- -
- 100%
- +
— Третье испытание, — ответил Велимир, и голос его разнёсся по пустому полигону, заглушая даже завывания ветра. — То самое, которое я отменил вчера. Я долго думал, Лиара. Всю ночь не спал, советовался со старейшинами, взвешивал все «за» и «против». И решил: дар предвидения в бою на расстоянии — это хорошо, это полезно, это может спасти тебя от стрелы или копья. Но север, куда ты собралась, — это не тир и не стрельбище. Там тебе придётся сражаться в ближнем бою. Лицом к лицу. Клинок против клинка, коготь против кожи, клык против горла. И если твой новый дар не поможет тебе в такой схватке — ты погибнешь в первой же стычке, даже не добравшись до Колыбели Света.
— Я лучница, — медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла Лиара. — А не мечница. Ты сам это знаешь, Велимир. Меня никто и никогда не учил сражаться в ближнем бою, потому что моим оружием всегда был лук.
— Знаю, — кивнул он. — Но это было раньше. До того, как твоя кровь проснулась. До того, как ты начала видеть будущее. Теперь ты — не просто лучница. Ты — нечто большее. И мы должны узнать, насколько большее. — Он сделал паузу, во время которой ветер особенно сильно рванул его плащ из волчьей шкуры, и добавил: — Твои противники — трое лучших воинов клана. Твоё оружие — всё, что ты сможешь найти на полигоне. Твоя задача — продержаться. Не победить — это было бы невозможно даже для опытного мечника, — а просто продержаться как можно дольше. Уклоняться, уворачиваться, защищаться — делать всё, что угодно, лишь бы остаться в живых.
— И сколько я должна продержаться? — спросила Лиара, и внутри неё медленно, как ледяная вода, поднимающаяся из-под земли, разливался холодный, липкий страх.
— Сколько сможешь, — ответил за Велимира Стоян, и в его голосе прозвучала откровенная, ничем не прикрытая угроза. — Минуту, две, десять секунд — решать не нам, а тебе. Бой будет учебным, клинки — затуплены, но это не значит, что ты не получишь травм. Синяки, ушибы, возможно, переломы — всё это будет. Ты готова к этому?
Лиара перевела взгляд на Ратмира. Тот наконец поднял глаза и посмотрел на неё — прямо, без улыбки, без привычного озорного огонька в зрачках. И в этом взгляде она прочитала то, что он не мог или не хотел сказать вслух: «Прости. Меня заставили. У меня не было выбора. Но я постараюсь не причинить тебе вреда».
Она коротко, едва заметно кивнула ему — мол, понимаю, не виню, — и повернулась к Велимиру.
— Я готова, — сказала она, хотя всё внутри неё кричало об обратном. — Что мне нужно делать?
— Для начала — отдать лук, — ответил Велимир. — И меч. И нож. Ты войдёшь в круг безоружной, и только там, на полигоне, сможешь подобрать что-нибудь для защиты. Таковы правила.
Лиара медленно, очень медленно, будто прощаясь с лучшим другом, положила лук на землю. Затем, повинуясь новому жесту Велимира, отстегнула от пояса ритуальный нож — материнский нож, единственную вещь, связывавшую её с прошлым, — и аккуратно опустила его поверх лука. Последним она сняла небольшой охотничий меч, который носила скорее для статуса, чем для реального боя, — обычный, ничем не примечательный клинок в простых кожаных ножнах. Теперь она стояла безоружная, беззащитная, открытая всем ветрам и трём парам глаз, смотревших на неё с разными выражениями — от холодного любопытства до искреннего сочувствия.
— В круг, — скомандовал Стоян и указал рукой на площадку.
Полигон для ближнего боя представлял собой ровный, тщательно утоптанный, посыпанный для мягкости песком и опилками квадрат со стороной примерно в двадцать шагов. По периметру он был очерчен грубо вытесанными из камня столбиками, соединёнными толстой пеньковой верёвкой, — примитивная, но вполне функциональная арена, на которой поколения пограничных воинов оттачивали своё мастерство. Внутри круга, прямо на песке, были разбросаны предметы, которые могли послужить оружием или средством защиты: несколько деревянных учебных мечей разной длины и тяжести, пара небольших круглых щитов, обтянутых вытертой бычьей кожей, один мятый и ржавый железный щит, древко сломанного копья, обрывок цепи, моток верёвки и даже пустое ведро, забытое кем-то после вчерашней тренировки.
