Лох воплоти

Лера вдруг почувствовала себя лишней. Она сидела в своей дорогой машине, в своём идеальном костюме, с идеальным маникюром, и смотрела на мир, в который ей не было входа. Мир, где люди разговаривают о динозаврах, где вороны ждут своих старушек, а кефир покупают у дядьки Саши, который иногда ошибается, но извиняется и даёт новый. Она не принадлежала этому миру. Она была из другого мира – мира стекла и бетона, мира контрактов и отчётов, мира, где никто не сравнивает себя с динозаврами, потому что динозавры вымерли, а они, люди из её мира, считают себя бессмертными. И ей вдруг стало так горько, так одиноко, что она закрыла глаза и прижалась лбом к рулю.

Она уже хотела завести машину и уехать, сделать вид, что ничего не было, что эта неделя была просто странным сном, который пора забыть, но в этот момент кто-то постучал в стекло. Она подняла голову и увидела Валеру. Он стоял рядом с её машиной, склонив голову набок, и смотрел на неё с беспокойством. Девушка с тёмными волосами стояла чуть поодаль, тоже глядя на машину, но в её взгляде не было любопытства, было что-то другое – понимание, что ли. Лера опустила стекло.

– Вы здесь! – воскликнул Валера, и его голос звучал так, будто он только что нашёл потерявшуюся вещь. – А я вышел, смотрю – ваша машина! Я узнал её! Она такая красивая, чёрная, блестящая. Я сразу подумал: это она! А вы почему не выходите? Я так обрадовался, когда увидел! Я сегодня думал о вас. Всё думал, позвоните вы или нет. У меня телефон заряжен, я его даже с собой ношу, а не оставляю на столе, как обычно. И вдруг – вы здесь! Это же чудо! Вы знаете, я сегодня с утра посмотрел на кактус, и он мне показался каким-то особенно зелёным. Я подумал: это хороший знак. И вот, вы здесь. А это Марина, – он указал на девушку, которая подошла ближе, – она со мной работает. Мы сегодня вместе батон покупали. Она сказала, что хочет попробовать тот самый батон, который я хвалю. Я ей рассказал, что вы вчера приезжали к тёте Гале, и она сказала, что это очень романтично. А что такое романтично? Я не совсем понял. Но она сказала, что я пойму потом. А вы не понимаете? Что значит романтично? Это когда батон с кефиром? Или когда человек приезжает на другой конец города, чтобы купить хлеб? Я запутался.

Лера смотрела на него, и её горло сдавило спазмом. Она не знала, смеяться ей или плакать. Этот человек только что спас её от побега, только что разрушил все её стены одним своим присутствием, и теперь стоял и спрашивал, что такое романтично, глядя на неё своими серыми, чистыми глазами, в которых не было ни капли кокетства или расчёта. Он был таким настоящим, таким живым, таким… её.

Марина, девушка с тёмными волосами, шагнула вперёд и улыбнулась Лере. В её улыбке не было ревности или соперничества, была только дружелюбная теплота.

– Здравствуйте, – сказала она. – Так это вы та самая спасительница из цемента? Валера о вас только и говорит. Со вчерашнего дня только и слышно: «А она сказала… А она сделала… А у неё машина чёрная, блестящая, и салфетки она мне дала…» Я уж думала, выдумал. А вы настоящая. Приятно познакомиться. Я, пожалуй, пойду. Валера, ты как, сам дойдёшь? Или тебя подвезти?