Клинок Судьбы

На пороге стоял барон Этьен. Его лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным огнем триумфа. За его спиной маячили тени гвардейцев. — Ваше Величество! — начал он, но осекся, увидев картину. Король лежит на алтаре, как туша на бойне. Алекс стоит над ним, похожий на ворона, искупавшегося в крови. — Что… что здесь произошло? Почему от вас несет магией такой силы, что у меня волосы встают дыбом?

Этьен шагнул внутрь. Его взгляд метнулся к пустому трону, затем к лежащему королю. — Вы… вы сделали это? — прошептал советник, обращаясь к Алексу. В его голосе впервые за долгие годы прозвучал не расчет, а чистый, животный ужас. — Вы… вы его выпотрошили?

— Я его починил, — спокойно сказал Алекс, проходя мимо советника к выходу. — Теперь он не будет плакать по ночам и мешать вам управлять страной. Можете быть довольны, барон. Вы получили идеального короля.

— Стой, — Этьен преградил ему путь. — У нас был уговор. Ты должен был вернуть ее. Где королева? Я хочу видеть ее. Я хочу убедиться, что печать снята.

Алекс посмотрел на советника сверху вниз. Голубое свечение в его глазах начало разгораться снова, набирая силу. — Печать не снята, Этьен. Она выжжена прямо на его сердце. Королева мертва. Иди и проверь. Ее покои в трауре.

— Ты лжешь! — советник схватился за кинжал на поясе. — Ты обманул короля! Ты забрал золото и…

— Я забрал нечто более ценное, — перебил его Алекс. — Я забрал его человечность. А теперь пропусти меня. У меня еще есть дела. Твой идеальный мир, барон, начнет трещать по швам уже через месяц. И когда это случится, ты пожалеешь, что вообще нашел мое имя в своих старых свитках.

Этьен смотрел на мага, потом на пустого короля, который безучастно смотрел в стену. Советник понял, что проиграл. Он не контролировал ситуацию. Он думал, что покупает инструмент, а привел в замок стихийное бедствие.

— Куда ты идешь? — выдавил Этьен. — Искать твою смерть, — улыбнулся Алекс. — И готовить трон для твоего настоящего наследника.

Он обошел застывшего советника и вышел в коридор.

Гвардейцы расступились перед ним, как колосья пшеницы перед серпом. Никто не посмел поднять на него оружие. Они чувствовали: этот человек не принадлежит их миру. Он просто зашел сюда на время, чтобы перевернуть шахматную доску.

Алекс спустился по винтовой лестнице. Он вышел из башни в ночь. Дворец был тих. Но нити судеб в нем теперь переплетались совершенно иначе. Алекс видел, как черная нить Этьена начинает дрожать от паранойи. Как серая нить де Моро наливается багровым цветом готовящегося мятежа. Как золотая нить Аделии…

Он остановился посреди двора и посмотрел в небо, туда, где за стенами города, в королевской усыпальнице, завтра появится новый гроб. Золотая нить королевы была чистой. Она больше не была привязана к стальной арматуре мужа. Она уходила вертикально вверх, растворяясь в темноте. Она была свободна.

— Спи спокойно, — прошептал Алекс. — Ты заслужила покой. Жаль, что твой муж и твой сын — нет.

Он запахнул плащ. Его путь лежал не из замка. Его путь лежал в город. В трущобы. Туда, где в дешевой таверне, которая еще не была построена, сидел человек с перстнем-галактикой и ждал, пока нить судьбы приведет к нему маленького, напуганного принца с глазами, которые вот-вот начнут светиться голубым.

Алекс нашел его в «Ржавом якоре» через два часа.

Таверна воняла кислым пивом, блевотой и безнадежностью. Здесь собирались портовые грузчики, мелкие контрабандисты и те, кому не нашлось места даже на виселице — им просто перерезали глотку в переулке.

Человек сидел в самом темном углу. Перед ним стояла кружка с водой. Он не пил. Он просто смотрел на свои руки.

Алекс подошел к его столу и сел на скамью напротив, даже не спрашивая разрешения. Никто в таверне не обратил на них внимания. Маг накинул на голову капюшон, приглушив свечение глаз, но аура абсолютной чужеродности, окружавшая его, заставляла людей инстинктивно отводить взгляд.

— Ты пришел быстро, — сказал человек, не поднимая глаз. Его голос был спокоен, но в нем звучала вековая усталость. — Я ждал тебя только через пять лет. Думал, успею допить хотя бы эту кружку.

— Время сегодня не в настроении, — ответил Алекс. — Оно решило ускориться. Меня зовут Алекс.

— Я знаю, — человек наконец поднял голову. — А меня пока никак. Я — ошибка. Сбой в расчетах.

У него действительно были глаза Алекса. Но если глаза мага были ледяными озерами, в которых отражалась вечность, то в глазах этого человека плескалась сама Бездна.

— Ты — не ошибка, — Алекс положил руки на стол. — Ты — сток. Канализация. Ты забираешь то, что мир больше не может выносить.

