Идеальный свидетель
- -
- 100%
- +
— Конечно, подписал, — Мия подошла к сейфу. — Потому что контракт больше не имеет смысла.
Она присела перед открытым металлическим шкафом. Сунула руку внутрь. Провела ладонью по задней стенке. Металл был теплым. Теплее, чем положено. Виктор Соколов утверждал, что проверял сейф в половине третьего. Но задняя стенка сейфа, стоящего вплотную к стене, не могла нагреться от солнца — окно выходило на север. Она могла нагреться только от близкого источника тепла. Или от долгого нахождения внутри человеческого тела.
Мия вынула руку. Пальцы были покрыты тонким слоем жирной копоти. И пахли миндалем. Горьким миндалем.
Она резко обернулась к Лизе. — Сколько весит ваше платье? — спросила Мия. — То, репетиционное. Со всеми подъюбниками. — Около шести килограммов, — растерянно ответила девушка. — Корсаж утягивает талию до сорока сантиметров, дышать трудно. Поэтому я переоделась в спортивный костюм, пока ждала вас. Переоделась вон там, за ширмой.
Ширма стояла в углу, отгораживая зону отдыха. Дорогая, шелковая, с вышитыми драконами. Мия обошла ширму. На обратной стороне, обращенной к глухой стене, ткань топорщилась. Детектив провела рукой по шелку. Внутренний карман. Искусно вшитый, незаметный снаружи.
Она запустила пальцы в складки ткани. Наткнулась на плотный прямоугольник. Тяжесть сотен банковских упаковок.
Мия извлекла сверток. Это был обычный полиэтиленовый пакет. Внутри — тугие пачки пятитысячных купюр. Ровно столько, чтобы объем занял место папки с акциями в сейфе.
— Выхода нет, — тихо сказала Мия, кладя пакет на стол перед Лизой. — Ни воздушного, ни подземного. Только человеческий.
За дверью послышались тяжелые, быстрые шаги. Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял Артур Соколов. Двадцать пять лет, идеальное телосложение, дорогой костюм, безупречная укладка. Лицо раскраснелось — то ли от дождя, то ли от злости. В руках он держал ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского «Кристалл». — Девочка моя, — начал он бархатным голосом, предназначенным для фоторепортеров, но, увидев жену отца (как он считал) и пакеты с деньгами на столе, осекся. — Что происходит?
Артур сделал шаг в кабинет. Его взгляд скользнул по лицу Лизы, по деньгам, по Мие. И остановился на сейфе. — Вы нашли? — выдохнул он с явным облегчением. — Слава богу. Отец психовал. Я говорил ему, что это Лизины шуточки, женская месть за контракт…
Мия встала между ним и столом. — Вашу карту доступа использовали в две тринадцать, чтобы отключить систему видеонаблюдения, — произнесла она. — Вы знали об этом? — Естественно! — Артур поставил шампанское, упер руки в бока. — Я попросил нашего айтишника сделать мне дубликат профиля. Отец вечно прячет от меня документы по моим же трастовым фондам. Я просто хотел убедиться, что он не вписал в брачный договор пункт о лишении меня наследства в случае развода. Я зашел в коридор, приложил карту к считывателю возле библиотеки, подождал минуту, пока камера зависла, и ушел пить кофе. Я не открывал сейф! Код знают только батя и его нотариус! — Батя не знает химии, Артур, — спокойно продолжила Мия. — Иначе бы он учуял запах сразу.
Парень нахмурился. — Какой еще запах? — Горького миндаля. Признак отравления цианидом. И копоть.
Артур побледнел так стремительно, что Мие показалось — он сейчас рухнет в обморок. Он смотрел на нее непонимающими, дикими глазами. — Вы больная? Какой цианид? Уберите руки от моих денег! — Это не ваши деньги, — Мия кивнула на пакет. — Это ваша страховка.
Она подошла к окну. Распахнула форточку, впуская сырой октябрьский ветер. — План был изящным, — Мия говорила тихо, но каждое слово било наотмашь. — Никакого взлома. Никакого воровства. Была инсценировка. Для этого нужны были вы трое.
