- -
- 100%
- +
— Нет, — ответил Торн, нахмурившись. — Но это и не враждебно. Лес просто… не хочет, чтобы мы нашли дорогу.
— Может, он проверяет нас?
— Может.
Они шли дальше. Тропа вилась, петляла, иногда уходила в никуда — просто обрывалась перед глухой стеной кустарника, и приходилось возвращаться. Кайл чувствовал, как нарастает раздражение, но в то же время понимал: это место не пытается их убить. Оно просто играет.
— Слушай, — сказал он после очередного тупика, — а может, Разлом сам нас найдёт?
Торн задумался.
— Возможно. Некоторые аномалии притягивают тех, кто им нужен.
— Тогда зачем мы плутаем?
— Потому что нужно показать уважение. Лес не любит тех, кто рвётся напролом.
Кайл вздохнул и присел на корточки. Земля под ногами была мягкой, покрытой мхом. Он положил ладонь на мох и почувствовал лёгкое покалывание — как будто тысячи крошечных иголочек.
— Он тёплый, — сказал он удивлённо.
— Лес живой, — повторил Торн. — В прямом смысле. Он дышит, чувствует, помнит. Если мы будем с ним честны, он нас пропустит.
Кайл не был уверен, что умеет быть честным с лесом. Но он поднялся и пошёл дальше, стараясь ступать мягче, не ломать ветки, не спугивать птиц. Торн шёл рядом, и между ними повисло молчание — не тягостное, а задумчивое.
3.3
К полудню они вышли к поляне.
Она была идеально круглой, словно вырезанной по лекалу. В центре рос одинокий дуб — огромный, раскидистый, с кроной, уходившей в самое небо. Его кора светилась мягким золотым светом, а листья шелестели, хотя ветра не было.
— Вот он, — прошептал Торн. — Хранитель Оазиса.
Кайл остановился у края поляны. Он чувствовал, как от дуба исходит сила — не агрессивная, но подавляющая, как давление глубины. Существо, жившее в дереве, не показывалось, но присутствие его было неоспоримым.
— Нам нужно подойти? — спросил он.
— Нет. Оно само позовёт.
Они ждали. Минуты тянулись, но никто не появлялся. Птицы замолкли. Даже воздух стал плотнее, словно застыл.
Потом из-под корней дуба выскользнула фигура. Не человек — скорее, силуэт, сотканный из света и листвы. Он был высоким, стройным, с лицом без черт, но с выражением, которое Кайл мог назвать только «доброжелательным».
— Вы ищете путь, — прозвучал голос. Он раздавался сразу со всех сторон, как шелест леса.
— Да, — ответил Торн. — Мы идём к Разлому Памяти.
— Знаю. Поэтому вы здесь.
Силуэт приблизился. От него пахло дождём и свежей корой.
— Разлом не просто аномалия, — продолжал он. — Это рана. Рана в теле мира, оставленная Схлопыванием. Через неё можно пройти к Ядру, но сначала она пройдёт через вас.
— Что это значит? — спросил Кайл.
— Это значит, что Разлом покажет вам то, что вы забыли. И то, что вы хотели бы забыть. Он не судит, но проверяет. Если вы не готовы — он вернёт вас обратно. Или поглотит.
Кайл переглянулся с Торном.
— Мы готовы, — сказал он.
— Готовность — это не слово, — ответил хранитель. — Это состояние. Разлом решит, готовы ли вы.
Силуэт начал таять, растворяясь в воздухе.
— Идите на северо-восток. Когда увидите дерево с чёрными листьями — вы у цели.
Он исчез. Поляна опустела, и птицы снова запели. Дуб стоял, как и прежде, но свет его коры стал тусклее.
3.4
Дерево с чёрными листьями они нашли через час.
Оно стояло на краю оврага — мёртвое, скрюченное, с ветвями, похожими на руки старика. Листья его были угольно-чёрными и не шевелились даже на ветру. Вокруг земля была выжжена, и не росло ничего.
