Трещины в золоте

Глава 3. Турнир Трех Щитов

Валдор-Прайм не шумел. Города Гримвуда, которые Джек знал, всегда гудели, как растревоженные ульи: кричали торговцы, лаяли собаки, переругивались соседи, плакали дети. Столица Валдории звучала иначе. Это был хор из тысячи приглушенных шагов по брусчатке, шелеста шелковых знамен на ветру и мерного, ритмичного звона колоколов на Белой Башне Протектора.

Даже грязь здесь казалась упорядоченной. Она не хлюпала под ногами, а лежала аккуратными, подсохшими лепешками, которые дворники в серых робах сметали в специальные желоба. Запахи города тоже были отсортированы: квартал ювелиров пах озоном и раскаленным металлом, квартал пекарей — корицей и сдобой, а квартал писцов — пыльным пергаментом и железистыми чернилами. Запаха нищеты, немытых тел и выгребных ям, неизбежного спутника любого мегаполиса, не было вовсе. Либо канализация работала безупречно, либо неугодных просто вывозили за стену до того, как они успевали начать пахнуть.

Джек остановил повозку на постоялом дворе «Золотой Герб». Это было заведение средней руки — достаточно чистое, чтобы не подцепить лихорадку, и достаточно шумное, чтобы пара новых лиц не привлекала внимания. — Сиди здесь, — бросил он Анастасии, закрепляя поводья. — Не выходи. Не смотри в окна слишком жадно. И если к тебе пристанет какой-нибудь местный щеголь, скажи, что твой «дядя» торгует чесночным маслом в промышленных масштабах. Обычно помогает.

Анастасия, все еще бледная после утренней демонстрации силы на воротах, лишь молча кивнула. Она куталась в плащ Джека, который он накинул ей на плечи. Дорогая шерсть скрывала ее грязное платье, но не могла скрыть осанку. Она сидела на козлах, как герцогиня на троне, и это выделяло ее в толпе сильнее, чем если бы она шла голой.

Джек ушел договариваться о комнатах и продаже части товара. Вернулся он через час, хмурый и озадаченный. — Шерсть ушла за бесценок, — доложил он, забираясь на козлы. — Гильдия ткачей сегодня не покупает. У них праздник. Весь город стоит на ушах из-за Турнира Трех Щитов. — Турнир? — в глазах Анастасии вспыхнул огонек. — В честь чего? — В честь того, что Верховный Протектор благополучно почесал задницу, не уронив скипетр, — съязвил Джек. — Официально — годовщина основания Ордена. Неофициально — повод для знати поубивать друг друга легальным способом, а для казны — собрать золото с простаков. Ставки бешеные.

Он щелкнул вожжами, направляя Мышку в сторону центра города. Чем ближе они подъезжали к Белой Башне, тем плотнее становилась толпа. Люди стояли на балконах, висели на деревьях, забрались на крыши. — Что это? — Анастасия вытянула шею, указывая на процессию, движущуюся по главной улице.

Впереди шли герольды в алых табардах, трубя в длинные фанфары, украшенные золотой чеканкой. За ними ехали знаменосцы. Флаги были тяжелыми, бархатными, каждый — произведение искусства. Анастасия прищурилась, вглядываясь в цвета и символы. — Золотой грифон на черном поле… Это дом де Веров. А рядом… алая роза, пронзенная серебряным мечом. Лорды Кроули. Они же враждуют со времен Раскола. — Здесь они вежливо улыбаются друг другу, — пояснил Джек. — Турнир — это единственное место, где им разрешено не плевать соседу в суп. По правилам Валдории, конечно.

Дорога вывела их на огромную площадь перед Ареной Чести. Сама Арена была колоссальным сооружением из того же слепяще-белого камня, что и весь город. Она напоминала перевернутую чашу, способную вместить, по прикидкам Джека, тысяч пятьдесят зрителей. На противоположной стороне площади возвышался королевский павильон — ажурная конструкция из белого дерева и шелка, охраняемая десятком Рыцарей Раскрытой Длани в полном боевом облачении.

— Мы здесь не пройдем, — решил Джек, видя, что толпа вот-вот зажмет колеса. — Сворачиваем в переулок. Оставим Мышку в конюшне у западной стены и пойдем пешком. Я хочу посмотреть на их доспехи вблизи. Говорят, их кует единственный мастер на континенте, и берет он золотом по весу рыцаря.