Лиара перешагнула через верёвку и вошла в круг. Песок под ногами был холодным и влажным от ночной росы, он проминался под подошвами сапог, и это странное, такое обыденное ощущение вдруг показалось ей невероятно, пронзительно реальным — якорем, удерживающим её в настоящем моменте, не дающим окончательно провалиться в панику, которая уже подступала к горлу.
Через несколько секунд в круг вошли и её противники. Добрыня — Медведь — занял позицию прямо напротив неё, в десяти шагах, и одним плавным, текучим движением, совершенно неестественным для его массивного телосложения, поднял свой огромный двуручный меч, держа его перед собой обеими руками. Ждан — Куница — скользнул влево, к самому краю круга, и там замер в низкой, пружинистой стойке, выставив перед собой оба кинжала, поблёскивавших даже в тусклом утреннем свете. Ратмир, явно нехотя, занял правый фланг и тоже обнажил меч — простой, без украшений, но острый и опасный, как бритва.
Трое против одного. Трое опытных, закалённых в десятках схваток воинов против одной девушки, которая за всю свою жизнь держала меч, может быть, раз десять. Это было даже не испытание — это было заранее спланированное, срежиссированное избиение. И все — все, включая старейшин и, кажется, саму Лиару, — прекрасно это понимали.
— Начали! — прозвучал резкий, как удар кнута, голос Стояна, и время для размышлений закончилось.
Первым, как она и ожидала, атаковал Ждан. Куница всегда полагался на скорость и внезапность — он не раздумывал, не оценивал, не колебался. Он просто бросился вперёд, стремительный и бесшумный, как его тёзка-зверёк, и его правый кинжал описал в воздухе короткую, смертоносную дугу, целясь ей в левое плечо — не в горло, не в сердце, учебный бой всё же, но достаточно неприятно, чтобы вывести из строя.
И вот тут произошло то, чего Лиара сама от себя не ожидала.
Её разум, её сознание, её рациональное «я» замерло, оцепенело, парализованное страхом и неожиданностью. Оно кричало что-то неразборчивое, пыталось придумать план действий, просчитать возможные варианты, найти оптимальное решение — и не находило ничего, кроме липкой, вязкой, всепоглощающей паники. Но тело — её тело, её мышцы, её инстинкты, усиленные и преображённые проснувшейся кровью Золотого народа, — среагировало само. Без приказа. Без размышления. Без участия сознания.
Она увидела — нет, не увидела, а почувствовала, ощутила всей поверхностью кожи, каждой клеточкой своего существа — опасность, исходящую от приближающегося клинка. Это было похоже на внезапный порыв ледяного ветра, ударивший в левое плечо, — но ветер этот дул не снаружи, а изнутри, из самой глубины её костей, предупреждая о смертельной угрозе. В то же самое мгновение, наложившись на это ощущение, перед её внутренним взором вспыхнула яркая, чёткая, как гравюра, картинка: кинжал Ждана, входящий в её плечо, разрывающий кожаную безрукавку, вспарывающий кожу, достающий до ключицы. Она увидела будущее — то будущее, которое случится с ней через долю секунды, — и её тело, опережая мысль, ушло из-под удара.
Она не уклонилась в привычном смысле этого слова — не присела, не отпрыгнула, не сделала шаг в сторону. Она просто... перестала быть там, куда был направлен удар. Её тело изогнулось, как у кошки, — спина прогнулась, плечи развернулись, бёдра сместились, — и остриё кинжала прошло в волоске, в каком-то жалком дюйме от её плеча, не задев ни кожи, ни одежды. Ждан, не ожидавший такого манёвра и вложивший в удар всю свою инерцию, по инерции же пролетел мимо, едва не потеряв равновесие, и вынужден был сделать несколько быстрых, семенящих шагов, чтобы не упасть.
— Что за... — начал он, оборачиваясь, но договорить не успел.
Потому что в ту же секунду, почти без паузы, в атаку пошёл Добрыня. Медведь, в отличие от Куницы, не полагался на скорость — его тактикой была грубая, сокрушительная, неостановимая мощь. Он шагнул вперёд, и земля, казалось, дрогнула под его тяжестью, а его «Скалоруб», описав в воздухе широкую, свистящую дугу, обрушился на Лиару сверху вниз — удар, способный раскроить череп даже в шлеме, не то что незащищённую голову.
