Трещины в золоте

Джек молчал. Он смотрел на эту девушку новыми глазами. Девчонка, которая вчера не могла развести огонь, только что провела политико-стратегический анализ высшего уровня, основываясь на одном бое. — Нам нужно уходить из города, — сказал он. — Сегодня же. Прямо сейчас. Если Протектор использует такие игрушки на публику, то что он делает с теми, кто ему не нравится, в подвалах Башни? — Мы не уйдем, — Анастасия посмотрела на него. В ее глазах стояла сталь. — Мы останемся. — Ты рехнулась? — Джек схватил ее за плечи. — Я — торговец шерстью. Ты — беглая невеста с магическими фокусами. Нас повесят на одних воротах! — Нас не поймают, — она мягко, но настойчиво высвободилась. — Потому что теперь мы знаем правила игры. Ты научишь меня, как быть никем. Как пахнуть луком и чесноком. Как ходить, шаркая ногами. А я… — она коснулась своего лба, — я научу тебя, что на самом деле означают гербы на этих щитах.

Она кивнула в сторону арены, где уже готовили ристалище для Второго Щита. — Турнир продолжается, Джек. И я хочу досмотреть его до конца. Сэр Кейн против сэра Аларика. Ставлю свой последний медяк, что «Золотая Смерть» упадет в первом же заезде, потому что его конь не выдержит веса позолоченного седла.

Джек смотрел на нее долго, очень долго. Он видел перед собой безумную, высокомерную девчонку. Но вместе с тем… вместе с тем он видел человека, который смотрел на бездну и не отворачивался. Он тяжело вздохнул, поправил капюшон и сплюнул на чистый валдорийский песок. — Ты невыносима, — пробормотал он. — От тебя у меня скоро язва откроется. — Это потому что ты пьешь слишком много джина, — парировала Анастасия, удобнее устраиваясь на скамье. — Смотри, они выпускают трубачей. Сейчас будет красиво и бессмысленно.

Джек остался стоять. Он смотрел на сияющие шпили Валдор-Прайма, на черную фигуру Безликого, скрывающуюся в воротах Башни Протектора, и на грязную девчонку, которая оказалась гораздо большей загадкой, чем весь этот проклятый город Светлых Рыцарей. Он понял, что застрял. Путешествие к Перекрестку Семи Ветров отменялось. Началось путешествие в самое сердце лжи, и Джек Торговец чувствовал, что цена билета на этот спектакль будет исчисляться не в золоте, а в крови.

— Ненавижу столицу, — вздохнул он и пошел покупать еще эля.