Она загибала пальцы: — Первое. Нужен повод для паники и закрытия расследования. Пропажа десяти миллионов — идеальный крючок для службы безопасности. Второе. Нужен козел отпущения. Вы выбрали Петра. Дилетант ставит глушилку, оставляет свои биологические следы, получает криптовалюту и исчезает. Третье. Нужно было заблокировать цифровые улики. Карта доступа вашего сводного брата отлично подходит, чтобы отвлечь внимание охраны на восточное крыло. Четвертое. Нужно было создать физическое препятствие для быстрого осмотра. Ширма, за которой невеста «переодевалась».
Мия повернулась к Лизе. Девушка сидела белая как мел, сжимая край стола. — Вы замечательная актриса, Лиза. Слезы, обмороки, ссора из-за музыки. Вы довели жениха до белого каления, чтобы он побежал жаловаться отцу и требовать подписания контракта любой ценой. Контракта, который развязывает вам руки.
— Я ничего не понимаю, — прошептала Лиза. — Всё вы понимаете, — Мия посмотрела ей прямо в душу. — Максим не умер от передоза.
Воздух в комнате застыл. Было слышно, как за окном сигналят машины на набережной. — Два года назад ваш брат погиб, пытаясь проникнуть в подобный особняк, — продолжила Мия. — Плохая проводка, короткое замыкание, пожар. Он упал с четвертого этажа, спасаясь от огня. Сломал позвоночник и сгорел заживо. Официально — самоубийство под кайфом. Фактически — неудачное ограбление. Вы остались вдвоем с матерью. Долги за клинику, угрозы коллекторов. Мать болеет. Ей нужны дорогие препараты.
Мия сделала паузу, давая словам впитаться в кожу присутствующих. — Тендер на мост. Четырнадцать миллиардов. Виктор Соколов завтра должен передать кому-то в Москве конверт. Десять миллионов. Наличные, которые невозможно отследить. Он привез их домой, потому что не доверяет ячейкам перед таким делом.
Артур судорожно вдохнул. До него начало доходить. — Лиза… — прохрипел он. — Что ты наделала? — Я ничего не делала! — взвизгнула она. — Это всё… — Это всё вы сделали вместе, — оборвала её Мия. — Идеальный союз любви и ненависти. Вы оба ненавидите Виктора. Артур — за контроль и унижения. Вы — за смерть брата.
План был дьявольски прост. Им не нужно было выносить деньги из дома. Дом — лучшее хранилище. — Куда выходит вентиляционная шахта из этого кабинета? — спросила Мия. — В гараж, — севшим голосом ответил Артур. — Там технический колодец. — Шахта узкая. Метр на метр. Старый кирпичный дымоход, заложенный при постройке. Паркурщик вроде вашего брата прошел бы его играючи. Но Максим погиб. Зато живы его навыки. И его сестра, которая изучила чертежи дома, пока оформляла наследство.
Мия подошла к стене, смежной с библиотекой. — Вы не выносили деньги, — она постучала костяшками пальцев по дубовой панели. — Вы их перераспределили.
Она нажала на определенный завиток резьбы. Панель отошла в сторону с мягким пневматическим шипением. Тайник XXI века. В образовавшейся нише, среди проводов климат-контроля, стоял еще один сейф. Небольшой, переносной, огнеупорный. Кодовый замок механический.
— Температура старого сейфа, — Мия кивнула на открытый стальной шкаф, — повысилась не случайно. Пока все искали виртуозов-медвежатников, пока служба безопасности допрашивала поваров, а полиция ехала через пробки, настоящий профессионал работал.
