Алиса и Академия Белых Роз

Глава 3. Первая жертва

Сон не принес облегчения. Он принес запах.

Алиса проснулась за секунду до того, как механический хронометр на стене издал резкий щелчок, возвещая о начале нового цикла — ровно в пять утра по времени Академии. Она лежала на узкой койке в келье Факультета Архива. Комната была круглой, вырубленной прямо в теле скалы, и напоминала камеру для одиночного заключения. Стены покрывал тонкий слой изморози, который никогда не таял. Единственным источником тепла служила маленькая спиртовая горелка под потолком, едва разгонявшая мрак вокруг письменного стола.

Но холодно было не от камня. Холод шел изнутри.

Сновидение вернуло ее на вершину Северного Шпиля. Карие глаза Корвина смотрели сквозь нее, а за его спиной падал пепел сожженного города. Но теперь она видела детали, которые пропустила вчера: среди обугленных руин росли белые розы. Огромные, мясистые бутоны пробивались прямо сквозь грудные клетки мертвецов, питаясь их остывающей кровью. Магистр наступил на один такой цветок тяжелым сапогом, раздавив его в слизь, и улыбнулся Алисе той самой теплой улыбкой убийцы.

Она села на кровати, кутаясь в тонкое шерстяное одеяло. Пальцы сами потянулись к шее, проверяя наличие цепочки. Амулет Грея — тяжелый серебряный диск с выгравированной руной «Страж» — был на месте. Теплый металл успокаивал, но не защищал от запаха. Сладковатый, удушливый аромат тропических белых роз пропитывал саму ткань реальности этого места. Вчера ей казалось, что это просто магические фильтры-ментаты. Сегодня утром она знала правду: так пахнет смерть, которая здесь считается нормой.

В коридорах Факультета Архива не было слышно шагов. Студенты этого отделения передвигались бесшумно, словно призраки. Их задачей было наблюдать, фиксировать и молчать. На завтраке в общей столовой они сидели отдельно, всегда поодиночке, уткнувшись в свои планшеты или книги. Никто не смотрел друг другу в глаза. Это было идеальное место для Алисы — никто не пытался пожать ей руку или похлопать по плечу. Здесь прикосновения считались грубостью, недостойной интеллектуала.

Одевшись в стандартную черную форму — свободные брюки, рубаха с высоким воротом и тяжелая суконная мантия без знаков отличия — она вышла в центральный ствол Башни Наблюдателей. Лифт представлял собой открытую платформу, скользящую вдоль шахты на силовых линиях. Когда платформа начала медленное падение вниз, к уровню Главной площади, Алиса посмотрела вверх.

Семь Шпилей пронзали небо. Отсюда, снизу, они казались еще более неправильными. Углы зданий искажались, преломляя свет раннего солнца самым противоестественным образом. Казалось, если прищуриться, можно увидеть, как камень течет, подобно воску. Академия дышала. И дыхание ее отдавало тленом.

Утренняя линейка проходила на Гранд-Атриуме. Около трехсот первокурсников стояли идеально ровным каре. Ни шепота, ни кашля. Даже хруст гравия под подошвами ботинок звучал в унисон. Справа возвышался Столп Вечности, сегодня он пульсировал чуть ярче обычного, выбрасывая в холодный воздух снопы искр, похожих на бенгальский огонь. Слева, у подножия Восточного Шпиля, замерла шеренга распорядителей в черных масках. Белые провидческие глаза слепо смотрели поверх голов студентов.

Рори стоял через три человека от Алисы. Он единственный нарушал стройность картины тем, что переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться. Увидев ее, он слабо махнул рукой и скорчил рожу, изображая замерзшего пингвина. Алиса позволила себе уголками губ ответить на эту гримасу. Рыжий артефактор казался единственным живым человеком в этом паноптикуме идеальных манекенов.

Верховный Магистр Корвин появился беззвучно. Он возник на вершине каменной кафедры в центре площади просто из воздуха. Его появление вызвало коллективный, синхронный вдох всей толпы. От фигуры Мага исходили волны чистой, подавляющей силы. Рядом с ним стояла женщина-распорядитель, встречавшая их вчера. Ее звали Декан Морайя. Сегодня ее окуляры были затянуты легкой дымкой траура.

— Первокурсники, — голос Корвина ударил по ушам, заставив некоторых студентов пошатнуться. — Вы прибыли сюда ради власти. Ради знания. Ради возможности переписать мир под себя. Первое, чему вы должны научиться — иллюзии бесполезны. Равновесие видит вас насквозь.

