Возвращение домой

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Поначалу Андерсон, казалось, не горел желанием отправлять их разговаривать с Шерри Ланц. Согласно полицейским отчётам, после того как она обнаружила тело, её настолько накрыло, что она дважды теряла сознание. Но Хлою это не устраивало. Ей уже доводилось иметь дело с безутешными вдовами – многие из них скрывали тайны и, сами того не понимая, тормозили расследование из-за стыда.

– На данный момент она – единственная реальная подозреваемая, – возразила Хлоя, когда они подъезжали к дому Ланцев. – При всём уважении: вы либо говорите, где она сейчас, либо мы позвоним обратно в Вашингтон и выясним сами.

Андерсон наконец сдался и сказал им, что Шерри живёт у своих родителей в городе. «Только вот, – добавил он. – Я даже не знаю, как подчеркнуть, насколько эта женщина сломлена. Может, кто-то один из вас поговорит с ней?»

Это был не тот подход, к которому обычно прибегала Хлоя, но она также понимала: спорить тут не о чем. К тому же, если к Шерри Лантц пойдёт только кто-то один, второй сможет пройтись по улице Лантцев и расспросить соседей – вдруг у них найдётся хоть какая-то информация.

Так Хлоя и оказалась у дома Тамары Нельсон, сестры Шерри, одна – двадцать минут спустя. Роудс, похоже, вполне устраивало поговорить с соседями, а Хлоя решила поговорить с Шерри. Хотя Хлоя не любила беседовать с теми, кто недавно потерял близких, и она, и Роудс знали: у Хлои гораздо сильнее развита способность к сочувствию, чем у Роудс. Роудс этим, кажется, не особенно гордилась – просто принимала как данность.

Андерсон заранее позвонил, предупредив Тамару, что к ним едет агент ФБР. Поэтому, когда Хлоя постучала, дверь открыли почти сразу. Обе женщины стояли на пороге, встречая её, и сразу было понятно, кто из них Шерри Лантц. Та держалась чуть позади сестры: рыжие волосы растрёпаны, кожа бледная, только под глазами – тёмные круги. Сами глаза были красные от слёз, и хотя казалось, что веки вот-вот сомкнутся, в глубине взгляда пряталась такая угроза, что Хлоя подумала: этой женщине ещё долго не уснуть.

– Шерри Лантц? – спросила Хлоя.

Измотанная, взъерошенная женщина кивнула, но вперёд не шагнула. Сестра осталась впереди, словно заслоняя её собой.

– Я агент Файн. Кажется, детектив Андерсон звонил вам и предупредил, что я приеду?

– Да, – сказала Тамара. – Пожалуйста, не поймите неправильно, но я буду сидеть в комнате, пока вы разговариваете с Шерри.

– Разумеется, – ответила Хлоя. Она уже начинала сомневаться, станет ли Шерри вообще говорить. Та выглядела совершенно разбитой – почти до полубессознательного состояния.

Тамара развернулась и прошла в дом, так и не пригласив Хлою войти как следует. Хлоя всё равно последовала за ней, закрыв за собой дверь. Тамара провела её в красиво обставленную гостиную. Из глубины дома тянуло сладковатым ароматом – каким-то чаем, предположила Хлоя.

– Я понимаю, как вам сейчас тяжело, миссис Лантц, – сказала Хлоя. – Я постараюсь, чтобы всё прошло как можно быстрее и без лишней боли.

– Нет, нормально, – сказала Шерри. Голос у неё был как у женщины, которая проснулась после двенадцатичасового сна – после ночи с выпивкой. – Я хочу во всём разобраться. Не сокращайте ничего ради меня.

Хлоя взглянула на Тамару, будто спрашивая одобрения. Сестра лишь пожала плечами – так, словно на них давил весь мир.

– Миссис Лантц, детали того дня мне известны, так что это можно пропустить. Мне нужно понять вещи более тонкие, изнутри – всё, что связано с жизнью вашего мужа. Были ли у него люди, которых можно назвать врагами, или просто те, кому он мог не нравиться?

