Череда совпадений, или История городка имени Виры

Глава 3. Сэм

– Саманта Хьюз? – я проклинала небеса, оборачиваясь на голос.

Таков закон подлости – ты выходишь подышать свежим воздухом, подставить лицо ветерку, подстрекаемому самым началом лета, и отдохнуть от бесконечного потока людей, распаясавшегося в наконец грянувшими каникулами и отпусками, но они находят тебя даже в перерыве.

Голос принадлежал мужчине, чья лысая голова блестела под ещё только набиравшему жар солнцем, а узорчатая рубашка так обтягивала большой живот, что пуговица готова была в любой момент вылететь из крепления растянутых ниток, не выдержав давления. Его рука потянулась ко мне, ожидая рукопожатия, но я лишь сдержанно кивнула этому человеку, не желая ни разговаривать с ним, ни тем более касаться.

– Я могу вам чем-то помочь? – я старалась не отрывать взгляда от телефона, лишь изредка поглядывая на собеседника, надеясь, что он сгинет, но мужчина не двигался с места.

– Вообще-то это я надеялся помочь вам. – он улыбнулся, вероятно, надеясь выглядеть мило, но выглядел, во всяком случае для меня, похабно. Его глаза бегали по мне, и я как никогда пожалела, что не надела свою огромную кофту, и не могла в неё спрятаться. – Я хочу предложить вам работу.

Я выгнула бровь, чуть не уронив челюсть, поддерживая собственные мысли: «Вау! Такого у меня ещё не было. Я что, выгляжу как эскортница?»

– У меня уже есть работа.

– Вы можете зарабатывать гораздо больше своими силами, нежели будучи простым баристой. – он усмехнулся так, словно я отказывалась от золотой жилы.

– Моя работа меня устраивает, так что, благодарю за предложение, но ответ – нет. – я попыталась его обогнать, – Мне пора возвращаться, – но он шагнул ко мне, не давая пройти.

– Прошу, дайте мне всего минуту! У вас ведь есть определённого рода… способности. – он сделал ударение на последнем слове, и я почувствовала, как невольно вытянулось моё лицо. – Я знаю людей, которым бы они пригодились. Эти люди готовы заплатить такую сумму, какой здесь, – он на секунду бросил взгляд на второй этаж здания. – Вам никогда не заработать.

– Вы ведь примитивный?

– Да, раскусили. – он развёл руками. – Мне больно видеть, как отличные от нас вынуждены скрываться, как тяжело им приходится в жизни. Эти люди, они… – мужчина возвёл глаза к небу, подбирая слова, должна заметить, достаточно театрально – я знала это, поскольку сама делала так же не раз, придавая шарм своим историям – а затем продолжил. – Они уникальны! Они ведь могут покорить целый мир!

– Так вас покорение мира интересует? – мне совершенно не нравилось, к чему он клонил, а каждое его слово вынуждало сильнее хмуриться.

– Нет, как я могу? Я ведь простой… Как вы это назвали? Примитивный. Такие как вы бывают совершенно потеряны в этом мире, а моя работа – направлять их.

– Почему-то я вам не верю. – я скрестила руки на груди, желая спрятать проявившийся тремор.

– Ох, я понимаю, – он покачал головой, и я вздрогнула, когда его глаза вдруг впились в мои. – Но ведь и в способность поднимать в воздух вещи одной силой мысли тоже поверить сложно.

– Да кто вы такой? – я вскрикнула то ли от страха, осевшего где-то в груди, то ли от злости на то, что этот неприятный, взявшийся из ниоткуда человек контролировал эту ситуацию лучше, чем я контролировала собственные эмоции.

Мужчина же даже не дрогнул. Он продолжал сверлить моё лицо игривым взглядом, а меня охватила дрожь, когда его ответ достиг ушей.

– Роджер Шоу.

– Мне надо идти. – на этот раз я беспрепятственно смогла проскользнуть мимо.

Мурашки пробежали по спине, когда он бросил мне в спину:

– Вы уверены, что не пожалеете об этом решении, Саманта?

Я судорожно обернулась в тот момент, когда его глаза рыскали по моей фигуре, и это ощущение оставалось со мной до конца рабочего дня. Даже закончив смену, и поднявшись на свой этаж, я с трудом вставила ключ в скважину, и дёргала его до тех пор, пока дверь неожиданно не распахнулась.