— Атмосфера меняется, — заметил Кайл. — Лес заканчивается.
— Это граница. Дальше — Разлом.
Они подошли к краю оврага и замерли.
Разлом оказался не трещиной, а скорее шрамом в пространстве. Земля расходилась в стороны, как разорванная ткань, и из раны поднимался свет — холодный, серебристый, пульсирующий. Внутри мелькали образы: лица, города, пейзажи, обрывки событий. Всё это двигалось, менялось, исчезало.
— Красиво, — прошептал Кайл.
— Опасно, — добавил Торн. — Не расслабляйся.
Они начали спуск по каменистому склону. Свет становился ярче, и вскоре они оказались на дне — перед самой трещиной. Из неё поднимался тёплый ветер, пахнущий пылью и озоном.
— Ну что, — сказал Торн, сжимая посох, — готов?
— А есть выбор?
— Всегда есть.
Кайл посмотрел на него.
— Тогда да. Готов.
Он шагнул в свет.
3.5
Мир взорвался.
Не болью — воспоминаниями. Кайл увидел всё сразу: детство, школу, первую любовь, работу, друзей, ссоры, радости, потери. Поток был таким мощным, что он упал на колени, хватая ртом воздух. Перед глазами мелькали сцены, которые он сам забыл: как в шесть лет упал с велосипеда и мама дула на разбитую коленку; как в пятнадцать украл деньги у отца и потом полночи не спал от стыда; как в двадцать три впервые поцеловал девушку под дождём.
— Кайл! — донёсся голос Торна, но он звучал издалека, как из-под воды.
— Я в порядке! — крикнул он, хотя это было неправдой.
Поток ослабел, и он смог подняться. Вокруг была не пещера и не трещина, а бесконечное серое пространство, заполненное плавающими обрывками воспоминаний. Некоторые были его, некоторые — чужие. Он видел незнакомых людей, слышал обрывки разговоров, чувствовал чужие эмоции.
— Что это? — прошептал он.
— Память мира, — ответил Торн, появляясь рядом. Он выглядел бледным, но собранным. — Всё, что было до Схлопывания. Всё, что Система хранит в себе.
— Зачем?
— Не знаю. Может, это её топливо. Может, её проклятие.
Они двинулись вперёд. Воспоминания обтекали их, как вода, иногда цепляясь, пытаясь утянуть в себя. Кайл видел руки, тянущиеся из серой пелены, слышал голоса, зовущие по имени. Он шёл, не останавливаясь.
3.6
Первым сломался Торн.
Он вдруг замер, глядя в одну точку. Его лицо исказилось, губы задрожали.
— Она… — прошептал он. — Эмили.
Кайл проследил за его взглядом и увидел сцену: маленькая девочка с косичками бежит по зелёному лугу, смеётся, машет рукой. За ней — молодая женщина с уставшим, но счастливым лицом. Это была не мать Торна. Это была… — Моя дочь, — голос Торна сорвался. — Я не знал, что она… я не помнил…
Он сделал шаг вперёд, к видению.
— Стой! — Кайл схватил его за плечо. — Это ловушка!
— Отпусти! — Торн вырвался. — Я должен увидеть её!
— Это не она! Это память! Если ты пойдёшь туда — не вернёшься!
Торн замер, тяжело дыша. В его глазах боролись боль и разум.
Откуда ты знаешь? — спросил он хрипло.
Потому что я видел свою мать в тумане. И почти остался.
Торн посмотрел на девочку. Она всё так же бежала по лугу, смеялась, звала его. Потом отвернулся.
— Идём, — сказал он глухо. — Идём отсюда.
Они пошли дальше. Кайл чувствовал, как его собственные воспоминания набирают силу, пытаясь пробить защиту. Он видел лица, которые любил, слышал слова, которые хотел забыть. Но шёл.
3.7
Через несколько часов — или минут, время здесь не имело значения — они наткнулись на объект.
