Третья дорога

***

Не в силах отказаться от горячей еды, Тирдэг быстро закончил с густой заячьей похлебкой и закрыл глаза, крепко обхватывая колени одной рукой. Так было теплее. Обретший свободу безумный кровник не повелел немедленно убить поверженного врага. Не морил больше голодом. Не лишил теплой одежды. Не забрал потрескивавшую в дальнем углу походную жаровню. Но Тард это Тард. Зима это зима. А погреб в развалюхе посреди лесной глухомани это…

Тирдэг изо всех сил сжал кулаки и грохнул левой рукой по деревянному полу. Чепуха! Драммонд на родной земле выжил бы в самый лютый мороз и без подачек. Но они есть. И что потерявший разум враг потребует взамен? Чего выжидает вот уже второй день? Совсем свихнулся на радостях? А может, его уж и в живых нет? Сдох, не вынеся вольной жизни? И теперь тут всем заправляет шайка бандитов?

Сразу же после снятия заклятия с Норрьего, его черномордый прихвостень опять затолкал Тирдэга в погреб. Но вскоре вернулся. Принес еду и развязал. Только прежде придушил весьма привычным и даже мастерским движением. Очнулся Тирдэг уже в одиночестве. Неверный свет жаровни указывал, где именно стоит большая тарелка с чем-то безумно маняще пахнущим. А правая рука оказалась вплотную прикована к обитому железом камню в стене. С тех пор старший из охотников не показывался. Еду приносили другие.

Но вот крышка погреба снова откинулась, и Тирдэг сощурился, глядя на яркий солнечный свет. Но его тут же заслонила высокая фигура с наглой закопченной рожей. Кажется, заправлявшего тут громилу называли Лэло.

– Поел? – угрюмо спросил он и, увидев пустую тарелку, кинул что-то. – Отпирай замок и давай вылазь.

Тирдэг увидел упавший рядом с его ногами ключ и с подозрением глянул на тюремщика. Тот криво усмехнулся, отчего его покрытая рваными шрамами физиономия стала еще более разбойничьей.

– Отпирай и вылазь, – повторил он, кладя жилистые руки на пояс. – Его милость поговорить с тобой желает. Только не вздумай дурить. Кинешься, так я тебя с превеликим удовольствием в бараний рог скручу. Ребра помну. А могу и кости поломать. Ты ведь супротив меня, что кутенок перед волкодавом. Небось уж почуял за наше-то знакомство. Так что, не балуй. Выбирайся и руки за спину.

Не удостоив наглеца ответом, Тирдэг сбросил кандалы и спокойно поднялся по лестнице. Он действительно успел ощутить на себе железную хватку Лэло. Тот был такого же роста и сложения, как и сам Тирдэг, но явно много сильнее. И в бою не новичок. Если уж и пробовать сбежать, то только не от него.

С крепко связанными за спиной руками Тирдэга усадили за стол напротив Норрьего. Тот не двигался, уставившись на сомкнутые в замок пальцы.

«И что же дальше? – внутренне усмехнулся Тирдэг. – Будете заставлять меня кланяться этому ничтожеству?»

Тут Норрьего поднял голову. Их глаза снова встретились. Тирдэга пробил холодный пот. Куда девался Мердок? Как? Почему? Невозможно! Взгляд Норрьего стал таким, как во время их первой встречи в особняке, вечность тому назад. Уверенный, острый, несокрушимый. Только какой-то, непонятно почему, грустный. Тирдэг тут же совладал с чувствами, не позволяя им отразиться на лице. Он не отведет глаз и не проиграет начавшуюся так внезапно дуэль. После долгого напряженного молчания Норрьего вдруг отвернулся в сторону окна. Явно, не потому, что не выдержал. Просто зачем-то прервал поединок.

– Что же мне с вами делать, князь? – спросил он, вновь посмотрев Тирдэгу в глаза.

