Возвращение домой

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Когда Хлоя пришла в кабинет Джонсона, она вошла и увидела, что Роудс уже там. Та, похоже, только что села и всё ещё устраивалась в печально известных неудобных гостевых стульях по стороне для посетителей, напротив его стола. Она бросила на Хлою довольно воодушевлённый взгляд – и Хлое сразу стало легче вписаться в обстановку. Ей пришлось напомнить себе: если бы она сейчас не увязла по колено в собственной личной драме, она бы радовалась до чёртиков, что её вызвали по делу, которое явно считалось первоочередным.

Хлоя заняла второй стул рядом с Роудс. Джонсон на другой стороне стола кивнул ей с признательностью, продолжая набивать последние слова на своём ноутбуке «Макбук». Тяжело вздохнув и нарочито сутулив плечи, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на них.

–Спасибо вам обоим, что пришли так быстро и по первому звонку. У нас дело, с которым, думаю, вы справитесь блестяще. За четыре дня – двое убитых, оба в пригородах Балтимора. Оба – мужчины среднего возраста, оба женаты. Пока что полиция в тупике. Дело попало ко мне на стол, и я сразу подумал о вас двоих.

Хлоя взглянула на Роудса. На его лице было выражение, которое напомнило ей быка на родео: упёрся в загон и только и ждёт, когда откроют ворота, чтобы рвануть во весь опор. От этого сказать то, что она собиралась, стало ещё тяжелее.

–Сэр, боюсь, я сейчас не могу взяться за дело. —Произнести это было больно; слова будто выдирались из горла колючей проволокой.

Джонсон усмехнулся – но в этой усмешке не было ни капли веселья.

–Простите?

–Я старалась не позволять этому мешать работе, но моя сестра пропала, сэр. Уже почти сорок восемь часов. И мой отец тоже пропал.

Джонсон несколько раз моргнул, будто пытаясь прочистить голову. Она видела, как он лихорадочно соображает, какое отношение её личные проблемы имеют к этому делу. Директор Джонсон был человеком благородным и всегда относился к ней хорошо, но при этом он твёрдо верил: работа – прежде всего, выше всего остального.

Через мгновение он кивнул.

–Я знаю. Мне позвонил один мой приятель – некий детектив, с которым, полагаю, вы только что разговаривали. Он сообщил мне, что происходит, – не потому, что вы замешаны, а потому что иногда из вежливости оказывает мне такую любезность, когда расследует дело, которое может иметь связь с бюро. Так что да… я прекрасно осведомлён о вашей сестре, вашем отце и о тех крохах улик, что нашли на месте.

Хлою эти слова буквально вышибли изнутри. Вот тебе и «держать личных демонов в клетках», подумала она.

–Значит, вы понимаете, – сказала Хлоя.

Джонсон поёрзал в кресле, явно чувствуя себя неуютно.

–Я понимаю, что у вас личная заинтересованность, и вы перегибаете. По словам детектива Грейвза, в том таунхаусе действительно была какая-то стычка, но версия о похищении – на которую, как он считает, вы нацелились – держится на честном слове.

–Сэр, будь вы в курсе предыстории и…

–Но я не в курсе. Поэтому я доверяю Грейвзу и полиции. Если выяснится, что там что-то другое, они мне сообщат. Мы не можем относиться к этому иначе, чем к любому другому полицейскому делу, Файн.

В Хлое вспухала ярость, но одновременно в ней поднялась какая-то более мудрая часть – и взяла верх. Она понимала, что делает Джонсон, и, как ни странно, почти была ему благодарна. Он пытался занять её; пытался отвлечь работой, пока полиция ищет новые ответы о пропаже сестры и отца. То, что это и впрямь было именно то дело, за которое им с Роудсом стоило взяться, делало задумку ещё более удачной.

–Верно… полиция должна делать свою работу, – сказал Джонсон. – А пока они делают свою, вы должны сосредоточиться на своей. К тому же, даже если бы я сумел проявить достаточно равнодушия и отпустить вас на поиски сестры, я всё равно не могу позволить вам вмешиваться в дело, которое даже не относится к юрисдикции Федерального бюро расследований.