Он висел в пустоте: огромный, полупрозрачный, похожий на кристалл. Внутри него вращались бесчисленные образы, как в калейдоскопе. От кристалла исходил свет, пульсирующий в такт сердцебиению.
— Что это? — спросил Кайл.
— Осколок Первой Печати, — ответил Торн. — Я читал о таких. Это ключи к
Ядру.
— Их семь?
— Да. Один мы уже добыли — «Сердце Эха». Это второй.
Кайл протянул руку. Кристалл был холодным, но не обжигал. Он коснулся его, и по телу пробежала дрожь.
Внимание! Получен предмет: «Осколок Первой Печати». Эффект: открывает один из семи замков Ядра. Система: частично активна.
— Система вернулась? — удивился он.
— Здесь — да. Разлом сам является частью Системы.
Кайл убрал осколок в инвентарь. Тот занял место рядом с «Сердцем Эха», и оба предмета засветились, словно приветствуя друг друга.
— Два из семи, — сказал Торн. — Осталось пять.
— И где они?
— Разбросаны по миру. Один, говорят, в Ржавых Топях. Другой — в Подземном Городе. Ещё один — у безумного Одиночки, который убивает всех, кто приближается.
— Звучит обнадёживающе.
— Я и не говорил, что будет легко.
Они двинулись дальше. Разлом начал сужаться, и вскоре впереди замаячил выход — яркое пятно света.
3.8
Выбрались они на поверхность уже под вечер.
Лес встретил их тишиной. Той самой, тревожной, которую Кайл помнил по мёртвым землям. Птицы не пели. Листья не шелестели. Даже ветер затих.
— Что-то случилось, — прошептал Торн, сжимая посох.
Кайл выхватил меч. Клинок загудел, почуяв опасность.
Из-за деревьев вышел человек.
Высокий, в длинном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. В руке — меч, но не обычный: тёмный, с лезвием, поглощающим свет. За ним следовали две тени, не имеющие формы, но движущиеся синхронно.
— Так-так, — раздался голос. Низкий, с лёгкой насмешкой. — Два Одиночки. Надо же.
— Кто ты? — спросил Кайл, не опуская меча.
— Тот, кто пришёл за вашими осколками.
Незнакомец сделал шаг вперёд. Капюшон упал, и Кайл увидел лицо. Оно было молодым, но изуродованным шрамом, пересекавшим левый глаз. Глаз был белым, незрячим, но второй — горел красным.
— Меня зовут Маркус, — сказал он. — Я Одиночка. Как и вы. Только я не ищу Ядро, чтобы его открыть.
А что ты ищешь?
Чтобы оно никогда не открылось.
Он поднял тёмный меч, и тени за его спиной взвыли.
— Беги! — крикнул Торн, вскидывая посох.
Бой начался.
3.9
Маркус оказался быстр. Невероятно быстр. Его тёмный меч рассекал воздух с такой скоростью, что Кайл едва успевал блокировать. Тени атаковали с флангов, норовя обойти защиту.
Торн кастовал, но магия в этом месте работала с перебоями — сгустки льда таяли в полёте, молнии глохли, не долетая до цели.
— Он блокирует мои заклинания! — крикнул Торн.
— Значит, будем драться по-старому! — ответил Кайл, бросаясь вперёд.
Их клинки скрестились. Искры брызнули в стороны, осветив поляну. Кайл почувствовал силу противника — она была чудовищной. Уровень Маркуса явно превышал его собственный.
— Ты силён, — процедил Маркус. — Но я сильнее. Я был один дольше, чем ты жил.
— Поздравляю, — Кайл толкнул его, разрывая дистанцию. — Но одиночество — не мерило.
— Ты ещё не понял, да?
Маркус взмахнул мечом, и одна из теней рванулась к Кайлу. Он увернулся, полоснул тень клинком. Та зашипела, но не исчезла — отпрянула, перегруппировалась.
