Ледяной Век. Хроники Двух Миров
- -
- 100%
- +
Легкие начали гореть. Энергия нектара стремительно выгорала в мышцах. Сердце колотилось о ребра, пытаясь проломить грудную клетку. Бок закололо острой болью. Еще сто метров, и он рухнет от истощения.
Первый волк совершил ошибку нетерпения. Он решил сократить дистанцию и пошел наперерез, планируя перехватить добычу у большого скопления кристаллов. Он выпрыгнул из-за пурпурного папоротника, целясь клыками прямо в сонную артерию Шедоу.
Время снова замедлилось. Шедоу видел каждый отблеск синего огня в глазах твари, каждую каплю темной слюны, срывающуюся с клыков. Инстинкт кричал: «Умри! Замри! Падай!» Но вместо этого внутри головы что-то щелкнуло.
Всю свою сознательную жизнь Шедоу взаимодействовал с интерфейсами. Нажимал кнопки, двигал курсор, отдавал команды системе. Сейчас, на краю гибели, его перепуганный до смерти разум воспринял реальность именно так. Перед внутренним взором мелькнул прозрачный, сотканный из света прямоугольник. Полоса загрузки. Индикатор ресурса. И слово, возникшее из ниоткуда, выжженное прямо на сетчатке:
[криокинез][активация: инстинктивная][цель: объект на траектории атаки]
Руки сами собой взлетели вперед. Ладони раскрылись навстречу летящей смерти. Шедоу не думал о формулах, температуре замерзания воды или структуре льда. Он просто захотел, чтобы эта черная зубастая мерзость остановилась. Прямо сейчас. Навсегда.
Пространство перед его руками сгустилось. Воздух застыл. Из центра ладоней вырвался не поток холода, а мгновенный фазовый переход. Атмосфера на пути прыжка волка превратилась в плотный, белый иней.
Но этого оказалось мало. Магия хлынула из солнечного сплетения — того самого места, куда пришелся выброс энергии от нектара — мощным, неконтролируемым потоком. Холод перестал быть просто погодным явлением. Он стал материей.
Прямо в воздухе, между Шедоу и оскаленной мордой, начала формироваться конструкция. Линии белого света прочертили геометрию: плавный изгиб дуги, натянутая тетива, цилиндрическое древко. Материализация шла с оглушительным треском лопающегося от мороза воздуха. Стрелы не было — она рождалась из чистой концептуальной воли, уплотняя воду, содержащуюся в газе, в идеальную геометрическую форму.
Волк врезался в невидимую преграду. Обсидиановая шкура столкнулась с температурой абсолютного нуля. Раздался звук, с которым ломается закаленное стекло. Передняя часть туловища животного мгновенно покрылась толстой коркой черного льда. От чудовищного температурного контраста кости внутри зверя хрустнули. Неоновые глаза потухли, превратившись в мутные белые бельма. Волк рухнул на спину, проехавшись по мху массивной ледяной скульптурой, и рассыпался на тысячи мелких, звенящих осколков.
Шедоу смотрел на свои руки, не веря глазам. Кончики пальцев онемели до полной потери чувствительности и приобрели цвет синяка. По запястьям полз морозный узор, похожий на татуировку.
Двое оставшихся волков затормозили так резко, что оставили в серебряном мхе глубокие борозды. Искусственный интеллект стаи дал сбой. Программа охоты предусматривала сопротивление, бег, панику. Но она не знала, как реагировать на то, что еда только что аннигилировала их собрата, обратив его в пыль одним движением рук. Голубое пламя в их глазах мигнуло, меняя оттенок на тревожный багровый.
Они переглянулись. Синхронно. Словно переключили невидимый тумблер. Теперь игра закончилась. Началась работа.
Они атаковали одновременно с двух сторон. Никакого рычания, никаких предупреждений — только свист рассекаемого воздуха и лязг выдвигающихся лезвий из суставов.
Паника вернулась, но теперь она была иного рода. Чистая, холодная, расчетливая. Шедоу больше не чувствовал себя офисным планктоном. Страх затопил его, смыв последние барьеры цивилизации, обнажив нечто дикое и первобытное.
— Ну давайте, сукины дети, — прохрипел он. Голос сел, став низким и вибрирующим.
Он выставил руки вперед, принимая стойку, которую подсмотрел когда-то в старых фильмах про фэнтези. Центр тяжести вниз, колени согнуты. Он попытался повторить то самое ощущение сжатия пространства.