Она посмотрела на Артура. — Вы отличный инженер, Артур. Вы модифицировали вытяжку. Сделали отвод давления. Когда ваш отец открыл свой сейф, сработал механизм сброса избыточного давления газа. Копоть и остатки цианида попали внутрь шкафа. Запах надежно перебьет любые другие ароматы на сутки. Соб
Глава 2. Пять теней
Солнце, выглянувшее над Серпуховской набережной около четырех часов дня, оказалось предательски ярким. Оно заливало белый зал приемов таким ослепительным светом, что хрустальные подвески на люстрах резали глаза острыми лучами. Праздник гудел фальшивым ульем. Гости, уже начавшие съезжаться к парадному крыльцу — дамы в платьях от кутюр стоимостью с небольшую квартиру, мужчины с тяжелыми лицами капитанов индустрии — бродили по анфиладам с бокалами просекко, принюхиваясь к воздуху. Они чуяли беду, как акулы чуют кровь за километры. Скандал такого масштаба был лучшей закуской к икре.
Мия стояла у подножия главной лестницы, прислонившись плечом к мраморной колонне. Игорь Павлович Зимин выполнил ее приказ: внутренний двор теперь напоминал построение штрафного батальона. Тридцать человек персонала жались друг к другу под холодным ветром. Впереди, отдельно от всех, сидел на корточках Петр Коваленко, сцепив руки на стриженой голове.
Но эти тридцать были статистами. Декорацией. Мия смотрела сквозь них. Ее мозг работал как аналитическая машина, отсекая лишнее. Десять миллионов рублей не могли исчезнуть из запертого кабинета без участия тех, кто находился внутри периметра доверия.
Она достала блокнот. На чистой странице было выведено пять имен.
Артём Соколов (Жених).
Алиса Вайс (Невеста).
Олег Рюмин (Организатор).
Денис Коротич (Друг жениха).
Вера Холодная (Старшая горничная).
Остальных можно было проверить полиграфом, допросить с пристрастием или отпустить. Эти пятеро дышали кражей. У каждого была своя трещина в биографии, через которую утекала логика.
— Госпожа Вайс, — голос Зимина вырвал ее из раздумий. Он подошел неслышно для обычного человека, но его одышка всегда служила отличным радаром. — Я вывел их, как вы велели. В бильярдной. Сидят, глазами зыркают. Сволочи. Если бы я мог просто сунуть им пару пальцев в дверь… — Вы испортите мне статистику раскрытия, Игорь Павлович, — ровно ответила Мия. — Боль ломает защитные механизмы, но она же рождает ложные воспоминания. Мне нужна правда, а не то, что люди готовы сказать, лишь бы прекратить пытку. Пригласите первого. Начнем с того, кому меньше всего есть что терять.
Зимин скривился, но спорить не стал. Он тяжелой походкой направился к дверям малой гостиной, где содержались подозреваемые под охраной двух его людей.
Бильярдная находилась в полуподвале. Низкие сводчатые потолки, зеленое сукно столов, запах старого дерева и дорогого табака, которого здесь давно никто не курил. Пятерых привели сюда и рассадили в кресла вдоль стены. Между ними и выходом стоял охранник.
Мия вошла одна. Она оставила Зимина за дверью. Присутствие начальника службы безопасности создавало избыточное давление; сейчас ей нужен был вакуум.
Она обвела взглядом лица. Артём Соколов сидел с идеально прямой спиной. Двадцать восемь лет, выпускник Лондонской школы экономики, лицо наследника престола. Сейчас это лицо покрывала нездоровая бледность, а узел галстука был распущен так небрежно, что казался результатом долгих попыток сорвать его с шеи. Рядом с ним, держа его за руку мертвой хваткой утопающего, сидела Алиса. Бледная, с потекшей тушью, она выглядела сломанной куклой, которую пытались собрать заново неумелые руки. Напротив них развалился Дэн — Денис Коротич. Вечный студент мажорных вузов, прожигатель жизни, спонсируемый отцом-нефтяником. На нем были розовые брюки, шелковая рубашка с попугаями и выражение абсолютного, непрошибаемого похмелья. Он единственный из всех улыбался, демонстрируя идеальные виниры. Олег Рюмин, организатор мероприятия, стоял у окна, сложив руки на груди. Костюм-тройка сидел на нем безупречно, волосы уложены волосок к волоску. Его спокойствие было пугающим. Так спокоен бывает хирург перед ампутацией. А рядом с камином, кутаясь в форменную шаль, сгорбилась Вера. Старшая горничная Соколовых. Ей было далеко за шестьдесят. Лицо состояло из одних вертикальных морщин, словно жизнь вытягивала из нее все соки сверху вниз. Она смотрела в пол, перебирая четки из черного дерева.
