Третья дорога

Обмануть кровника оказалось очень легко. Тот совершил ту же ошибку, что и сам Тирдэг. Поверил, что враг полностью обезврежен. Что не может задумать дурного. И попался на россказни о благах, ждущих заговорщиков в замке Тарда.

Тирдэг отдавал себе отчет в том, что у него будет лишь один шанс одолеть Норрьего. Его невозможно победить в борьбе или в поединке на любом оружии. Нельзя опоить или застать врасплох во время сна. Но Тирдэг всегда знал, что нельзя держать возле себя зверя, которому не можешь в любой момент дать по зубам. А потому сразу же после приезда в Тард, пожелал, чтобы Мердок научил его с собой справляться.

Тот предложил единственно возможный вариант: удушение ошейником. Показал на стражнике и на себе, как держать руки, как дергать, куда давить, как выкручивать удавку. Когда Тирдэг на деле постиг все тонкости, он начал отрабатывать скорость. Сперва на послушно замершем на коленях Мердоке. А потом началась игра на опережение. По ее правилам раб мог вскочить, мог коснуться руками запястий хозяина, мог обозначить удар головой. Если Мердок успевал оказать сопротивление, Тирдэг начинал все заново, предварительно дотошно выспрашивая, в чем была ошибка и как ее исправить. После трех месяцев ежедневных тренировок, хозяин уверенной рукой отправлял своего пса валяться на полу без чувств за доли мгновения.

Поэтому план Тирдэга был очень прост. Заставить врага вернуться в замок в качестве Мердока. А затем, пользуясь неожиданностью нападения, придушить и сковать, чтобы спокойно и обстоятельно во всем разобраться. И с клятвами, и с виновными во всех бедах.

Но пока что все подтверждало правоту Норрьего. Неужели и душой мира окажется именно он? Был только один способ выяснить все раз и навсегда.

Упрямо мотнув головой, Тирдэг направился за ответами в подземелье замка. Он спускался все ниже и ниже. Миновал уровень, на котором содержались пленники, и пошел еще дальше.

Вот он в самом низу. У последней двери. Закрепив на стене факел, приложил к покрытым паутиной доскам обе руки и почувствовал, как они медленно и четко пульсируют под его ладонями. Там, за этой преградой находилось главное сокровище Драммондов. Сердце Тарда.

Тирдэг никак не мог заставить себя открыть дверь и войти. Он отчетливо понимал, что там, наконец, узнает всю правду. Но хочет ли он ее знать? И какой он хочет, чтобы она была? Ответов не находилось… Хозяин земли стоял в шаге от истины, зная, что если он этот шаг сейчас сделает, жизнь изменится навсегда. Однозначно и бесповоротно. Но долг и честь превыше желаний и страхов. Тирдэг собрал всю волю в кулак и толкнул дверь.

Перед ним оказался простой темно-серый грубый валун величиной в человеческий рост. Его ни разу не касалась рука каменотеса или резчика. Он никогда не привлек бы к себе внимание случайного путника, если б лежал где-то у дороги. Но для многих поколений Драммондов он стоил дороже всех алмазов мира.

Он был «удерживающим». Хранящим замок и весь Тард. Он и был – Тард.

Тирдэг закрыл за собой дверь и теперь, почти в полной темноте, сделал шаг навстречу судьбе. Еще шаг и он вплотную приблизился к валуну, положил руки на его холодную шершавую поверхность и прислонился лбом.

«Здравствуй, хозяин… – гулко зазвучало у него прямо в голове. – Ты долго не приходил ко мне… Прошло уже несколько лет…»

– Здравствуй. Раньше у меня не находилось к тебе вопросов. Я думал, что все знаю сам. А теперь… Скажи мне, что ты чувствуешь?

«Перемены…» – отозвался камень.

– Ты видишь человека над собой?

«Да, хозяин, я уже давно его вижу… Это честь: принимать его на нашей земле… Я рад, что ты наконец-то нашел его…»

– Я могу… убить его? – с усилием выдавил Тирдэг.

«Убить… – задумчиво переспросил Удерживающий. – Можешь, хозяин… Его легко убить… Его многие хотят убить… Но тогда мир останется без души… Горы рухнут, моря испарятся, огонь сожрет воздух и все живое погибнет…»

– Так это правда? – простонал Тирдэг. – Ошибки быть не может? Он действительно душа? А миру действительно грозит скорая гибель?