–Но я могла бы помочь.

–Уверен, что могли бы. И если по какой-то причине дело окажется в руках бюро, возможно, я даже позволю вам курировать его.

–Но, сэр…

–Мне неприятно быть мудаком, Файн, но помните своё место. У вас есть работа, и я ожидаю, что вы её будете делать. Хотите взять личное время – пожалуйста. Я с удовольствием дам разрешение. Но если вы сделаете это, а я узнаю, что вы копаете по делу вашей сестры…

Он остановился, давая ей самой додумать остальное. Она знала, что он прав, но её всё равно раздражало, насколько беспечно он, казалось, относился к тому, что пропала сестра одного из его агентов.

– Так что у тебя два варианта, Файн. Либо берёшь пару личных дней и ждёшь, пока полиция найдёт хоть какие-то ответы, либо едешь в Балтимор с Роудс и пытаешься помочь нам найти убийцу.

И вот так просто Хлоя почувствовала, как её загоняют в угол. Она знала: возьми она эти личные дни – и непременно начнёт искать сестру. А пока это не станет делом бюро – если вообще станет, – она может здорово влипнуть за вмешательство в расследование, которое ФБР не ведёт.

Или же можно с головой уйти в работу. Выбор был простым, хоть сердце и каменело, упрямо сопротивляясь.

– Я беру дело, – сказала она.

– Хорошо, – сказал Джонсон. – Мне правда очень жаль. Но я окажусь в таком же тупике, как и ты, если ты влезешь в это дело.

– Я понимаю, сэр.

Он кивнул и выдержал паузу, словно убеждаясь, что ей больше нечего добавить. Хлоя взглянула на Роудс и заметила, что напарница во время их обмена репликами заметно занервничала. Роудс была похожа на ребёнка, который сидит на диване и ждёт, перерастёт ли мелкая ссора между мамой и папой в настоящий скандал.

– Как я и говорил, – продолжил Джонсон. – Двое мужчин убиты за четыре дня, оба женаты. Никаких зацепок, никаких улик… кроме того, что жили они в одном районе – в пределах, кажется, двух с половиной километров друг от друга.

Он перечислил детали дела – как обычно, их было немного, – и Хлоя изо всех сил старалась сосредоточиться. Но мысли её всё равно не уходили далеко от Даниэль и от того, через что та могла сейчас проходить. Хлоя понимала: ей, пожалуй, никогда от этого не отстраниться, какое бы дело ей ни поручали.

Не впервые за свою ещё короткую карьеру она с тревогой думала о том, что её ядовитая семейная жизнь способна разрушить будущее – и так, как она не в силах будет контролировать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

После бессонной ночи дома Хлоя на следующее утро встретилась с Роудс в парковочном гараже бюро, и они выехали на служебной машине. Стартовали в шесть утра, чтобы проскочить до мерзких пробок на Кольцевой. Хлоя заметила, что Роудс изо всех сил старается не выглядеть слишком воодушевлённой – сдержанность, которую она плохо скрывала за длинными глотками кофе, делая вид, будто слишком сосредоточена на дороге.

– Ничего, – сказала Хлоя. – Ты едешь со мной, так что можешь задавать любые вопросы. Она пожала плечами, вливаясь в поток на Кольцевой, чтобы ехать в Мэриленд. – Думаю, в кабинете Джонсона вчера ты уловила суть. Даниэль пропала. Вообще-то ничего сверхъестественного… так прошло почти всё её подростковое время и ранняя молодость: появлялась и исчезала, когда вздумается. Но сейчас иначе, потому что я ещё и понятия не имею, где мой отец.

– Логично, что ты ожидаешь худшего, – сказала Роудс. – После всего, через что ты прошла за последний год. И отсюда очевидный вопрос: почему ты просто не взяла пару личных дней?

– Потому что я бы всё равно полезла в это дело. А я предпочту работать в бюро, заниматься своим расследованием и доверить полиции округа Колумбия выяснить, где моя сестра, чем быть уволенной за то, что не смогла держаться подальше от следствия во время моих так называемых личных дней.

