, что ему удобно дышать.

— Спи, — прошептала она, целуя его в лоб. — Я скоро вернусь. Мне нужно кое-что найти в библиотеке. Настоящий дневник. Не приманку.

Она вышла из кубрика, плотно притворив за собой тяжелую железную дверь. Замок щелкнул автоматически. В коридорах Казарм пахло металлом, потом и безнадегой. Но здесь хотя бы не было запаха роз.

Алиса направилась обратно к Центральному Шпилю. Ей нужен был доступ в Закрытый Сектор. Хранилище, куда ссылали неудобные книги. Если фасад библиотеки пытался их сжечь, значит, настоящие ответы спрятаны глубже. Там, где стены сделаны из человеческих костей, скрепленных раствором из отчаяния.

Она сняла перчатку с левой руки. Холодный воздух обжег кожу. Где-то высоко над ней, на вершине Башни Наблюдателей, в кабинете Верховного Магистра Корвина зазвенел хрусталь. Кто-то вошел без стука. — Она знает, — раздался скрипучий голос Седого мужчины с мечом. — Девочка с даром изменения вероятностей сошла с рельсов. — Пусть побегает, — ответил спокойный, уставший голос Корвина. — Пока она бегает, она предсказуема. Главное, чтобы наш общий друг с сизым носом не решил вмешаться раньше времени. Контракт остается в силе. Нам нужна демонстрация хаоса, чтобы ввести военное положение. А твоя игрушка, Солар, создаст нам идеальный хаос. Передай заказчику, что спектакль начнется завтра на закате. Билеты в первый ряд уже оплачены. Осталось только выпустить джина из бутылки.

Верховный Магистр отпил из бокала. На дне плескалась тягучая рубиновая жидкость. — За здоровье наших студентов, — усмехнулся Корвин, поднимая бокал в тосте пустой комнате. — Да пребудет с ними Баланс.

Гл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.