Тот лишь пожал плечами. Ответов на этот вопрос существовало множество. Если Норрьего остался собой, то может сотворить с кровником все, что угодно. За столом опять повисла тишина. С ничего не выражающим лицом Норрьего провел обеими руками по бритой голове, затем дважды огладил бороду и, наконец, произнес без ожидаемой злости в голосе:

– Я понимаю, как нелегко вам сейчас со мной разговаривать. Но в жизни так бывает. Еще вчера ты господин мира, а сегодня совсем никто. Враг, которого ты считал давно и бесповоротно поверженным, ни с того ни с сего, вдруг оказался победителем. Хотите совет? В такие моменты ни в коем случае нельзя искать легких путей. Соблазн смахнуть все фигуры с доски слишком велик. Но для нас с вами, князь, смерть это непозволительная роскошь. Слишком много людей зависят от наших действий. Наши родные, близкие, вассалы, подданные… Наши земли. Да в общем-то вся Кордия, если не весь мир.

Вовсе не ожидавший такого тона разговора Тирдэг с трудом улыбнулся, кинул взгляд на лежавший между ними на столе ошейник и выдавил из себя тихое:

– А вы, оказывается, прекрасный актер, князь. Браво! Такая выдержка в ваши-то годы! Если б не связанные за спиной руки, я бы вам поаплодировал.

Наверняка довольный собой Норрьего вернул улыбку и чуть подался вперед.

– Знаете, князь, есть такая старинная гуйланская легенда. Когда над одним человеком нависла неотвратимая смертельная угроза, с которой ничего нельзя было поделать, он просто сел на берегу реки и стал ждать. И однажды мимо него проплыл труп желавшего его гибели недруга. Вы ведь не оставили мне другого варианта поведения. Сказали, что из подвала может выйти только раб, и что не поверите, если я сдамся слишком быстро. Вот я и постарался быть в высшей степени убедительным. Вы, князь, очень достойный противник. И я, безусловно, отдаю должное вашим несомненным талантам в области воспитания рабов и приложенным к этому делу усилиям, но… Именно в моем случае, их оказалось явно недостаточно. А молодость… Молодость, это, знаете ли, такой порок, который очень быстро исправляется сам по себе. Посему… Давайте вернемся к началу нашего разговора. Что же мне с вами делать? Есть предложения? Пожелания?

Между пронзавшими друг друга взглядом князьями, вновь сгустилась напряженная тишина.

Вдруг еще мгновение назад сидевший в расслабленной позе Норрьего изменился в лице, став похожим на хищника. Он резко подался вперед, схватил ошейник, быстрым движением сжал его и раскрыл перед самым лицом Тирдэга, подобно капкану.

– Не желаете ли примерить, ваше сиятельство? – тихо и ровно, но от того не менее зловеще спросил сорвавшийся с цепи зверь. – Знаете, на нем даже есть ваше имя…

Тирдэг содрогнулся. Он всегда знал, что Норрьего страшен в бою. Видел, с какой легкостью Мердок убивал и калечил любых, даже самых сильных, непобедимых противников, но давно привык ощущать себя рядом с ним в безопасности. Привык думать, что на него-то зачарованный хищник никогда не нападет.

«А что сейчас? Кто остановит чудовище? Кто не даст ему издеваться, пытать, убивать? Что он сейчас со мной сделает? Что на его месте сделал бы я? Я ведь тогда в особняке тоже начал с простого разговора».

Зверь тем временем сверкнул не по-людски зелеными глазами, легко поднялся и зашел Тирдэгу за спину, взяв ошейник с собой.

«Что теперь? Накинет и станет душить? Бросит лицом об стол? Хлестнет, как плетью?..»

С трудом остановив бешеный поток мыслей, Тирдэг взял себя в руки, глубоко вдохнул и приготовился к самому худшему. Он поднял голову, выпрямил спину и шире развернул плечи.