— Их нельзя убить, — сказал Маркус. — Они — часть меня. Моя ненависть. Мой страх. Всё, что я выбросил, но не смог уничтожить.
Кайл переглянулся с Торном. Тот кивнул, и они одновременно рванулись вперёд.
Кайл атаковал Маркуса, отвлекая его. Торн в это время обошёл сбоку и ударил посохом по теням. Кристалл вспыхнул, и одна из теней растворилась с пронзительным воплем.
— Ах ты! — Маркус развернулся, но Кайл не дал ему времени — нанёс серию быстрых ударов, вынуждая защищаться.
Торн ударил снова. Вторая тень исчезла.
— Без них ты — просто безумец с мечом! — крикнул Кайл.
— Без них я — свободен! — прорычал Маркус и бросился в атаку.
Бой длился недолго. Оставшись без поддержки теней, Маркус начал проигрывать. Его движения стали рваными, неточными. Кайл поймал момент и выбил у него меч. Тёмный клинок отлетел в сторону, воткнулся в землю.
Маркус упал на колени.
— Убей меня, — прохрипел он. — Так будет проще.
Кайл занёс меч, но не ударил.
— Нет, — сказал он. — Я не убиваю таких, как мы.
— Тогда я убью тебя позже.
— Попробуй.
Кайл отвернулся и пошёл к Торну. За спиной послышался шорох, потом — тихий смех.
— Ты пожалеешь, Странник, — донёсся голос Маркуса. — Одиночество сожрёт тебя. Рано или поздно.
Кайл не обернулся.
3.10
Они вернулись к лагерю только глубокой ночью. Торн развёл костёр, и они сели рядом, не разговаривая. Пламя потрескивало, отбрасывая на лица оранжевые блики.
— Ты правда думаешь, что он не вернётся? — спросил Торн.
Вернётся. Такие всегда возвращаются.
Тогда зачем оставил его в живых?
Кайл долго смотрел в огонь.
— Потому что он — это я. Только сломанный. Если я убью его, я убью и часть себя.
Торн не ответил. Он достал из рюкзака флягу, отпил, протянул Кайлу. Тот взял.
— Знаешь, — сказал Торн, — я думал, что Одиночки должны объединяться. Но, кажется, мы обречены воевать друг с другом.
— Может, это и есть проклятие. Не само одиночество, а то, что мы не можем быть вместе, даже когда хотим.
— Но мы же идём вместе.
— Идём. Но каждый — сам по себе.
Они помолчали. Ночь была тихой, но не спокойной. Где-то вдалеке выл ветер, и в его вое слышались голоса.
— Сколько у нас теперь осколков? — спросил Кайл.
— Два. Следующий — в Ржавых Топях. Это к востоку отсюда, дней десять пути.
— Десять дней…
— И это если повезёт.
Кайл лёг на спину, заложив руки за голову. Небо было усыпано звёздами, и среди них одна, седьмая, мигнула и погасла.
— Звёзды умирают, — прошептал он.
— Не обращай внимания, — ответил Торн. — Это всего лишь анимация.
— А если нет? Если это предупреждение?
— Тогда мы всё равно не сможем ничего изменить. Спи.
Кайл закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но когда пришёл, был глубоким и без сновидений.
3.11
На следующее утро они покинули Оазис.
Лес провожал их молчанием. Деревья расступились, открывая тропу к восточной границе. Кайл обернулся в последний раз: живая зелень, тёплое солнце, пение птиц. Он знал, что, возможно, больше никогда не увидит этого места.
— Готов? — спросил Торн.
— Готов.
Они вышли из леса на пустошь. Впереди, до самого горизонта, тянулась серая равнина, изрезанная оврагами и усеянная ржавыми остовами машин. Небо снова стало плоским, как нарисованное. Ветер пах пылью и гарью.
— Добро пожаловать в реальный мир, — усмехнулся Торн.
— Лучше бы остался в лесу, — вздохнул Кайл.
Они зашагали на восток. Путь к Ржавым Топям начался.
