- -
- 100%
- +
Над покойниками не висели имена, уровни и цвет отношения. Нельзя было открыть описание, посмотреть список сопротивлений и решить, требуется ли человеку упокоение или достаточно выдать пропуск.
— И чего они хотят? — спросила я.
— Того же, чего хотят все мёртвые.
Мы с Аркадием переглянулись, потому что ни один подходящий вариант в голову не пришёл.
— Это чего?
Веслава посмотрела на нас как на детей, впервые обнаруживших, что дверь можно открыть не только ключом, но и ручкой.
— Спросите.
Совет был до обидного логичным.
Пользоваться им немедленно я не собиралась. Перед глазами всё ещё стоял красный глаз, и начинать первое официальное общение с местным загробным миром под его наблюдением не хотелось.
До утра оставалось около шести реальных часов, то есть почти полные игровые сутки. Мы решили провести их с пользой: разобрать документы, проверить защиту, закончить текущие распоряжения и не думать о том, что происходило под матрасом. Последнее получалось плохо.
Но к утру я хотя бы перестала вздрагивать каждый раз, когда кто-нибудь смотрел в мою сторону.
***
Утром Аркадий Львович отправился на работу, а я вернулась в реальность.
Появилась в гостиной, заранее приготовившись увидеть очередь до лифта.
Никого.
Я проверила кухню, коридор и спальню. Заглядывать под кровать не стала. У каждого человека имеются пределы служебного рвения.
Первая половина дня прошла совершенно спокойно. Я выпила кофе, прочитала сообщения, ответила на несколько писем и уже начала подозревать, что ночной визит действительно был последним.
Потом в гостиной появился мужчина. Тот самый, которого я увидела первым.
Он прошёл от прихожей к стене привычным маршрутом, словно занимался этим ежедневно.
— Эй, уважаемый, — позвала я. — Что вы здесь делаете?
Мужчина остановился, медленно повернулся и посмотрел на меня.
— Ты меня видишь?
Теперь удивились оба.
— А что, не должна?
Он некоторое время молча меня рассматривал, затем подошёл ближе.
— Вообще-то нет. Обычно нас никто не видит. Только некоторые странные люди. Медиумы, кажется.
— Кажется?
— Они сами себя так называют.
— И часто вы с ними разговариваете?
Мужчина задумался, явно перебирая не самые удачные встречи.
— Не так, как с тобой. Одни падают без сил в первые минуты. Другие сразу начинают спрашивать про чужих родственников, потерянные вещи и кто кому что не успел сказать. Третьи пугаются сильнее нас. Нормально поговорить редко получается.
Я прикинула своё текущее штатное расписание: божество подземного мира, некромант и женщина, которая видит мёртвых в собственной гостиной и предлагает им соблюдать очередь.
Возможно, по местным меркам это действительно называлось медиумом. Возможно, для моей должности медиум являлся чем-то вроде побочной специализации, выданной без уведомления и права отказаться.
— Наверное, в каком-то смысле меня можно считать медиумом, — признала я. — А вы что здесь ищете?
— Дверь.
— Какую?
— Ворота. Переход в верхний мир. Называют по-разному.
— А обычным способом пройти нельзя?
— Так это не работает.
Мужчина произнёс это без раздражения. Видимо, вопрос ему задавали не впервые.
— Иногда душа уходит сразу. Иногда находит дорогу позже. А некоторые остаются здесь и не могут отыскать ни вход, ни выход. Ни вниз попасть, ни наверх. Ходят сотни, а то и тысячи лет. Мне повезло, я умер относительно недавно. Пока ищу.
— И все, кого я видела, тоже ищут дверь?
— Скорее всего. Кто-то дверь, кто-то человека, кто-то уже сам не помнит, что именно. Но если они пришли к тебе, значит, решили, что ты можешь помочь.
Новость была сомнительной. С одной стороны, приятно, когда люди верят в твои возможности.