Ничего. Только гул крови в ушах. Первый волк прыгнул. Расстояние — пять метров. Три. Один.
В отчаянии Шедоу ударил кулаком по воздуху. — Хватит!
Воздух ответил. Между ним и зверем выросла стена из шестиугольных ледяных плит, похожая на хитиновый панцирь насекомого. Волк врезался в нее плечом. Плиты брызнули острыми осколками, задержав монстра на доли секунды, но стену попросту снесло массой разогнанного тела. Осколки вонзились в обсидиановую шкуру, не причиняя особого вреда, лишь приводя тварь в бешенство.
Второй волк зашел слева. Пока Шедоу разворачивался, первый уже восстановил равновесие и бросился вновь. Клацанье зубов прозвучало прямо у уха. Шедоу почувствовал горячее, смердящее металлом дыхание на своей шее.
Он покатился по земле, чувствуя, как лезвие на лапе второго волка вспарывает куртку на спине, чудом не задевая позвоночник. Боль обожгла плечо. Кровь намочила ткань.
Мир сузился до точки. Есть только цель. Движение. Ресурс.
Шедоу схватил с земли острый обломок черного кристалла. Обычный камень. Бессмысленно. Но рука сама сжала его, направляя на ближайшую тварь.
[криокинез][форма: снаряд]
Кристалл в его ладони начал стремительно белеть, теряя структуру и превращаясь в однородную ледяную массу. Шедоу размахнулся из последних сил и метнул импровизированное копье.
Он вложил в бросок всю свою ненависть к этому миру, к порталу, к дедлайнам и к собственной слабости. Копье просвистело в воздухе, оставляя за собой шлейф изморози. Оно вошло точно в раскрытую пасть прыгающего волка, пробило мягкое небо и вышло через затылок.
Зверь забился в конвульсиях, его неоновое пламя вспыхнуло сверхновой звездой и погасло. Тело упало в полуметре от ног Шедоу, дернулось и начало быстро покрываться инеем изнутри, начиная с раны.
Третий волк остался один. Инстинкты хищника оценили шансы. Два трупа. Один из них заморожен живьем, другой пронзен собственным телом добычи. Человек впереди тяжело дышал, но его руки светились опасным синим светом, а взгляд больше не выражал страха жертвы. В нем читалась готовность убивать дальше.
Волк издал низкий, вибрирующий вой — сигнал отступления — и растворился в тени дерева так же беззвучно, как и появился.
Наступила тишина. Настоящая, мертвая, тяжелая тишина леса, в котором только что свершилось насилие.
Шедоу стоял посреди поляны, пошатываясь. Левый рукав куртки пропитался кровью из глубокого пореза на предплечье. Плечо ныло. Легкие разрывались. Но он был жив.
Он посмотрел на свои ладони. Они перестали светиться, но кожа оставалась мертвенно-бледной. На кончиках пальцев намерзли маленькие сосульки. Он поднес руку ко рту и выдохнул. Из губ вырвалось облачко пара, несмотря на отсутствие реального мороза. Температура его тела упала минимум на десять градусов.
Магия.
Слово возникло в голове спокойное, обыденное, как диагноз врача. Он маг. Уставший парень с сорокового этажа, питающийся растворимой лапшой, внезапно обнаружил, что может управлять термодинамикой окружающей среды силой мысли. Или чувства. Или чистого ужаса.
Он подошел к первому волку — тому самому, что обратился в пыль. На черном мху осталась лишь небольшая россыпь стеклянной крошки. Шедоу присел на корточки и коснулся пальцем одной крупинки. Она была обжигающе холодной.
Как? Как такое возможно? Всю жизнь он оперировал цифрами в Excel-таблицах, строил графики падения акций и искал баги в коде корпоративных сайтов. Где в этой биографии скрывался криомант?
Ответ пришел сам собой, горький и простой. Ее там не было. Эта сила не принадлежала Максиму-Шедоу. Она принадлежала этому месту. Портал не просто перебросил его физическое тело в другую локацию. Он переписал его исходный код. Тот глоток нектара, те удары головой о корни, сам факт пересечения границы миров — все это взломало биологическую защиту человеческого организма и вставило в ДНК новые строки.
Он вспомнил информацию, полученную от листа «Слезы луны». Лес говорил с ним. А сейчас, в момент смертельной опасности, когда адреналин зашкаливал, система открылась. Интерфейс реальности активировался.