3.12
Дорога через пустошь была однообразной и изматывающей. Кайл шагал, погружённый в свои мысли, и иногда ловил себя на том, что считает шаги. Тысяча. Две тысячи. Пять тысяч. Счёт помогал не сойти с ума — давал иллюзию контроля.
Торн шёл рядом, но на расстоянии. Они давно выработали систему: раз в дватри часа сближались, обменивались короткими фразами, снова расходились. Проклятия требовали дистанции, и они научились её уважать.
— Как думаешь, сколько ещё таких, как мы? — спросил Кайл во время одной из остановок.
— Одиночек? Не знаю. Я встречал только Маркуса и тебя.
— А если их сотни? Если каждый идёт своей дорогой и умирает в одиночку?
— Тогда мир ещё более жесток, чем мы думали.
Кайл промолчал. Он смотрел на горизонт, где серое небо сливалось с серой землёй, и думал о том, что, возможно, где-то прямо сейчас другой Одиночка сражается с тварями, не зная, что он не один. Не зная, что такие, как он, есть.
Мы должны найти их, — сказал он вдруг.
— Кого?
— Всех. Каждого Одиночку.
Торн усмехнулся.
— Ты же сам не хотел компании.
— Я не хотел толпы. Но если нас семеро — мы можем… не знаю, хотя бы передавать друг другу сообщения. Как в старых играх — гильдия.
— Одиночки-гильдия. Звучит как оксюморон.
— Может, весь этот мир — оксюморон.
Они рассмеялись. Смех разнёсся по пустоши и растаял в ветре.
3.13
К вечеру третьего дня пустошь сменилась холмами. Земля здесь была рыжей, как ржавчина, и растения выглядели металлическими — жёсткие, блестящие, с острыми краями. Кайл потрогал один лист и поранил палец.
Получен урон: -2 HP. Эффект: «Металлический порез». Кровотечение: 1 HP/мин.
— Проклятье, — выругался он, зализывая ранку.
— Это Ржавые Топи, — сказал Торн. — Уже близко.
— Откуда знаешь?
— Растения. Здесь всё пропитано окислами. Вода ядовитая, почва токсичная. Дыши осторожно.
Кайл кивнул, достал из инвентаря тряпку и обмотал лицо, оставив только глаза. Торн сделал то же.
Они двинулись вглубь холмов. Воздух становился тяжелее, с металлическим привкусом. Земля под ногами чавкала, как будто была пропитана чем-то вязким.
— Что здесь живёт? — спросил Кайл.
Ржавые големы, кислотные слизни, пауки-мутанты. И, по слухам, что-то ещё. Что-то большое.
— Обнадёживает.
— Ты сам выбрал этот путь.
— У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда. Просто иногда он хуже.
Они спустились в низину, где росли редкие деревья с ржавыми листьями. От них исходил слабый скрип, как от несмазанных петель. Ветки тянулись вниз, словно пытались схватить.
— Не трогай их, — предупредил Торн. — Это не деревья.
— А что?
— Смотри.
Торн поднял камень и бросил в ближайшее дерево. Ветки мгновенно сомкнулись, ломая камень в крошку. Потом медленно вернулись на место.
— Понял, — сказал Кайл. — Не трогать.
Они прошли через рощу, держась середины тропы. Деревья провожали их скрипом, но не атаковали.
3.14
Лагерь разбили на голом холме, подальше от деревьев. Торн достал из инвентаря палатку — старую, латанную, но надёжную. Кайл помог установить, и они залезли внутрь, спасаясь от ветра.
— Расскажи мне про свою дочь, — попросил вдруг Кайл.
Торн замер с флягой в руке.
— Зачем?
— Ты видел её в Разломе. Значит, она важна. Я хочу знать, за что ты борешься.
Торн долго молчал. Потом вздохнул и начал говорить.
Её звали Эмили. Ей было шесть, когда мир сломался. Я был в командировке, в другом городе. Жена осталась с ней. Я так и не узнал, выжили ли они.