С другой, тысяча покойников являлась слишком большой ответственностью для первого дня приёма.
— Все медиумы знают, что вы ищете?
— Нет. Большинство даже дослушать не успевает. Сил не хватает или страшно. А некоторые слышат только то, что хотят услышать.
Тут Веслава оказалась права. Логика действительно имелась: чтобы узнать, зачем пришли мёртвые, достаточно было спросить одного из них.
Я села за стол, ещё немного подумала и на автомате предложила:
— Чаю хотите?
— С радостью. Только сама налей и рядом поставь.
Я взяла чистую кружку, налила чай и поставила перед ним. Мужчина коснулся ручки.
Из обычной кружки отделилась вторая, полупрозрачная. Она повторяла форму первой до последней царапины, но существовала словно на соседнем слое. Вместе с ней отделилась такая же прозрачная порция чая.
Мужчина поднял свой экземпляр, выпил и вернул на место.
Полупрозрачная кружка вошла обратно в настоящую.
Физический чай испортился мгновенно. Ещё секунду назад он был свежим и горячим. Теперь от него пахло так, словно заварку оставили на столе, уехали в отпуск, вернулись через месяц и решили проверить, не настоялась ли.
— Спасибо, — сказал мужчина. — Было очень вкусно.
— Не сомневаюсь.
Пить оставшееся я не стала.
Он поднялся.
— Рад знакомству. Надеюсь, ещё поболтаем.
— Подождите. А остальные? Что мне с ними делать?
— Ничего. Хочешь — разговаривай. Не хочешь — не разговаривай. Они всё равно будут искать.
Понятнее не стало, и я вспомнила красный глаз.
— А огромное красное око под кроватью тоже ищет дверь?
Мужчина перестал улыбаться.
— С такими лучше не связывайся.
— Почему?
— Могут сожрать.
На слове «сожрать» мне поплохело.
— Кого?
— Тебя.
Лучше от этого не стало.
— Что это вообще такое?
— Не знаю точно. Есть те, кто наблюдает за душами, особенно когда они должны прийти в этот мир. Иногда эти глаза выхватывают душу прямо из потока. Забирают энергию, а что остаётся после, я не видел. Если такой тебя заметил, лучше спрятаться. И не пытайся смотреть слишком долго.
— Он уже смотрел на меня.
— Тогда прячься лучше.
Совет отличался простотой и полным отсутствием технической документации.
Я спросила, откуда он всё это знает. Мужчина ответил, что мёртвые разговаривают между собой, а долгие поиски двери располагают к обмену слухами. Кто-то видел глаза издалека. Кто-то потерял рядом спутника. Кто-то утверждал, что никакого потока не существует. Проверять последнюю версию желающих не находилось.
Значит, передо мной был не специалист, а свидетель, пересказывающий общую технику безопасности.
Впрочем, когда техника безопасности содержит фразу «может сожрать душу», пренебрегать ею не стоит даже без печати и подписи.
На прощание мужчина протянул руку.
Я пожала её. Пальцы почти не ощущались, только по ладони прошёл лёгкий холод.
Никакого системного сообщения или внезапного эффекта не последовало. Мужчина просто кивнул, прошёл сквозь стену и исчез.
Для первого разговора с покойником всё закончилось подозрительно хорошо.
***
Я вернулась в игру, появилась в своём кабинете и почти сразу отправилась к Веславе.
Пересказала разговор: мёртвые ищут дверь, называют её воротами в верхний мир, не могут попасть ни наверх, ни вниз и бродят по человеческому миру годами, веками, а некоторые и тысячелетиями. Заодно рассказала про чай и красный глаз, причём последнее Веславе не понравилось.
Но начала она с двери.
— Сервер повредили, — задумчиво сказала она. — Если выход существовал через лабораторию, его могло перекрыть вместе с остальными связями.
— Выход из лаборатории?
— Возможно. Я не уверена.
— Очень обнадёживает.
