Пропасть между нами

Глава 5.

Варя Фоменко (Ледышка)

Через неделю Дима возвращается домой. А за пару дней до этого я уже успела встретить в аэропорту его маму и Игоря. Женщина приехала погостить. Она у него достаточно резкая. Очень яркая, эксцентричная дамочка в шляпе, которая всегда заставляет меня нервничать, но Игорюшка буквально обожает своих бабушек.

Если сравнивать мою маму и Димину, между ними можно провести огромную черту, как разграничитель совершенно разных характеров и внешнего вида. Маргарита Григорьевна относится к подвиду сильных, но взбалмошных женщин. Тогда как моя мама обладает холодным умом и стойким нравом. Я похожа на мать и даже слишком, но только не в случае с любовью. Ведь они с отцом любят друг друга по-настоящему.

Я надеюсь, что это чувство отныне будет обходить меня стороной, но слова Антона Геннадьевича никак не выходят из головы. «Влюблён, выбрала другого».

Я всё время вспоминаю его последнее мне сообщение.

«Сорян, Варь, но ты была нужна только из-за денег твоего отца. Это была месть таким, как ты, не более того. Ты мне не нужна. Так что забудь всё, что было».

– Ну вот, иди сюда, хоть обниму свою жену, – Дима выдёргивает меня из негативных мыслей, прижимая к себе, и я ощущаю по всему телу мелкую, тревожную дрожь, которая говорит о том, что я – редкостная дрянь.

– Привет, – утыкаюсь носом в его грудную клетку.

– А где там мой сын?! Никто не видел? – с широкой улыбкой произносит он, глядя на Игоря. – Ну, ты и вымахал!

– Отсутствуй почаще, он ещё и не так вырастет, – подъедаю я его, скрестив на груди руки.

– Пап, – молвит сын, когда тот обнимает его и треплет по волосам.

– Извините, я без подарков, мне некогда было их приобретать, но зато с круглой суммой на счету, – улыбается он во все тридцать два.

– Это мы уже поняли… Твоя мама меня… – не успеваю я договорить, как сзади слышится писклявый голос.

– Сыыынооок, – обнимает она его. – Совсем отощал. Ты что не ел?! А чего лицо такое бледное???

– Мам, да нормальное у меня лицо, – оспаривает он, качая головой, пока она дёргает его за щёки. – Слушай, прекрати, мне тридцать лет.

– Ну и что? Ты всегда будешь для мамы любимым сыном, – пропевает она, и я закатываю глаза, направляясь в столовую.

За ужином мы с Димой сидим вместе и противостоим его матери. Потому как она хочет поехать на курорт с нами, но Дима категорически против, а я и подавно, но её заманчивое предложение присмотреть за ребёнком, пока мы будем наслаждаться только друг другом, заставляет нас задуматься, и в итоге мы решаем согласиться. Выбор падает на Casa de Campo Resort & Villas в Доминикане.

Первая часть отпуска идёт прекрасно. Я действительно скучала по нему, хоть и не так явно, как ему бы этого хотелось, но больше, чем я могу себе позволить. Солнце я не особо люблю, поэтому почти всю дорогу не вылезаю из отеля, пока Игорюша и Маргарита Григорьевна гуляют по пляжу, ходят в бассейн и ездят по экскурсиям.

Я и Дима проводим всё время вместе, но ему приходится силой вытаскивать меня на улицу, чтобы показать хоть кому-то, что он не гордый одиночка. А я боюсь загара. Моя нежная кожа обгорает на ярком солнце за считанные минуты, поэтому я стараюсь быть в тени.

– Нет, слушай, я реально не могу. Ты не понимаешь, – ругается Дима по телефону, когда я спускаюсь вниз. – Я и так пробыл там столько времени. Я отдыхаю, чёрт, Марк!

– Успокойся, что случилось? – спрашиваю я, приобняв его сзади.

– Ничего, Варь. Я не соглашусь и точка. Неважно, – отсекает он, не ответив.

– Ладно, – отхожу я в сторону.