«Пусть будут любые пытки. Пусть будет даже смерть. Я Драммонд! Я с честью выдержу все».

Время тянулось и тянулось. Норрьего ничего не предпринимал. Тирдэг слышал только биение собственного сердца. Но он уже принял решение и отмел всякий страх.

«Пусть этот мальчишка увидит, как умеют умирать в Тарде!»

Мысль о скорой смерти совсем успокоила Тирдэга. Он даже улыбнулся ей. Но тут Норрьего склонился к самому его уху и вкрадчиво прошептал:

– Или вы предпочитаете черную ленту?

Тирдэга вновь пробил холодный пот.

«Он не станет убивать! Он будет… О нет… Только не это!»

Несмотря на всю решимость, презрение к боли и отсутствие страха смерти, внутренности Тирдэга внезапно обожгло морозом. Если Норрьего решит отыграться по полной, если решит повторить все то, через что прошел сам…

– Молчите? Что же, – тихо произнес ньеттский палач и отстранился от головы Тирдэга, снова встав за его спиной. – Тогда я сам выберу.

Время перестало существовать вовсе. Тирдэг представил себя в той самой клетке с той самой лентой на глазах.

«Было явно недостаточно… А сколько продержусь я? И смогу ли не сломаться? Обмануть его смирением у меня точно не выйдет… Значит… Значит бесконечные пытки. Он не будет убивать и калечить. Пока… Пока я не стану… На самом деле не стану… О Творец! Как же это… Что? Жестоко? Бесчеловечно? Справедливо?..»

– Так ничего и не скажете?

Полностью погрузившийся в размышления Тирдэг не заметил, как Норрьего отошел от него. Новый вопрос заставил князя Тарда, уже представившего себя рабом, вернуться к действительности. Он вскинул голову и осмотрелся.

Палач вновь сидел за столом напротив него и, уже совсем с нормальным человеческим выражением лица, смотрел, явно ожидая ответа на какой-то вопрос.

***

Поняв, что Драммонду сейчас не до разговоров, Хавьер продолжил:

– В таком случае, позвольте мне самому высказать некоторые соображения. Во-первых. Я не намерен ни собственноручно казнить вас, ни запирать в пыточном подвале, ни доводить до состояния домашней скотины. Как бы сильно ни толкала меня на подобное поведение горячая южная кровь. Я вынужден оставаться выше простой человеческой мести.

Драммонд бросил говорящий взгляд на ошейник, а потом на стоявшее недалеко от стола полное ведро и дернул углом рта. Ожидавший того Хавьер хищно улыбнулся.

– Ах, это… Не обращайте внимания, князь. Знаете ли, иногда собачий ошейник это просто собачий ошейник. А холодная вода в ведре просто холодная вода в ведре. Чтобы умыться с утра, например. А вы о чем подумали? Нет. Топить вас в нем по три раза в день, давая единственную возможность напиться таким странным образом, я не намерен.

Трижды с шумом выдохнув, Драммонд опять скрылся за безразличным выражением лица. Хавьер выждал несколько минут и повел разговор в нужную ему сторону дальше:

– Во-вторых. Я рассчитываю на вашу верную службу мне. И сейчас объясню, почему.

Увидев неконтролируемо взлетевшую бровь и выражение растерянности, на миг разбившее неподвижную маску на угрюмо каменном лице Драммонда, Хавьер усмехнулся, затем спокойно пояснил:

– Видите ли, князь. Мы с вами очень во многом похожи. И для вас, и для меня на первом месте всегда были и всегда будут не личные интересы, а благо нашего государства. Как бы оно ни называлось. Цель моей, как, смею думать, и вашей жизни состоит в том, чтобы на троне сидел законный король, а его подданные могли мирно жить и благоденствовать. До сих пор мы с вами действовали порознь, зачастую борясь друг с другом. Давайте посмотрим на итоги. Что мы имеем: душевнобольного молодого человека с весьма сомнительной родословной на троне и вас, вставшего за его спиной. А что же население? Довольно ли оно? На чем держится ваша власть? На плечах верноподданных или только на штыках и дыбе? Долго ли просуществует ваша Кордея, прежде чем ее сметет с лица земли народный бунт? Или внешнее вторжение? Я знаю об участившихся за последний год пограничных конфликтах. Кто, скажите мне на милость, спасет страну в грядущей войне?