– С возвращением, Сэм! – Том встречал меня прямо с порога. – Как прошла смена?

Я положила руки на маленькие, уже не такие, как в первую встречу, острые плечи, вперив свой взгляд в мальчика.

– Том, ради всего святого, если подозрительные личности средь бела дня будут предлагать тебе работу, связанную с твоей способностью – беги от них не оглядываясь! – Том, в свою очередь, ошеломленно уставился на меня.

– Кажется, не очень хорошо. – он вдруг рассмеялся, и этот звук начал рассеивать скулящую панику. – Ты такая чудная! Кушать будешь?

– Да, схожу в душ и приготовлю что-нибудь. – я потрепала его по макушке и направилась в спальню. – Подождёшь?

– Я уже приготовил! – донеслось до меня, и я выглянула за дверь.

– Ты умеешь готовить?

– Я стянул у мамы книгу с рецептами. Кажется, получилось съедобно. – судя по всему, ему не терпелось услышать мою рецензию на его кулинарию: мальчик перешагивал с ноги на ногу, вертя деревянную лопаточку в руках.

Из большого зеркала ванной комнаты на меня смотрели карие глаза. Рельефные руки и бедра – всё, что осталось от занятий бегом и танцами. Тонкая талия и выпирающие ключицы – последствия того, что иногда я забываю поесть. Водопад чёрных волос струился по плечам до самых бёдер, делая кожу бледнее, чем она есть. Я отвернулась. Поток холодной воды напал на меня бодростью, и зерно спокойствия и новых сил, посеянное ещё энергичным и улыбчивым Томом несколькими минутами ранеё, окончательно проросло.

Мальчик гремел на кухне, и я пошла по следу аромата, витавшему в квартире. Стол украшали тарелки, наполненные спагетти с фаршем под соусом, а в стеклянном чайнике плавали крупицы заварки и ягод. Огонь зашипел, когда пенка перелилась через края турки и поползла на плиту.

– Чёрт! – он обернулся на мои шаги, – Ой! Извини. – и виновато поглядывал на меня, снимая кофе с огня и переливая в кружку.

– С тебя один пер за ругательство. – я улыбнулась, радуясь, что Том наконец чувствовал здесь себя как дома.

– Два сахара, верно? И кстати, прежде чем вымогать деньги у ребёнка, сделала бы копилку. – он поставил на стол дымящийся напиток, и я опустилась на стул перед ним, с интересом изучая заполненные тарелки.

– Том, ты правда сам это всё приготовил? С ума сойти! Когда ты научился?

– Мама готовит редко, и за своё пропитание я всегда отвечал сам, – мальчик пожал плечами, и тихо добавил. – Если было из чего готовить.

Он не заметил мой погрустневший взгляд, поскольку жадно уплетал свою порцию, но на мою похвалу ответил широкой улыбкой.

– Как дела в школе?

– Как обычно. Ребята из класса поджидали меня у ворот, но я смог смыться от них через чёрный выход. – он пожал плечами. Я собрала тарелки и направилась к мойке, пока Том допивал свой чай, и мне в голову вдруг пришла безумная мысль.

– А ты можешь использовать свою способность на себе? – бросив посуду в раковине, я вернулась к столу.

Том недоуменно посмотрел сначала на меня, а потом на свои руки.

– Никогда не думал об этом. – он нахмурился и, сжав пальцы в кулаки, закрыл глаза.

Его облик начал редеть, и через минуту он растворился в воздухе, словно призрак.

– Сэм, у меня правда получилось? Ты видишь меня?

– Нет, Том. Нет, ты исчез. – я не могла поверить своим глазам. Потянулась рукой к тому месту, где он только что был, пытаясь нащупать плоть, и дёрнулась, когда пальцы уперлись во что-то твёрдое.

Стул, на котором сидел Том вдруг отодвинулся, и я отпрянула.

– Сэм, это же здорово! Теперь я смогу от них прятаться! – пустота передо мной начала наливаться цветом, и я увидела, как Том подпрыгивал на месте, улыбаясь от уха до уха, а потом замер. – Сэм?