Шедоу поднял голову к нефритовому небу. — Значит, вот как это работает, — сказал он вслух. Голос звучал ровно. — Никаких волшебных палочек. Просто системная ошибка мироздания в моем лице.
Плечо напомнило о себе острой вспышкой боли. Рана была серьезной — мышечная ткань была повреждена, и кровь никак не останавливалась, становясь липкой и темной. Если он потеряет сознание здесь, третий волк обязательно вернется, приведя друзей.
Нужно обработать рану. Вернуться к той расщелине с нектаром.
Шедоу поднялся. Тело слушалось плохо, суставы скрипели от перенапряжения. Он доковылял до останков второго волка. Обсидиановая туша теперь была похожа на мраморную статую. Идеальная скульптура агонии. Шедоу провел рукой по гладкой, ледяной поверхности спины погибшего зверя. Шерсти нет. Кожа — природный бронежилет. Мышцы переплетены с металлическими волокнами.
Идеальный материал.
Мысль была настолько чужой и прагматичной, что Шедоу сам испугался. Старый Максим побрезговал бы прикасаться к мертвой туше. Новый Шедоу достал из кармана мультитул.
Работа заняла двадцать минут. Он работал механически, отстраненно, как патологоанатом. Используя рычаг и вес собственного тела, он выломал одну из задних конечностей зверя целиком, захватив прочный сустав. Костяное лезвие на сгибе осталось острым, как хирургический скальпель. Это будет оружие. Гораздо лучше, чем надеяться на перезарядку магии, которая пока подчинялась ему примерно так же, как ядерный реактор обезьяне с гранатой.
Оторвав лоскут от собственной футболки, он максимально туго перевязал порез на руке, остановив кровотечение. Затем, опираясь на новую дубину-пилу, похромал к скале.
Нектар встретил его знакомым ароматом. Шедоу погрузил руки в теплую янтарную слизь. Когда он вытащил их, кожа блестела, словно покрытая лаком. Он зачерпнул полную пригоршню и буквально втер жидкость в рану на плече.
Щипало невероятно. Плоть под воздействием нектара начала регенерировать на глазах — процесс был болезненным и сопровождался сильным зудом. Края раны сошлись, образуя грубый рубец, покрытый той же перламутровой слюдой. Через час слюду можно будет содрать, открыв здоровую розовую кожу. Но подвижность вернется гораздо раньше.
Напившись нектара до легкого опьянения, Шедоу сел у подножия скалы, прижимая к груди трофейную конечность обсидианового волка. Адреналиновый отходняк накрыл его тяжелой, душной волной. Зубы выбивали дробь — не от холода, а от нервного истощения.
Он закрыл глаза, позволяя телу безвольно обмякнуть на пружинящем мху.
Сегодня он должен был умереть трижды. Сначала его должны были переварить ходячие деревья. Потом его должна была выпить сухопутная акула с глазами-прожекторами. И наконец, его должны были разорвать обсидиановые волки.
Но вместо этого он сидит здесь. Он убил двоих голыми руками, заморозив атмосферу вокруг себя. Он чувствует вкус магии на языке. Он понимает язык растений.
Страх никуда не ушел. Он сидел глубоко внутри, свернувшись клубком, и ждал момента слабости. Но поверх него теперь лежал слой чего-то твердого, холодного и острого.
Шедоу открыл глаза и посмотрел на свои руки в лунном свете, пробивающемся сквозь лиловую листву. На коже проступил тонкий рисунок изморози — спираль, идущая от запястья к локтю. Метка инициации.
— Добро пожаловать домой, Макс, — тихо сказал он темноте. — Похоже, твой KPI в этом месяце превысит все ожидания.
Он подтянул колени к груди, используя ногу убитого волка как подушку, и провалился в глубокий, лишенный сновидений сон хищника, успешно защитившего свою территорию. Впервые за долгие годы ему ничего не снилось. Реальность была достаточно кошмарной, чтобы отдых мозга был абсолютным. Впереди была ночь в чужом мире, и Шедоу понимал: это был только первый вдох. Самое глубокое погружение в бездну местной магии еще даже не началось.
Глава 3. Выживание в лесу Вечных Теней
Сон не принес облегчения. Он был черным, вязким колодцем, на дне которого копошились тени обсидиановых волков. Шедоу проснулся от собственного хрипа, резко сев и выставив перед собой костяное лезвие убитой твари. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что казалось, пробьет грудную клетку наружу.