«Ты сам знаешь… Ты чувствуешь… Иначе, давно убил бы его… Ты ненавидишь его, ты боишься его, ты завидуешь ему… Ты сам знаешь, кто он…»

– Ты жесток.

«Я правдив… Земля верна… Земля честна… Земля не предает… Земля в основе всего и все держит… Ты – земля… Ты – такой же, как и я… Я – такой же, как и ты… Я тоже хочу крови…»

Тирдэг отстранился от камня и, отвернувшись от него, оперся руками о мощный дубовый косяк старинной двери. Но голос стихии слышался и там.

«Ты – земля… Он – душа… Земля верна… Ты – земля… Он – душа… Земля верна… Ты – земля… Он – душа… Земля верна…»

Тирдэг снова повернулся к валуну. Слова камня бились в сердце. Медленно вынул кинжал. На ощупь нашел свежий шрам на ладони. Провел по нему пальцем, а затем резанул по этому месту острой сталью.

Кровь хозяина напоила камень и землю под ногами, навеки свидетельствуя о новом обете.

«Теперь у тебя нет прошлого… – прогудел голос Удерживающего. – Только будущее… Береги душу… Таков долг земли… Это важнее всего… Важнее всего… Ты – земля, Он – душа… Береги его…»

– Прощай. Мы еще долго не увидимся.

***

Уже глубокой ночью Тирдэг поднялся в спящий замок, оказался в темном коридоре и куда-то пошел. Через какое-то время он обнаружил себя возле родовой часовни Творца. Набрал в грудь побольше воздуха, толкнул двери и решительно шагнул внутрь.

В часовне, как и во всем замке, было тихо. Но эта тишина показалась Тирдэгу особенной. Какой-то живой и одновременно умиротворяющей. В многочисленных разноцветных лампадках теплились огоньки. В воздухе еще ощущался аромат сандала, оставшийся после сегодняшнего благодарственного молебна.

Тирдэг прошел вперед и сел на одну из широких, потемневших от времени скамеек. Он не был здесь уже несколько лет. С тех самых пор, как, оставив беременную жену, уехал в столицу по срочному вызову короля, прихватив с собой почти весь гарнизон замка.

С тех пор, как видел Маргарэт последний раз…

В храмы Творца за все это время Тирдэг заходил только на коронацию и венчание Мадино. А в так любимую его женой родовую часовню вообще забыл дорогу. Слишком много тут витало горьких воспоминаний и болезненных вопросов без ответов.

Почему он сейчас пришел сюда? Тирдэг не смог бы внятно ответить. Но был уверен, что должен находиться именно здесь. Эта часовня оказалась единственным островком покоя в том море безумия, которое окружило грэда Тарда.

Его мир, еще совсем недавно казавшийся таким правильным, стабильным и понятным, вдруг разбился на мелкие осколки, перемешался и слепился вновь во что-то совершенно невозможное и невероятное.

Как дальше жить? Где найти ответы? С кем посоветоваться?

Тирдэг тихо протяжно застонал.

Почему все сложилось именно так? Почему он сам виноват в смерти Маргарэт, поскольку просмотрел шпионов у себя под носом и оставил ее один на один с отравительницей?

Почему сам посадил ее убийцу на трон?

Почему из всего бесчисленного множества людей душой мира оказался именно этот невыносимый молодой выскочка – Хавьер Норрьего?

Потомок того, кого Драммонд привык ненавидеть с детства. Тот, кого он винил во всех бедах, с кем боролся любыми путями и думал, что победил… Победил, уничтожил, сломал, втоптал в грязь… Пытал, издевался, унижал на каждом шагу… А что теперь?

А теперь он должен добровольно принести ему – извечному кровному врагу – клятву верности… И должен помочь Норрьего взойти на трон. Да как такое вообще может быть?!

Тирдэг наклонился и обхватил голову, взлохмачивая волосы.

«Где же выход? Убить его! Наплевать на все и убить! Допустим. Но что дальше?.. Вернуться к Мадино и придушить его? Или просто свергнуть и править одному, самостоятельно? Но страна действительно разваливается на части. И разгорающаяся война на границах… И судьба мира… Я постоянно просыпаюсь в холодном поту от жутких видений будущего. Как я один со всем справлюсь? Норрьего и тут прав. Это сможет сделать только душа мира. И хозяева.

А самое главное: как я смогу жить дальше, если буду знать, что сам, собственноручно уничтожил душу мира?!

Значит… Значит нужно освободить его и принести клятву. Но как же так можно жить!!! Как можно верно служить тому, кого привык ненавидеть, хотел убить, пытал, унижал и всего пару дней назад порол просто для порядка, как последнего раба?!.»