– Извини, это Марк. Говорит, что снова нужна моя финансовая помощь. Но я предупреждал его, что буду с семьёй. Так дела не делаются, – сурово произносит он, заставив меня состроить напряженный взгляд.

– Ты ведь можешь съездить туда и прилететь обратно. Это ведь недолго. Максимум три дня. Мы подождём тебя здесь, – говорю я, положив ладони на его плечи.

– И они будут ездить на мне всю оставшуюся жизнь. Нет, Варь. Пусть ищут другого финансиста, – категорично заявляет он, обняв меня за талию.

– Проблем не будет? – спрашиваю я огорченно.

– Да мне похрен на эти проблемы. Для меня главное – вы, – утверждает он, вдыхая запах моих волос. И я уже забыла про то, что сделала, когда его не было, но неожиданно вспоминаю то болезненное чувство в груди, которое бьёт под дых. Мучает и терзает… И мне становится совсем невыносимо.

Ближе к позднему вечеру мы все сидим на берегу. Мальчишки купаются, а я смотрю на звезды. И внезапно, неожиданно для меня самой мой телефон вибрирует, пока Маргарита Григорьевна что-то рассказывает про свою молодость. Я не слушаю её, я погружена в свои мысли. Но, взяв гаджет в руки, моя душа улетает прямиком в пятки.

– Ты не написала сама. И я имел наглость узнать твой номер у Медведева. (Д)

– Какого чёрта?! Не пиши сюда больше. (В)

– Не могу. (Д)

– Нет, можешь. И больше писать ты не будешь. (В)

– Поспорим? (Д)

– Завтра я сменю номер (В)

– А телефон твоего мужа заканчивается на 5601? (Д)

– Ты охренел?! Отстань от моей семьи. Или я разрушу твою. (В)

Сообщения больше не приходят. Но меня всю трясёт от его наглости. Я ненавижу его и тот день, когда повелась на его манипуляции, которые сблизили нас. Телефон Димы лежит на берегу и внезапно так же вибрирует. Маргарита Геннадьевна, заметив это, тут же зовёт его. А у меня чуть ли не случается паралич конечностей от того, что происходит. Я бегом перехватываю его и уставившись на сообщение на экране, проглатываю ком. От Марка.

Твою мать… Слаба Богу, это не он…

– Милочка, ты чего? – удивленно смотрит на меня Димина мама, и я мотаю головой.

– Показалось, – скупо отвечаю ей, вернув его телефон на место…

Глава 6.

Даня Викторов

С того самого дня в машине она не выходит из моей воспалённой башки. Я не могу спать, не могу есть. Ночами представляю её голой в душе, и меня нервно потряхивает от ненависти к самому себе. Мне так стыдно перед Наташей. Так чертовски стыдно.

По утрам я увожу Кристину в школу, а Колю в сад. Я нормальный отец, вроде как, многие говорят, что даже заботливый и любящий, но теперь, кажется, что муж я просто отвратительный.

Ведь раньше я никогда не задумывался об изменах. Это было для меня самым мерзким, что могло происходить в браке. Если хочешь другую – уходи от жены, не обманывай её и не ври самому себе. Так я считал. Всегда. Но не теперь, когда встретил её снова. Ведь я прекрасно понимаю, что она никогда не будет со мной. Она никогда не откроет для меня своё сердце, и случайный секс – это всё, что светит нам, в лучшем случае. Но всё равно не могу, нахрен, угомониться. Слежу за ней, ищу в соц. сетях, даже узнал её номер. Всё это начинает походить на паранойю. Какую-то долбанную маниакальную зависимость от бывшей. Я тупо не могу прекратить всё это.