– Я так мучительно об этом думала, пыталась понять, – сказала она. – Единственное, что пришло в голову, – старый конкурент по бизнесу, но он где-то в Калифорнии живёт. Я знаю, это звучит так, будто я просто превозношу покойного мужа, но, правда… Бо всем нравился.

– Он упоминал в последнее время какие-нибудь трудности на работе?

– Нет. Ничего. Я даже попросила Тамару позвонить его начальнику – вдруг он что-то скрывал, – но там ничего не было.

– У вас ведь общий ребёнок, верно? – спросила Хлоя.

– Да, сын. Люк. В этом году он поступил в колледж. Он тоже здесь. Спит в гостевой спальне. Он как будто… просто пустой сейчас.

– Вы задавали ему эти же вопросы? – спросила Хлоя.

–Не так прямолинейно, но да. Мы пытались понять, кто мог это сделать. Мне кажется, это могло быть одно из тех случайных вторжений в дом, но… ничего не пропало. Ничего не взяли.

–Вчера я обзвонила компании по кредитным картам Шерри, – сказала Тамара. – Все карты были в бумажнике Бо, но я подумала: вдруг там какая-то цифровая афера или что-то в этом роде. Но всё оказалось чисто. Если это сделал какой-то случайный социопат, значит, ему нужна была только жизнь.

–Мы с Люком вчера всю ночь проверяли, – сказала Шерри. – Ничего пропавшего не нашли.

Хлоя знала, что спросит дальше, но произнести это будет непросто. Уже складывалось очень чёткое впечатление: Шерри к убийству мужа не имеет никакого отношения. Можно изобразить слёзы, можно даже сыграть истерику. Но терять сознание от горя при полицейских и выглядеть из-за недосыпа как статистка из фильма про зомби… это было настоящим.

–А в доме, во дворе или на заднем крыльце не было ничего, что могло оказаться не на месте? Может, что-то выглядело так, будто его сдвинули всего на пару сантиметров? – спросила она. Так она пыталась выяснить, не наткнулись ли они случайно на предмет, которым напали на Бо.

–Ничего такого не заметили.

–Вы можете назвать кого-то, у кого мог быть ключ от вашего дома?

–Никого. Нам никогда не приходилось кому-то давать ключ. У нас не было ни горничной, ни уборщицы, никто из родственников не оставался ночевать. Ничего такого.

–А что насчёт охранной системы? Когда мы с напарником приезжали, я ничего не увидела.

–Нет. Мы всё время говорили, что поставим, но район такой спокойный… всё откладывали и так и не собрались.

–И ещё один момент, миссис Лунтц… простите, это может быть тяжело.

–Ничего.

–Одна очень странная деталь на теле вашего мужа была…

–Носок у него во рту, – сказала она. Сказала так, будто произносила концовку странного анекдота… словно знала, что сейчас это прозвучит.

–Да. Есть мысли, что это могло значить?

–Никаких, – сказала Шерри, и голос у неё дрогнул от слёз. – Когда я нашла его таким, я поняла, что у него во рту что-то есть, но не знала, что именно. Я узнала, что это, только спустя несколько часов – когда вспомнила и спросила. Детектив Андерсон сказал мне, что это носок. Когда я это услышала, я подумала, что всё ещё в обморочном состоянии и мне снится какой-то жуткий сон, но… нет. Это и правда было так. Вчера вечером он даже показал мне фотографию, после того как… ну, после того как судмедэксперт…

–Всё хорошо, – сказала Хлоя. – Мы можем остановиться, миссис Лунтц.

–Не знаю, поможет ли это хоть чем-то, – сказала Шерри, – но это был не его носок. Он терпеть не мог эти толстые чёрные носки, даже зимой. У него ноги потели, и в этих толстых чёрных ему было просто мучительно. Тень улыбки тронула её губы, когда она вспомнила эту домашнюю придирку.

Хлоя полезла во внутренний карман куртки, достала одну из своих визиток и протянула её Тамаре – не желая навешивать на Шерри лишнее напряжение и ответственность.