– Что ни сделай – всё плохо, – вздохнула Роудс.

– Что-то вроде того.

– Рискуя тебя разозлить, скажу: по-моему, Джонсон прав. Если это не в юрисдикции бюро, остаётся только довериться копам.

– Я знаю. Просто когда пропадает родная сестра, это куда сложнее, чем звучит.

«Я даже не стану притворяться, будто понимаю, что ты сейчас чувствуешь», – сказала Роудс. В её голосе явственно звучали эмоции. Было видно: она говорит искренне.

– Я это ценю, – сказала Хлоя.

Весь этот обмен, если честно, только ещё сильнее расстроил Хлою. И всё же он заставил её задуматься, не перегибает ли она палку. Джонсон говорил так, будто ничего страшного, а Роудс сейчас, по сути, соглашалась с ним.

Какое-то время они молчали, пока Роудс вела машину на север. Незадолго до въезда в Балтимор начал накрапывать мелкий дождь. В город они проскочили как раз до утреннего часа пик, когда дороги обычно захлёбываются потоком машин. Хлоя просматривала скудную информацию – всего несколько свежераспечатанных страниц в папке, которую дал им Джонсон. Адрес последней жертвы уже был вбит в их GPS-навигатор: небольшой жилой квартал примерно в трёх километрах от самого Балтимора.

– Ладно, можешь пообещать мне кое-что? – спросила Роудс, когда они уже почти подъехали к адресу.

– Я не даю обещаний, – сказала Хлоя. Она хотела пошутить, но прозвучало довольно резко. – Но я постараюсь сдержать слово.

– Хорошо, сойдёт. Мне просто нужно, чтобы ты была честна со мной и сказала, если вся эта личная муть начнёт тебя подтачивать, пока мы этим занимаемся. Хоть раз мне хочется, чтобы мы с тобой просто приехали на место и раскрыли дело за двадцать четыре часа. Без осложнений, без откатов назад.

– Да, на это я могу дать тебе слово.

Кажется, это разрядило напряжение, которое висело в машине между ними. К тому моменту, как они въехали в квартал, Хлоя чувствовала себя почти нормально. Она, конечно, вспоминала Даниэль каждые несколько секунд, но вместе с тем всплывало и то, какой легкомысленной Даниэль бывала раньше. Если учитывать её прошлое, то в том, что она пропала, не было ничего уж такого странного.

Верно, но папа-то тоже?

Хлоя отогнала эту мысль, когда Роудс припарковалась у двухэтажного дома, который выглядел так, будто его скопировали и вставили из ряда остальных на улице. Не то чтобы он был некрасив. Он был простым – но по-царски простым; из тех домов, что показывают на фотографиях после во всех этих передачах про ремонт и преображение жилья.

– Готова? – спросила Роудс.

Хлоя проглотила сарказм, уже подступивший к языку. Если Роудс собирается нянчиться с ней из-за истории с Даниэль, Хлоя не была уверена, что вообще сможет довести это дело до конца.

– Готова, – только и сказала она, выходя из машины под мелким моросящим дождём.

***

Детектив, который вёл дело, оказался долговязым мужчиной по фамилии Андерсон. Когда Хлоя и Роудс вошли в дом, он сидел за кухонным столом. Он поднял на них взгляд от iPad, который листал, и виновато отложил его в сторону, поднимаясь на ноги. Хлоя мельком взглянула на экран, пока он вставал, и увидела: он смотрел фотографии с места преступления – из этого же дома.

– Бен Андерсон, – представился он, протягивая руку.

– Агенты Файн и Роудс, – сказала Хлоя, пожимая руку. – Давно ждёте?

– Минут десять, не больше. Хотя я за последние шестнадцать часов был тут раза три-четыре – пытался прочувствовать место.

– Вы были на месте при обнаружении тела? – спросила Хлоя.

– Был. Вторым приехал.

– Где нашли тело? – спросила Роудс.

Андерсон жестом направил их в заднюю часть дома, подхватывая iPad. Он прошёл через кухню, открыл дверь, ведущую наружу. – Там, на заднем крыльце… хотя смотреть особенно не на что.