Небо за пределами пещеры сменило цвет с нефритового на глубокий индиго. Источник рассеянного света никуда не исчез — он просто стал тусклее, погрузив лес Вечных Теней в вечные сумерки. Температура упала еще на несколько градусов. Холод здесь имел плотность; он оседал на коже невидимой пленкой изморози.
Шедоу поежился, плотнее запахивая остатки куртки. Рана на плече затянулась полностью, оставив лишь гладкий, глянцевый шрам цвета старого перламутра. Нектар работал безупречно, но сытости не давал. Желудок сводило голодными спазмами так сильно, что к горлу подкатывала тошнота. Протеиновый батончик сиротливо лежал у входа в пещеру. Шедоу смотрел на него как на врага — химический картон казался оскорблением для нового метаболизма, который требовал чего-то живого, теплого и дышащего.
Но охотиться без оружия было самоубийством.
Вчера магия сработала сама — инстинктивный выброс адреналина взломал систему реальности. Сейчас, в спокойном состоянии, повторить это не получалось. Шедоу сидел, скрестив ноги, и пытался воссоздать то ощущение «интерфейса». Он закрывал глаза, дышал глубоко, пытаясь найти внутри себя тот самый центр холода, из которого вчера вырвалась стена льда.
Пустота. Только гул крови в ушах и урчание желудка.
— Давай же, кусок кода, — процедил он сквозь зубы, ударяя кулаком по колену. — Загрузись.
Он вытянул руки вперед, ладони вниз. Представил тетиву. Натянутую до предела, вибрирующую от напряжения. Представил древко стрелы — идеально прямое, острое, выточенное из чистейшего льда.
Ничего. Воздух оставался теплым и неподвижным.
Раздражение перешло в злость. На этот мир, на портал, на самого себя. Злость была эмоцией более чистой и доступной, чем страх или сосредоточенность. Шедоу представил себе одного из вчерашних волков. Их светящиеся синие глаза. Лязг лезвий. Запах озона и смерти. Он захотел, чтобы между его пальцами появилось оружие, способное проделать дыру в черепе этой твари с пятидесяти метров.
Кончики пальцев закололо тысячью иголок. Это было похоже на то, как отсиживаешь ногу, только вместо тяжести пришла стужа. Кожа стремительно побелела. Из центра ладоней начал сочиться густой туман, но не водяной пар, а нечто тяжелое, темное, похожее на жидкий азот. Туман опускался к земле и мгновенно обращал серебряный мох в хрупкое стекло.
[криокинез][состояние: стабильное][мана: 78%]
Слова вспыхнули перед внутренним взором бледно-голубым шрифтом. Мана. Бар ресурса. Семьдесят восемь процентов. Значит, расход есть. Вчера он потратил почти все на стену и снаряд, едва держась на ногах. Сегодняшний сон восстановил большую часть, но резервуар не был бесконечным.
Тетива сформировалась первой — натянутая струна из спрессованного воздуха и микроскопических кристаллов льда. Она гудела низким басом. Затем начало расти древко. Шедоу чувствовал, как холод высасывает тепло прямо из его костей. Кончики пальцев онемели до полной потери чувствительности. Формирование ледяного наконечника потребовало наибольшего усилия — вода в воздухе сопротивлялась уплотнению, стремясь остаться газом.
Когда процесс завершился, в руках у Шедоу лежал лук. Полупрозрачный, синевато-белый, покрытый сложным узором морозных фракталов. Он был невероятно легким, почти невесомым, но при этом излучал смертельный холод — держать его голыми руками дольше нескольких секунд значило заработать обморожение второй степени.
Рядом со луком материализовалась одна стрела. И на этом мана упала до сорока процентов.
Сорок процентов жизни ради одной попытки выстрелить.
Шедоу сглотнул вставший в горле ком. Экономика выживания оказалась жестокой. Если он промахнется, если зверь окажется слишком толстокожим, второго шанса может не быть. Ресурс придется экономить точнее, чем бюджет на квартал в архитектурном бюро.
Он выбрался из расщелины-убежища. Лук пришлось перехватить через рукав куртки, ткань слегка дымилась от соприкосновения с магическим льдом. Стрелу он пока оставил висеть в воздухе рядом с тетивой — она крепилась к ней невидимыми силовыми линиями, готовая сорваться по команде.