Драммонд хранил спокойствие. Хавьер оценил его выдержку и отвесил легкий поклон головой.

– Вы, конечно, можете сказать, князь, что я сейчас сознательно сгущаю краски и позволяю себе оскорблять вас и вашего короля по праву сильного. Но ведь вся штука в том, что вы и без меня пришли к тем же выводам. Иначе не боялись бы так заговоров и покушений даже в родном Тарде. Что тогда говорить о других провинциях? Потому о поддержке вашего правления народом королевства и прочих успехах речи просто нет. Теперь давайте вернемся к нынешнему королю. Как вы думаете, кого вы посадили на трон?

Хавьер пристально посмотрел на Драммонда и внутренне собрался. Предстояла самая трудная часть разговора.

– То, что я вам сейчас скажу, князь, будет архиважным и будет чистой правдой. Увы, мне нечем подкрепить эти слова. Поэтому, призываю вас просто мне поверить. Итак. Я, безусловно, виноват в гибели ваших близких. Но виноват не только я один. Вы знаете, что я провел в руках Мадино полтора года. Так вот. За это время он многое мне рассказывал. Просто так. Как говорил бы собаке или рыбке в банке. Многое я не запомнил, потому как был не в состоянии что-то запоминать. Но одно его откровение я услышал бы даже будучи мертвым. И просто обязан передать вам. Помните ту служанку, что ценой собственной жизни выпустила голубя, чтобы известить вас о гибели госпожи?

Глаза Драммонда сильно потемнели, челюсти крепко сжались. Хавьер кивнул, озвучив увиденное:

– Помните. Так вот Мадино как-то поведал мне, что это была его идея. Кстати, он ею очень гордился. Он говорил, что долго не мог склонить вас на так нужный ему мятеж. И, чтобы лучше вас узнать, чтобы понять, как повлиять на ваше решение, он заслал к вам в замок шпионов. В том числе, ту самую служанку. Вы никогда не задумывались, откуда взялся голубь?

– Тут нет никакой тайны. – Драммонд смотрел куда-то в сторону и говорил, будто сам себе. – Я подарил их Маргарэт, когда уезжал. Клетку с почтовыми голубями. Чтобы она всегда держала их при себе и могла послать мне весть в столицу при необходимости.

– Возможно. Я не знал. Но… Тогда почему голубь полетел не в Кестерию, а в Гардорру?

Драммонд медленно повернул голову и посмотрел на Хавьера. Тот кивнул и продолжил:

– Может быть, это был не тот голубь, которого подарили вы? Но давайте пока оставим этот вопрос. Я хотел рассказать о другом. Мадино как-то похвастался, что смог, как он выразился, «поднять медведя из берлоги». Той служанке приказали убить вашу супругу, но так, чтобы обвинение пало на Кестера или его приближенных. Задание непростое… Но тут подвернулся я со своим треклятым приказом… И у Мадино все получилось…

Хавьер встал из-за стола, отошел к подслеповатому окошку и принялся изучать вид за мутным стеклом. Князья молчали достаточно долго. Затем Хавьер, все также глядя куда-то вдаль, тихо продолжил:

– Я виноват в гибели ваших близких. Но я никогда не желал им смерти. Поверьте, я глубоко скорблю о них каждый день и виню себя за произошедшее. Если бы я мог что-то изменить, то все бы для этого сделал. А он… Он хладнокровно свершил преступление, чтобы стравить нас, сделав кровными врагами, и получить свою выгоду. Пошел на убийство ради короны. Мадино не такой уж глупый мальчишка, как вы о нем думаете. Это хитрый, опасный, жестокий и расчетливый зверь. И ему не место на троне нашей родины.

