Частицы случайности. Часть 1. Страх полета

Молодой парень вёл машину, то и дело поглядывал в зеркало, улыбался, но заговорить так и не решился.

Типография пахла краской и химикатами. Обычно этот запах казался удушающим, но сегодня почти приятным и обнадёживающим. Директор встретил её у входа, мужчина с перепачканными краской руками и усталыми, но довольными глазами.

— Вот. — Он показал на стопку готовых работ у стены. — Первые десять.

Сердце забилось быстрее. Сверху лежал портрет женщины средних лет на фоне конструктивистского здания. Та самая, что должна была открывать архитектурную серию. Она подошла ближе.

Цвет был правильным. Не просто правильным: чёрный пел. Несмотря на монохром, кожа женщины дышала, глаза смотрели живо, бетон за её спиной казался не серым, а серебристым, с тёплыми отблесками утреннего света.

— Хорошо? — спросил директор с профессиональной гордостью.

Она кивнула, не в силах говорить. Горло перехватило от облегчения. Перебирала другие работы. Каждая звучала так, как задумала Николь. Женские лица не теряли достоинства под искусственным светом, тела сохраняли естественность и силу.

— Когда будут все сто двадцать?

— К следующей субботе, как обещали. — Он вытер руки тряпкой. — Почти перешли на круглосуточный режим. Но у нас и другие заказы.

— Спасибо.

— Да не за что. Редко попадается такой материал. Видно, человек душу вкладывал.

— Вкладывал. — Она снова посмотрела на портреты. — А подрамники?

— Столярная уже работает. Сделаем с крестовиной, к воскресенью натянем. Иван Петрович мастер своего дела.

Ей захотелось убедиться, что и тут обойдётся без сбоев.

— Можно посмотреть, как это делается?

— Конечно. Иван Петрович! — крикнул директор.

Из глубины мастерской вышел мужчина лет шестидесяти в рабочем халате. Руки в опилках, но двигался аккуратно.

— Это заказчица, — представил директор. — Выставка той девушки-фотографа, о которой я рассказывал.

— Знаю. — Иван Петрович разглядывал отпечаток на холсте с неподдельной грустью. — Хорошие работы. Настоящие. Сейчас такое редко снимают. Передайте автору: талант большой. Она будет на открытии?

— Надеюсь.

— Дай бог. А то обидно: человек всю жизнь создавал, а результата не увидел.

Она стояла посреди типографии, окружённая фотографиями Николь, и чувствовала, как отпускает напряжение последних недель. Плечи расправились, дышать стало свободнее. Впервые за долгое время она позволила себе поверить, что всё получится.

— Мне нужно позвонить.

— Звоните.

Альбина ответила с первого гудка.

— Я в типографии. Всё в порядке.

— Серьёзно?

— Очень. Цвета идеальные.

В трубке было слышно, как Альбина плачет.

— Что с Николь?

— Лучше. Вчера даже встала, немного поела. Спрашивает про выставку.

— Скажи, что открываем, как планировали. И, Аля... скажи, что чёрный получился таким, каким она его видела. Именно таким.

После разговора она прошла в мастерскую. Столяр работал медленно и аккуратно: брал холст, расправлял на подрамнике, натягивал так, чтобы не было ни морщинки, ни складки. Она смотрела, как рождается выставка. Каждая фотография на подрамнике превращалась из изображения в произведение, становилась частью большого рассказа о женщинах, о жизни, о том, что значит видеть красоту там, где её не ищут.

Выходя из типографии, она ощутила лёгкость. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Альбины:

«Николь сказала спасибо. И ещё сказала, что теперь не страшно».

Не успела она ответить, как пришло следующее:

«Ника хочет, чтобы ты была на выставке».

Она остановилась посреди пустой улицы и перечитала несколько раз. Написала: «Что это значит?»

Альбина ответила сразу: «Она хочет тебя снимать. Говорит, это очень важно. Сможешь завтра?»

Пальцы замерли над экраном. Она набрала: «Давай обсудим завтра, хорошо?»