Он поднял правую руку. Пространство перед кафедрой пошло рябью, уплотняясь. Из воздуха соткалась фигура девушки. Высокая, изящная, с волосами цвета платины, заплетенными в сложную косу. На ней была форма факультета Теоретической Эфирологии — самая престижная кафедра, куда попадали только дети Верховного Совета. Девушка стояла, безвольно опустив руки, голова чуть склонена набок. Глаза ее были открыты, но абсолютно пусты. Зрачки закатились так, что виднелись только белки с красной сеточкой сосудов.

По рядам прошелестел единый вздох ужаса. Кто-то позади Алисы тихо всхлипнул. — Студентка четвертого курса Элирия Солар, — будничным голосом произнесла Декан Морайя. — Лучший курс по ментальной архитектуре прошлого года. Специализация — создание стабильных иллюзорных пространств внутри чужого разума. Уровень дара — Экзекутус-Бета. Почти предел человеческого потенциала.

Корвин сделал шаг вперед. Он подошел к девушке вплотную и провел ладонью над ее лицом, не касаясь кожи. Воздух между его пальцами и щекой Элирии пошел волнами жара. — В четыре часа двенадцать минут утра дежурный патруль нашел мисс Солар в библиотеке Южного крыла. Она сидела за столом над раскрытой книгой. Физически она цела. Сердце бьется. Легкие дышат. Температура тела тридцать шесть и шесть. Но Элирия Солар мертва.

Слово «мертва» прозвучало громче любого крика. Грей, стоявший где-то в строю Боевых Магов на противоположном конце площади, наверняка сейчас сканирует девушку всеми доступными ему боевыми плетениями. Алиса же сделала то, чего делать не следовало. Она сняла барьеры.

Ее дар развернулся мгновенно, охватывая площадь. Триста человек. Десятки инструкторов. Сама Элирия. Обычный человек — это клубок нитей. Страхи, надежды, планы на ужин, вчерашняя ссора с соседом, тайная влюбленность. Жизнь переливается красками. Элирия была пустотой.

Это выглядело так, будто кто-то взял идеальный стеклянный сосуд и откачал из него весь воздух. Форма осталась, стенки целы, но внутри — абсолютный вакуум. Души не было. Не было даже следа астрального тела, которое обычно висит над физическим коконом несколько дней после смерти. Элирию выпили досуха. Стерли ластиком, не оставив даже разводов графита.

Алиса почувствовала, как к горлу подступает желчь. Чтобы не упасть, она рефлекторно схватилась за плечо впереди стоящего студента. Прикосновение сработало как детонатор.

Белый туман. Запах гниющих сладких цветов стал настолько плотным, что им можно было дышать вместо кислорода. Звук исчез — пропал гул ветра в шпилях, треск Столпа Вечности, биение сотен сердец вокруг. Осталась только глухая ватная тишина операционной.

Алиса больше не стояла на гранитных плитах Атриума. Она парила в нескольких дюймах над полом библиотеки Южного крыла. Здесь все произошло.

Воздух был липким от остатков магии. На дубовом столе лежала раскрытая книга — «Принципы многослойных конструктов». Пергамент страницы пожелтел от старости. Пыль на столешнице была нетронута, кроме одного места — там, где лежала рука Элирии. Четкий отпечаток ладони. Девушка читала книгу, затем… что?

Алиса провела рукой над стулом. Температурный след. Здесь долго сидел кто-то второй. Этот «кто-то» не оставил следов ауры. Никаких эмоций. Никакого дыхания. Только слабый химический запах озона и жженого сахара.

И снова этот звук. Еле уловимый, на грани ультразвука. Похожий на стрекот цикад в летнюю ночь, но сухой, бумажный. Как если бы тысячи насекомых одновременно перебирали сухими лапками пергамент.

«Они приходят на знание»,— прошептал чужой голос прямо в ухо Алисе. Голос не принадлежал человеку. В нем не было интонаций, только вибрация. — «Девочка открыла дверь. Мы вошли».

Алиса резко отдернула руку от стула, возвращаясь в реальность Атриума. Ноги подкосились. Если бы не крепкая хватка Рори, вовремя подставившего плечо, она бы рухнула лицом в гравий.

— Эй, полегче, наблюдательница, — прошипел рыжий ей на ухо. — Ты сейчас высосала половину моих резервов своим откатом. Что ты увидела?