— Ты пытался найти?
— Три месяца шёл домой. Но дорога… она изменилась. Города были не те, реки текли в обратную сторону. Я не дошёл.
— Мне жаль.
— Мне тоже.
Торн отпил из фляги.
— А что насчёт тебя? — спросил он. — За что ты борешься?
Кайл задумался.
— Я не знаю. Может, за то, чтобы у кого-то был шанс, которого не было у меня.
— Это хорошая цель.
— Это пустая цель. Я даже не знаю, остались ли те, кому нужен этот шанс.
— Остались. Я уверен.
Кайл посмотрел на него.
— Откуда?
— Потому что если бы не остались, мы бы с тобой не встретились. А раз мы встретились — значит, мир ещё держится.
Эта мысль показалась Кайлу странно правильной.
3.15
Ночь прошла спокойно. Наутро они двинулись дальше, и к полудню впереди показались Ржавые Топи во всей красе.
Это было жуткое место. Земля здесь пузырилась, как кипящая каша, и из пузырей поднимался едкий пар. Вода в ямах была оранжевой, маслянистой, с радужными разводами. Повсюду торчали остовы машин, проржавевшие до дыр, и кости — животные, человеческие, неизвестные.
Красота, — прокомментировал Кайл.
— Не то слово, — согласился Торн. — Но где-то здесь — третий осколок.
— И как его искать?
— По слухам, он в гнезде Ржавого Князя. Это босс зоны, что-то вроде гигантского слизня, питающегося металлом.
— Слизня?
— Да. Только не обычного. Он размером с дом.
Кайл вздохнул.
— Ну конечно.
Они начали спуск в топи. Под ногами хлюпало, и каждый шаг давался с трудом. Кайл постоянно проверял, не увязла ли нога, не проваливается ли земля. Торн освещал дорогу магическим светом, но тот был тусклым — мана в этом месте восстанавливалась медленно.
— Чувствуешь? — спросил Торн.
— Что?
— Запах. Сладковатый. Это он.
Кайл принюхался. Да, был запах — приторный, с примесью гнили. Он исходил откуда-то из глубины топей.
— Идём на него, — сказал он.
— Ты уверен?
— Нет. Но выбора нет.
Они двинулись в сторону запаха. Туман сгущался, и вскоре видимость упала до нескольких метров. Кайл сжимал меч так, что костяшки побелели.
Где-то впереди послышался низкий гул.
— Он близко, — прошептал Торн.
И тут земля взорвалась.
3.16
Из-под земли вырвалось нечто огромное, покрытое ржавой чешуёй. Глаз у него не было — только рот, заполненный вращающимися шестернями и обломками металла. Существо взревело, и звук был похож на скрежет тысяч ножей.
Объект: «Ржавый Князь». Уровень: 58. Тип: босс зоны, металлический элементаль. Особенность: поглощает металл, неуязвим к физическому урону на 50%.
— Вот и он! — крикнул Торн, отпрыгивая.
Кайл перекатился в сторону, уходя от удара хвостом. Ржавый Князь развернулся, и из его пасти вылетел сгусток кислоты. Кайл увернулся, но брызги попали на рукав, прожигая ткань.
Получен урон: -18 HP. Эффект: «Кислотный ожог». Длительность: 5 сек.
— Больно! — выдохнул он.
— Не подставляйся! — Торн кастовал ледяные стрелы, но они таяли, не долетая до босса. — Чёрт, тут всё против магии!
— А что тогда работает?!
— Свет! Или чистая энергия!
Кайл вспомнил про «Плач вдовы». Меч имел свойство накапливать тёмную энергию. Но против металла тёмная магия была слаба.
— Держи его! — крикнул он Торну. — Мне нужно время!
Торн кивнул и бросился вперёд, отвлекая босса. Кайл тем временем отбежал в сторону, встал на одно колено и начал концентрироваться.