Они оставили повозку в темном, пахнущем кислым вином и лошадьми дворе таверны «Слепой лев». Джек накинул капюшон. Анастасия последовала его примеру, но капюшон постоянно спадал с ее густых волос. — Иди за мной и не отставай, — приказал Джек, беря ее за локоть. Его хватка была жесткой, почти болезненной. — В толпе режут кошельки так же быстро, как и глотки.

Они влились в людской поток. Площадь гудела. Воздух был наэлектризован ожиданием. Продавцы сладкой ваты и жареных орехов надрывали глотки. Шарманщики крутили заунывные мелодии. — Смотри, — Джек кивнул в сторону тренировочного поля, отгороженного от зрителей шелковыми канатами.

Там, на утоптанном песке, разминались оруженосцы. Но главными фигурами были, конечно, рыцари. Даже вне турнирных списков, они носили свои цвета. Анастасия замерла, глядя на группу воинов у наковальни. Один из них, огромный, как медведь, в доспехах цвета воронова крыла, бил тяжелым молотом по раскаленному металлу. Искры летели золотым дождем. — Это сэр Кейн, — прошептала Анастасия, не отрывая глаз. — Черный Бык. Я читала о нем. Он никогда не снимает шлем, потому что… — Потому что половина его лица сгорела в битве при Красных Холмах, — закончил за нее Джек. — А вторую половину ему отгрызли псы лорда Эдмунда. Он выглядит как герой баллады, девочка, но пахнет от него паленой плотью и дешевым элем. Не очаровывайся.

Они протолкались к краю арены, где стояли самые дешевые скамьи — простые деревянные настилы без спинок. — Я принесу эля, — сказал Джек. — Жди здесь. И ради всех богов, не вступай в теологические споры с соседями о природе Света.

Он растворился в толпе. Анастасия осталась одна. Впервые за долгое время она была предоставлена сама себе. Она вдохнула полной грудью. Пахло пылью, конским навозом, мужским потом и железом. Это был запах настоящей жизни, запах истории, которую она так хотела потрогать руками.

Ее взгляд снова приковали знамена. Она скользила глазами по рядам, читая их, как открытую книгу. Вон там, под навесом из синего бархата, сидит делегация с Островов. На их штандарте — белый альбатрос. Древний род, их кровь не разбавлялась со времен Исхода. А чуть правее, у самого ристалища, расположились люди в багровых одеждах. Их герб — сжатый кулак на фоне солнца. Орден Чистоты. Инквизиторы. Анастасия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот символ. В книгах магистра Элиана они назывались «Мечами Справедливости». Но Анастасия, благодаря своему тайному образованию, знала их истинное имя — «Псы Догмы». Они искали таких, как она.

Она так увлеклась изучением геральдики, что не заметила, как рядом с ней освободилось место на скамье. На него тут же плюхнулся толстый лавочник в засаленном жилете, распространяя вокруг себя запах жареного лука. — Во девка! — выдохнул он, отирая пот со лба. — Пришла одна, без мужика? Смелая. Или ищешь кого? — Я жду своего дядю, — механически ответила Анастасия заготовленной фразой. — Он торговец. — Торговец, значит, — лавочник придвинулся ближе, обдавая ее чесночным перегаром. — А дядя-то знает, что его племянница пялится на ноги сэра Гарета? Видела, какие икры? Как у племенного быка! Говорят, он однажды голыми руками разорвал пасть троллю в Северных топях.

Анастасия посмотрела на ноги сэра Гарета. Рыцарь как раз проезжал мимо на белом жеребце. Икры у него действительно были впечатляющими, туго обтянутыми белыми шоссами. Но взгляд девушки скользнул выше. На бедре рыцаря, в специальных ножнах, висел турнирный меч. И рукоять его была обмотана кожей не просто так. Анастасия прищурилась. Узор на коже… он показался ей знакомым.

— Это не кожа скального вепря, — тихо, скорее для себя, чем для лавочника, произнесла она. — А? — не понял тот. — Обмотка, — Анастасия кивнула на меч. — Это кожа глубоководной мурены. Ее добывают только в заливе Мертвых Кораблей. Она меняет цвет в зависимости от угла падения света. Сэр Гарет никогда не был на Севере. Его родовые земли — на юге, в болотах. А меч… меч он заказывал у мастера из Свободных Портов.