И снова — это странное, ни на что не похожее чувство. Холодок опасности — на этот раз на макушке, словно кто-то приложил кусочек льда к темени. Картинка в голове — меч, раскалывающий череп, как гнилой орех. И тело, действующее само, без участия разума, — тело, которое плавно, почти лениво, одним текучим движением сместилось вправо и чуть назад, уходя с линии атаки. «Скалоруб» рассёк воздух в том месте, где мгновение назад была её голова, и с глухим, утробным звуком вонзился в песок, подняв фонтан мелких опилок и пыли. Добрыня, как и Ждан до него, на миг потерял равновесие — удар был слишком силён, вложено в него было слишком много веса, и остановить инерцию такого массивного клинка было почти невозможно.
Но третьим — и самым опасным, потому что самым неожиданным — оказался Ратмир. В отличие от двух старших товарищей, он не стал атаковать сразу, не бросился в бой очертя голову. Он выждал момент, когда она уклонялась от Добрыни, когда её внимание — и её дар — были сосредоточены на отражении двух одновременных угроз, и только тогда нанёс удар. Быстрый, точный, хлёсткий — никаких широких замахов, никакой лишней театральности, только сухая, эффективная техника пограничного мечника, нацеленная в солнечное сплетение. Удар, который она, по всем правилам, никак не могла заметить и отразить.
Но она его заметила. Вернее, почувствовала. На этот раз холодок опасности пришёл в область живота, чуть ниже груди, — резкий, колющий, как укол ледяной иглы. И картинка — меч Ратмира, входящий ей под рёбра, пробивающий безрукавку, ломающий рёбра, достающий до лёгкого. И тело — её удивительное, невероятное, послушное тело, которое, казалось, теперь жило своей собственной жизнью, — выгнулось назад, отклоняясь от клинка в каком-то немыслимом, почти акробатическом прогибе. Остриё меча скользнуло по её животу, срезав лишь несколько ниток с безрукавки, но не задев ни плоти, ни даже одежды.
Ратмир отшатнулся, широко раскрыв глаза. В его взгляде читалось искреннее, непритворное изумление, смешанное с чем-то похожим на благоговейный ужас. Он только что нанёс свой лучший, самый быстрый, самый коварный удар — тот самый, которым он в учебных боях побеждал даже Добрыню, — и она ушла от него. Ушла играючи, даже не глядя в его сторону, даже не открывая глаз — потому что в какой-то момент, она сама не заметила, когда именно, она зажмурилась. Реальность, которую показывали её новые чувства, была настолько яркой, настолько полной, настолько исчерпывающей, что обычное зрение только мешало, сбивало с толку, добавляло лишнюю, ненужную информацию, которую мозг не успевал обработать.
— Она... она дерётся с закрытыми глазами, — прошептала Горислава где-то за пределами круга, и в её голосе Лиара впервые услышала не неодобрение и не страх, а самое настоящее, искреннее изумление. — Как это возможно? Как она это делает?
— Предвидение, — тихо, почти благоговейно ответила Мирослава. — Истинное, полное предвидение, а не то жалкое подобие, что было у неё вчера. Она чувствует опасность до того, как удар нанесён. Она знает, куда он придёт, за долю секунды до того, как меч начинает двигаться. Её тело реагирует на угрозу быстрее, чем разум успевает её осознать. Это... это невероятно. Я читала о таком в «Книге Пепла», но никогда не думала, что увижу воочию. Этим даром владел только сам Аэлларион, последний Владыка Золотого народа.
Лиара слышала их разговор краем сознания, но не отвлекалась — не могла отвлекаться, потому что все трое противников, оправившись от первого потрясения, перешли к скоординированной, командной атаке. Теперь они действовали не поодиночке, а вместе — так, как привыкли сражаться против нечисти, когда одно неверное движение могло стоить жизни всему отряду. Добрыня, гудя как растревоженный улей, наседал спереди, нанося мощные, размашистые удары, от которых, казалось, дрожал воздух. Ждан, вертлявый и невидимый, кружил слева, выискивая малейшую брешь в её защите и нанося быстрые, как укусы змеи, уколы кинжалами. А Ратмир, сцепив зубы и, видимо, решив, что дружба дружбой, а приказ есть приказ, атаковал справа, пытаясь загнать её в угол, лишить пространства для манёвра, заставить ошибиться.