Он редко использовал эту способность — она требовала огромного расхода сил. «Абсолютное Одиночество» — приём, доступный только его классу. На несколько секунд он превращался в точку пустоты, из которой исходила волна чистой энергии.
— Сейчас! — закричал он.
Торн отскочил. Кайл выпустил волну. Свет ударил в Ржавого Князя, и тот взвыл, отшатнувшись. Чешуя на его боку треснула, обнажив светящееся ядро.
— Бей туда! — крикнул Кайл.
Торн поднял посох. Кристалл вспыхнул, и луч света ударил в ядро. Ржавый Князь замер, потом начал распадаться — металл осыпался ржавой пылью, шестерни разлетались в стороны.
Через минуту на месте босса осталась куча металлолома и небольшой светящийся предмет.
3.17
Кайл подошёл и поднял предмет. Это был осколок — третий по счёту. Тёмносиний, с вкраплениями серебра.
Получен предмет: «Осколок Второй Печати». Эффект: открывает один из семи замков Ядра.
— Три, — сказал он, убирая осколок в инвентарь.
— Осталось четыре, — отозвался Торн, тяжело дыша. — И с каждым разом будет труднее.
— Я заметил.
Они выбрались из топей к вечеру. Одежда была прожжена в нескольких местах, у Торна был ожог на руке, но серьёзных ран не было.
— Нужно найти укрытие, — сказал Торн. — Ночью тут опасно.
— Где?
— Вон там, — он указал на разрушенную ферму на краю топей.
Они направились туда. Дом был старым, но стены держались. Внутри было сухо и относительно безопасно.
— Здесь переночуем, — решил Кайл.
Они расстелили спальники и сели у окна, глядя на закат.
— Знаешь, — сказал Торн, — я рад, что ты пошёл со мной.
— Я тоже, — ответил Кайл. — Хотя иногда жалею.
— Это нормально.
Они помолчали.
— Что дальше? — спросил Кайл.
— Дальше — Подземный Город. Там четвёртый осколок.
— И как туда попасть?
— Через старую шахту. Это в трёх днях пути на юг.
— Три дня…
Кайл закрыл глаза.
— Дай мне час, — сказал он. — Просто посидеть.
— Хорошо, — ответил Торн.
И они сидели в тишине, глядя, как солнце медленно тонет в ржавом горизонте. (конец третьей главы)
---
ГЛАВА 4: «ШЁПОТ В ТЕМНОТЕ»
4.1
Дорога на юг заняла три дня. Три долгих, выматывающих дня, наполненных пылью, редкими стычками и тягучим молчанием. Кайл шёл, переставляя ноги механически, как заведённая игрушка. Мышцы ныли, спина болела от рюкзака, но он не останавливался. Останавливаться было страшнее, чем идти.
Торн двигался параллельным курсом, то исчезая за холмами, то появляясь вновь. Они почти не разговаривали — берегли силы. Но иногда, на коротких привалах, обменивались взглядами, и в этих взглядах было больше слов, чем в иных разговорах.
На третий день пейзаж изменился. Серые равнины сменились каменистыми предгорьями, усыпанными острыми обломками. Земля здесь была тёмной, почти чёрной, и пахла углём. Где-то впереди, за грядой низких холмов, скрывался вход в шахту.
— Почти пришли, — сказал Торн, сверившись с картой. — Ещё пару часов.
— Хорошо, — отозвался Кайл. — Ноги уже не чувствую.
— Привыкай. Внизу будет хуже.
Они двинулись дальше. Ветер усилился, неся с собой мелкую угольную пыль, которая оседала на одежде и лице, превращая их в чёрные тени. Кайл натянул воротник повыше и прищурился. Глаза слезились.
Шахта показалась внезапно — просто огромная дыра в склоне холма, прикрытая полуразрушенными воротами из ржавого металла. Над входом висела табличка, но буквы стёрлись. Осталось только одно слово, выжженное прямо по дереву: «НЕ ВХОДИ».
— Обнадёживает, — пробормотал Кайл.