- -
- 100%
- +
Холодный пол под коленями. Мрамор — чёрный, гладкий, отполированный чужими деньгами. Я чувствую каждый сантиметр этого камня голой кожей — и мне не холодно. Мне горячо. Так горячо, что хочется содрать с себя остатки одежды, но я не двигаюсь.
Не потому что не могу.
Потому что он сказал — замри.
Свечи. Десятки свечей — по периметру комнаты, на каминной полке, на полу вдоль стен. Живой огонь пляшет на чёрных стенах, и тени двигаются, как чужие руки. Пахнет воском, дорогим деревом и им. Ими. Двумя разными запахами, которые я научилась различать с закрытыми глазами: холодный парфюм — кедр, кожа, что-то горькое — и горячий, с нотой табака и чего-то сладкого. Дэмиен. Кирилл.
Дэмиен — передо мной. Я не вижу его лица целиком, только ноги в идеально отглаженных брюках, отблеск запонки на манжете, когда он поднимает руку. Его пальцы касаются моего подбородка. Поднимают. Медленно. Как дорогую вещь, которую не хочется разбить — но хочется проверить на прочность.
— Ты знаешь своё слово, — его голос — низкий, тихий, абсолютно ровный. Ни одного лишнего обертона. — Скажи его. И всё закончится.
Я молчу.
Кирилл — за спиной. Я чувствую его раньше, чем слышу. Жар его тела. Потом — пальцы на моей шее. Не сжимают — ложатся, как ошейник из горячей кожи. Его большой палец находит пульс за ухом, и я знаю, что он считает удары. Знаю, что считает быстро.
— Она не скажет, — его голос — хриплый, тёмный, с усмешкой. — Она уже давно не хочет, чтобы мы останавливались.
Он прав.
Господи, он прав.
Я стою на коленях перед двумя мужчинами, которых должна называть братьями. В доме, где сплю через стену от матери. В комнате, о которой не говорят за ужином. И единственная мысль в моей голове — не «как я сюда попала», а «почему мне так хорошо там, где должно быть стыдно».
Пальцы Дэмиена скользят по моей скуле. Пальцы Кирилла — по шее, вниз, к ключице.
Я закрываю глаза.
Нет. Чтобы понять, как я оказалась здесь, нужно отмотать три месяца. Вернуться в день, когда мой чемодан стоял на пороге чужого дома, мать сжимала мою руку с фальшивым оптимизмом, а я смотрела на этот особняк и думала: «Я не проживу тут и недели».
Я ошиблась.
Я прожила три месяца.
И потеряла себя.
Добро пожаловать в семью
Особняк выглядел так, будто его строили не для жизни, а для того, чтобы остальные чувствовали себя бедными.
Три этажа. Серый камень. Панорамные окна от пола до потолка, за которыми — идеально подстриженный газон, переходящий в сосновый лес. Подъездная дорога — вымощена чем-то, по чему стыдно ехать на нашем старом такси. Я смотрела через окно машины и считала: два гаража, бассейн (крытый, стеклянный, как аквариум для богатых), конюшня. Конюшня, серьёзно. Кто-то в этом доме ездил верхом.
— Красиво, правда? — мать сжала мою руку. Её ногти — свежий маникюр, которого у неё никогда не было в нашей двушке — впились в мою кожу. — Виктор сказал, твоя комната на втором этаже. С видом на сад. Тебе понравится.
Я не ответила. Мне не нравилось. Мне не нравилось с того момента, как она сказала: «Он хочет, чтобы мы переехали».
«Он» — Виктор Волков. Бизнесмен. Что-то с недвижимостью и строительством — я не вникала. Мать познакомилась с ним восемь месяцев назад на каком-то благотворительном вечере, куда её затащила подруга. Через три месяца — кольцо. Через пять — свадьба. Через восемь — я вытаскиваю чемодан из такси перед домом, в котором живут люди, чей месячный счёт за электричество, вероятно, равен моей годовой стипендии.
Виктор встретил нас на пороге. Высокий, широкоплечий, с сединой на висках и улыбкой, которая, надо отдать ему должное, выглядела искренней. Он обнял маму — долго, крепко, поцеловал в макушку. Потом повернулся ко мне.
— Марго. Рад, что ты здесь.
— Спасибо, — сказала я. Вежливо. Мертво.