— Чтобы понять, куда ведёт дверь, сначала надо хотя бы до неё дойти.
С этим спорить было сложно.
Веслава предложила не искать саму дверь вслепую, а найти линию, которая когда-то к ней вела. Я закрыла глаза, потянулась к нитям Тёмного царства и некоторое время перебирала старые связи. Большинство уходило к храмам, людям, служебным переходам и уже знакомым узлам.
Одна линия вела дальше, и мы пошли по ней.
За жилыми землями, храмами и рабочими секторами Тёмного царства начинались чёрные пески. Они лежали неподвижно, без ветра и следов, будто сюда давно никто не приходил. Посреди песков стояла дверь.
Без стены, дома и дороги. Обычный дверной проём, которому забыли построить всё остальное. Полотно было закрыто, ручка не двигалась, а линии вокруг обрывались так, словно кто-то выдернул из схемы целый участок.
— Нашли, — сказала я.
— Одну, — поправила Веслава.
Вторая линия уходила намного выше.
Не в горы и не в небо над нами. Она поднималась через слои мира туда, где начинались светлые владения и совсем другая система дорог. На другом конце стояла ещё одна дверь.
Веслава посмотрела вверх и прищурилась.
— Да ладно. Неужели у крылатых пижонов тоже такая есть?
— Было бы странно, если бы только нам выдали аварийный выход.
— Нам его не выдали. Нам его сломали и бросили в песках.
С этим уточнением пришлось согласиться.
Самое неприятное обнаружилось, когда я попыталась рассмотреть двери внимательнее. Тела я не раздваивала и повторять прежний эксперимент не собиралась. Но каждая дверь существовала сразу в двух слоях.
Один контур находился здесь, в игровом мире, а второй проступал в человеческом.
Они накладывались друг на друга, расходились и снова совпадали, как два плохо сведённых изображения. Похоже, сломаны были не просто игровые проходы. Двери связывали оба мира и могли каким-то образом участвовать в движении душ между ними.
Мы долго рассматривали линии, пока Веслава не спросила:
— Ты ведь рассказывала про воспоминания? Про сломанную лабораторию, закрытый сервер и Хромого, который сидит внутри, копит энергию и надеется однажды выбраться?
— Рассказывала.
— Тогда расскажи ещё раз. Только подробнее. Что именно там не работало?
Я постаралась восстановить увиденное по порядку. Воспоминания были старыми, рваными и местами переведёнными системой так приблизительно, что за каждым знакомым словом могло скрываться совсем другое. Но общая картина сохранилась.
Лаборатория действительно почти не работала. Поток шёл, энергия копилась, а сортировка отсутствовала. Ни чёрные капсулы, ни белые не проходили положенный отсев. И дело было не в одном участке: сортировка не работала ни на одном из так называемых серверов. Какие-то миры были повреждены, какие-то сохранились лучше, однако их выходы сходились в одну сломанную схему и дальше не пропускали ничего.
— Насколько я понимаю, прежние мы всё-таки соединили серверы в общую сеть, — закончила я. — Но прямого доступа между ними сейчас нет. Остались следы, закрытые двери и Хромой, который заразил всё, до чего дотянулся. Он выращивает души, забирает накопленную ими энергию и хочет выбраться не в прежнем теле, а в новом. Сильном, белом и созданном самим сервером.
Веслава медленно кивнула.
— В принципе, логично. Если вы закрыли сервак, а он ещё и заразил всё сверху, ограничения придётся снимать отдельно. Иначе содержимое так и будет ходить внутри по кругу, а он — собирать с него урожай.
— Какой именно урожай?
— Если совсем грубо, человек умирает, и его душа должна уйти на сортировку. Хорошая — к крылатым пижонам. Плохая — к нам.
— Очень научное объяснение.