Она шла по проспекту и думала, зачем Николь захотела её снять. Из благодарности? Но концепция уже выстроена: сто двадцать работ, пять блоков, каждый снимок на своём месте. Портреты куратора превратили бы выставку в рассказ о дружбе, а не о художнике. Работы Николь скажут о ней больше любых портретов. Надо будет уговорить её оставить всё как есть.

Она повернула во дворы, на узкую дорожку. Впереди показался детский сад: яркие пятна забора за стриженым кустарником, качели, голоса детей в беседках рядом с воспитателями. Обычная жизнь, далёкая от споров об искусстве и смерти. Она ускорила шаг на последних метрах, будто это что-то меняло.

Дочь увидела её первой. Выскочила навстречу в летних сандаликах и тонкой ветровке поверх лёгкого платья, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, с рисунком в руках. Что-то яркое, наивное, искреннее.

— Мам, смотри!

Листок был помят и расплылся от влажных пальцев. Она взяла его, опустилась на корточки и замерла. На рисунке четыре фигурки. Простые, но узнаваемые. Женщина в длинном платье, с длинными, как у неё, волосами. Рядом девочка с бантом и мальчик в футболке. И мужчина чуть в стороне.

— Это кто?

— Это мы. Все. Вот я, — девочка ткнула пальцем, — вот братик, а это ты.

— А это папа?

— Угу. — Девочка кивнула. — Он же всё равно с нами, да? Просто пока на работе. Но он скоро приедет и будет с нами, правда?

Голос был тихий, с лёгкой мольбой, будто девочка ещё верила, что всё временно, что скоро станет как раньше.

Она сглотнула. Краешек рисунка дрожал в руках. Внутри что-то оборвалось. Не от боли, а от того, как точно детская рука отразила реальность.

— У него лицо какое-то грустное, — сказала она, чтобы отвлечься.

— Он просто так получился. Грустный, — неуверенно ответила девочка и опустила глаза, будто испугалась, что ошиблась.

Слёзы пришли без предупреждения. Не рыдания, не истерика. Просто тёплые дорожки по щекам. Она их не вытирала. Пусть текут. Мир треснул, но звука она не услышала. Только тепло на щеках и дыхание дочки, уткнувшейся ей в плечо.

— Мамочка, ты чего?

— Всё хорошо, моя принцесса. — Она обняла дочку крепче обычного. — Просто радуюсь, что ты у меня есть.

Дочка положила голову ей на плечо, и в этот миг она почувствовала: может быть, ещё не всё разрушено.

***

Очередная проблема летела со скоростью реактивного лайнера. В буквальном смысле.

За две недели до вылета переводчика не было. Не было его и через неделю. Не помогали ни знакомства, ни доски объявлений, ни сайты, где он оставлял заявки. Телефоны молчали, люди отказывались, заявки растворялись в проводах и узлах всемирной сети, исчезая бесследно.

«Вечно с этой Сибирью что-то не так. Магнитная аномалия какая-то», — он в очередной раз нажал «отправить», уже без надежды на ответ, мысленно готовясь к провалу.

Тишину кабинета нарушал лёгкий шелест кондиционера и ровный гул компьютера под столом. «Зачем делать сайты и давать объявления, если потом не отвечать на звонки? Им деньги не нужны? Нормальный заказ. Что сложного? Всего-то нужен переводчик», — думал он, покачиваясь в кресле и разглядывая пыльные белые квадраты подвесного потолка.

Через два часа раздался телефонный звонок. Незнакомый номер с кодом сибирского региона.

— Слушаю вас, — машинально ответил он.

Приятный женский голос на том конце буквально пропел:

— Здравствуйте! Вы оставляли заявку на нашем сайте. Меня зовут Ирина. Расскажите подробнее, что нужно? Какой язык, какой объём?

— Добрый день. Да, всё верно. Нужен переводчик на два дня. Русский–английский, английский–русский. Устный технический перевод, деловые переговоры, помощь при запуске и настройке оборудования. У нас партнёры из Эмиратов приезжают, для них и переводить, — выпалил он, будто читая рэп.

— Так, может, лучше арабский? — поинтересовалась Ирина.