–Пожалуйста… если кто-то из вас вспомнит что-нибудь ещё, неважно насколько мелкое, позвоните мне.

–Конечно, – сказала Тамара. На Хлою она почти не смотрела – всё её внимание было приковано к сестре: она прикидывала, насколько та держится. После неловкой паузы Тамара поднялась, чтобы проводить Хлою к двери.

Тамара вышла вместе с ней на крыльцо и закрыла дверь за их спинами. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Хлою почти виновато.

–Она не пытается приукрасить, – сказала Тамара. – Бо был из хороших, понимаете? Скромный, добрый, любил жену и сына. Не думаю, что хоть раз слышала, чтобы кто-то сказал о нём дурное слово – даже наша мать, а это о многом говорит.

«Я начинаю понимать, какой он был. Есть один вопрос, который я хотела бы вам задать… и это строго для соблюдения формальностей».

«Думаете, это могла сделать Шерри?»

Хлоя нахмурилась и кивнула. «Я почти уверена, что нет, но мне нужно, чтобы это было зафиксировано словами человека, который хорошо её знает».

«Шерри не могла этого сделать. И даже если бы мне вдруг показалось, что она вообще способна задуматься о чём-то подобном, вы можете проверить по её работе. Полиция уже проверяла. На камерах видно, как она выходит из здания в пятнадцать ноль две в тот день. Если учесть время, когда, по их мнению, его убили… это точно была не она».

Хлоя уже почти решила надавить – спросить, не прятал ли Бо каких-нибудь скелетов в шкафу. Но она не только чувствовала, что от Тамары ничего не добьётся, но и понимала: таким вопросом она лишь расстроит её. А сейчас перед ней была убитая горем жена и поддерживающая сестра, которые позже вполне могли пригодиться как источники информации.

«Спасибо, что уделили время», – сказала Хлоя. – «И правда… если вспомните хоть что-нибудь, даже самое маленькое, дайте знать».

«Дадим».

Хлоя поспешила вниз по ступенькам крыльца и к машине, надеясь, что Родс удалось найти хоть что-то. Родс умела давить, не переходя в грубость, и, если она расспрашивала лишь соседей без сильной эмоциональной привязанности, возможно, ей повезло больше. Хлоя выехала обратно в сторону района Лунтцев; морось всё так же сыпалась с неба, окрашивая день в серый.

Хлоя не верила ни в знамения, ни в суеверия, но не могла отделаться от ощущения, что дождь – который, казалось, усиливался – может быть предвестником того, что ещё впереди.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Родс была в хорошем настроении, когда Хлоя заехала за ней. Если что и раздражало её, так это то, что она немного промокла под дождём, забираясь на пассажирское сиденье. Хлоя сразу тронулась с места – ещё до того, как они сверили заметки. Ей хотелось поскорее выбраться из дождя, заехать в какую-нибудь забегаловку или кофейню. Там они могли бы спокойно сравнить, что у кого есть, и решить, как действовать дальше.

«Повезло?» – спросила она, когда они доехали до конца улицы Лунтцев и выкатились на более широкий размах центральной магистрали района.

«Ну, я выяснила, что тут впору организовать фан-клуб Бо Лунтца», – сказала Родс. – «Его не просто любят – несколько человек даже признались, что жалеют: так и не успели узнать его поближе».

«Со сколькими ты поговорила?»

«Я прошлась по улице; большинство, конечно, были на работе, но всё же я успела поговорить с четырьмя разными людьми в трёх домах. Все отзывались о нём очень хорошо. Пожилая женщина из одного из трёх последних домов перед домом Лунтцев сказала, что Бо одолжил ей свою машину на три недели после того, как она разбила свою, а страховая водила её за нос. Без вопросов – и он едва её знал».

«И никто ничего не слышал и не видел?» – спросила Хлоя.

«Ничего».

Похоже, это у нас теперь лейтмотив, – подумала Хлоя, вспомнив, как легко Даниэль и её отец просто исчезли.