Вдруг какой-то звук привлек внимание Тирдэга. Он оглянулся и увидел зачадившую лампадку. Любивший порядок во всем хозяин Тарда встал, подошел к ней, поправил затрещавший фитиль. Вгляделся в икону на стене, которая оказалась перед его глазами.

«Святой Кафос… Я помню его историю. Отец Себастьян рассказывал…»

***

Кафос был одним из мудрейших жрецов в храме духов мира и звался Сафосом. Когда в Тард пришли первые проповедники Творца, он стал их самым ярым противником. Разыскивал и передавал страже. Настаивал на их убийстве и даже сам несколько раз участвовал в казнях. А когда в Тарде пришлых монахов не осталось, выпросил себе разрешение идти на охоту в соседнюю провинцию.

Вот по дороге и случилось то, что изменило всю его жизнь. Сафос вдруг увидел яркий свет и ослеп. А потом услышал громоподобный голос:

– Сафос, Сафос… Почему ты преследуешь меня?

Ничего не видящий потрясенный жрец упал на дорогу и закричал от страха:

– Кто ты?

– Я Творец мира, а ты пытаешься со мной бороться, – прогремело в ответ. – Пойми, насколько это бесполезно. Я Отец чтимых тобой духов. Это я направляю их хранить созданный мною мир. Теперь я решил открыть людям истину о себе, а ты смеешь мне мешать.

– Что же мне делать, Господин? Скажи, что мне делать?!

– Стой здесь на коленях и проси прохожих, чтобы довели тебя до ближайшего города. Там найдешь моих посланников.

Да… Так все и было. А потом Сафос прозрел и начал сам проповедовать Творца. Принял новое имя и стал одним из главных защитников гонимой жрецами веры. Кафос Тардийский. С тех древних времен и до сих пор у Творца не было более пламенного и преданного служителя.

***

«…Святой Кафос. В детстве я никак не мог понять эту историю. А теперь сам очутился на его месте. Вот и ответ! Служить верой и правдой. Не за страх, а на совесть. Так, как он. Как никто до меня, и никто после… Вот и ответ».

Тирдэг еще раз поправил лампаду и покинул часовню. Прошел по безмолвному замку, сел в темном зале у потухшего камина.

Утром, как только встанет солнце, он спустится в подвал. Освободит Норрьего, принесет ему клятву верности, попросит прощения и склонит голову под его меч. А там – будь, что будет.

1.19

Лакей в строго определенном порядке расположил три блюда с принесенным завтраком князя на большом столе. Поставил тарелку с ложкой перед полулежавшим на полу Мердоком. Затем низко поклонился хозяину кабинета и вышел, закрыв за собой тяжелые двустворчатые двери. Сегодня у обитателей замка будет много поводов для сплетен.

Почему Морской Пес оказался вчера на цепи в подвале? И почему сейчас все опять, как прежде?

Чуть встало солнце, грэд потребовал себе в сопровождение отряд стражи и спустился в подземелье. А потом вышел оттуда с привычным, совершенно свободным и послушным вооруженным Мердоком. Так, будто ничего вчера и не случилось, они поднялись в холл. Грэд приказал подавать завтрак в кабинет, а взятых вчера в кандалы охотников – накормить и разместить в лучших гостевых комнатах, предоставив все необходимое. Несколько групп утренних слуг застыли в немом изумлении. Князь немедля спросил, нахмурив брови:

– Что такое? Вам нечем заняться? Или есть желающие пройти проверку на верность не во время разговора, а переночевав на цепи в подвале?

Испуганные обитатели замка тут же разбежались по делам, подальше от сулящего большие неприятности грозного взгляда повелителя Тарда.

***

Стоявший у окна кабинета Тирдэг подождал пока лакей уйдет подальше, подошел к дверям и дважды повернул ключ в замке. Затем обратился к Норрьего, показывая на собственное место за столом:

– Мой государь, завтрак подан!

Тот поднялся, взял тарелку с пола, расположил ее рядом с другими блюдами, приставил еще одно кресло. Сел во главе стола.

– Благодарю вас, генерал. Надеюсь, вы не против такого обращения? Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы звать вас по имени, к тому же, вы старше меня. А величать вас князем или грэдом, у меня, простите, язык больше не поворачивается. Согласны?

Тирдэг кивнул. Норрьего кивнул в ответ и, указывая на второе кресло, продолжил:

– Благодарю вас. Прошу, садитесь рядом. Здесь вполне хватит на двоих.