Они вышли на заднюю веранду. Поначалу Хлоя не увидела ничего хоть сколько-нибудь интересного. Веранда была приятная, с видом на ярко-зелёный задний двор – примерно в четыре тысячи квадратных метров. В дальнем углу стоял гриль, укрытый чехлом с эмблемой «Балтимор Рэйвенс». Немногочисленная садовая мебель, расставленная в центре, была симпатичной, но без изюминки – скорее всего, из «Вейфэр» или «Костко». На улице ещё моросило, и на деревянном полу проступали бледные следы капель. Хлоя заметила на досках кровавое пятно в форме запятой – как раз такого размера, чтобы частично обрамить чью-то голову.

– Жертву звали Бо Ланц, – сказал Андерсон. – Его жена, Шерри, обнаружила его, когда вернулась с работы. В день их годовщины. Нашла его здесь, на задней веранде, он лежал на полу. Она на какое-то время словно отключилась. Даже не заметила, что ему в рот был затолкан чёрный носок – почти в глотку. Говорит, что смутно осознавала, что видит это, когда впервые заметила его, но… она была не в себе, что понятно.

– Кровь, – сказала Хлоя, опускаясь на корточки. – Это значит, что его не просто задушили. Есть следы борьбы?

– Нет. Ничего не перевёрнуто, ничего необычного. Следы появились из-за удара, который он получил по черепу – прямо по лбу.

С этими словами он протянул Хлое планшет, который всё это время держал при себе. На экране была фотография тела. Хлоя увеличила изображение лба Бо Ланца. Вмятина была отчётливая, и уже намечался синяк. По форме вдавленного следа ей показалось, что ударили чем-то с плоским торцом, примерно в двенадцать—пятнадцать сантиметров шириной.

– Синяк выглядит свежим, – заметила Роудс, заглядывая Хлое через плечо. – Через сколько после обнаружения тела это снято?

– Примерно через час, думаю. И, судя по словам миссис Ланц, кровь ещё была мокрой, когда она нашла тело. Так что мы считаем, что его убили в течение часа-двух до её возвращения.

– На носке, который у него в горле, отпечатков нет? – спросила Хлоя.

– Никаких. И внутри тоже ничего. Ни признаков взлома… ничего.

Роудс начала копаться в папках, которые они получили от Джонсона, прикрывая бумаги от дождя – наклонилась вперёд, заслоняя их верхней частью тела. – Бо Ланц, пятьдесят два года, один ребёнок, работает в «Мьючуал Телеком». Судимостей нет. Можете что-нибудь добавить, детектив Андерсон?

– По предварительным разговорам с соседями и друзьями мы знаем только одно: его тут все любили. Добровольный пожарный, помогал благотворительности, когда мог. Был помощником тренера в любительской футбольной команде. Я сам опросил пятерых, и у нас в деле ещё минимум дюжина. Парень – хоть в рамку.

Хлоя кивнула, но ей уже доводилось слышать такое не раз. Большинство мужчин умеют выглядеть безупречными на поверхности. Но она знала: стоит копнуть глубже – и на гладкой оболочке появляются трещины, а за ними нередко тянутся грязные тайны.

– Есть мысль, зачем ему в горло затолкали носок? – спросила Хлоя.

– Понятия не имею. Мы перерыли ящики наверху – думали, вдруг найдём носок без пары, но нет.

– Детектив, вы можете дать имя и номер коронера, у которого находится тело?

– Конечно, – ответил он, доставая телефон и машинально пролистывая контакты в поисках нужных данных.

– А что насчёт первой жертвы? – спросила Хлоя.

– Его звали Ричард Уэллс. Он живёт примерно в девятнадцати километрах отсюда, в городке Истбрук. Район очень похож на этот. Делом занимается полиция Истбрука, но кое-какие подробности у меня есть, если вам интересно.

– Да, пожалуйста.