Лавочник моргнул, переваривая информацию. Анастасия тем временем перевела взгляд на щит рыцаря, прислоненный к седлу. — И щит, — продолжила она тем же ровным, лекторским тоном. — Геральдическая лилия на нем изображена с пятью лепестками. Согласно Кодексу Валдории, принятому после Войны Двух Роз, пять лепестков имеет право носить только старший сын рода. У сэра Гарета два старших брата. Он третий. Он либо самозванец, либо… — она сделала паузу, — либо его герольд — идиот, которого нужно повесить за профнепригодность.

Лавочник отодвинулся от нее, перекрестившись. Сумасшедшая. Точно сумасшедшая.

В этот момент вернулся Джек. В руках он держал две кружки с пенным элем и завернутый в холстину кусок жареного мяса. — О чем воркуем? — спросил он, протягивая Анастасии кружку. — Твой сэр Гарет — самозванец, — ответила девушка, принимая эль, но даже не пригубив. — И у него плохой герольд.

Джек проследил за ее взглядом. Рыцарь Гарет как раз ссадил коня и, сияя улыбкой, раздавал автографы — то есть, царапал свое имя на дощечках восторженных крестьян. — Ты это определила по икроножным мышцам? — усмехнулся Джек, откусывая мясо. — По рукояти меча и Кодексу сорок второго года, — парировала Анастасия. — Джек, ты хоть понимаешь, где мы? Это не просто турнир. Это выставка лицемерия.

Джек перестал жевать. Он внимательно посмотрел на нее. В тени капюшона ее лицо казалось старше, резче. Исчезла маска испуганной девочки. Перед ним сидел аналитик. — Выкладывай, — коротко бросил он. — Все эти рыцари, — Анастасия обвела рукой арену, — они не герои. Сэр Гарет купил свой титул. Сэр Кейн — «Черный Бык» — он действительно страшен в бою, но его спонсирует Торговая Гильдия. Они используют его как пугало для конкурентов. А вон тот, в золотых латах… — она указала на ослепительно сияющего рыцаря в первом ряду. — Сэр Аларик. «Золотая Смерть». — Наследник Западных Марок, — кивнул Джек. — Самый богатый человек после Протектора. — Он банкрот, — отрезала Анастасия. — Его земли истощены. Золото на его доспехах — это сусальное покрытие на меди. Я вижу стыки. Он участвует в турнире, чтобы впечатлить банкиров из-за моря и получить заем. Если он проиграет в первом круге, его дом падет.

Джек молчал, медленно потягивая эль. Информация, которую она выдавала, была… специфической. Это не были знания уличной девчонки или даже начитанной аристократки. Это было знание системы. Понимание того, как крутятся шестеренки власти. — Кто твой отец? — вдруг спросил он. — Только не говори, что казначей.

Анастасия вздрогнула. Она плотнее запахнула плащ. — Какая разница? — ее голос снова стал тихим и надломленным. — Он хотел выдать меня за лорда Эдгара. Ты был прав, Джек. Он старый. У него пахнет изо рта. Но дело не в этом. — А в чем? — Джек допил эль и поставил кружку на скамью. — В том, что я — вещь, — она посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде плескалась застарелая боль. — Красивая, дорогая, обученная вещица. Меня растили как племенную кобылу. Десять лет этикета. Десять лет геральдики. Десять лет истории Валдории. Я должна была стать идеальной женой для политического союза. Я должна была улыбаться, рожать наследников и молчать, пока мужчины решают судьбу мира.

Она горько усмехнулась. — Я сбежала не потому, что Эдгар воняет. Я сбежала, потому что в день моего шестнадцатилетния он пришел в нашу библиотеку. Я читала «Трактат о фортификации». Он вырвал книгу у меня из рук и сказал: «Женщинам не нужно знать, как строятся стены, девочка. Твое дело — знать, как раздвигать ноги».

Анастасия сделала большой глоток эля, поморщилась, но продолжила: — А потом он… он положил руку мне на колено. И улыбнулся той же улыбкой, которой улыбался моему отцу, подписывая брачный контракт. Я поняла, что если останусь, то стану такой же, как они. Как эти рыцари на арене. Набором доспехов, внутри которых пустота и гниль. Я хочу видеть мир настоящим. Со всей его грязью, потом и кровью.