— Зато понятное, — невозмутимо ответила Веслава. — Но это местное разделение вашего человеческого мира. Здесь сейчас получилась примерно такая же картина. А в нашем старом мире полноценным рабочим ведомством было только подземное царство. Поэтому весь мусор должен был падать вниз и уходить как бракованный.
— А всё светлое возвращалось хозяину системы?
— Нет. Никакому хозяину оно не возвращалось. Если душа развивалась хорошо, её отправляли на добор энергии. При правильном доборе из неё в теории могло получиться божественное дитя. Такое же белое, рождённое самим сервером, как твои брат и сестра.
Теперь схема стала напоминать не загробный мир, а огромный инкубатор с отделом технического контроля. Наверх уходила не плата владельцу, а заготовка, которая успешно прошла первый этап и получила право на дальнейшее развитие.
— А сейчас?
— Сейчас души живут, развиваются и добирают что-то в мире. Энергию, опыт, эмоции — что именно требуется для полного цикла, я не знаю. Хромой даёт душе накопить достаточно, затем высасывает из неё энергию до определённого остаточного уровня и отправляет обратно в мир. Она снова растёт, он снова снимает урожай. И так по кругу.
Причём происходить это могло сразу в двух местах: в этом мире и в человеческом, где я теперь принимала покойников на кухне.
Я снова посмотрела на раздвоенные контуры дверей.
— Тогда серые души, за которыми наблюдает красный глаз, — это что-то неучтённое?
— Похоже на то.
— Неучтённые души.
— В любой организации, где проходят несколько миллиардов человек, обязательно найдётся что-нибудь неучтённое, — философски заметила Веслава. — Даже если организация занимается вечностью, а вместо склада у неё загробный мир.
Тут с ней было трудно спорить. Я встречала предприятия намного меньше, в которых после трёх инвентаризаций находили имущество, не числившееся нигде, и документы на имущество, которого никогда не существовало.
— Со временем такую неучтёнку, видимо, отлавливают, — продолжила она. — Что происходит с окончательно забракованными, я не знаю. Остальных, скорее всего, возвращают в общий круг. Красный глаз может быть наблюдателем или ловцом, который собирает тех, кто выпал из движения.
Это оставалось теорией. Неприятной, зато достаточно стройной, чтобы внести её в реестр и не ставить рядом печать «доказано».
— А Скверна, которую мы нашли в данже?
Веслава помрачнела.
— Со Скверной сложнее. Вам очень повезло, что ты успела перерубить связь до того, как она закрыла Павла полностью. Это и есть вирус.
— Мы это уже подозревали.
— Подозревать мало. Его Ищейки и другие приспешники умеют управлять заразой. Они могут точечно заражать выбранных людей, а дальше заражённые разносят её сами. Значит, Хромой не просто когда-то испортил систему и теперь сидит внутри последствий. Он до сих пор очень успешно пользуется собственным вирусом.
Неприятное подозрение окончательно превратилось в факт. Скверна в пограничном данже не являлась случайным остатком древней аварии. Это был действующий инструмент, который умели направлять и передавать от одного носителя к другому.
— А двери? — спросила я.
— Нижняя сломана. Верхняя тоже. Обе двоятся между мирами. Значит, это может быть не две разные двери, а один шлюз, который когда-то выводил поток из заражённого контура в безопасный сервер.
— Получается, если мы его починим, появится дополнительный сток?
— Для душ.
— Всё прекраснее и прекраснее.
— После сортировки, брака и неучтёнки поздно делать вид, что у нас тут возвышенная религиозная беседа.
С этим тоже пришлось согласиться.
По версии Веславы, одна часть шлюза могла отправлять вниз окончательный брак. Вторая уводила хорошо развившиеся души на добор энергии — выше, в лабораторию или в другой безопасный мир. Если восстановить проход, застрявшие души получат выход, Хромой лишится части своего бесконечного урожая, а нормальный цикл хотя бы теоретически сможет снова создавать белых серверных детей.