Завтрак прошел в тишине. Когда тарелки опустели, Норрьего откинулся в кресле и прикрыл глаза рукой. Тирдэг почувствовал, что обеспокоен его состоянием и негромко спросил:

– Мой государь? Может быть, отложим планирование на вечер? Позвольте я провожу вас в спальню? Вам необходим отдых.

Норрьего долго изучающе, возможно даже, недоверчиво посмотрел на Тирдэга. Затем все-таки согласился:

– Возможно, вы и правы. Пойдемте. Вам тоже не мешало бы поспать. Только поставьте здесь все на свои места.

***

– Итак… – Норрьего легко забарабанил пальцами по развернутой перед ним на огромном столе посреди надежно закрытой от посторонних глаз библиотеки замка подробной карте Кордии и окрестных государств. – Обрисуйте мне, пожалуйста, расстановку сил. Что осталось от нашей армии?

Он прекрасно владел собой, однако Тирдэг уловил щемящие душу нотки в последнем вопросе.

– Да, мой государь. Но как таковой, известной вам армии Кордии больше нет. Несколько полков Фрежак сохранил, уйдя с ними в Хотстильшен. Его младший брат погиб. Порт Гальбдов уничтожен полностью. То, что осталось от королевского флота, ушло на Оссард. Это буквально два или три корабля. Крангер отложился и тоже стал прибежищем тем, кто сумел выжить в Краткой войне. Но таких немного.

– Краткой войне?.. – Голос Норрьего едва заметно дрогнул.

– Да, мой государь… Так ее назвали люди. Частей и кораблей из Ньетто почти нет. Они все, еще до начала войны, подняли флаги кровной мести и двинулись на столицу, а потом бились насмерть…

Норрьего вскочил из-за стола и быстро подошел к витражному окну. Тирдэг продолжил:

– Но, тем ни менее, мой государь! Мы вполне можем собрать достаточно сил для похода на Мадинор. Уверен, что по мере продвижения по стране, когда люди узнают, что вы живы, под ваши знамена будут приходить добровольцы и даже целые воинские подразделения из армии Кордеи. Я могу прямо сегодня отправиться с посольством в Хотстильшен и передать ваше послание Фрежаку. Король Нохларт – мой родич, и подобный визит не вызовет подозрений. Также сегодня можно разослать курьеров по всем другим нужным вам направлениям. Вы можете отправиться со мной, или на юг в Ньетто, или руководить отсюда. Полагаю, в течение двух месяцев, нам будет под силу собрать достаточно сил для штурма столицы…

– Нет, генерал. Этого не будет, – глухо прервал его Норрьего и вернулся за стол.

Решительным движением свернув карту, он твердо посмотрел своему генералу в глаза и заявил:

– Я не буду больше рисковать ничьей жизнью. Не имею на то никакого права. Больше не будет никакой крови. Вот, что мы с вами сделаем.

***

– Да, мой государь, – подтвердил Тирдэг. – Я вас понял. Выезжаем утром? Какие еще будут распоряжения?

– Да, выезжаем утром, как только все будет готово. А сейчас, прошу вас, напишите мне список известных вам офицеров армии Кордии, выживших после войны, и где их можно найти. А также, какими силами вы располагаете здесь, в Тарде. Я пока что составлю письма Фрежаку и Санчосу Горельо. Эти люди нужны нам в первую очередь. Мы пошлем за ними отряды ваших гвардейцев с предложением сдаться на милость Мадино под угрозой расправы с заложниками. Подберите для выполнения этой задачи двух толковых командиров. Получив мои указания, Фрежак и Горельо пересекут границу Кордеи и, под видом военнопленных, с вашим конвоем поедут в столицу. Так будет безопаснее. А мы с вами должны их встретить. Уже в Кестерии. Понимаете?

– Да, мой не по годам премудрый юный государь. – Улыбка Тирдэга слегка разрядила напряженную серьезность за столом. – Я понимаю. И я даже не буду говорить вам, что план захватить до зубов вооруженный Мадинор силами всего лишь двух человек мог придумать только безумец.

Хавьер, впервые за сутки, наконец-то позволил себе улыбнуться в ответ.

***

Дорожная карета, украшенная золотыми соснами на синих гербах, вновь быстро и легко неслась по Тардийскому тракту. Драммонд сидел, закрыв глаза, и, казалось, спал.