Целью послужила старая, полусгнившая колода метрах в тридцати от входа в пещеру. Диаметром примерно с туловище человека. Достаточно массивная, чтобы оценить пробивную силу.
Шедоу встал в стойку, которую видел в фильмах. Левая нога впереди, правая сзади для упора. Он поднял лук, зацепил тетиву импровизированной тетивой из жил того же волка (которую предусмотрительно срезал утром) и натянул.
Руки дрожали. Не от страха — от физического истощения и непривычной нагрузки. Прицелиться оказалось сложнее, чем он думал. Мушка отсутствовала, глазомер городского жителя, привыкшего оценивать расстояния в шагах до метро, сбоил на открытой местности. То, что казалось тридцатью метрами, вполне могло оказаться пятьюдесятью.
Выдох. Задержка дыхания. Плавное ослабление пальцев.
Стрела сорвалась беззвучно. Никакого привычного свиста дерева — только низкочастотный гул рассекаемого замороженного воздуха. Она летела быстрее настоящей деревянной стрелы. Наконечник светился мертвенно-синим светом.
Удар. Колода разлетелась вдребезги. Осколки промерзшей древесины брызнули во все стороны, словно кто-то взорвал внутри бревна гранату. Стрела прошила гниль насквозь, вошла в каменистую почву позади и продолжила движение, зарывшись в землю по самое оперение. От места попадания пошел густой белый пар — колоссальная разница температур превращала влагу в почве в гейзер.
Шедоу опустил лук, тяжело дыша. Попадание в центр. Идеальное убийство. Но бар маны теперь мигал тревожным желтым цветом: [мана: 15%][предупреждение: критический уровень]
Одна учебная цель стоила шестидесяти трех процентов резерва. Еще один полноценный залп, и он останется беспомощным куском мяса перед лицом любого хищника. А перезарядка… судя по тому, как медленно восстанавливались силы после нектара, полный бар вернется только после глубокого сна. Магия здесь работала не по правилам видеоигр. Она жрала жизненную энергию.
Нужно было искать альтернативу. Или еду. Голод становился физически болезненным спазмом, выворачивающим внутренности.
Лес вокруг изменился. Деревья стали выше, их кроны смыкались настолько плотно, что поглощали даже рассеянный нефритовый свет. Здесь царили вечные сумерки. Листва приобрела темно-багровый, почти черный оттенок. Воздух пах иначе — прелостью, медью и старым пеплом. Это были Вечные Тени. Место, куда солнечный свет, кажется, никогда не заглядывал.
Шедоу шел, стараясь ступать след в след. Обсидиановое лезвие волка он привязал к длинной прочной ветке кожаным шнурком, превратив в короткое копье-керамбит. Теперь у него было холодное оружие ближнего боя, не требующее маны.
Желудок снова свело. Взгляд цеплялся за любое движение. Вот юркнул в кусты какой-то мелкий грызун с шестью лапками и панцирем на спине. Идеально. Еда.
Шедоу замер. Бросить копье? Потеряешь единственное средство защиты. Подойти ближе? Хищник с шестью ногами наверняка бегает быстрее двуногого примата.
Зверек замер, почувствовав взгляд. Его фасеточные глаза блеснули красным.
Шедоу попытался активировать лук. Интерфейс отозвался лениво, протестующе застонав системной ошибкой. Мана ползла вверх мучительно медленно — сейчас там было восемнадцать процентов. Недостаточно даже для заморозки лужи.
Грызун оскалил три ряда мелких игольчатых зубов и издал звук ломающегося стекла. Из его спины выдвинулись перепончатые крылья. Прежде чем Шедоу успел среагировать, тварь свечой ушла вертикально вверх, скрывшись в багровой листве.
— Чтоб тебя, — выдохнул Шедоу, пнув ни в чем не повинный корень.
Охота провалилась. Оставался только планктон городской цивилизации — собирательство. Он вспомнил вкус листа «Слезы луны» и ту информационную загрузку. Растения здесь говорили, если уметь слушать. Проблема была в том, что большинство из них выглядело крайне недружелюбно. Местный папоротник шевелил листьями-гребнями, отслеживая каждое движение человека, а цветы-кувшины периодически издавали чавкающие звуки, переваривая пойманных насекомых размером с крысу.
Шедоу выбрал куст, чьи ягоды напоминали земную чернику, но светились мягким оранжевым светом. Он протянул руку, повторяя вчерашний трюк с попыткой считывания информации.