— Я забираю боль, — кивнул человек. — Я пришел сюда пять лет назад, когда понял, что начинаю сходить с ума. Видеть все варианты — это проклятие. Но чувствовать боль каждого живого существа в радиусе мили… это ад. Я нашел это место. Здесь так много боли, что моя собственная растворяется в ней. Я пью ее, как вы пьете вино.

— Ты эмпат, вывернутый наизнанку, — Алекс внимательно изучал его нить. Она была черной, но черной, как обсидиан — поглощающей любой свет. — Ты не видишь нити. Ты чувствуешь их натяжение.

— Я чувствую, когда они рвутся, — человек усмехнулся, показав щербатый рот. — Я почувствовал, как только что, десять минут назад, ты разорвал душу короля. Это был звук, похожий на треск целого ледника. Я думал, оглохну.

— Ты нужен мне, — прямо сказал Алекс. — Точнее, нужен не ты. Нужен твой дар.

— Я не работаю на королей, — отрезал человек. — Я видел их нити. Они все гнилые. — Он больше не король, — Алекс покачал головой. — Он пустышка. Я выпотрошил его. Но у него остался сын. Эдмунд. Его нить… она на грани. Мальчик слишком чувствителен. Если он останется во дворце, Этьен сломает его через колено и сделает своим шпионом. Де Моро убьет его просто ради забавы. Я могу спрятать его, но это не спасет его разум. Он видит тени, как и я. Но у него нет моей дисциплины.

— И ты хочешь, чтобы я стал для него губкой? — догадался человек. — Чтобы я впитывал его кошмары? — Я хочу, чтобы ты стал его учителем, — поправил Алекс. — Я забираю принца из дворца. Прямо сейчас. Король даже не заметит пропажи, он будет слишком занят тем, что учится плакать над остывшим телом жены. Мы уйдем на север. В горы. Я построю там убежище. Но я не могу быть с ним двадцать четыре часа в сутки. Мое присутствие… оно слишком тяжелое. Оно выжигает землю. А ты… ты можешь быть рядом. Ты научишь его не сойти с ума. Ты научишь его использовать свой дар, чтобы видеть, а не чтобы сходить с ума от чужой агонии.

Человек долго молчал. Он смотрел на свои руки, потом на кружку с водой. — Почему я? — спросил он. — В этом городе сотни магов.

— Потому что твоя нить не привязана к полотну, — Алекс подался вперед. — Ты — свободный агент. Если ты исчезнешь из столицы, Этьен этого даже не заметит в своих гроссбухах. А если заметит, то решит, что ты просто сдох в канаве. Кроме того… — Алекс позволил себе тень улыбки. — Тебе тоже нужно убежище. Я чувствую, как ты гниешь изнутри. Мой ученик… он станет для тебя якорем. Заботясь о его боли, ты забудешь о своей.

— А если я откажусь? — спросил человек. — Я перережу твою нить прямо сейчас, — буднично сказал Алекс. — И ты перестанешь чувствовать боль. Вместе со всем остальным. Станешь пустым, как твой бывший король. Только тебя, в отличие от него, не ждет даже трон. Тебя ждет небытие. Выбирай. Служение или тишина.

Человек посмотрел в глаза Алексу. Он видел там ту же бездну, что носил в себе. — Как мне тебя называть? — спросил он. — Мастер, — ответил Алекс. — А как мне называть тебя?

Человек задумался. Он посмотрел на свою кружку, на грязный стол, на свои руки, которые впитали столько чужого горя. — Называй меня Каэль, — сказал он. — Это ничего не значит. Просто звук.

— Хорошо, Каэль, — Алекс поднялся. — Допивай свою воду. Боль во дворце сейчас будет литься через край. Нам предстоит долгая дорога. Принц ждет.

Каэль кивнул. Он одним глотком осушил кружку, даже не поморщившись от кислого вкуса. — У меня есть условие, Мастер, — сказал он, вставая из-за стола.

Алекс замер у выхода из таверны. — Какое? — Когда мальчик сломается… а он сломается, глядя на то, что ты сделаешь с этим миром… когда его нить будет готова лопнуть от того, что он увидит… я хочу иметь право перерезать ее самому.

Алекс долго смотрел на своего нового ученика. На этого странного, сломанного человека, который просил о праве на милосердное убийство. — Если он попросит тебя об этом сам, — тихо сказал Алекс. — Я не держу тех, кто хочет уйти. Но до тех пор… он мой.

— Договорились, — Каэль запахнул свой рваный плащ. — Куда мы едем?

— Туда, где нити судьбы не путаются под ногами у торгашей, — Алекс вышел в ночь. — В Забытые чертоги.

Они шли по темным улицам столицы. Впереди шел Алекс, раздвигая тьму своим голубым светом. За ним, ступая бесшумно, как тень, шел Каэль.

А в это время в Северной башне замка Алдрик Мудрый, прозванный когда-то Справедливым, сидел на полу у холодного камня и впервые в жизни плакал. Он плакал о детях в сожженных деревнях. О преданных союзниках. О жене, которую он только что убил во второй раз, чтобы спасти ее. И о сыне, которого он только что потерял, даже не заметив этого.

Его корона лежала на столе. И впервые за много лет она казалась не символом власти, а просто куском тяжелого, бесполезного железа.