— Там никого не было, — выдохнула Алиса, глядя на застывшее восковое лицо Элирии. — Совсем никого. Словно она разговаривала с воздухом. Или со стеной.

— Тихо! — процедил Рори, заметив, как в их сторону поворачивается белая маска Декана Морайи.

Корвин закончил осмотр. Он отступил от девушки на шаг, задумчиво глядя на свои пальцы. — Официальная версия для прессы Империи и ваших родителей, господа студенты, — внезапно сказал Верховный Магистр, обращаясь ко всем сразу. — Магическое истощение. Мисс Солар работала над дипломным проектом седьмого уровня сложности. Попытка удержать слишком сложный конструкт привела к коллапсу синаптических связей. Она превратилась в овощ. Такое случается раз в десятилетие. Печально, но закономерно. Тело будет отправлено семье для погребения. Занятия отменяются до обеда. Расходитесь.

Ложь повисла в воздухе густым смогом. Инструкторы знали правду. Распорядители знали правду. Корвин знал правду. Элирия не перегорела. Перегоревший маг оставляет после себя выжженный разум, хаотичные вспышки энергии, иногда — физическую мутацию тканей. То, что случилось с девушкой, было хирургическим удалением личности. Чистое, стерильное убийство.

Каре начало рассыпаться. Студенты двигались медленно, оглядываясь на пустой кокон Элирии. Впервые за все время пребывания в Академии Алиса услышала настоящий звук — тихий, нарастающий шелест. Обернувшись, она поняла, что исходит он от роз. Бутоны начали медленно раскрываться, хотя на них не было росы и не дул ветер. Лепестки шевелились, словно лепестки хищных растений, почуявших добычу. Они впитывали страх.

— Библиотека закрыта на карантин, — сказал Рори, увлекая Алису прочь от площади, в арку перехода. — Но я знаю обходной путь через систему вентиляции. Тебе нужно выпить горячего. Ты бледная, как простыня некроманта Ульриха. Кстати, совет: никогда не оставайся с Корвином наедине дольше пяти минут. После десятой начинаешь хотеть рассказать ему про тот случай в детстве, когда ты утопила котенка. А после пятнадцатой начнешь считать это правильным поступком ради баланса природы.

Кафетерий находился на минус втором уровне Центрального Шпиля. Низкие потолки, тусклое освещение, столы из литого железа. Запах синтетического кофе и дезинфекции. Народу почти не было — большинство предпочло вернуться в казармы или библиотеки, чтобы переварить увиденное.

Алиса сжимала в руках горячую кружку, но тепло не проникало сквозь кожу. Пальцы оставались ледяными. — Рори, что такое «Экзекутус-Омега»? — спросила она, глядя, как над черной жидкостью поднимается пар. — Корвин назвал мой уровень Омегой. Я думала, шкала заканчивается на Сигме.

Рыжий перестал размешивать сахар и посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом. Вся его обычная клоунада испарилась, уступив место пугающей серьезности потомственного ученого. — Потому что официально шкалы Омега не существует, Лис. Это термин из закрытых архивов времен Раскола. Шкала измерения идет от Альфы до Сигмы. Это человеческий предел. Дальше начинается математика богов. Экзекутус-Сигма может остановить землетрясение силой воли. Омега… — он понизил голос до шепота. — Омега способна переписать причинно-следственную связь. Не предсказать будущее, а подтолкнуть нужный камень, чтобы вызвать лавину, которая изменит континент. Именно поэтому таких, как ты, сжигали веками. Дар предвидения пугает королей. Дар изменения реальности заставляет дрожать самих богов. Тот факт, что ты стоишь здесь, означает одно из двух: либо Корвин сошел с ума и решил поиграть с термоядерной боеголовкой в детской, либо ситуация в Разломе настолько отчаянная, что нам нужны боги на нашей стороне.

Он наклонился еще ближе, его зрачки расширились от адреналина исследователя. — Знаешь, почему декан назвала версию об истощении ложью? Элирия тоже была сильным ментатом. Но она теоретик. Она работала с информацией. Мой дядя говорит, что информация имеет вес. Душа имеет плотность. То, что убило ее, пришло не из физического мира. Оно прошло сквозь слои эфира, миновав все защитные чары Академии, нашло одну конкретную душу в здании размером с город и аккуратно извлекло ее, не повредив оболочку. Это невозможно сделать заклинанием. Для этого нужен Ключ.

— Какой ключ? — спросила Алиса, чувствуя, как чашка начинает мелко дрожать в пальцах.