– Да… – я обрела дар речи, – Да, Том, это здорово, хотя я имела в виду несколько иное. – и снова потянулась к нему рукой, проверяя, не иллюзия ли передо мной. Он взял меня за руку, и я ощутила, как горят его пальцы. – Если ты вдруг исчезнешь посреди коридора, думаю, это может вызвать панику. Может быть стоит попробовать на себе личину одного из своих одноклассников? Или любого другого человека. – Том наклонил голову, хмуря брови, и я поспешила объяснить. – Большого страшного дядьку, например, чтобы… припугнуть их?

Мальчишеское лицо преобразилось из недоумённого в восхищённое, глаза заблестели и забегали по мне.

– Сэм, ты такая умная! – он бросился обнимать меня, и я потрепала его по голове.

– Только следи, чтобы никто не видел твоего перевоплощения. Примитивные не должны знать о нас, помнишь? – я отодвинулась и серьёзно посмотрела на Тома, а он радостно закивал.

– Конечно, Сэм. Тебе абсолютно не о чем волноваться! Пойдём попробуем?

Мы выдвинулись в гостиную, где на полу были разбросаны краски, изрисованные листы бумаги и мелкая канцелярия. Том чуть не наступил на своё художество, пока я не одёрнула его за руку.

– Нашёл мои краски?

– Я не рылся! Просто увидел в углу коробку, а в ней что-то блестело. – он обиженно указал на золотистую упаковку с разноцветными баночками.

– Да, из-за упаковки то я их и взяла. – я рассмеялась и подняла изрисованный листок, – Можешь брать что угодно, Том. – но так и не смогла разобрать, что мальчик пытался изобразить.

Мальчик отбежал от меня в центр комнаты и зажмурился, а я села на пол, облокотившись на стену и стала наблюдать за ним. Его тело вытянулось, конечности увеличились в размере, а живот начал выпирать и свисать с шорт. Кудрявые волосы спиральками вкручивались в голову, пока не стали еле видны и потемнели. Морщинки поползли по лбу, на прямом носу выросла горбинка, и щёки вдруг стали большими и дряблыми. Одно веко пересекал шрам, и глаза открылись, когда превращение было завершено.

– Как тебе? – он опустил голову и начал осматривать себя, поворачиваясь и вытягивая перед собой ноги и руки.

– Кто это? – я поднялась и подошла к Тому, ставшему разительно выше своего настоящего роста.

– Мой отец.

– Откуда у него такой шрам? – я рассматривала красную полосу на глазу.

– Его нет. – его губы растянулись в улыбке, обнажая жёлтые зубы. – Я подумал, что с ним буду выглядеть грозно и опасно.

– А здорово получилось! – я трогала его руки и свисавший живот, а он захохотал от щекотки.

– Перестань, Сэм, умоляю!

Том побежал к зеркалу в ванной комнате, и вернулся оттуда с довольной ухмылкой. Он рассматривал своё тело до тех пор, пока я не подала голос.

– Ну хватит уже. Верни мне моего Тома!

– Что, непривычно быть ниже других? – он подошёл вплотную, глядя на меня сверху вниз и упёр руки в бока, а я хищно ухмыльнулась, принимая вызов.

Моя рука вытянулась, намереваясь поднять баночку с краской способностью и кинуть её в спину этому громиле, как вдруг по руке прошла волна дрожи. «Нельзя. Мне нельзя показывать ему свою способность. Пускай мы будем друзьями, но недопустимо, чтобы он знал обо мне как о маге слишком много» – мысли осели пощёчиной на лице, и я застыла.

Том, уже принявший своё настоящее обличие, обеспокоенно тряс меня за руку.

– Сэ-эм! Земля вызывает Сэм! Что-то случилось?

– Нет… – я опустила всё ещё висевшую в воздухе руку, – Нет. Всё хорошо. – и улыбнулась ему. – Давай всё уберём?

Том молча кивнул, недоуменно поглядывая на меня, и мы начали собирать с пола художественные принадлежности. Его рисунки я прикрепила к пробковой доске на булавки рядом со своими, а коробка вернулась на своё место – в угол. Я приволокла матрац из комнаты, как делала всегда, когда мальчик оставался у меня, чтобы спать в одной комнате. Какое-то время он противился ложиться на диване, вскармливая это тем, что гостю не следует занимать лучшее место, но сдался, всякий раз засыпая на матрасе, а просыпаясь на мягком диване.

Я уже почти провалилась в сон, когда голос Тома долетел до моего уха.