Драммонд чуть слышно отозвался:

– Откуда мне знать, что вы говорите правду?

Хавьер пожал плечами, развернулся, сел за стол и ответил:

– Ниоткуда. У меня нет доказательств. Можете спросить у Мадино. Но он вряд ли сознается.

– Это все, что вы хотели мне сказать, князь? – по-прежнему тихо спросил Драммонд.

Хавьер сложил руки перед собой в замок и посмотрел князю Тарда в глаза.

– Почти. То, что так называемая родословная Мадино не выдерживает никакой проверки, вы, полагаю, знаете и без меня. Посему престола он ни с какой стороны не заслуживает. Кордией должен править законный король. В лучшем случае, кто-то из Кестеров. Если их нет, тогда первый в очереди, как вам известно, я. Как бы я ни хотел избежать короны. Но и это еще не все. Вы, князь, как-то спросили меня, какую стихию я слышу. Так вот. Открою вам тайну, которую мне сказали хранить пуще жизни. Я слышу все стихии. Я носитель души мира. А потому, как никто отвечаю за его сохранность.

Хавьер посмотрел пристальнее.

– Скажите, князь, вам ведь тоже снятся видения, от которых стынет кровь в жилах? Я в последние полгода часто слышал, как вы кричите по ночам. Так вот я тоже вижу мир, сгорающий в огне, людей, превращающихся в пепел… Тоже вижу. Поэтому у нас с вами есть гораздо более важное занятие, чем выяснение личных отношений и разговоры о престоле Кордии. Нам предстоит спасти мир от гибели. Я пока что не знаю как. Но знаю, у кого можно спросить.

Хавьер прикрыл глаза и замолчал.

Драммонд выслушал его с ничего не выражавшим лицом. Ни слова не ответил. Князь Тарда достойный противник. Впрочем, как и союзник. Вскоре Хавьер опять посмотрел на него и продолжил:

– Теперь-то вы можете понять. У меня просто нет никакого морального права оставаться в стороне. Как бы безумно мне ни хотелось отдохнуть после всех изысканных приключений последних лет. Я не могу себе такого позволить! Поэтому я завтра же выдвигаюсь в путь, чтобы в кратчайшие сроки принять власть в качестве регента или, в худшем случае, короля. Однако, как вы понимаете, один, сам по себе, носитель души мира мало что может. Нужна сила всех шестерых хозяев. На данный момент несомненных спасителей мира всего двое: вы и я. Остальных только предстоит найти. У меня, конечно, есть соображения на этот счет, но все нужно проверять. К тому же, неизвестно, живы ли еще эти люди… Итак. Исходя из всего вышесказанного, как вы понимаете, я не могу позволить себе такую роскошь, как личная месть. Надеюсь, что вы, князь, тоже. Поэтому, предлагаю вам оставить в прошлом все, что между нами произошло, принести мне клятву верности как правителю страны и отправиться вместе со мной спасать остатки нашей многострадальной родины. А уж как она будет называться, разберемся по ходу дела. Итак. Ваше слово, господин князь. Или вам необходимо время на размышления? Могу подождать только до вечера.

Драммонд усмехнулся. Сталь в его глазах стала острее.

– Клятву верности? Вы полагаете, ее будет достаточно? Вы вот так просто готовы положить голову в мои руки?

Князья улыбнулись друг другу с почти одинаковым выражением лица. Хавьер снова откинулся назад.

– Я полагаю, нам будет достаточно вот этого.

Он снял с шеи и положил на стол маленький золотой нож в форме листа ивы.

Драммонд горько усмехнулся, покачал головой и поинтересовался:

– А как же все ваши красивые слова о том, что вы не намерены мстить мне? Вы просто наврали?