Они обе молча переваривали это, пока не подъехали к простенькому дайнеру в нескольких километрах дальше по дороге – псевдомодной кофейне, построенной на том, что они «специализируются» на безглютеновых маффинах. Они уже достаточно давно работали вместе, чтобы действовать слаженно: зайти, сделать заказ, сходить в туалет и потом встретиться за столиком, чтобы разложить по полочкам материалы дела. Хлою порой слегка удивляло, как далеко они продвинулись. Казалось, ещё вчера Родс была почти раздражена тем, что её поставили в пару с Хлоей. Это было, конечно, до того, как Хлоя спасла ей жизнь, когда Родс ранили выстрелом в их первом совместном деле.

Хлоя отпила чёрного кофе, а Роудс сделал глоток своего латте с чаем масала. Вместе они снова уткнулись в записи – сравнивали, сопоставляли, добавляя к общей картине и то, что ни соседи, ни родня сегодняшним утром не сказали ничего нового.

Единственная новая уверенность, которую могла предложить Хлоя, казалась весомой, но сформулировать её просто было трудно. «Мне кажется, жену можно исключить. Её сестра говорит, полиция проверила по работе, и там зафиксировано, что она вышла из здания в пять ноль две. По времени никак не сходится».

Роудс кивнул, листая те крохи бумаг, что у них были по делу. «Они предполагают, что его убили между тремя тридцатью и четырьмя сорока пятью. В офисе Бо видели, что он был там – в кабинете – самое позднее в три тридцать. По словам одного коллеги, Бо говорил, что уйдёт пораньше, чтобы сделать что-то особенное к годовщине».

«Странно. Выходит, убийца знал, что он уйдёт, – что он рано окажется дома».

«Либо убийца уже был там по какой-то другой причине и убил Бо от шока и неожиданности».

Они на минуту замолчали, переваривая. Хлоя посмотрела в окно на дождь – теперь он лил ровнее, плотнее. «Шерри Ланц говорит, что кроме неё и Бо ключа от дома ни у кого не было. Ни у родственников, ни у уборщицы, ни у близких друзей – ни у кого».

«И следов взлома…»

Хлоя знала, к чему её тянет. Место очевидное, но почему-то оно всё равно не казалось правильным. И всё же она произнесла: «Значит, Бо сам впустил этого человека. Более того – возможно, они приехали домой вместе».

«Любовница, может быть?»

«Это ты сказал, не я. Но… если он днём задумал что-то к годовщине, это же как-то… дерзко, да?»

«Или глупо», – сказал Роудс.

«И знаешь, есть ещё кое-что, что только сейчас пришло мне в голову. Всё, что мы знаем об убийстве первой жертвы, Ричарда Уэллса, – точь-в-точь как у Бо Ланца. Носок во рту, проломленная голова. И между ними всего два дня. Так что если посчитать…»

«Если посчитать, – подхватил Роудс, – и это серийник, а не отдельные, пусть и связанные случаи, то следующая жертва может появиться в ближайшие двадцать четыре часа».

«Может, пора перестать копать под Ланца и посмотреть, что удастся нарыть по жертве номер один».

«Да, только Андерсон говорил, что тут у него не было никого близкого, – заметил Роудс. – Ни семьи, ни друзей – никого».

«Вот именно», – сказала Хлоя, поднимаясь на ноги. – «По-моему, это как раз тот тип мужчины, который умеет отлично хранить секреты».

***

По дороге в Истбрук они позвонили заранее. Поскольку городок был маленький и полицейских там немного, отзывчивая женщина из отдела архивов смогла просто прислать по электронной почте цифровые копии материалов дела – вместо того чтобы Хлое и Роудсу встречаться с каким-нибудь офицером. На взгляд Хлои, это были отличные новости. Ей куда больше нравилось работать по делу без помощи местной полиции. Да, те часто бывают полезны, но почти всегда мгновенно проникаются сочувствием к любому пострадавшему из своих мест.