– Сэм, ты не спишь?

– Нет, Том. Что такое? – я приоткрыла глаза и повернула голову на звук.

– Помнишь, что ты сказала, когда пришла? Про работу магов?

– Помню. – Том руками теребил одеяло, и несколько раз дёргал головой в мою сторону, будто хотел повернуть её, но не решался. – Тебя это напугало?

– Нет, я только хотел сказать, что есть одно место на севере Виры. Там стоит приют имени… как же он назывался? Имени Оливии Брукс, точно! В нём очень много магов и примитивных… вместе, понимаешь?

– Ты уходил так далеко от дома? – я поднялась на локтях, настороженно ловля его взгляд.

– Нет, не совсем. – он замотал головой. – Мама иногда ходит туда, чтобы ей дали работу.

– Она работает в приюте? – я удивилась больше тому, что эта женщина вообще способна работать.

– Нет, там могут подыскать работу из разных мест нуждающимся. – Том говорил осторожно, постоянно запинаясь. – Как-то раз она взяла меня с собой. Мне тогда было лет десять, и там было очень много магов. Пока я ждал маму, я слышал разговоры. Многие маги, которым дали работу, больше не возвращались туда.

– Так это же хорошо. – я не понимала причину горечи в его голосе.

– Нет, Сэм, – он, наконец, поднял на меня голубые глаза. – Их вообще больше не видели. Словно они исчезли. Там был мужчина, который зашёл в кабинет перед нами, и, когда он вышел, на него набросилась его мать. Просила передумать. Она плакала и говорила, что придумает, как заработать, лишь бы он не соглашался. Она так сильно кричала.

– Ты беспокоишься за маму?

– Сэм, пожалуйста, не ходи туда. – холодок осел на спине от его тихого голоса.

– У меня ведь есть работа, Том, помнишь? – я мягко улыбнулась ему. – Её мне достаточно, но, если вдруг что-то случиться, я обещаю, что не пойду туда, хорошо? – и протянула ему руку.

Мальчик сжал её, приложив к подбородку, и, облегчённо выдохнув, смог уснуть. В ту ночь я просыпалась каждый раз, когда он вздрагивал, а вздрагивал он часто.

Солнце наступившего июня нещадно палило через окна, заставив меня встать с постели. Мне нравились утренние смены – вечер оставался свободным для отдыха и личных дел. В такую рань дома делать было нечего, и я отправилась на работу раньше положенного. Улицы Виры были усыпаны людьми, слоняющимся по делам или, как я, от безделья и невыносимой духоты помещений. Белые лепестки разлетались с яблонь, подхватываемые малейшим дуновением ветра, и оседали под ноги прохожим, вплетались в их волосы. Музыка в наушниках была под стать настроению, и я шагала ей в такт, лавируя между людьми, рассматривая чьи-то понурые, чьи-то довольные лица.

Со дня нападения на нас со Стэном на работу я ходила исключительно через двор с кофейней, в которой меня зарегистрировали как мага. Не то, чтобы я жаждала нового нападения, просто надеялась встретить ту огненную официантку и узнать немного о Билле. Ещё мне нравилось ощущать трещину, ведущую в лазарет. Эта аура так успокаивала, и, хотя я уже замечала такие же трещины в совершенно других местах, мне нравилась именно эта. Это было место, где началось моё новое приключение, несомненно пугающее, но я не могла отделаться от интереса, растущего внутри. Да, всё, о чем я мечтала – это спокойная, размеренная жизнь, исключающая опасность, авантюры и покушения, но эта магия притягивала, будоражила, захватывала, и я поступилась своими приоритетами.

Огненную с того дня я не видела. Мелькни она на горизонте, я бы, конечно, испугалась, но теперь я точно знала, что смогу её остановить, и это придавало уверенности. И какого же было моё ликование, когда чужая, но уже знакомая магия коснулась моей.

Отыскать её не оказалось проблемой – девушка стояла в том же грязном фартуке, сидящим на ней ещё более мешковато, чем в прошлый раз, и активно препиралась с собеседницей. Я не видела лица незнакомки, я лишь чувствовала гнетущую тяжесть её способности, щупальцами обвивавшими мою, и казалось, что эти щупальца гуляли по тонкой шее официантки, заставляя ту вздрагивать и дёргать головой. Чёрный латексный костюм обтягивал мощную женскую фигуру, сапожки на каблуках доходили до колен, а в голове вспыхнул только один вопрос: «Как она не спарилась под солнцем в таком плотном облачении?»