Имелась только одна небольшая техническая неприятность. Чинить шлюз, судя по двойному контуру, требовалось с обеих сторон: в игровом мире и в человеческом.
— Возможно, хватит восстановить человеческую половину, — добавила Веслава. — Тогда здешняя подтянется следом. Они отражают друг друга.
— А возможно?
— Возможно, не хватит. Это теория.
Мы обе посмотрели на дверь, молча признавая, насколько широкий выбор бедствий умещается в словах «это теория».
С красным глазом Веслава посоветовала без необходимости не связываться. Если он появится снова, лучше не смотреть на него, не устраивать рядом приём покойников и не давать понять, насколько хорошо я его вижу. Если удастся разглядеть связь и Архив не потребует немедленно спасаться, можно будет попробовать вывести наблюдателя из строя через его собственную нить.
— Если ударить по нему через связь, тому, кто его отправил, будет сложнее понять, откуда пришёл ответ, — рассудила Веслава. — А следующий наблюдатель может появиться не сразу.
— А может появиться сразу?
— Может. Поэтому сначала смотрим, потом думаем и только после этого рубим. Желательно именно в таком порядке.
Совет был разумным и подозрительно похожим на тот, который мне уже неоднократно давал Аркадий Львович.
С мёртвыми до выяснения обстоятельств тоже следовало разговаривать осторожнее. Если толпа появится одновременно с глазом, приём лучше не открывать. Возможно, без ответа они не привлекут к моей квартире ещё больше внимания. А если это не поможет, я всегда могла полностью уйти в Тёмное царство и временно спрятаться здесь, пока мы не разберёмся с дверями.
Не самое удобное решение, зато лучше, чем проверять на себе, насколько буквально покойник употребил слово «сожрать».
Почему двери закрылись, кто перекрыл линии, что именно должно было проходить через каждую и куда теперь уходили души, мы по-прежнему не знали. Зато появилась рабочая теория и приблизительное понимание, с какой стороны подходить к ремонту.
Чтобы разобраться, предстояло поднять старые схемы, добраться до обеих дверей, проверить человеческие отражения и каким-то образом не попасться красному глазу, который выхватывал души из потока.
Теперь оставалось рассказать обо всём Аркадию Львовичу.
Он наверняка очень обрадуется. Не в обычном человеческом смысле, конечно. В своём, юридическом: спокойно выслушает, задаст несколько особенно точных вопросов и одним взглядом объяснит, что за половину дня я снова нашла приключения на наше общее мягкое место.
Причём на этот раз даже не выходя из квартиры.
Ох, если бы я заранее знала, во сколько бессонных ночей превратится этот вопрос, ни за что бы на него не подписалась.
Но приём по вопросам перехода уже начался.
А закрыть приёмную перед носом у тысячи покойников было как минимум невежливо.
Глава 9. Так приказа же не было
После нашего разговора с Веславой система решила напомнить, что всё это время находилась рядом, внимательно слушала и ждала, пока мы самостоятельно докопаемся до неприятностей подходящего размера.
Перед глазами развернулось окно.
Поздравляем!
Вы нашли ещё одну нить.
Получено новое задание: «Туда, не знаю куда».
Раскройте тайну подземного мира.
Время на принятие задания: 12 игровых часов.
Я перечитала название, потом условие, затем снова название.
Система хотя бы не притворялась, будто понимает, куда именно нас отправляет. Честность похвальная. Особенно со стороны учреждения, которое обычно выдавало половину сведений после завершения задания, вторую половину теряло, а затем поздравляло с тем, что мы всё равно выжили.
Удивляло другое. В последнее время система заметно обленилась. Её интерес к нашей жизни сводился к заданиям уровня «разберитесь с грядкой», «проверьте склад» и «поговорите с человеком, который стоит в трёх шагах и машет вам обеими руками». Простые хозяйственные поручения она выдавала охотно. На всё, что касалось двух миров, сломанных лабораторий, украденных душ и древних богов, предпочитала смотреть с безопасного расстояния.