— Было бы неплохо, но руководитель почему-то попросил именно английский.

— Давайте подберём специалиста, который говорит и на том, и на другом, а на месте решите. Цена не изменится. Хорошо?

Это предложение вернуло улыбку на его лицо. В нём звучал и вызов, и азарт. Очередное решение, требующее инициативы и выходящее за рамки задания. Он колебался. Действовать строго по инструкции означало большую вероятность снова наступить на те же грабли. С другой стороны, арабский мог спасти положение, если что-то пойдёт не так. А что он, собственно, терял?

— Да, давайте так, — сказал он после короткой паузы.

— Отлично! Скиньте реквизиты на этот номер, ответным сообщением пришлём счёт. До свидания! — Ирина положила трубку.

С плеч упал груз. «Вот и ещё одна проблема решилась», — только подумал он, как телефон разразился «Имперским маршем». Кир прослушал вступление, представляя лицо директора, который выходил из себя, если кто-то не брал трубку после третьего гудка. «Директор. Ой, не до тебя сейчас», — подумал Кир, натянул дежурную улыбку и ответил:

— Слушаю вас, Игорь Викторович.

— Здравствуйте! А скажите, переводчик-то у нас всё-таки будет? — нарочито весело спросил директор. Голос звучал так, будто Игорь Викторович читал вслух инструкцию «Как мотивировать сотрудников за пять минут».

— Будет. Всё в порядке. Нашёл специалиста, всё как вы просили.

— Смотрите, не разочаруйте меня, — сказал директор и повесил трубку.

«Не разочаруйте... — Кир хмыкнул, глядя на потухший экран. — Интересно, с каких пор ты мной очарован, Игорь Викторович? И главное, чем? Талантом тушить пожары или умением делать вид, что твои звонки имеют смысл?» Директор явно перечитал какую-нибудь книжку про работу со сложными подчинёнными или посмотрел мотивирующий ролик на YouTube. «Главное, чтобы сейчас не сорвалось с этими ребятами из агентства».

Через полчаса снова звонок.

— Да, Ирина, говорите, — ответил он, увидев знакомый код.

— Я только что говорила с переводчиком...

«Только не это», — пронеслось в голове, но вслух он спросил:

— Всё в порядке? Нашли специалиста?

— Да. Английский и арабский. Только есть одно «но».

— Что такое? — в его голосе прорезалось беспокойство.

— Меня просят прислать хоть какие-то материалы о компании. Сайт, презентации, что угодно. Переводчик хочет заранее представлять, с чем будет иметь дело.

— Хорошо, — ответил он. — Сейчас сделаю. На этот же номер?

— Да, можно на номер, можно на почту.

«Вот это да! — отметил он про себя. — Все бы так работали, эффективность бизнеса выросла бы в разы». Хотя... Сколько он видел таких энтузиастов. Корпоративная система перемалывает всех одинаково. Сначала приходишь с идеями что-то улучшить и изменить, потом учишься играть по правилам, а потом становишься таким же винтиком в круговой поруке офисного балагана, где не хватает только ряженых, цыган и медведей. Запрос данных о компании напомнил ему самого себя: перед важными переговорами он шерстил сеть в поисках всего, что мог накопать о фирме, руководстве, сотрудниках, их интересах и привычках, изучая каждый факт, который мог стать козырем.

Он приложил файлы к сообщению, добавил ссылку на сайт. Очередной день, очередная задача, очередной пункт в чек-листе командировки. Когда-то он думал, что сможет изменить эту систему изнутри. Теперь просто делал то, что должен.

Ближе к концу пятницы пришёл счёт с пояснением, что выставлен из расчёта двух рабочих дней, а сверхурочные оплачиваются отдельно. Ирина уточняла, будет ли возможность организовать трансфер до объекта, где пройдут переговоры.

«Машину организуем. Счёт отдал на оплату, деньги придут сегодня или в понедельник», — отправил он и понёс распечатанный счёт на оплату.