До Истбрука оставалось четыре мили, когда файлы пришли. Роудс просматривал их, пока Хлоя вела машину. Дождь слабел, солнце начинало проглядывать сквозь редеющие тучи. Над дорогой впереди поднимались лёгкие облачка пара.

«Ричард Уэллс, пятьдесят два года, почти всю взрослую жизнь жил в Истбруке. Досье короткое – два случая вождения в нетрезвом виде и одна неявка в суд. В результате три года назад у него отобрали права. Местные связались с его бывшей женой: она на вопросы отвечала охотно, но убийство её, похоже, особенно не расстроило. Она единственная указана хоть каким-то экстренным контактом или ближайшим родственником».

«И она в Род-Айленде, да?»

«Да».

– Уэллс был частным подрядчиком, верно? У нас есть название компании?

– Ага, и не самое оригинальное. «Уэллс Констракшн энд Дизайн», находится в Истбруке.

Хлоя уже собиралась попросить Роудса вбить адрес в навигатор, но Роудс и без того этим занимался. Хлое невольно вспомнилось, как Джонсон уверял их: одну из причин, почему он отдал им это дело, он видел в том, что оно им подойдет. Она считала, что они с Роудсом сработались в пару сильнее, чем любые другие агенты, вышедшие из их академического выпуска. Когда они ловили друг друга на этих почти телепатических волнах, в это было легко поверить.

Когда они подъехали к маленькому офису «Уэллс Констракшн энд Дизайн», было чуть позже одиннадцати. Контора располагалась на улице, которая в Истбруке служила чем-то вроде Главной. Хлоя подозревала, что городок вообще существует лишь потому, что находится так близко к Балтимору. В такие места заезжают, чтобы заправиться или перекусить перед тем, как закончить путь до города.

Хлоя припарковалась прямо перед зданием, опасаясь, что из-за смерти владельца офис может быть закрыт. Однако входная дверь оказалась незаперта. Офис представлял собой одно большое помещение, разделенное перегородками на кубики. У входа стоял большой стол, поставленный буквой «Г», чтобы женщина за ним могла встречать посетителей, едва те входили.

Теперь она подняла глаза на Хлою и Роудса; по взгляду было видно, что ей смертельно скучно. Хлое подумалось, как, должно быть, странно маленькому бизнесу пытаться продолжать работу после того, как человек, чьим именем названа фирма, был так жестоко убит.

– Чем могу помочь, дамы? – спросила женщина.

– Да, – сказала Хлоя. Она представилась, и они с Роудсом показали удостоверения. – Мы расследуем убийство Ричарда Уэллса. Здесь у него нет семьи, и, похоже, ближе всего ему были люди, которые на него работали.

– Это правда, – сказала та. – И печально. Такое о человеке по-настоящему понимаешь только после того, как его не станет, знаете?

– Скажите, компания собирается работать дальше без него?

Женщина пожала плечами – беззаботным жестом, который говорил не только о том, что она не знает, но и о том, что ей все равно.

– Ждем, пока его юристы разберутся. У Ричарда, оказывается, не было завещания. Так что компанию он никому не оставил. У нас тут трое строителей, и все трое сейчас на двух разных объектах – пытаются закончить кое-какие проекты, пока юридическая машина не перемелет все к чертям.

– Не возражаете, если я узнаю ваше имя? – спросила Хлоя.

– Конечно. Пэтти Марш.

– Мисс Марш, вы давно здесь работаете?

– Шесть лет.

– И какое у вас было общее впечатление о Ричарде Уэллсе? Не только как о начальнике, но и как о человеке?

– Ну, работягой он был – это точно. Но, по-моему, он из тех, кто достиг пика в старших классах и потом как будто снова и снова проживал это, понимаете? Пил он много, флиртовал направо и налево, хотя был женат – до полугода назад. Из тех, кто всегда умудрялся вкрутить историю о своих славных днях в школьной футбольной команде, знаете? Жалко, конечно, но его это делало счастливым.

– Он когда-нибудь срывался на вас или на других сотрудников?