– Нет, – заверил его Хавьер. – Я говорил искренне. И не попрошу большего, чем только верность. Как вы совершенно правильно заметили, с моей стороны было бы весьма легкомысленно просто поверить вам на слово. Извращать же смысл жертвы любви и превращать вас в сторожевого пса у меня, поверьте, нет ни времени, ни желания. Вы нужны мне в армии и правительстве. Если, само собой разумеется, сможете быть более человечным. И, конечно, ваше участие необходимо в наших приключениях по спасению мира. Ваша тетушка и кузина вернутся в так заботливо отстроенный зажиточный Тард. А вы будете честно служить на благо государства. Большего от вас я не потребую. Так что скажете?

– А разве я могу отказаться?

1.16

Тирдэг не нуждался в ответе. Он знал, что сейчас услышит. Однако слова Норрьего стали неожиданными.

– А разве вам это нужно?

Ньеттиец отрицательно покачал бритой головой.

– Думаю, что нет. Вы ведь умный человек, князь. Вы прекрасно понимаете, что без жертвы с вашей стороны я не смогу вам доверять, а значит, мы останемся врагами. И что мне тогда, как будущему правителю, прикажете делать? Везти вас в цепях через всю страну на радость так любящему вас населению? А потом судить и показательно казнить? Ваших милых родственниц отправить в дальний монастырь? Тард отписать казне? А потом сидеть на троне и радостно наблюдать, как мир катится в бездну? Разве вы этого хотите? Лично я нет. Поэтому я сейчас сделаю то, что я сделаю. Уж простите, сделаю без вашего разрешения. Мне совершенно некогда его дожидаться. Вы нужны мне как верный союзник, а не как труп.

«А мальчишке не откажешь в логике. Складно излагает. Умеет убеждать. Возможно, он и прав…»

Взяв со стола золотой лист, Норрьего зашел Тирдэгу за спину. Взял его за левую ладонь и, глубоко порезав, провозгласил:

– Я, Хавьер Норрьего, желаю, чтобы ты всю жизнь был верен мне, как правителю Кордии, а потом тому, кому я передам власть, и никогда не затевал ничего угрожающего жизни, свободе и здоровью моей и моих близких!

Тирдэг почувствовал, как обжигающие ручейки, сплетаясь между собой, побежали вверх по руке. Затем они ринулись в сторону сердца и, скрутившись там в тугой узел, пребольно ударили, проникая внутрь. Тирдэг невольно содрогнулся и жадно вдохнул. Затем повел плечами, проверяя послушность тела. Все как обычно.

Норрьего развязал ему руки, сел напротив и определил:

– Вот и все, князь. Еще раз прошу прощения за насилие, но это была вынужденная предупредительная мера. Зато теперь мы сможем спокойно обсудить ближайшие планы.

Тирдэг потер затекшие запястья и осмотрел появившиеся на руке узоры. Хмыкнул и, переведя взгляд на Норрьего, спросил:

– И как же прикажете к вам теперь обращаться?

Тот легко взмахнул рукой.

– Пока меня еще, слава духам, не короновали, как вам будет угодно. Князь, генерал и так далее. Кстати, вы говорили, что в живых остался один принц. Теперь я могу спросить о нем, не сомневаясь в правдивости вашего ответа. Что с наследником сейчас? Где он?

– Боюсь, ваше сиятельство, у меня для вас дурные новости, – произнес Тирдэг. – Младший сын Алегорда скончался от чахотки четыре месяца назад.

Норрьего усталым жестом поднес руку к лицу и закрыл ею глаза. Тирдэг вдруг почувствовал, как тому стало больно. Принесенная жертва будто сблизила и чем-то связала бывших врагов. По крайней мере, возвела узкий, но прочный мост между видимыми на поверхности верхушками двух гигантских айсбергов. Помолчав, чтобы дать время чужой скорби, Тирдэг продолжил:

– Клянусь Творцом, генерал, я здесь ни при чем. Мне, почему-то, самому очень хотелось сохранить малышу жизнь. Я как мог отвлекал от него внимание Мадино, но, что случилось, то случилось. Соболезную вам.