Мия подошла к барной стойке. Достала из внутреннего кармана пиджака пять маленьких стеклянных флаконов с притертыми пробками. Поставила их на край зеленого сукна. Внутри плескалась бесцветная жидкость. — Лактатдегидрогеназа, — сказала она в наступившей тишине. — Смешанная с фенолфталеином. В присутствии следов оружейной смазки, пороха или специфических полимеров, используемых при вскрытии замков, индикатор даст ярко-малиновый цвет. Это не больно. Просто капелька на тыльную сторону ладони. Добровольно сдадите пробы — снимете с себя первичные подозрения. Откажетесь — пройдете процедуру принудительно, после чего я лично прослежу, чтобы вас внесли во все базы данных МВД как оказавших сопротивление следствию.
Первым поднялся Олег. Организатор. Он подошел к столу молча, закатал рукав белоснежной рубашки и протянул руку. Капля упала на кожу. Цвет не изменился. — Чист, — констатировала Мия. — Садитесь, Олег. Ваша работа сегодня закончена. Жду вас завтра в девять утра с полной финансовой отчетностью по смете свадьбы. До копейки.
Олег кивнул, промокнул руку платком и вернулся к окну. Он больше не смотрел на присутствующих. Для него они уже стали отработанным материалом.
Вера поднялась второй. Шаркая ногами, она дошла до стола. Протянула узловатые, красные от постоянной работы с химикатами пальцы. Капля впиталась в морщинистую кожу. Никакой реакции. — Спасибо, Вера, — мягко сказала Мия. — Идите отдыхать. Передайте сменщице, что завтрашняя утренняя уборка третьего этажа отменяется. Там будут работать эксперты.
Горничная мелко перекрестилась сухонькой рукой и вышла, шаркая еще сильнее, чем раньше. Старая женщина знала свое место и боялась любого внимания хозяев. Она не играла.
Дэн вздохнул театрально громко. — Ребят, это какой-то сюр, — заявил он, поднимаясь. — Я вчера полночи искал свои носки в Сити, а вы меня тут в ограблении века обвиняете. Давайте быстрее, у меня самолет в Майами в десять вечера. Бизнес-класс оплачен. Он мазнул ладонью по колбе. Розовая рубашка делала его жест комичным, но реакция последовала мгновенно. Жидкость на его коже вспыхнула ядовито-малиновым цветом.
Тишина стала густой, как кисель. Улыбка медленно сползла с лица Дэна. Он посмотрел на свою ладонь, потом на Мию. — Эй, это какая-то ошибка, — его голос внезапно потерял вальяжность. — Я вообще руками ничего тяжелее джойстика не трогаю! Наверное, ваши менты там внизу лапали мои вещи… Или этот ваш шкаф сам фонит! — Шкаф инертен, — отрезала Мия. — А вот ручки сейфа мы обработали нингидрином. Ваши отпечатки проявились четко. Плюс микрочастицы графита. Вы играли в бильярд перед тем, как зайти в кабинет? Мел въедается в поры. Графит — отличный проводник. Вы открывали замок отмычками, Денис. Старым добрым набором «Богомол».
— Да пошел ты! — рявкнул Дэн, пытаясь стереть пятно о штаны. — Мой отец тебя купит и продаст! Ты хоть представляешь, с кем связалась?! — Представляю, — Мия взяла следующий флакон. — Сядьте. Следующий.