Идти в их сторону не хотелось совершенно, словно я самовольно подставляла шею под петлю, но идти надо было. «А если что-то надо делать, значит я иду, и делаю» – зазвенел в мыслях отцовский голос, придавая сил. Я сделала круг по двору, стараясь прятаться за прохожими, и обошла здание кофейни с обратной стороны, осторожно подкрадываясь к спорящим девушкам. Хватило ума не выглядывать за угол, и я сползла по стенке на землю, стараясь не дышать, и прислушалась к голосам.

– …и я ведь уже сделала то, что от меня просили, оставьте меня в покое! – голос был тоненький и умоляющий.

– Ты провалила своё задание, Ханна, а договор был подписан на одно выполненное. Выполненное. Ты выполнила его, Ханна? – незнакомка отчеканила каждое слово, и стало ясно, что эта леди не терпит пререканий.

– Джойс, она сильнее меня! Я проснулась в лазарете, чёрт, я сделал всё, что могла! – послышались тихие всхлипы. – Отпусти меня, прошу… Я не могу так больше. Джойс, я ведь старалась, правда! Я хочу спокойно жить. – она перешла на шёпот, и мне пришлось придвинуться опасно близко к краю. Было странно слышать страх в голосе той, что пыталась убить меня. И я почти прониклась к ней сочувствием. Почти.

– Меня не волнует, что делал с тобой Шоу или как ты оказалась у Билла. Меня волнует только дело. Так что, нет, Ханна, ты вернёшься и будет работать, пока я не решу, что работа выполнена безупречно. Ты поняла меня?

– Я ведь даже не подписывала тот договор! – взмолилась огненная.

– Его подписал Роджер, и ты соответственно, как его собственность. – каждое слово как наковальня с громом опускалась на голову, и мне почудилось, что девушка улыбнулась на последних словах.

– Я не его собственность, дьявол! Он похитил меня, Джойс! Похитил и продал как вещь, как… Это же нечестно, просто нечестно!

– Хватит усложнять мне работу. Ты идёшь со мной и точка. – послышался стук каблука о бетон, и я облегченно выдохнула, поняв, что двигались не в мою сторону.

– Нет! – крик оглушил, заставив вжаться в стену, но я тут же отпрянула от неё, когда из-за угла посыпались искры. Девушка использовала способность, и моё тело среагировало быстрее, чем я поняла, что сделала. А сделала я невероятное.

Мои ладошки хлопнули, и, медленно отдаляясь друг от друга, образовали пузырь, расширяющийся и затягивающий меня внутрь. Он рос и рос, темнота внутри жгла глаза, а в голове вдруг всплыл день, когда мы с отцом и его собакой Салли ездили к морю. В тот день мы прыгали с надувного матраца в воду, и Салли бегала по нему, не давая нам забраться обратно, пока мы не утянули её за собой. Она не барахталась и не боялась, а чёрная мордашка, едва выглянув на поверхность, сразу повернула на берег, и животное стремительно начало отдаляться от нас. Выбравшись на песок, Салли начала стряхивать с себя воду, обрызгивая детей, бегающих вокруг, заставляя их радостно кричать.

Я распахнула глаза. Солнце так же ярко светило над головой, во рту почудился вкус соли, а горячий песок затягивал в себя пальцы. Шум сбоку заставил вздрогнуть, и я вскочила, оглядываясь по сторонам. Джойс нервно поднимала и опускала поочерёдно обе ноги, осыпая зыбучий песок проклятиями, встряхнула светлыми волосами, а после, совсем уж некультурно выругавшись, села и стянула с себя обувь, нервно развязав шнуровку. Рядом с ней сидела ошарашенная Ханна. Её глаза бегали от меня на Джойс, а рот то открывался, то закрывался, словно она боясь сказать хоть слово.

– Вот дьявол! – я сказала это почти шёпотом, и мой голос потонул бы в бушующих волнах, если бы таковые имелись. Но их не было, была ровная водная гладь, едва уловимый ветерок и злобный рык Джойс, поднимающейся с песка и направляющейся ко мне. Её глаза метали молнии, а руки нервно отряхивали одежду.