– Что же… Эта крайне печальная весть, конечно, вносит значительные изменения в мои планы. – Норрьего выпрямился, скрестил руки на груди и посмотрел на Тирдэга. – С другой стороны, как бы ужасно ни звучали мои слова, произошедшее развязывает мне руки. Столь ценный заложник в зубах Мадино сильно осложнил бы наше положение.

***

Хавьер развернул на столе карту Кордии и принялся изучать ее, но вскоре в сердцах отодвинул и воскликнул:

– Никуда не годится! Ни масштаба, ни точности! Даже я вижу, что эти данные уже устарели…

– Позволю себе заметить, что в библиотеке Тарда есть прекрасная подборка карт на все случаи жизни.

Хавьер удивленно переспросил, подняв брови:

– Предлагаете нам вернуться в замок?

Сидевший за столом напротив него Драммонд сосредоточенно кивнул.

– Да, мой генерал. Предлагаю вернуться. Причем в ближайшее время. Раз уж мы теперь, волею судеб, стали союзниками, не вижу причин продолжать числиться погибшими. Напротив. У нас есть замечательная возможность использовать для воплощения в жизнь ваших планов все имеющиеся у меня, как у второго лица Кордеи, возможности. Предлагаю вам не бежать отсюда через всю страну тайными тропами, как банда разбойников, ночуя в лесу и шарахаясь каждого патруля, а выехать из замка в любом нужном вам направлении по тракту в сопровождении моей личной гвардии. В замке я предоставлю вам все карты, а также снаряжение для похода. И, конечно, полноценный отдых. Кроме того я хотел бы…

– Отправить письмо в Мадинор?..

Снова сосредоточенно кивнув, Драммонд пояснил:

– Я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне. У тетушки слабое сердце, а Хэлен уже носит ребенка…

– Не продолжайте, князь. Я прекрасно вас понимаю. Что ж. Ваше предложение вполне разумно.

– Есть только одно «но», мой генерал…

Хавьер понимающе кивнул.

– Мне придется вновь надеть ошейник и стать вашим рабом? Это мелочи. Ради скорейшего достижения поставленных целей, я готов и не на такое. Скажите, пожалуйста, Лэло, чтобы собирался. Выступаем через час.

***

У Тирдэга сжалось сердце, когда он увидел развеваемые ветром черные флаги на залитых ярким солнцем башнях Тарда. Точно такую же картину он видел после смерти Маргарэт и сына… А сейчас направлялся к замку с их убийцей за спиной…

– Грэд вернулся! Грэд жив! Грэд вернулся!

Чем ближе маленький отряд подъезжал к замку, тем больше вокруг них собирался народ. Люди сопровождали их со всех сторон. Кто-то ускакал верхом вперед, чтобы быстрее донести новость управляющему. Толпа шумела и волновалась.

Тирдэг привычно нахмурился и послал коня в галоп. Ему не нужна была вся эта суета. Тем более что крики из толпы раздавались не столько радостные, сколько тревожные.

Когда конь князя ступил на подъемный мост, черные флаги с башен уже спустили. Все жители замка выбежали во двор и образовали организованный ликующий коридор.

Тирдэг, не останавливаясь, быстро проехал мимо них, спешился у самого крыльца и, ни на кого не глядя, вошел внутрь.

– Ваше сиятельство! Грэд Тирдэг! – залился соловьем управляющий замком. – Слава Творцу, вы живы! Отец Себастьян уже ждет, чтобы отслужить благодарственный молебен! Купальня и обед будут готовы через полчаса! Мы все так рады вас видеть! Так рады!