Она замолчала. Над ареной прогремел гонг. Началось представление. На песок выехал герольд в сопровождении трубачей. — Слушайте! Слушайте! — закричал он, и его голос, усиленный магией, разнесся над всем полем. — По воле Верховного Протектора и во славу Света! Открывается Турнир Трех Щитов! Сегодня прольется кровь, но не во имя войны, а во имя чести! Пусть победит достойнейший!

Толпа взревела. Анастасия вздрогнула от этого звука, но ее глаза горели лихорадочным огнем. — Три Щита? — переспросила она, перекрикивая шум. — Формат турнира, — пояснил Джек, тоже глядя на арену. — Бойцы делятся на три лиги. Первый щит — пеший бой на деревянных дубинах. Для оруженосцев и мелкопоместных дворян. Кровь будет, но зубы останутся целы. Второй щит — конный турнир с затупленными копьями. Классика. Ломаные шеи и выбитые плечи. Третий щит — финал. Бой сталь на сталь. До первой крови… или до смерти, если противники договорятся. Такое бывает редко, но метко. Обычно, когда кто-то хочет свести старые счеты.

На песок выехали первые участники. Десять пар. Они встали друг напротив друга. Оруженосцы подали им деревянные молоты, обмотанные кожей, и круглые щиты. — Выбирай, за кого будем болеть, — усмехнулся Джек. — Только не за Гарета. Он упадет от первого чиха.

Анастасия не ответила. Она смотрела на рыцаря в потускневших, старых латах. На его щите была изображена не пышная роза и не золотой лев. Там была простая, потертая от времени кирка на синем фоне. — Кто это? — спросила она. — Сэр Борин, — прищурился Джек. — «Камнелом». Барон из Медных Гор. Старый, как горы его предков. Говорят, он пьет расплавленный свинец на завтрак, чтобы прочистить кишки. Дерется грязно. Не признает красивых стоек. Если он попадет молотом — неважно, деревянным или стальным — ты проснешься уже в следующей жизни. — Я выбираю его, — твердо сказала Анастасия.

Джек удивленно поднял бровь. — Почему? Он же развалится на третьей минуте. У него одышка. — Потому что его герб — кирка, — ответила девушка. — Медные Горы — это не просто название. Его предки сами рубили камень для первых стен Валдории. Посмотри на его руки, Джек.

Барон Камнелом снял латную перчатку, чтобы поплевать на ладони. Его руки были размером с лопаты. Пальцы были скрючены, ногти стерты в мясо, а ладони представляли собой сплошной мозоль. Это были руки рабочего, а не потомственного воина. — Он не играет в рыцаря, — прошептала Анастасия. — Он и есть рыцарь.

Гонг ударил снова. Бой начался. Сэр Гарет, сияя улыбкой, бросился на своего противника — молодого, но тяжелого северянина. Гарет сделал красивый, широкий замах молотом. Северянин даже не шелохнулся. Он просто шагнул в сторону, пропустив удар мимо себя, и ткнул Гарета тупым концом молота под ребра. «Золотая молодежь» рухнула на песок, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Толпа засвистела. — Слишком много шелка в детстве, — прокомментировал Джек. — Центр тяжести не чувствует.

Тем временем в другом конце арены сэр Борин сошелся с рыцарем из Ордена Чистоты. Чистюля дрался красиво. Он танцевал, кружил, выписывал молотом восьмерки. Песок летел из-под его сапог. Борин стоял на месте. Он просто выставил щит и ждал. Когда Чистюля совершил очередной пируэт, раскрывшись, старый барон сделал один-единственный шаг. Не быстрый, не резкий. Просто шаг. И ударил.

Удар не был направлен в голову или грудь. Он пришелся точно в левое колено противника. Раздался тошнотворный хруст дерева и кости. Рыцарь Чистоты упал на песок, крича и держась за раздробленную ногу. — Грязно, — поморщился Джек. — Но эффективно. — Это не грязь, — возразила Анастасия. — Это опыт шахтера. Он знает, что если обрушить опору, рухнет вся шахта.

Барон Борин даже не посмотрел на поверженного врага. Он тяжело оперся на свой молот, тяжело дыша, и сплюнул на песок кровью. Старые легкие не справлялись с нагрузкой. Но он стоял. Он был в круге.

Анастасия вцепилась в руку Джека. Ее ногти впились в его кожу. — Он победит, — прошептала она. — Я знаю.