Артём встал. Медленно, механически. Алиса попыталась удержать его, но он аккуратно, почти нежно высвободил кисть из ее захвата. Подошел к столу. Посмотрел на Мию пустыми глазами. — Я не открывал сейф отца, — сказал он тихо. — Код знаю только я и он. Но я его не вводил. Он протянул руку. Капля упала на кожу. Никакой реакции. Чисто.
Мия внимательно посмотрела на его пальцы. Ногти коротко стрижены, кожа ухоженная. Но на костяшке указательного пальца темнела свежая ссадина, едва затянутая корочкой. Такую оставляют либо о зубы, либо о грубую наждачную бумагу. — Что произошло в кабинете между двенадцатью и часом дня? — спросила она. — Мы обсуждали контракт, — ответил Артём, возвращаясь к невесте. — Отец принес шампанское. Я отказался. Я пил воду. — Вода оставляет другие следы на слизистой. От вас пахнет мятой и желудочным соком. Вас тошнило, Артём. Сильно. Прямо в корзину для бумаг возле стола. Поэтому корзина стоит криво, а на ковре остались высохшие капли, которые уборщица пыталась затереть влажной салфеткой, размазав грязь. Вы отравились? — Меня трясло, — признался Артём, обнимая Алису за плечи. Та наконец позволила себе разрыдаться ему в плечо. — Из-за контракта. Из-за мамы. Отец обещал оставить нас нищими, если я не подпишу пункт о неразглашении схем вывода средств через офшоры. Я вышел в туалет. Вернулся — денег нет.
Мия сделала пометку. Реактивная рвота на фоне панической атаки. Физиология сходится. Артём вне игры. По крайней мере, физически.
Оставалась Алиса. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Когда очередь дошла до нее, она даже не пошевелилась. — Алиса, — позвала Мия. Девушка вздрогнула, словно очнувшись от транса. Посмотрела на флаконы, затем на свои руки. Они дрожали мелкой, заметной дрожью. — Я никуда не заходила, — прошептала она. — Я была с Артемом. Потом плакала. Потом пришел Виктор Андреевич. Я не брала деньги. Максим умер, потому что такие, как вы, богатые ублюдки, гоняют своих детей на тачках, пока простые парни гибнут, пытаясь заработать на дозу моим братом! Я ненавижу этот дом! Но я не воровка!
Ее истерика была громкой, искренней, слезливой. Классический защитный механизм. Перенаправление агрессии. — Сдайте анализ, — потребовала Мия. — Не подходи ко мне! — Алиса вскочила, опрокинув кресло. — Я требую адвоката! Я гражданка другой страны! Мой отец консультирует правительство! — Ваш отец торгует подержанными катерами в Мариуполе, — ровным голосом сообщила Мия. — Данные пограничной службы показывают, что вы пересекли границу РФ три года назад по программе переселения соотечественников, имея в кармане сорок долларов и поддельный аттестат. Ваше прошлое чистое, потому что его нет. Вы начали существовать в базах данных только тогда, когда сошлись с Артёмом. Садитесь. Берите флакон. Или я вызову наряд и мы поедем снимать пробу ДНК и проверять вашу девичью фамилию по линии Интерпола. Уверяю, там найдется много интересного о микрокредитах, которые ваша мать набрала в четырнадцатом году.
Это был удар ниже пояса, жестокий и точный. Алиса пошатнулась. Кровь отхлынула от ее лица, оставив серую маску. Она медленно, как автомат, подошла к столу. Протянула руку. Капля коснулась кожи. Ничего не произошло. Жидкость осталась прозрачной.
Мия нахмурилась. Статистически вероятность того, что вор среди пятерых отсутствовал, равнялась нулю. Три чистых теста, один положительный. Логика говорила, что виноват Дэн. Но интуиция, натренированная годами поиска несоответствий, кричала об обратном. Слишком гладко. Слишком быстро нашли исполнителя.
— Одну минуту, — Мия подошла к Алисе вплотную. — Поверните голову вправо. Она приподняла подбородок девушки двумя пальцами. Кожа была холодной, липкой. Мия заглянула ей в левое ухо. Глубже, чем позволяла приличие. Использовала фонарик телефона. В ушном канале, плотно забитый серой, торчал крошечный латексный пакетик. Почти прозрачный.