«Имя: огонь-ягодник»,— прошелестело в голове. Голос леса был сухим и скрипучим. — «Свойство: Термогенез. Внутренняя температура мякоти: плюс восемьдесят градусов Цельсия. Эффект: мгновенный ожог слизистой пищевода третьей степени. Летальная доза: две единицы».
Шебоу отдернул руку так быстро, что потянул плечо. Ягоды грелись сами по себе. Отличный способ согреться ночью, если ты хочешь сварить свои внутренности заживо.
Он бродил около часа, полагаясь на интуицию и редкие подсказки интерфейса. Нашел коренья, которые система пометила как «Съедобно после термической обработки», нашел грибы, растущие прямо на телах мелких мертвых животных («Галлюциноген средней токсичности»), но ничего, что можно было бы съесть прямо сейчас, зубами, разрывая сырую плоть.
Его начала бить крупная дрожь. Холод Теневого леса проникал под кожу. Тонкая ткань спортивных штанов и порванной куртки совсем не спасала от ночной сырости этого измерения. Зубы начали стучать. Гипотермия была вопросом времени.
Ночь наступала стремительно. Нефритовое свечение неба угасало, сменяясь глубоким фиолетовым мраком. Вместе с темнотой приходили звуки. Скрип деревьев больше не звучал умиротворяюще — теперь это был скрежет когтей по металлу. Где-то далеко справа раздался долгий, плачущий вой, переходящий в ультразвук. Шедоу узнал частоту. Так кричат те самые обсидиановые волки, когда загоняют жертву.
Нужно укрытие. Надежное. Желательно с одним входом.
Взгляд упал на нагромождение черных валунов впереди. Массивные плиты базальта образовывали завал, под которым виднелся узкий лаз. Слишком узкий для древесного титана и, возможно, неудобный для широких лап волчьей стаи.
Шедоу подошел ближе, поводя своим костяным клинком из стороны в сторону. Пещера дышала. Из темноты тянуло сквозняком — значит, есть второй выход или хотя бы тяга, что неплохо для отсутствия дыма, но плохо для сохранения тепла.
Пригнувшись, он полез внутрь. Лаз оказался длиной метра в два, заставляя ползти на животе. Локти и колени саднили о шершавый камень. Наконец проход расширился.
Это была скорее широкая трещина в скале, чем полноценная пещера. Высокий потолок терялся во тьме, стены сходились клином. Пол был покрыт толстым слоем сухой трухи и пыли. Зато здесь не было ветра. Абсолютная, глухая тишина давила на барабанные перепонки.
Первым делом Шедоу проверил периметр. Факелов не было, зажигалки тоже — курильщиком он не был. Пришлось использовать магию. [криокинез][форма: осветительный элемент][стоимость: 2% маны]
На кончике указательного пальца зажегся маленький голубой шарик, размером с грецкий орех. Он не давал тепла, источая лишь мертвенный люминесцентный свет, но этого хватило, чтобы осмотреться. Углы пещеры были чисты. Следов крупного зверя нет. Есть старые царапины от когтей, но им уже пара месяцев.
Шедоу погасил светлячок, экономя ресурс. Двадцать процентов маны ушли на проверку безопасности и создание источника света. Остаток лучше оставить на утро.
Темнота обрушилась вновь. Шедоу сел на пол, подтянув колени к груди. Холод стал невыносимым. Камень вытягивал тепло из тела, как губка. Дрожь стала непрерывной, мышцы начало сводить судорогами.
Идея пришла внезапно, отчаянная и глупая. Развести огонь. Обычный, химический огонь. Тепло.
Он похлопал себя по карманам. Пусто. Никаких бумажек, кроме смятого чека из кофейни, который выпал из джинсов неделю назад. Сухостой? Да, вокруг полно дров. Но чем поджечь?
Шедоу посмотрел на свои руки. Они посинели от холода. — Думай, Макс, думай. Ты инженер человеческих душ, мать твою. Применяй навыки.
Огонь требует кислорода, топлива и температуры возгорания. У него нет кремня. Но у него есть минус сто градусов на кончиках пальцев. А что происходит, когда экстремальный холод встречается с влагой? Правильно. Резкое сжатие и расширение газов. Искры. Физику никто не отменял, даже в мире магии.
Он подобрал сухую веточку из трухи на полу. Затем взял щепотку серебристого мха, который рос прямо у входа в щель — он принес немного на подошвах кроссовок. Мох был влажным.