– Ну, наверняка на строителей он иногда наезжал. Но они же были друзьями. Эти парни немного моложе Ричарда, но история примерно та же… в жизни у них ничего особо не происходит, вот и цепляются за байки из школы и колледжа, чтобы самим себе казаться круче. Господи… я сейчас прозвучу как стерва.

– Вовсе нет, – сказала Роудс. – Скажите, учитывая характер его работы, у Ричарда были враги? Может, недовольные клиенты?

–Копы нас об этом же спрашивали, а мы так ничего и не смогли придумать. Да, у Ричарда были свои демоны, но работяга он был ещё тот. Пил много и, по правде, особо этого не скрывал. Но как-то умудрялся совмещать выпивку и работу. Он очень гордился тем, что делает. И, насколько я помню, с тех пор как я здесь работаю, ни одного склочного клиента не было.

–Когда вы ждёте строителей обратно? – спросила Хлоя.

–Не раньше конца дня. Но, рискуя показаться грубой, скажу: они вам повторят слово в слово то же, что только что сказала я.

–И всё же хорошо бы иметь возможность с ними поговорить, на всякий случай.

–Без проблем, – сказала Пэтти. Она открыла ящик и порылась в стопке визиток. Затем протянула Хлое три карточки – по одной на каждого рабочего, – и на этом визит закончился.

Хлоя пробежала глазами по визиткам, когда они вернулись в машину. Она убрала их в карман, а Роудс устроилась на пассажирском сиденье. Телефон у неё уже был в руке – она открывала список недавних звонков. Хлоя усмехнулась, решив, что та думает о том же, о чём и она: нужно наведаться в дом Ричарда Уэллса, а чтобы попасть внутрь, понадобится помощь детектива Андерсона.

Хлоя вырулила обратно на улицу – и сразу убедилась, что права, услышав слова Роудс:

–Детектив Андерсон, это агент Роудс. Вы сможете помочь нам попасть в дом Ричарда Уэллса?

Окрылённая тем, насколько слаженно они с Роудс понимают друг друга, Хлоя поехала дальше и впервые ощутила робкий прилив азарта по делу. Даниэль по-прежнему стояла у неё перед глазами, но с каждой минутой отступала всё дальше.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Истбрук был странным городком. Его деловой центр – всего две-три улицы с магазинами и конторами, а весь остальной город состоял из нескольких жилых кварталов. Многие из них строились на красивых лесистых участках с просторными дворами, а другие были, по сути, лишь дорогущими домами, натыканными почти вплотную друг к другу.

Именно в таком доме и жил Ричард Уэллс. Дом был хороший – двухэтажный; Хлоя не смогла бы сказать, что он выдержан в каком-то одном стиле, скорее в нём смешалось несколько. Район напоминал тот, где жили Шерри и Бо Ланц, только дома стояли гораздо ближе. Подойдя с Роудс к крыльцу, Хлоя мельком оглядела крохотный дворик и прикинула, что весь участок едва ли тянет на две тысячи квадратных метров.

Андерсон сказал им, что для входа нужен только код от входной двери, и продиктовал его. Роудс набрала пятизначный код, и они без всяких проблем вошли.

Дом Уэллса был чуть меньше, чем у Ланцев; весь нижний этаж – открытое пространство, где выделялись лишь большая гостиная зона, совмещённая кухня-столовая и единственный санузел. Судя по всему, до убийства здесь давно просилась уборка. На журнальном столике в гостиной стояли несколько пустых пивных бутылок, на полу рядом с диваном валялась пара грязных рабочих ботинок, а в раковине громоздилась гора немытой посуды, уже переливавшаяся через край.

–Согласно отчёту криминалистов, – сказала Роудс, читая с айпада, – тело обнаружил его собутыльник, некий Эл Сойер. Сойера исключили из подозреваемых, потому что за пару дней до убийства у него было не меньше дюжины людей, подтвердивших алиби. Сейчас он в Центральном изоляторе Балтимора, в приёмно-распределительном отделении, – устроил аварию в ночь убийства Ричарда. Ему вменяют вождение в нетрезвом виде… третье по счёту, так что срок ему светит.