Кир посмотрел на часы. 17:05. В такое время в бухгалтерии вряд ли кто-то остался, но попробовать стоило. «На крайний случай в понедельник перешлю по почте или в мессенджер», — думал он, выходя из кабинета к лифту.

Дверь в бухгалтерию была открыта. В дальнем углу опенспейса из-за монитора выглядывал край тёмных волос, собранных в тугой хвост.

«Юля, — подумал Кир. — И кого же ты тут ждёшь? Не может быть, чтобы просто работала».

Он подошёл к столу, за которым сидела худенькая миловидная девушка лет двадцати пяти. Её точёная фигура не оставляла равнодушным никого из мужского коллектива, а свежесть вчерашней выпускницы подарила ей негласное прозвище «мечта поэта». Она была в его вкусе. Возможно, даже слишком в его. Будь он лет на пятнадцать моложе, в такую он мог бы и влюбиться. С тех пор как она появилась, альфа-самцы компании сражались за её внимание, и дело доходило до кулачных дуэлей на корпоративах.

— Юленька, что же вы домой не идёте? Пятница. Лето, — Кир неспешно подошёл и улыбнулся. — Все уже покинули корабль, лишь вы несёте вахту, прикрывая тылы.

— Привет, Кирилл. — Её лицо залилось краской, и она будто невзначай тронула верхнюю пуговицу блузки. — А может, я тебя жду? Вдруг ты спустишься со своих небес и обратишь на меня внимание?

— Лесть. Но приятно, — Кир театрально нахмурился.

— Чистая правда, — сказала Юля, стараясь придать голосу уверенность.

— Юленька, передадите счёт на подпись главбуху? — Кир протянул распечатку. — Она вообще сегодня была?

— Передам. — Она хлопнула длинными ресницами и заправила выбившуюся прядь за ухо. — У неё там что-то с ребёнком. Она же как будто в декрете.

— В декрете, но подписи ставит исправно. Удивительная работоспособность для мамы с малышом, — Кир сделал шаг к выходу.

— Кирилл, ты уже уходишь? — Юля подняла на него огромные глаза и чуть подалась вперёд.

— Юленька, смотрю на вас и не могу понять: как с такой красотой вы умудряетесь выживать в дружном женском коллективе?

Она опустила глаза и еле слышно вздохнула.

— Кир, — сказала почти шёпотом, — я очень хорошо умею ладить с людьми. Почти со всеми.

— Редкий талант. Сколько я тут работаю, вы первая девушка с такими данными, кто продержался дольше двух месяцев.

— Я просто не трогаю то, что не моё. — Она многозначительно улыбнулась. — И хорошо делаю свою работу.

— Дипломатия у вас в крови.

— Спасибо. — Она смущённо улыбнулась.

Мелодия виолончели, струнных, клавишных и ксилофона прервала разговор. Кир взглянул на экран. Жена. Отвечать не хотелось, и он отклонил вызов.

— Прикольный рингтон, — сказала Юля. — Такой… подходящий тебе. Только у тебя такой слышала. Где взял?

— Перенёс с прошлого телефона. А до этого с позапрошлого. И так далее. Он со мной уже много лет.

Она медленно провела языком по губам и чуть подалась вперёд, так что вырез блузки приоткрылся.

— Кир, а ты можешь отвезти меня домой? Могли бы зайти ко мне.

— Юленька, — сказал Кир почти шёпотом, — у меня рейс в воскресенье. И, позволю себе напомнить, я женат и предпочитаю не заводить романов ни на работе, ни вне её.

— Жаль... а могли бы. — Она поджала губы и мечтательно посмотрела в сторону. — Хорошей командировки.

— Спасибо. Приятного вечера, — сказал Кир и направился к выходу.

Она вздохнула и проводила его взглядом.

Вернувшись в кабинет, Кир достал старый кнопочный телефон и подключил его шнуром к ноутбуку. Запустил программу шифрования, которая в последнее время стала важнее паспорта, открыл консоль и ввёл команду.

«Привет, магистрам чёрной и белой бухгалтерии», — подумал он, заходя на корпоративный сервер, что стоял девятью этажами ниже.

До рейса оставалось менее 48 часов.