— Понятия не имею, — пожал плечами Рори. — Но я чувствую остаточный резонанс. Весь Южный блок фонит странной частотой. Семь герц. Частота распада костной ткани. Пойдешь со мной проверять датчики после обеда? Будет весело. Возможно, нас расплющит давлением в вентиляционной шахте, зато умрем мы героями науки.

Грей вернулся в Казармы Льда только к полудню. Лицо его было серым от усталости, под глазами залегли тени. Энергию он потратил до капли.

Ульрих-Некромант встретил его кривой усмешкой, помешивая свое варево: — Ну что, герой? Видел невестушку? Говорят, твоя девочка упала в обморок на линейке. Нежные нынче пошли жены у боевых магов. Наверное, маникюр сломала.

Грей проигнорировал выпад. Он сел на свою койку и начал методично чистить боевой кинжал промасленной тряпкой. Каждое движение было выверенным, агрессивным. — Это не истощение, — глухо бросил он, не поднимая глаз. — Я успел провести поверхностное сканирование, пока красные плащи не оттеснили толпу. Полная деструкция эфирного тела. Кто-то вырезал ее душу ножом. Идеально чистым ножом.

Второй студент-земледел, которого звали Бранд, отложил стилус: — Вырезал? Здесь? Под носом у Корвина? Верховный почувствовал бы всплеск враждебной магии за милю.

— Значит, магии не было, — Грей поднял взгляд. Вертикальные зрачки сверкнули опасным желтым огнем. — Значит, это сделали чем-то древним. Артефактом. Или…

Он замолчал, вспомнив слова Сизого Носа в экспрессе. «Мой заказчик платит золотом именно за неудобства». Заказчик знал, что Алиса едет в Академию. Заказчик прислал киллера проверить ее. А теперь лучшая студентка курса превращается в пустую куклу. Совпадений не бывает. Особенно в местах, где растут розы-людоеды.

— Ульрих, — позвал Грей. — Твоя дисциплина чувствует смерть лучше всех. Что говорят трупы?

Некромант фыркнул, снимая котелок с огня. По комнате поплыл запах формалина и болотной воды. — Трупы тут говорливые, малыш. Проблема в том, что свежего материала мало. Старшие курсы берегут свои косточки. Но есть слух. Байка, которую травят в душевых старшекурсники. Про «Библиотекарей».

Грей напрягся. Руна на его амулете под туникой стала теплее. — Призраки хранилища? — Хуже. Говорят, глубоко внизу, в Закрытом Секторе, где хранятся книги, написанные кровью первых императоров, живет персонал. Охрана. Они выглядят как люди. Ходят в форме. Но у них нет лиц. Просто гладкая кожа. И они коллекционируют воспоминания. Если встретишь такого в пустом коридоре — смотри в пол. Если посмотришь в глаза, он заберет твой самый счастливый день. А если попытаешься бежать — заберет всё остальное. Элирия занималась теорией структур. Она могла наткнуться на описание чего-то, чего видеть нельзя.

— Чушь собачья, — отрезал Бранд. — Городские легенды для первокурсников, чтобы не лазили в подвалы.

— Посмотрим, насколько это чушь, когда твою душу упакуют в банку, — лениво протянул Ульрих. — Хотя тебе-то бояться нечего, земляной. У тебя души на дне стакана не наберется. Сплошной ил.

Бранд побагровел, вскакивая. Между его ладонями завертелись каменные шипы. Грей поднялся одним плавным движением, вклиниваясь между ними. — Отставить. Оба. Нам запрещено применять силу вне полигонов. Еще одна драка, и Маркус лично спустит нас в Анатомичку на разделку. Заканчивай со своей бурдой, мертвяк. Идем на построение.

Когда Ульрих вышел, бросив напоследок что-то язвительное, Бранд зло сплюнул на пол: — Ненавижу этих философов. Думают, раз умеют камни ворочать, то хозяева жизни. Передай своей жене, Вейн, пусть держит свой дар при себе. Мне проблемы с ректоратом не нужны. Если Корвин решит, что она опасна, ее отправят к Столпу. А оттуда возвращаются либо идиотами, либо вообще не возвращаются.

Дверь за ними закрылась. Грей остался один. Он подошел к зарешеченному окну. Внизу, на площади, уже вовсю шли занятия. Студенты факультета Земли левитировали многотонные блоки гранита, выстраивая крепостную стену. Все выглядело обыденно. Нормально.

Только вот розы под окном стали заметно крупнее, чем были утром.