У его ног на нескольких подушках расположился Хавьер в образе Мердока. Он сам решил сделать именно так, несмотря на все возражения Драммонда. Во-первых, пренебрежение мелочами губило и не такие планы. А во-вторых, Хавьеру так, почему-то, лучше думалось. А подумать за время долгой дороги до Мадинора было о чем.

«Драммонд… Тирдэг… Дорого бы я дал, чтобы узнать, что случилось с князем сегодняшней ночью.

Я ведь действительно не знал, с каким решением он придет ко мне утром. И приготовился ко всему. А он положил меч к моим ногам и склонил под него голову. Сам. Добровольно. Обладая надо мной полной властью. Значит, решился на это, тщательно все обдумав, окончательно и бесповоротно.

А вот почему я не снес ему голову с плеч? Только потому, что он отец Рэя? Или потому, что он мне необходим просто как хозяин земли? Нет, не думаю. Все дело в нем самом. Он нужен мне и сейчас, и потом. Без него Кордию будет не поднять. А мне не пройти третью дорогу. Земля… Земля всегда защищала душу.

Тирдэг, как и Рэй – воплощение земли. Он сам, как гора. Также надежен. И, раз уж он признал мое право на трон, то теперь никогда не предаст. А вчера князь принял мое желание о вечной верности. Поклялся служить не за страх, а за совесть. Ох, как скоро это понадобится… Захват Мадинора вдвоем – пустяки в сравнении с тем, что нам предстоит для спасения мира.

Мадинор… Мадино… Вот уж чье покаяние мне и близко не нужно. Да он и не сможет. Если Тирдэга в его жестокости я могу понять и простить, то рантуанский королек – лишь злой, испорченный вседозволенностью мальчишка. Ему просто нравится издеваться над людьми без причины. Только потому, что они в его власти. Такому нет и не может быть ни объяснения, ни прощения. Скоро Мадино сам окажется в моих руках. Что я с ним тогда сделаю? О… Не хоч-чу сейчас-с о том даж-же думать…»

Придорожный валун слегка тряхнул карету и прервал размышления Хавьера. Драммонд открыл глаза и посмотрел на него взглядом Лэло.

– Мой государь, может быть вы, все-таки, поднимитесь на сиденье? Нам ехать еще полдня до следующей остановки.

Недолго подумав, Хавьер все же согласился:

– Хорошо, генерал. Пожалуй, вы правы. Только задерните предварительно шторки на окнах.

1.20

– Мой государь, могу я задать вопрос?

– Конечно, генерал. Спрашивайте.

Теперь они сидели в карете друг напротив друга.

– Скажите, пожалуйста, кто из хозяев мира вам известен? Мне земля указывала только на вас.

– Как интересно… – задумчиво протянул Хавьер. – Давайте попробуем разобраться. Проще всего с воздухом. Это почти наверняка капитан Горэльо. Я знаю Санчоса с детства. Он всегда чуял настроение неба и умел договариваться с ветром. Насколько мне известно, до недавних событий, Санчос водил караваны судов из Норрвальдо по всем южным морям, а сейчас обосновался на Оссарде. Он вполне может быть нужным нам человеком. Стихии не подтверждают напрямую, но и не противоречат. Потому я и попросил вас организовать доставку Горэльо в столицу.

Тирдэг понимающе кивнул, Хавьер продолжил:

– С огнем тоже все понятно. Его хозяином должен быть военный. И это, скорее всего, Леджер. Я начинал служить под его командованием и могу сказать со всей определенностью: Бернар прирожденный артиллерист. Я всегда чувствовал его силу. Так что, если он, как вы говорите, сейчас в столице, то встретившись лично, мы все и выясним. Про хозяев растений и живых тварей ничего пока сказать не могу. Их я не чувствую и даже предположить не могу, где и кого искать. А вот, что касается воды… Здесь есть, над чем подумать. В Кестерии жил один престарелый лекарь, Гаспар Б‘Риверльен. Вот он, как мне думается, мог бы…

– Б‘Риверльен, государь? – тут же переспросил Тирдэг. – Боюсь вас огорчить, но его обвинили в заговоре против короля и по приговору суда казнили вместе с братьями и сыновьями.

– Казнили? – воскликнул Хавьер, откинувшись на спинку сидения. – И что, из его семьи совсем никого не осталось?

– Только дочь, государь. Одэль. Восемнадцать лет.

– О духи… – простонал Хавьер. – Девчонка. Маленькая девочка на мою голову! Этого только не хватало!

Тирдэг слегка улыбнулся.