Мия резко, одним движением, выхватила его длинным пинцетом, который извлекла из набора для оказания первой помощи. В пакете лежала единственная таблетка. Синяя, ромбовидная. Цианид калия. Смертельная доза.
В комнате повис звук упавшей иглы. Даже охранник у двери сделал шаг вперед. — Зачем вам это? — спросила Мия, кладя пакетик на стол рядом с флаконами. — Планировали выпить после церемонии? Или сразу после подписания брачного договора?
Алиса рухнула обратно в кресло. Закрыла лицо руками. Ее плечи сотрясались, но звуков не было. Сухая, страшная истерика. — Он знал про Макса, — выдавила она сквозь рыдания. — Артур узнал неделю назад. Про клинику. Шантажировал. Сказал, что расскажет отцу. Виктора хватит удар, маму вышвырнут из квартиры коллекторы… Артур предложил сделку. Я подписываю всё. Любые пункты. Забираю половину этих десяти миллионов после венчания. Кладу маме на счет клиники в Израиле. Мы улетаем. Навсегда. Исчезаем. — А цианид? — Страховка, — глухо ответила девушка, не отнимая рук. — Если бы Виктор попытался аннулировать перевод или задержать нас… Я бы выпила. Я не хотела жить в клетке этой семьи. Деньги нужны были не нам. Они нужны были, чтобы купить свободу моей матери. Я не открывала сейф! Богом клянусь! Я зашла туда только взять сумку. Деньги уже лежали на столе, папка была открыта. Я видела их. Хотела взять одну пачку, спрятать в лифчик, чтобы иметь хоть что-то на первое время, но испугалась. Там камеры… хотя они мигали красным. Я думала, запись идет.
Картина дополнялась новыми, кровавыми красками. Алиса — соучастница вымогательства, потенциальная самоубийца, но не взломщик.
Мия вернулась к зеленому сукну. Пять флаконов стояли в ряд. Один малиновый, четыре прозрачных. Подозреваемый найден. Дело закрыто. Вызывай полицию, передавай Дэна операм, пиши отчет.
Но вместо этого Мия села в кресло напротив Дэна. Тот заметно расслабился, решив, что буря миновала. — Где набор? — спросила она. — Какой набор? — Дэн изобразил святую простоту, но взгляд метнулся к потолочной балке. — «Богомол». Профессиональный. С титановыми щупами. Вы бросили его наверху. Испугались шума шагов и полезли прятать. Самое глупое место — вентиляция. Самое очевидное для бывшего дилетанта вроде вас — пространство за подвесным потолком.
Мия встала. Прошла к стене, где висела картина Айвазовского — подлинник, способный покрыть стоимость украденных денег трижды. Она осторожно сняла полотно. За ним оказалась металлическая панель доступа к системе пожаротушения. Мия повернула рычаг. Панель отошла в сторону. Заглянув внутрь, она вытащила длинный кожаный пенал. Бросила его на стол перед Дэном. — Здесь не хватает трех тонких клиньев. Тех самых, что оставили борозды на сейфе. Экспертиза займет два часа. Ваша ДНК будет на ручках. Срок — от пяти до восьми лет строгого режима. Учитывая ваше состояние опьянения и сопротивление задержанию, дадут максимум. Будете учить Уголовный кодекс наизусть вместе с такими же мальчиками-мажорами.
Дэн побелел. Шпильки вылетели из его колес. Он начал тяжело дышать, хватая ртом воздух. — Я хочу сделку, — прохрипел он. — Сделку со следствием! Я дам показания! Это всё заказуха! Мне написал аноним! В телеграм! Сказал, что нужно просто открыть ящик, забрать сверток и положить его за картину в библиотеке! Обещал сто тысяч евро! — Заказчик оставил цифровой след? — Мия наклонилась вперед. — Нет! Новый аккаунт! Профиль пустой! Только текст: «Работа чистая, хозяин мешать не будет, иди в две тринадцать». — Две тринадцать, — повторила Мия. — Время отключения камер картой Артёма. Место — восточный коридор. Всё складывается. Кроме одного вопроса.