Обеденная проверка датчиков обернулась катастрофой, но совсем не той, которой ожидал Рори. Система вентиляции Южного блока действительно фонила. Приборы в руках рыжего артефактора пищали, показывая зашкаливающий уровень энтропии. — Семь герц, — бормотал Рори, ползая на коленях под массивной решеткой воздухозаборника. — Алиса, посвети сюда. Кажется, изоляционный контур разъело кислотой. Но какой кислотой можно растворить мифриловый сплав?..

Алиса держала ручной фонарик. Свет бил в темноту трубы. И вдруг луч уперся во что-то мягкое, перекрывшее проход. Ткань. Темно-синий рукав форменной блузы. Размером он был впору четырехлетнему ребенку.

— Рори… — начала Алиса.

Рыжий поднял голову. Его лицо мгновенно стало белым, как мел. Маленькая ступня в аккуратном кожаном башмаке торчала из-за изгиба трубы. Нога была неестественно вывернута.

Алиса сделала шаг вперед, пригнувшись. Пространство в трубе было шире, чем казалось. Там, свернувшись калачиком, лежала девочка. Лет десяти-одиннадцати. Одета в форму младшего подготовительного корпуса. Золотистые волосы растрепаны. Круглые очки съехали на кончик носа.

Она была физически цела. Ни крови, ни ран. Просто спала в вертикальной вентиляционной шахте на высоте тридцати метров над землей. Вот только спать там было невозможно. Шахта шла строго вверх, поток воздуха должен был превратить ее тело в наждак за секунды.

— Это… Люси, — прошептал Рори, опуская приборы. — Люси Мэйхем. Ей десять. Она поступила в этом году. Гений акустической инженерии. Всегда ходит в очках… Алиса, у нее нет очков. И посмотри на шею.

Алиса посмотрела. И мир снова сузился до точки. На идеальной коже девочки, чуть ниже правого уха, расцветал бутон белой розы. Цветок буквально рос из-под кожи. Тонкий зеленый стебель с крошечными, острыми как иглы шипами уходил внутрь шеи, туда, где должна находиться сонная артерия. Лепестки бутона слегка подрагивали, пульсируя в такт какому-то невидимому ритму.

Запах стал невыносимым. Сладкий запах разложения и дорогих духов забил ноздри, вызывая тошноту. Алиса потянулась к девочке, но Рори перехватил ее руку железной хваткой. — Не трогай! — рявкнул он. — Это не ботаника. Это паразит класса «Омега». Присоска. Она вытягивает не кровь. Она вытягивает потенциал. Люси была одаренным ребенком. Теперь она просто… оболочка.

Приборы в его свободной руке взвыли пожарной сиреной. Фон энтропии прыгнул выше критической отметки. Из глубины трубы, откуда пришла девочка, раздался тот самый звук. Сухой, бумажный стрекот тысяч насекомых.

— Бегом! — крикнул Рори, дергая Алису назад. — Сейчас здесь будет вся служба безопасности!

Они выползли обратно в коридор, тяжело дыша. Рори тут же активировал печать отвода глаз на решетке. Для любого патруля теперь это будет выглядеть как обычный технический узел. — Нужно идти к Корвину, — выдохнула Алиса, вытирая рот перчаткой. Желчь подступала к горлу. — Эта штука растет в стенах академии. Буквально.

— И что ты скажешь? — горько усмехнулся Рори, приваливаясь к стене. — «Господин Верховный Магистр, извините, мы нашли ребенка с цветком в горле, пока пытались украсть данные о вашей лжи насчет Элирии»? Нас спустят в Анатомичку быстрее, чем мы успеем договорить. Люси найдут через час. Может, через два. Объявят санитарную чистку вентиляции. Спишут на редкую плесень из Топей. Родители получат урну с пеплом и благодарность от ректората. Система работает как часы, Алиса. Мы — винтики. Если винтик замечает, что машина перемалывает детей, винтик заменяют.

Он посмотрел на нее своими честными, испуганными глазами меди. — Твой муж прав. Тут нельзя любить. И нельзя дружить. Дружба делает тебя уязвимым. Привязанность дает им рычаг давления. Держись меня, наблюдательница. Я трус и люблю жизнь. Поэтому я умею быть незаметным. А ты… постарайся не смотреть людям в глаза слишком долго. Твой дар сейчас сияет, как маяк в шторм. Всё, что забрало душу Элирии, знает, что ты здесь. И оно очень заинтересовано в гостях.