– Позволю себе заметить, мой государь, вы не намного ее старше.

Хавьер только отмахнулся и уставился в занавешенное окно. Через минуту, все так же не поворачивая голову, проговорил:

– Нам, генерал, предстоит очень опасное предприятие. Возможно, смертельно опасное. И мне придется подвергнуть такому риску неоперившееся юное создание! Что она собой представляет, эта Одэль? Вам что-то о ней известно?

Хавьер повернулся и вопросительно посмотрел на Тирдэга. Тот только покачал головой.

– Нет, государь. Не известно. Знаю, только, что из всего большого семейства старого лекаря осталась только она, поскольку подписывал документы об определении ее в пансионат святой Эллы. Взрослых родственников у девочки не осталось, а значит, до замужества Одэль будет жить там.

– И где же находится это милое заведение? Где мне искать нашу водную деву? Хотя бы в столице?

– В столице, – кивнув, подтвердил Тирдэг. – Недалеко от Заставы Лилей. Я распоряжусь, чтобы девушку сразу же привезли во дворец.

Хавьер улыбнулся.

– Вы, генерал, так уверены в успешном осуществлении нашего с вами захвата столицы, что уже строите дальнейшие планы?

Тирдэг вернул улыбку.

– А вы, государь мой, разве нет?

***

– Тирдэг! Вставай. К чему церемонии между родственниками? Лучше, обними тетушку и поцелуй кузину. Видишь, как мы все рады твоему приезду. Ты почему так долго пропадал в своей глуши? И что за история с лавиной?

Шарль поднял приклонившего при его появлении колено Драммонда, затем, положив ему руку на плечо, увлек в сторону окна. Хэлен и Августа остались стоять у входа в холл столичного особняка князя Тарда.

– Послушай, Тирдэг. Наконец-то ты появился. Разве можно так надолго уезжать? Накопилось столько дел. Скоро должны прибыть послы из Гуйлан. На границах вовсю стреляют. А ты засел в лесу. Не делай так больше, прошу. А то не откупишься никакими подарками. Мне же здесь даже поговорить толком не с кем… Тоска смертная. Еще и рыбку ты у меня забрал. Может сами нападем на соседей послабее, развязав какую-нибудь войну? А золотая рыбка нам ее быстренько выиграет? Или организуем облаву на бунтовщиков? Или съездим в Триволи? Там наверняка появился кто-то новенький…

– Ваше величество! Ваша супруга желает с вами поговорить. Тирдэг! Может быть, вы все-таки объясните, что здесь происходит?

Шарль недовольно поджал губы, убрал руку с плеча Драммонда и повернулся к подошедшей Августе, одарив ее ледяным взглядом.

– Опять, сударыня? Я, кажется уже имел неудовольствие неоднократно говорить вам никогда не отвлекать меня от государственных дел! Вы слишком много себе позволяете…

– Сейчас мы разрешим это маленькое недоразумение, ваше величество.

Сказавший так Тирдэг уже успел поцеловать старухе руку, затем развернул ту, подвел в сторону Хэлен, подхватил обеих под локти и повлек вглубь особняка.

– В моем доме никто никому не должен мешать, – заметил Драммонд на ходу. – Тетушка! Кузина! Прошу вас пройти в гостиную. Там уже поданы напитки и десерты. А также мои скромные северные дары. Прошу, уделите им полчаса вашего драгоценного внимания. А затем, я присоединюсь к вам и все обо всем подробно расскажу. Обещаю. Я, действительно, едва не погиб в лесах Тарда, но, вашими молитвами, остался жив, здоров и готов служить своему королю. Прошу, следуйте за моим управляющим. Эгор!

Князь еще раз поцеловал обеим глупым курицам руки, раскланялся и поспешил к пристально наблюдавшему за всем этим действом Шарлю.

Когда ведомые слугой Августа и Хэлен наконец-то скрылись из виду, а Драммонд снова оказался в его распоряжении, король слегка улыбнулся.

– Благодарю тебя, Тирдэг. Их общество ужасно меня утомляет. Особенно невыносима Августа с ее вечными нравоучениями и цитатами из Книги Творца. Как же меня сводят с ума эти бесконечные, совершенно бессмысленные проповеди о жертвенной любви и всепрощении! Прости, дружище, но твоя тетушка совсем выжила из ума. Не слушает никаких запретов и все время норовит испортить мне жизнь. Я, конечно, обещал тебе не обижать ее, но всему же есть предел! С какой стати я должен терпеть выходки безумной старухи?