– Я убью тебя, убью на месте!

– Ой-ёй… – протянула я, осознавая, что сделала.

Я создала первую в своей жизни трещину. Я создала трещину, чтобы уберечь примитивных от двух разъяренных магов, и себя зачем-то втянула в неё.

– Джойс, кажется? – я неуклюже попятилась, – Слушай, а давай мы спокойно всё обсудим, и ты не будешь меня убивать? – и попыталась улыбнуться, выставив руки перед собой, за что получила ужасающий оскал разгневанного, шествующего на меня мага.

Я начала оглядываться по сторонам, желая найти хоть что-то, что могло бы мне помочь. На уходящем за горизонт берегу и таком же бесконечном море не было ничего. Совершенно ничего полезного. Было только три мага, и сердце пропустило удар, когда нарастающий страх начал душить. Я захлебывалась в нём, падая на песок и хваталась за горло, отказывающееся принимать в себя даже малейший вдох. Я чувствовала, как кровь леденела, как слабость накатывала, как глаза застилала пелена слёз. А потом за этой пеленой что-то сверкнуло, и я вытянула руку, привлекая это нечто к себе. Джойс нависала надо мной горой, её губы двигались, нашёптывая что-то, что я не могла расслышать, а светлые серые глаза были настолько холодными, что меня пробрала дрожь.

Я отвернулась, словно это могло избавить меня от страха. В глазах стремительно темнело, и бешеный ритм собственного сердца оглушил, когда моя рука дёрнулась, и лёгкие, наконец, наполнились кислородом, обжигая горло.

Я вскочила, почти сразу же пожалев об этом, кашляя, и смахивая с глаз остатки слёз, отошла от Джойс. Она корчилась, раздирая кожу на шее ногтями в кровь, а на этой самой шее тугим узлом красовался шнурок. Девушка упала на колени, пытаясь избавиться от оков, мешающих дышать, а я посмотрела за её спину – Ханна сидела на том же месте, не отрывая от меня изумлённого взгляда, и не двигалась. Лишь её плечи скупо вздрагивали, и я поняла, что она была напугана так же, как была напугана минуту назад я сама.

Больше этого душащего чувства не было. Было другое. Я была в ярости. Опустив взгляд на по-прежнему извивающуюся на песке фигуру, меня встретили два почему-то уже не серых, а голубых глаза. И фигура была уже совсем не женской. Нет, у моих ног, содрогаясь, лежал Рональд Хьюз. Его губы посинели, а руки пытались ухватиться за опоясавший шею шнурок. Я упала на колени, царапая их о песок, и подалась к нему. Я не поняла, как он тут очутился, но не могла позволить ему умереть снова. Не могла. Потянулась к нему, собираясь помочь, как вдруг уловила движение сбоку, и мгновенно сдвинулась, закрывая его тело собой от летящего в нашу сторону огненного хлыста. Собственный крик оглушил, а рассечённая спина выгнулась от боли.

– Прости, ради всего святого! Прости, я целилась в неё! – Ханна подбежала к нам, и села передо мной, не зная, куда деть руки.

– Какого дьявола? – я в недоумении уставилась на неё, а потом посмотрела на корчившееся рядом тело, отдающее душу небесам. И это тело принадлежало совсем не моему отцу.

Синие губы Джойс прохрипели проклятия в последний раз, когда я в бешенстве впечатала в девичью хмурую физиономию свой кулак. Её руки расслабились, опускаясь на грудь, а тело перестало дрожать. Шнурок медленно сполз с шеи, зарываясь в песок.

– Ты на очереди или сама всё расскажешь? – я бросила взгляд на Ханну. Та съёжилась от моего взгляда, а потом, бегло посмотрев на Джойс, вдруг встала на ноги, распрямила плечи и подняла острый подбородок.

– Мне жаль, что тогда мне пришлось на тебя напасть. Роджер Шоу…

Я перебила её.

– Продал тебя как рабыню Биллу Макклафину, вследствие чего случилось то, что случилось. – и, подождав, пока девушка переварит это, продолжила. – Что ты знаешь о Билле?

Ханна вновь поникла и теперь смотрела на меня исподлобья. С этого ракурса синяки под её глазами проступили сильнее, и вообще она казалась очень хрупкой маленькой девушкой.