И начался танец.
Танец, который никто из присутствующих — ни старейшины, ни целительница Ведана, выбежавшая из лазарета на шум, ни сам Ратмир, ни тем более Добрыня и Ждан — никогда не видели раньше и не могли даже вообразить. Лиара двигалась внутри круга, атакуемая с трёх сторон, и её движения были... нечеловеческими. Не в том смысле, что они были уродливыми или пугающими, — наоборот, они были прекрасными, завораживающими, гипнотическими, как движения храмовых танцовщиц, о которых рассказывали заезжие купцы. Но в этих движениях не было ничего человеческого — ни колебаний, ни сомнений, ни пауз на размышление, ни исправлений ошибок. Она не уклонялась — она текла. Перетекала из одного положения в другое, как вода перетекает через камни, всегда находя единственно возможный, идеальный путь, всегда оказываясь именно там, где её не доставал ни один клинок.
Меч Добрыни описывал смертоносный горизонтальный полукруг на уровне её шеи — она приседала, пропуская его над головой, и распрямлялась, как сжатая пружина, когда он уже уходил в сторону. Кинжалы Ждана одновременно вонзались в пространство, где только что были её почки, — она доворачивала корпус на какой-то неуловимый угол, и оба клинка проходили мимо, скользнув по воздуху в дюйме от её спины. Меч Ратмира нырял вниз, целясь в бедро, — она поднимала ногу, пропуская удар под собой, и ставила её обратно ровно в тот момент, когда клинок уже заканчивал движение.
Это было невозможно. Это противоречило всем законам физики, всем правилам боя, всему, чему учили в Пограничном клане и во всём остальном мире. Она не видела своих противников — её глаза оставались закрытыми, лицо было спокойным, почти безмятежным, как у человека, который спит и видит приятный сон. Но она знала — нет, не просто знала, а чувствовала, ощущала всем своим существом, — где окажется каждый клинок в следующий миг. Холодок опасности, вспыхивающий то тут, то там, предупреждал её о каждой атаке за долю секунды до её начала, и тело, больше не связанное медлительными, сомневающимися, вечно ошибающимися командами мозга, реагировало мгновенно, безупречно, автоматически.
Пять секунд. Десять. Двадцать. Тридцать.
Воины Пограничного клана, трое лучших мечников Северного предела, не могли нанести ей ни одного удара. Ни одного касания, ни одной царапины, ни одного синяка. Их клинки рассекали пустой воздух снова и снова, а девушка с закрытыми глазами продолжала свой невероятный, завораживающий танец, ускользая от смерти, как дым ускользает от пальцев.
— Остановитесь, — прозвучал наконец тихий, но полный скрытой силы голос Велимира. — Достаточно. Испытание окончено.
Воины остановились не сразу — им потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать команду и выйти из боевого транса, в который они погрузились, пытаясь достать неуловимую противницу. Добрыня, тяжело дыша, опустил свой «Скалоруб» и опёрся на него, как на посох, — по его лицу градом катился пот, а глаза были широко раскрыты и полны какого-то почти суеверного страха. Ждан, тяжело дыша и держась за бок (видимо, потянул мышцу во время одной из особенно резких атак), отошёл в угол круга и сел прямо на песок, не в силах отвести взгляда от Лиары. Ратмир же просто стоял, опустив меч, и смотрел на неё — на свою подругу детства, на свою напарницу, на девушку, которую он знал двадцать лет, — с таким выражением лица, будто видел её впервые в жизни.
А Лиара наконец открыла глаза.
Мир вернулся к ней — обычный, привычный, не опутанный серебристыми нитями вероятностей и не пронизанный холодными вспышками опасности. Она стояла посреди круга, на том же месте, где и начинала, и на ней не было ни царапины. Только безрукавка была чуть сбита набок да несколько прядок выбились из косы и прилипли к взмокшему лбу. Она тяжело, прерывисто дышала, сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали от перенапряжения — но она выстояла. Победила. Сделала то, что считалось невозможным.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.