Она выпрямилась. Посмотрела на Артёма и Алису. Затем снова на Дэна. — Почему сейф открыли кодом?
Все уставились на нее. — О чем вы? — спросил Артём. — Дэн же взломал… — Дэн имитировал взлом, — отрезала Мия. — Полимерные клинья создают иллюзию силового воздействия. Но замок швейцарского Kessler V-12 невозможно вскрыть «Богомолом» за пять минут в домашних условиях. Нужны часы работы, акустический датчик и ювелирный слух. Дэн провозился бы там до утра, переполошив весь этаж вибрациями. Замок открывали штатным способом. Электронным ригелем. По коду.
Она перевела тяжелый взгляд на Олега. Организатора, который все это время стоял у окна, делая вид, что изучает пейзаж. — Олег, подойдите. Мужчина нехотя отделился от стены. — Я же прошел тест, — напомнил он. — Вы прошли тест на наличие химии на руках. Но химия не объясняет главного. Как узнали код? — Мия обошла стол, сокращая дистанцию. — Виктор Соколов педант. Он меняет пароль каждые сорок восемь часов. Записывает его на бумажке, сжигает бумажку и запоминает цифры моторикой. Никто, кроме него и старшего нотариуса, кода не знает. Артём был в туалете, блевая от стресса. Алиса была в коридоре. Дэн возился с замком снаружи. Вера драрила серебро в западном крыле.
Олег остановился. Его идеальное лицо впервые потеряло невозмутимость. Нижняя губа дрогнула. — Я не понимаю, о чем вы. — Понимаете, — голос Мии упал до шепота. — Потому что именно вы ввели эти цифры. Ровно в две двенадцать. Система контроля доступа фиксирует не только карты, но и Bluetooth-метки. Телефоны. Умные часы. В две двенадцать в радиусе метра от панели ввода сейфа находились двое. Хозяин дома… и ваши Apple Watch Series 9.
Олег дернулся, инстинктивно пряча руку с массивными хронографами за спину. — Это случайность! Сигнал мог отразиться от зеркала! Металлические поверхности искажают волны! — Зеркала в кабинете матовые, антибликовые. Специальная пленка для конфиденциальности. Отражать сигнал нечему. Вы вошли вслед за Виктором. Видели, как он набирает комбинацию. 1-9-8-9. Год падения Берлинской стены. Символично для человека, строящего империи. Вы дождались, пока он выйдет. Приложили карту Артёма к заглушке в коридоре, создавая себе окно невидимости. Открыли сейф. Взяли деньги. Положили туда пакет, который принесла Алиса. И вышли.
Олег опустил голову. Плечи его ссутулились. Маска профессионализма рассыпалась, обнажая загнанного зверя. — У меня дочь, — сказал он тихо. — Ей семь. У нее лейкоз. Четвертая стадия. Ремиссия кончилась месяц назад. Швейцарская клиника выставила счет. Девятьсот тысяч евро. Предоплата. Иначе они отключают аппаратуру. Я взял кредит под залог квартиры. Доллары выросли. Банк потребовал доплатить маржин-колл. Коллекторы угрожали жене. Мне нужны были деньги. Любой ценой. — Вы решили ограбить босова сына в день его свадьбы? — не выдержал Артём. — Да мой отец дал бы вам эти деньги просто так, если бы вы пришли и сказали! — Я просил! — крикнул Олег, поворачиваясь к нему. Лицо исказилось судорогой. — Я стоял на коленях в этом самом кабинете неделю назад! Я показал ему счета! Врачи прогнозы! А твой отец, Артём, посмотрел на меня своим рыбьим глазом и сказал: «Бизнес не терпит сентиментальности, Олег. Увольняйся. Продавай почки. Это твои проблемы». Он уволил меня на месте. Вычеркнул номер. Оставил мою семью подыхать.