Периодически её образ всплывает и тогда, когда мы с Наташей находимся в постели, а это действует на психику так сильно, что я начинаю просыпаться раньше, чтобы бегать по парку до изнеможения. Наташа замечает эти изменения, но думает, что у меня какой-то кризис, потому что я всё время отнекиваюсь. Когда я женился на ней из-за случайной беременности, я сразу предупреждал, что моё сердце навсегда закрыто. Но она и слушать не стала. Сказала, ребёнок должен расти в браке, что ей всё равно люблю я её или нет, а мне хотелось давать хоть кому-то тепло, раз моя Ледышка так легко от него отказалась. И я выбрал малышку у неё в животе, которую сам же и назвал Кристиной…

Наташа училась с нами в одном университете, но на другой специальности. Мы знали друг друга ещё до наших отношений с Варей. Однако встречаться с ней я наотрез отказывался. Я в принципе не собирался заводить ни с кем отношений… Так уж вышло, что меня на это подбила одна единственная девушка, и то ровным счётом нихрена для этого не делала… Варя Фоменко…

До сих пор вспоминаю насколько сильным был её укол в сердце.

Месяцы отношений… Наш первый раз и те болезненные слова, что она мне написала, когда меня задержали после того недоразумения с её отцом… Обвинив меня чуть ли не во всех смертных грехах, сказав, что всё, что между нами было – ошибка… И что она никогда бы не стала встречаться с таким нищебродом, как я. А после я узнал, что она состоит в отношениях с Димкой Олейником. Я их увидел… Она даже на суд мой не пришла. А мне дали условку. Два года…

Зато вот Наташу это не остановило.

Но её улыбка и золотые волосы отныне не приносят того утреннего комфорта, потому что я уже просыпаюсь подонком и не могу не испытывать отвращения к самому себе. Хорошо, хоть Кристина и Коля отвлекают меня от этого чувства, и я как можно больше времени провожу с ними и на работе, пытаясь избавиться от ноющего в груди фантома.

Я даже добился всего только ради того, чтоб она узнала… Чтобы охренела и пожалела обо всём, но, естественно, она не жалеет. Она же замужем за одним из самых богатых челов, что учились в нашем универе. Кто бы сомневался…

Когда я взял её номер после того концерта, я выжидал целых две недели, боролся, сопротивлялся. Думал о том, что справлюсь. Но ровным счётом нихрена не помогало. Даже объятия Наташи и её стоны казались чем-то чужим, чем-то не тем. Это сводит с ума хуже любого психического расстройства. Ведь, по сути, десять лет брака стёрлись за одну сраную секунду рядом с ней. Что это? И как мне с этим тягаться? Я просто не знаю, что теперь делать…

Она снова попала прямо в сердце и заледенила его, будто грёбанная Снежная королева…

– Дань… Что такое? Ты стал отдаляться…

– Тебе кажется, – и снова я отнекиваюсь, уходя от разговора. Сейчас я занят домашними делами в гараже. Точнее, всеми силами пытаюсь это продемонстрировать.

– Дело в ней, да? Конечно… Всегда было в ней. Даня, десять лет прошло… Десять лет!

Смотрю на неё и внутри всё болит. Думает, я не знаю, сколько прошло??? Если я, сука, каждый день считал, как параноик.

– Мне нечего тебе сказать…

– Ты… Я думала, что ты забыл… Что отпустил. Не бывает ведь так, Дань. У нас уже двое детей… Я родила тебе!

Она ревёт и не может успокоиться, а я не знаю, куда себя деть.

– Наташ… Она всё равно замужем… Это… Оно выветрится. Нам просто не надо видеться какое-то время…

– Нет, наоборот! Надо показать, насколько ты меня любишь. Вот что надо! А ты ведёшь себя совсем не так!

– Слушай, чё ты от меня хочешь?! Мне высрать то, чего нет? Сколько раз я тебя предупреждал???? И после рождения Кристины тоже! Я говорил давай 50 на 50… Давай жить порознь. А ты что сказала?!

– Понять не могу, как ты так можешь…

– Да, сука, твою мать!

– Мам, пап… – появляется наша дочка на лестнице в гараж.

– Малыш…

– Вы ругаетесь? – спрашивает она, нахмурившись.

– Нет, иди сюда, – зову я её.

– Мам, ты плачешь? – добавляет малышка, насупившись.