Он помедлил, будто хотел сказать что-то ещё. Потом просто взял мой чемодан — сам, не прислуга — и понёс внутрь. Мать бросила на меня взгляд: «Будь милой». Я ответила взглядом: «Я и так».
Внутри пахло деревом и деньгами. Я не знаю, как пахнут деньги. Но это был тот запах. Что-то между свежей кожей, полиролью и каким-то диффузором за триста евро, который стоял в каждом коридоре. Потолки — высокие, как в музее. Лестница — широкая, с коваными перилами. Я шла по коридору и чувствовала себя экспонатом, который привезли по ошибке.
Моя комната. Виктор не соврал — вид на сад. Кровать, в которой можно утонуть. Гардеробная — пустая, готовая. Ванная комната с мраморной столешницей. Я поставила чемодан, села на кровать и подумала: я здесь чужая. И буду чужой.
Ужин был назначен на семь.
Я надела единственное приличное платье — тёмно-синее, простое, чуть выше колена. Мать надела что-то новое, явно купленное Виктором, и выглядела как женщина, которая очень старается соответствовать. Мне стало за неё больно. И злить одновременно.
Столовая — длинный стол на восемь человек, за которым сидели четверо. Виктор во главе. Мать — справа. Я — рядом с ней. И — он.
Дэмиен.
Он уже сидел, когда мы вошли. Встал — формально, коротко. Пиджак, белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу. Тёмные волосы зачёсаны назад. Лицо — из тех, что запоминаешь не потому, что красивое (хотя да, красивое, чертовски), а потому что оно ничего не выражает. Совсем. Как дорогая маска, за которой может быть что угодно.
Ему было двадцать шесть. Старший сын Виктора. Наследник.
— Дэмиен, — сказал Виктор. — Познакомься. Это Марго.
Он посмотрел на меня. Не сверху вниз — он был выше, но дело не в росте. Он смотрел так, будто я — задача, которую ему дали решить, и он пока не понял, стоит ли тратить время.
— Марго, — повторил он. Моё имя в его голосе звучало как диагноз. — Значит, ты — бонус к невесте отца.
— Дэмиен, — Виктор нахмурился.
— Это комплимент, — Дэмиен улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. — Приятно познакомиться.
Он сел. Я села. Между нами — метр стола и километр презрения.
Второй стул — пустой.
— Кирилл опаздывает, — сказал Виктор, и в его голосе мелькнула тень. — Как обычно.
Мы начали есть. Виктор расспрашивал меня об учёбе, планах. Мать подкладывала мне салат, как будто мне пять. Дэмиен ел молча, но я чувствовала его взгляд — периферийный, незаметный, постоянный.
Кирилл появился на двадцатой минуте ужина.
Без пиджака. Чёрная футболка, которая стоила, наверное, больше, чем весь мой гардероб. Мотоциклетная куртка — бросил на спинку стула. Волосы — темнее, чем у Дэмиена, длиннее, упавшие на лоб. Он был моложе — двадцать четыре — но казался опаснее. Дэмиен был ножом в ножнах. Кирилл — ножом без ножен.
— Извините, — он не извинялся. Он констатировал факт своего появления. Сел, потянулся за хлебом, посмотрел на меня.
Открыто. Медленно. С ног до головы и обратно.
— Провинция приехала? — спросил он.
Тишина.
— Кирилл, — Виктор.
— Что? Я спросил. — Он откусил хлеб. — Из какого города? Нижнего чего-нибудь?
— Самара, — сказала я ровно. — А ты из какого? Хамства?
Мать сжала мою руку под столом. Виктор открыл рот. Дэмиен — я заметила краем глаза — чуть приподнял бровь. Первая трещина в маске.
Кирилл замер с куском хлеба. Потом — усмехнулся. Не зло. Удивлённо.
— Острая, — сказал он. — Ладно. Может, будет не так скучно.
Ужин продолжился. Натянутый, неловкий, как первый танец людей, которые не хотят танцевать. Виктор старался. Мать — старалась. Я — терпела. Братья — наблюдали.
Под столом — колено Кирилла коснулось моего. Я дёрнулась. Он не убрал ногу. Я подняла глаза — он смотрел в тарелку. Ел. Будто ничего не произошло.
Случайность?
Я отодвинула ногу.