А тут внезапно не только проснулась, но и выставила таймер: двенадцать игровых часов, то есть три реальных.
Вроде бы достаточно, чтобы принять решение. И совершенно недостаточно, чтобы вызвать всех ответственных, поднять старые документы, провести обследование двух подозрительных дверей и заставить систему объяснить, что она вкладывает в выражение «тайна подземного мира».
Кнопки «Принять» и «Отказаться» висели рядом. Я не нажала ни одну.
— Аркадия дождусь, — сообщила я системе.
Окно промолчало. Таймер уменьшился на одну секунду.
Раньше в сомнительной ситуации можно было найти честное лицо и посоветоваться с Совестью. Теперь Совесть стала обычным игроком, ходила в походы, поднимала уровень и имела полное право не участвовать в каждом нашем совещании только потому, что её имя удачно подходило к вопросу.
Поэтому я написала Аркадию.
«Не хочешь по-быстрому зайти в игру?»
Ответ пришёл почти сразу:
«Что случилось?»
Я посмотрела на две закрытые двери, красный отсвет далёкой линии и системное окно с убывающим временем.
«Нашла задание».
Аркадий Львович не горел желанием бросать работу и входить в игру среди дня. Особенно после всего, что я успела найти без него за последние несколько часов. Но слова «новое задание», «две двери между мирами» и «таймер» в одном сообщении действовали на него лучше любого срочного вызова.
Появился он быстро. Сначала посмотрел на дверь, потом на вторую линию, уходившую в светлые слои, затем на системное окно и только после этого на меня.
— Условия?
— Раскрыть тайну подземного мира.
— Полные условия?
— Это они и есть.
Он прочитал окно сам и выдохнул.
Я знала этот выдох. Так Аркадий Львович реагировал на договор, в котором имелось название, срок подписания и ни одного внятного обязательства другой стороны.
— То есть нам предлагают найти то, не знаю что, и попасть туда, не знаю куда?
— Зато название задания составлено без недобросовестной рекламы.
Веслава снова изучила окно и пожала плечами.
Мы подумали вдвоём, потом втроём.
Спросили систему, можно ли получить дополнительные сведения.
Система уменьшила таймер ещё на одну секунду.
В конце концов мы пришли к единственному разумному выводу: если не принять задание сейчас, двери никуда не денутся, мёртвые не перестанут искать выход, красный глаз не станет добрее, а система через некоторое время всё равно заставит нас заняться тем же самым. Только уже без задания, подсказок и возможной награды.
Аркадий Львович ещё раз перечитал формулировку.
— Принимаем.
Я нажала кнопку. Система довольно пикнула.
Задание «Туда, не знаю куда» принято.
Поздравляем!
За обнаружение нового узла и принятие задания вы получаете три уровня.
Участник связанной группы получает три уровня.
Участнику исследования Веславе начислена доля божественной энергии.
Мой сто тридцать шестой уровень превратился в сто тридцать девятый.
Аркадий поднялся со сто двадцать шестого до сто двадцать девятого, сохранив прежние восемьдесят восемь целых тридцать девять сотых процента до следующего уровня.
Система щедро вознаградила нас за то, что мы согласились выполнить работу, о содержании которой она отказалась рассказывать. В человеческом мире это называлось авансом. В нашем случае больше походило на компенсацию за будущий моральный ущерб.
Веслава тоже получила свою часть. По её коже прошла мягкая золотистая волна, волосы засияли, а воздух вокруг стал плотнее. Она прикрыла глаза, прислушалась к себе и довольно улыбнулась.
— Резерв увеличился.
— Насколько?
— Достаточно.
Она открыла портал.
— Зовите чаще.
С этими словами Веслава отправилась к мужу. То есть к Игорю, он же Царь Севера, он же ещё несколько имён, половину которых мы помнили, а вторую половину предпочитали сверять по реестру, прежде чем произносить вслух.