Первый круг закончился через час. Песок арены потемнел от пота и пыли. Половина участников выбыла с вывихами и ушибами. Сэр Борин, шатаясь, вышел в финал своей подгруппы. Толпа начала требовать перерыва. На песок снова выехал главный герольд. — Почтенные господа! — воззвал он. — Пока лекари уносят раненых, Верховный Протектор рад приветствовать вас! Но Свет не стоит на месте! Мы живем в эпоху чудес! И сегодня, в честь праздника, Арену Чести почтит своим присутствием легенда!

Джек напрягся. Анастасия почувствовала, как окаменело его плечо. — Какая еще легенда? — спросила она. — Сейчас увидишь, — процедил Джек сквозь зубы. — Держись ближе к выходу. Если начнется давка, прыгай под скамьи.

На арену выехал всадник. Один. Он ехал медленно, и толпа стихала при его приближении, словно вода, уходящая в песок. Это был не рыцарь. Это была гора. Черная гора полированной стали. Доспех не имел никаких украшений. Никакого золота, никаких гравировок, никаких плюмажей. Только матовый, поглощающий свет черный металл. Он был настолько тяжелым, что белый дестриэ под ним прогибал колени, ступая по песку. Но самым страшным был шлем. У него не было забрала. Вместо лица была гладкая, зеркальная маска. В ней отражалось небо, трибуны, лица зрителей, но само лицо владельца оставалось абсолютной пустотой.

Всадник остановился в центре арены. Он не спешился. Он просто сидел в седле, и это неподвижное ожидание давило на толпу сильнее любого крика. — Кто это? — выдохнула Анастасия. У нее пересохло в горле. — Это не «кто», — голос Джека был хриплым. — Это «что». Его называют «Безликий». Или «Тень Протектора». Он не числится ни в одном ордене. Он не имеет герба. Говорят, Протектор лично снимает с него шлем, чтобы покормить с ложки. Никто не знает, кто он. Никто не знает, сколько ему лет. Он появляется раз в десять лет на Турнире Трех Щитов. И он никогда не дерется в первых двух лигах. Он выходит только в Третьем Щите.

Безликий медленно поднял правую руку, затянутую в черную сталь. В ней не было оружия. Он просто указал на королевский павильон. Протектор, сидевший там в окружении своих белых рыцарей, встал. Он был стар, его лицо напоминало печеное яблоко, но спина оставалась прямой. Он кивнул.

Герольд, голос которого внезапно сел, прохрипел: — По воле Верховного Протектора! Лига Третьего Щита объявляется открытой досрочно! Вызов брошен! Кто примет бой с Тенью?

Над ареной повисла мертвая тишина. Даже ветер, казалось, боялся дуть. Сэр Аларик, «Золотая Смерть», побледнел так, что его медная позолота казалась свежей на его лице. Сэр Кейн, «Черный Бык», сжал свой настоящий боевой молот так, что побелели костяшки. Никто не двигался. Выходить против Безликого было самоубийством. Это было все равно что пытаться пробить головой крепостную стену.

— Смотрите, — прошептала Анастасия, дергая Джека за рукав.

Она смотрела не на рыцарей. Она смотрела на песок. От того места, где стоял Безликий, по арене медленно расползалось черное пятно. Песок не просто темнел. Он… плавился. Стеклянел, превращаясь в черное зеркало. Жар, исходящий от доспеха, был настолько велик, что вода, оставшаяся после утреннего дождя, испарялась с тихим шипением. — Это не просто сталь, — прошептала Анастасия. — Это… это похоже на «мертвую воду», о которой ты рассказывал. Только застывшую.

Джек смотрел на это, и его лицо было серым. — Это магия, девочка. Древняя. Запрещенная. Та, от которой отказались даже демоны.

Внезапно тишину разорвал скрежет. На песок, тяжело ступая, вышел сэр Борин. «Камнелом». Его латы были помяты, левая рука висела плетью — похоже, в первом бою он все-таки получил трещину в кости. Он тяжело дышал. С его бороды капал пот. Он подошел к центру арены, остановился в десяти шагах от Безликого и воткнул свой деревянный молот в песок. — Я приму бой, — его голос, хриплый и сорванный, разнесся над полем.