«По сути – точная копия того, что случилось здесь. Уэллса нашли мёртвым в спальне: голова фактически проломлена, во рту – чёрный носок. По характеру, правда, они сильно отличались. Уэллс развёлся в прошлом году. Ходили слухи, что он крепко прикладывался к бутылке. Работал частным подрядчиком, и единственные, от кого удалось что-то узнать, – несколько его работников. Бывшая жена уже снова помолвлена, живёт в Род-Айленде. Оба родителя умерли, братьев и сестёр нет… спросить по-настоящему было не у кого».

– Значит, тупик – более-менее? – спросил Роудс.

– Более-менее, – согласился Андерсон.

Хлоя снова опустила взгляд на доски крыльца. Она рассматривала кровавое пятно, не в силах выбросить из головы размазанный след крови, который видела на отцовском чайнике. Это оседало внутри, и ощущалось так, словно шагнуть из тёплого дома прямо в зимнюю бурю. И вот так, в одно мгновение, она почти уверилась: отделаться от этого не выйдет; исчезновение Даниэль будет преследовать её, пока Даниэль не даст о себе знать – будет дело или нет.

Хуже всего было то, что Хлоя начинала за это злиться на Даниэль, тревожась, что прежняя, неприкаянная и проблемная сестра снова проступает наружу.

Если я её найду, может, я сумею этому помешать, – подумала Хлоя.

Мысль была заманчивой, но, продолжая смотреть на кровь Бо Ланца, она понимала: когда речь о спасении сестры, всё – как и со спасением жизни Ланца – уже слишком поздно.

***

По опыту Хлои, судмедэксперты делились на два типа: тихие, почти мрачные в своей работе, и чрезмерно оживлённые – пожалуй, даже слишком увлечённые ею. Женщина, которую они встретили в бюро судмедэкспертизы и которой поручили осмотр Бо Ланца, относилась ко вторым. Её звали Герда Холлоуэй, и выглядела она так, будто её место – в каком-нибудь телевизионном шоу для холостяков, а не среди мёртвых тел. Даже Хлоя вынуждена была признать, насколько эта женщина красива: волосы собраны в хвост, глаза – за очками в «библиотекарской» оправе, пока она приветствовала их в холле.

– Агенты Роудс и Файн, – представился Роудс после того, как Холлоуэй назвала своё имя.

– Проходите, – сказала Холлоуэй. – Тело подготовлено, но можете взглянуть, прежде чем я начну фиксировать фактическое время.

Они пошли за ней из холла по длинному коридору. Подойдя к комнате осмотра, где держали тело Ланца, Холлоуэй открыла дверь и, улыбаясь, придержала её – словно устраивала дружеский званый ужин, а не собиралась осматривать убитого.

Они вошли. Хлое потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому свету и стерильным поверхностям. Каждый раз, переступая порог судмедэкспертной, она чувствовала, будто попадает в другой мир. Но стоило увидеть тело на столе – и она тут же возвращалась в реальность.

Так было и сейчас, с Бо Ланцем. Он лежал на столе, неподвижный, с закрытыми глазами. Если бы не рана на лбу, он выглядел бы почти нормально. Холлоуэй дала агентам немного времени, чтобы свыкнуться с видом, а затем подошла к столу с планшетом в руке.

– Как видите, имела место тупая травма черепа, – сказала Холлоуэй. – Точно сказать, чем ударили, невозможно, но по углу, глубине раны и по тому, как будто провалился череп, я бы поставила на что-то простое, вроде камня, или наоборот – на что-то более затейливое, например на какую-нибудь бетонную садовую статуэтку.

– По этим данным можно хоть что-то понять о убийце? – спросила Хлоя.

– Ну, как видите, угол раны слегка направлен вверх. И вектор силы, похоже, тоже шёл вверх. На это могли повлиять разные факторы, но можно с большой долей уверенности предположить, что убийца был ниже жертвы ростом.

«Согласно материалам дела, – сказал Родс, – Бо Ланц был ростом метр восемьдесят пять. Значит, многие люди были бы ниже».

– Согласен, – сказал Холлоуэй. – Однако если присмотреться очень внимательно к краю вмятины вдоль черепа, видно и другое: это, похоже, был не один удар, а два. И второй, кажется, был чуть сильнее, но скользящий.