– Нет, просто твой отец… Ведёт себя, как… Я ушла…

Я, блядь, так устал наблюдать, как она манипулирует мной с помощью них… Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Я их безумно люблю, но жизнь с этой женщиной начинает казаться мне адом. Потому что она никогда не понимала меня и отказывалась принимать мои собственные мысли… Словно я был нужен как картинка рядом. А теперь я чувствую себя последней сволочью. Хочу подать на развод… И всё время думаю, как это отразится на них.

– Пап… Ты же любишь маму?

– Конечно, – киваю я и смотрю на неё. – Ты, главное, знай, Кристина, что что бы между нами с мамой не происходило, вас я буду любить всегда. Вне зависимости от наших взаимоотношений…

Мне приходится давить в себе всё, что я на самом деле чувствую. И это зашло слишком далеко. Сегодня же я скажу ей о том, что с меня хватит… Сегодня я сообщу, что нам пора принять взрослое взвешенное решение о разводе, и будь что будет…

Глава 7.

Варя Фоменко (Ледышка)

По возвращении из отпуска, я сменила номер. Строго приказала Ромке никому его не давать и решилась поехать с Димой на барбекю к Антону Геннадьевичу.

Конечно, этот день не предвещает ничего хорошего, кроме палящего солнца и духоты. Ромка вчера скинул адрес, и я уже заранее знаю, что, скорее всего, мой бывший тоже будет там. Но перспектива счастливо выглядеть рядом с мужем и разбить ему сердце для меня всё же на первом месте.

Мы берём с собой и Игоря. Я не собираюсь делать с собой что-то особенное. Надеваю белую блузу с коротким рукавом и белые брюки палаццо, чтобы на солнце было не так мучительно. Но мы взяли с собой и другие вещи, в том числе, естественно, для купания и каких-то спортивных мероприятий, ведь Антон Геннадьевич любитель подобного.

Когда мы заезжаем туда, первым делом мой взгляд бегло осматривает все машины. Мустанга нет, и я выдыхаю, успокоившись и подумав, что мне повезло. Но знакомый смех сзади заставляет меня обернуться. Рядом носятся двое ребятишек. Точные копии его жены, разве что волосы похожи на отцовские. Кудрявые локоны девочки закрывают всю спину, и я неприятно ёжусь, увидев, как его супруга кидает на меня свой взгляд. Ну, точно же… Это же Наталья Дубровская. Офи-ге-ть. Он всё-таки на ней женился…

– А вот и они, – произносит, откуда не возьмись, Антон Геннадьевич. – Твой неуловимый Дмитрий, дорогуша.

– Здравствуйте, наслышан, – протягивает он руку.

– Роман уже приехал. Как и Даниил со своей семьей, – ехидно улыбается Антон Геннадьевич, пожирая меня глазами. Мне кажется, для него это лишь какая-то игра, где нас переставляют как шахматные фигуры на доске. – Познакомьтесь, Дима.

У меня внутри что-то клинит. Я не ожидала их контакта друг с другом. И, увидев, как рука Дани пожимает руку моего мужа, и как его супруга недоброжелательно на меня смотрит, я погружаюсь в какую-то панику. Меня всю передёргивает. Как же неприятно… Чёрт возьми, я и не думала, что будет достигнут такой эффект.

– Наслышана о Вашей игре, мне так и не удалось это прочувствовать, прямо перед концертом Данилу стало плохо, – говорит она с сожалением, но её голос звучит так гадко и подозрительно. У меня нюх на людей, и она мне не нравится. Тогда я знала о ней лишь то, что она хотела встречаться с Даней, больше ничего. И она сто процентов меня помнит. Я по её лицу вижу. Не знаю, к чему весь этот цирк.

– Очень жаль, – отвечаю я, и Данил внаглую приобнимает меня при всех, наклонившись к уху.

– Не жалей, – звучит его шёпот, и глаза сверкают таким огнём, что я дрожу и дёргаюсь от него в сторону.

– Дмитрий, очень рад встрече, – молвит Даня, взяв супругу за талию.