Толпа ахнула. Кто-то истерично засмеялся. Барон Камнелом сплюнул кровью. Он посмотрел на зеркальный шлем Безликого. — Я рубил камень, когда твой отец еще пускал слюни в колыбель, — прорычал Борин. — Я строил эти стены. Я не боюсь теней.

Безликий медленно, очень медленно повернул голову в его сторону. Зеркальная маска отразила старого, избитого барона. Затем рыцарь в черном начал спускаться с коня.

Это было жуткое зрелище. Доспех весил не меньше ста пятидесяти фунтов. Каждое движение давалось с видимым трудом, но в этой тяжести была пугающая плавность. Он не гремел сталью. Он скользил по песку, оставляя в нем оплавленные следы.

Джек вскочил, опрокинув кружку. — Уходим, — он схватил Анастасию за руку. — Сейчас. Пока все смотрят туда. — Подожди, — Анастасия не двинулась с места. Ее глаза не отрывались от арены. — Я должна увидеть. — Ты с ума сошла? Он его убьет! — рявкнул Джек. — Это не турнир, это жертвоприношение! — Именно, — кивнула Анастасия. — И я хочу понять, как они это делают.

Безликий встал напротив Борина. Он был выше барона на две головы и вдвое шире в плечах. Герольд ударил в гонг в третий раз.

Борин поднял свой деревянный молот. Он сделал резкий, рубящий замах, целясь в шлем. Удар старого воина мог бы расколоть дубовую колоду. Безликий не стал блокировать. Он просто шагнул в сторону. Движение было неуловимым. Молот Борина рассек воздух. Потеряв равновесие, барон качнулся вперед. И в этот момент Безликий ударил.

Он не использовал оружия. Он ударил левой рукой, облаченной в сталь, Барону в нагрудник. Звук был не похож на удар металла о металл. Это был звук лопнувшей горы. Сэра Борина не просто отбросило. Его подбросило в воздух. Старые латы на груди смялись, как бумажный лист. Барона впечатало в защитный барьер арены. Деревянные стойки затрещали. Камнелом сполз на песок. Он был жив. Его грудь тяжело вздымалась. Но из рта текла густая, черная кровь. Он попытался приподняться на локте, его глаза искали противника.

Безликий подошел к нему. Он наступил тяжелым стальным сапогом на древко деревянного молота, вдавливая его в песок. Затем медленно, демонстративно, перевел ногу на пальцы левой руки барона, лежащей на земле. Толпа затаила дыхание. Безликий нажал. Раздался хруст. Отвратительный, влажный звук ломающихся костей. Пальцы барона превратились в багровое месиво.

Безликий выпрямился. Посмотрел на королевский павильон. Снова поднял руку в жесте «Вызов». Протектор кивнул. Безликий развернулся и пошел к своему коню. Он даже не оглянулся на сэра Борина, которого лекари, наконец осмелев, бросились вытаскивать с арены.

— Победа присуждается Тени! — закричал герольд, хотя это и так было очевидно.

Толпа взорвалась аплодисментами. Люди кричали, свистели, бросали на арену цветы. Они приветствовали жестокость. Они приветствовали абсолютную, бесчеловечную силу.

Джек стоял, вцепившись в плечо Анастасии. Его трясло. — Ты видела? — прошептал он. — Он даже не вспотел. Он просто… выключил его. Как лампаду.

Анастасия медленно повернула голову. На ее лице не было ни страха, ни отвращения. Там было холодное, почти научное любопытство. — Выключил, — повторила она. — Ты сказал «мертвая вода» убивает чувства. А что, если его доспех — это не броня? Что, если это сосуд? — О чем ты? — Джек встряхнул ее. — О том, что внутри него пустота, Джек, — она смотрела на удаляющуюся черную фигуру. — Я видела это в его… отражении. Там нет человека. Там нет даже демона. Там просто… закон. Механизм. Они выкачали из него все человеческое и залили туда «мертвую воду». Он не рыцарь. Он — идеальный инструмент казни.

Она перевела взгляд на свои руки. На свои чистые, ухоженные ногти, которые она прятала под слоем грязи. — Мой отец хотел выдать меня замуж за кусок гниющего мяса, — тихо сказала она. — А они… они делают из людей оружие. Я правильно сбежала, Джек. Здесь, в этом сияющем городе, Тьма не прячется в пещерах. Она носит белые плащи и полированную сталь. И она сидит на троне.