– Да, я тоже, приятель. Напомни, чем ты занимаешься? – с пренебрежением спрашивает Дима, улыбнувшись. Словно не помнит о нём ничего, но это же не так. Я знаю, что он помнит и про наши отношения, и про всё, что тогда случилось. Только они оба играют в какую-то игру и притворяются, фиг знает для чего.

– У Данила теперь своя риэлтерская фирма, – говорит за него эта Наташа, пожимая руку Диме.

– Что ж… Всё понятно, – молвит он. – Принести тебе вина? А то ты какая-то напряженная. – поворачивается он ко мне.

– Да, можно. Я пока найду Ромку, – говорю я, удаляясь вглубь зала и просверлив Данила осуждающим взглядом.

Красное полусухое оказывается очень вкусным, но я позволяю себе лишь один бокал прежде, чем Антон Геннадьевич пригласит нас на задний двор стрелять из лука. Это конкурс, на который я с радостью согласилась. Что может быть проще, чем переплюнуть кого-то в стрельбе. На расстоянии пятьдесят метров установлено несколько мишеней, и я ехидно ухмыляюсь этому.

– Ну, что же Вы, народ, из всех гостей вышла одна мадам, – парирует Антон Геннадьевич. – Я, пожалуй, присоединюсь. А Вы, Дмитрий?

– Она переплюнет здесь любого, не хочу быть опозоренным, так что, я пасс, – сдаётся он сразу, смеясь и отпивая вино.

– Что ж. Досадно. Даниил Александрович? – смотрит он на него.

– А я попробую. Чем чёрт не шутит, – подходит он ко мне, выбирая место и оружие. – Подвинешься?

Его дьявольская улыбка раздражает до нервного истощения.

– Зачем вызвался? Мог и не идти. Я знаю, ты не умеешь стрелять, – сурово озвучиваю я, готовясь к выстрелу.

– Хотел посмотреть вблизи, как работает профи, – отходит он назад, ухмыльнувшись.

Моя рука аккуратно натягивает тетиву, осанка всегда словно струна в статике, прямая и неподвижная. Одна стрела, вторая, третья, – все попадают по мишеням. Точно в цель. Аплодисменты и восторженные реплики доносятся от остальных гостей. Но я уже привыкла к этому.

Однако не успеваю я обернуться, как Данил принимается стрелять за мной, но находясь при этом немного левее. Первая, вторая стрелы точно в яблочко, рядом с моими, а третья и вовсе пробивает лопасть моей и отскакивает в сторону.

Мой взгляд сначала фокусируется на увиденном, не веря в происходящее, а потом я смотрю на него в полном недоумении. Где он, блин, научился? Ладно, я… У меня отец этим занимался. И меня учил, а он? Обычный мальчишка из Дивного?

– Это ещё как называется?! – спрашиваю я в изумлении, пока все хлопают ему.

– Что? – улыбается он, поправляя волосы. – Здоровая конкуренция.

К нему тут же подбегает его супруга и виснет на нём, целуя в губы, а я неловко отворачиваюсь, испытывая злость и отвращение. Он и сам слишком резко оттягивает её за талию в сторону.

– Эй, стой, Наташ. Мне нужно сначала убрать амуницию.

– У нас, кажется, не будет победителя, – говорит Антон Геннадьевич с улыбкой. – Я даже боюсь браться за стрелы, после такого выпада.

Пока все смеются, я подхожу к Диме.

– Я пойду в дом, хочу переодеться, – предупреждаю я, указав на грязь на брюках снизу.

– Хорошо, слушай, Варь, а что это было? Ты знала, что он тут будет? – спрашивает он следом, хмуря брови. Будто чувствует что-то… В голосе точно сквозит ревностью и обидой.

– Нет, не знала. Понятия не имела, – отвечаю я честно.

– А ощущение, что ты до сих пор что-то к нему…

– Нет, вовсе нет, – злюсь я, отрезав.

– Ладно, иди, – отпускает он меня, взглянув с недоверием. Прекрасно… Я и так еле уговорила его поехать сюда.

Я молча ухожу оттуда, метнув жестокий взгляд на Данила и его пассию. Он тоже смотрит. Но иначе… Мягче, что ли…

На всех комнатах имеются таблички, наш багаж уже внутри. Я захожу и достаю из верхнего отсека сумки спортивные вещи для отдыха. Обычную футболку, спортивный лиф и серые шорты со шлёпанцами. Всё, чего я хочу – быстрее уехать оттуда, и даже немного не понимаю, зачем вообще сюда приехала. Дура. Антон Геннадьевич хотел познакомиться с Димой. Что ж… Достойное оправдание. Руки снимают брюки, аккуратно сложив их на кровати, а затем я стаскиваю блузку через ворот.

И как раз в тот самый момент, когда я, стоя к двери спиной, расстёгиваю свой белый, кружевной лиф, сюда заходит Даня, даже не постучавшись, и просто зависает, не подавая признаков жизни…

– Блядь…С-с-сука… – сыплется отборный мат из его уст, пока я стою перед ним с голой задницей, на которой едва заметны белоснежные кружевные стринги, а мои руки уже прижимают к груди спадающий бюстгальтер.

– Выйди! – кричу я грубо, пока мои внутренности сгорают дотла от стыда и стеснения… Нет, он это точно специально сделал… Козлина.

Глава 8.

Варя Фоменко (Ледышка)

Сердце бьётся в сомнениях. Я прекрасно понимаю, что он стоит там. За дверью. И что он видел меня в белье, что уже просто невероятно странно и дискомфортно. Переодевшись, я беру себя в руки и выглядываю в коридор.

– Что ты хотел? – спрашиваю холодным, расчётливым тоном.

– Поговорить, – выдыхает он, глядя на меня в смятении. И я приоткрываю дверь чуть шире.

– Заходи, – говорю, осмотревшись.

– Я понимаю, как это выглядит, – произносит Даня растерянным голосом, ощущая на себе мой ледяной взгляд. – Ну, вот, ты смотришь на меня, и я забыл, что хотел сказать.

– Мне отвернуться? – спрашиваю я без эмоций.

– Дело не в этом. Ты не понимаешь, как на меня действуешь, – мямлит он, стараясь не смотреть мне в глаза. – Я ощущал и ощущаю вину перед женой. За всё, что было между нами. И я знаю, что нужно прекращать это.

– Так прекрати, – резко перебиваю я его.

– Если бы я мог, я бы давно так и сделал! – парирует он в ответ, потирая ладонями, и всё же смотрит в мои глаза. – Я не могу не думать о тебе.

Он подходит ближе. Дыхание сбивается. Кажется, что температура в помещении достигает максимума.

– Но придётся, Данил, – скупо отвечаю я, ожидая совершенно другого. Он стоит в метре от меня, и мне очень хочется вновь поцеловать его. Та энергетика, которую он мне даёт, разжигает во мне внутренний огонь. Его пальцы касаются моего лица. Нежно, почти неощутимо. Но я успеваю закрыть глаза, думая о том, как ненавижу себя за то, что позволяю ему себя трогать.

– А что если это не просто так, Варь? Что, если мы с тобой… – он подходит в упор и аккуратно проводит кончиком носа по моей щеке, отчего я вся покрылась мурашками. Мягкие губы касаются моей скулы, оставляя обжигающий поцелуй.

– Даня, прекрати, – судорожно произношу я, не в состоянии сдвинуться с места или оттолкнуть его. Всё тело дрожит и превозносится. – Данил…

Он двигается в сторону шеи, бережно сгребая мои волосы в кулак. Я бы не смогла выбраться из его хватки при любом желании. Но, конечно, самым важным является то, что я и не хочу этого вовсе. И в моих фантазиях мы с ним давно делим территорию на этой огромной кровати. Господи, стыдобище…

– Скажи, как мне прекратить это… Как мне… Остановиться, Ледышка, – он придавливает меня за талию к своему телу, ладонями проскальзывая через резинку шорт в область моих ягодиц. – Блядь. Твою мать. – ругается он себе под нос.