Он — придвинул.
Я посмотрела на него. Он поднял глаза. И в них не было ни капли случайности.
После ужина я вернулась в свою комнату и долго стояла у окна. Сад внизу тонул в темноте. Фонари — тёплые, жёлтые — освещали дорожки. Тишина. Такая тишина, какой не бывает в панельных домах, где за стеной — телевизор соседей, а за окном — трамвай.
Я не могла уснуть.
В два ночи я вышла в коридор. Дом — огромный, пустой, дышащий. Мои босые ноги на паркете — единственный звук. Я шла без цели, просто чтобы не лежать в чужой кровати и не слушать чужую тишину.
Лестница вниз. Первый этаж. Коридор мимо кухни, мимо кабинета Виктора, дальше — к хозяйственной части дома. И — ещё одна лестница. Вниз.
Подвальный этаж.
Я остановилась.
За тяжёлой дубовой дверью — звук. Едва слышный. Музыка? Нет. Бас. Низкий, ритмичный, как сердцебиение дома. И — голоса. Далёкие, неразборчивые.
Я взялась за ручку. Потянула.
Заперто.
Я стояла перед этой дверью, слушая бас за ней, и чувствовала что-то странное. Не страх. Не любопытство. Что-то среднее. Что-то, что говорило: за этой дверью — настоящее. А всё, что наверху, — декорации.
Я вернулась в комнату.
Легла.
И впервые подумала: может, мать ошиблась не в мужчине. Может, она ошиблась в доме.
Правила этого дома
Утро пахло кофе и мокрой травой.
Я проснулась в шесть — привычка, которую не вытравишь переездом. В Самаре я вставала в шесть, чтобы успеть на первую пару. Здесь мне не нужно было никуда успевать. Но тело не знало, что жизнь изменилась.
Я надела шорты и майку — свои, старые, из тех, в которых нормально выглядеть в своей квартире и стрёмно — в чужом особняке за чёрт знает сколько миллионов. Но мне было плевать. Я пошла гулять.
Дом при дневном свете оказался ещё больше, чем казался вчера. Сад — не сад, а парк. Дорожки, выложенные натуральным камнем. Розарий. Какие-то деревья, которые я видела только в журналах. И — бассейн. Открытый, с бирюзовой подсветкой, от которой вода казалась жидким стеклом.
Он не был пуст.
Кирилл плыл. Мощными, ровными гребками — туда и обратно. Я остановилась у бортика и, наверное, должна была уйти. Но я смотрела. На то, как двигается его тело под водой: длинное, жёсткое, покрытое тёмными линиями — татуировки? Сквозь воду не разобрать.
Он вынырнул. Увидел меня. Не удивился.
Встал на дно — вода по пояс — и пошёл к лестнице. Вышел. Медленно. Не торопясь. Как человек, которому нечего скрывать и не от кого прятаться.
Теперь я видела: татуировки — да. Левое плечо, рёбра, что-то вдоль позвоночника. И — шрамы. Два, на правом боку. Старые, белёсые. Не хирургические.
Он стоял передо мной в одних плавках, и вода стекала по его телу, и он даже не потянулся за полотенцем. Просто смотрел. Ждал.
— Нравится вид? — спросил он. — Привыкай, сестрёнка. Тут всё общее. Почти.
У него были зелёные глаза. Тёмно-зелёные, как бутылочное стекло. И в них было что-то, от чего хотелось отступить. Я не отступила.
— Неплохо, — сказала я. — Но у меня в Самаре на речке мужики покрасивее выходили.
Он хмыкнул. Сделал шаг ко мне. Ещё один. Я почувствовала его — мокрого, тёплого, пахнущего хлоркой и чем-то сладковатым. Он был близко. Слишком.
— Ты не знаешь, с кем играешь, — тихо.
— Может, это ты не знаешь, — тихо в ответ.
Секунда. Две. Три.
Он улыбнулся. По-другому — не как вчера. Вчера — нагло. Сейчас — опасно.
— Ладно, — сказал он. — Посмотрим.
Взял полотенце и ушёл. Я стояла у бассейна с бешено колотящимся сердцем и говорила себе: это ничего. Это адреналин. Это новый дом, новые люди, нервы.
Это — ничего.
К полудню меня нашёл Дэмиен.
Я сидела в библиотеке — да, в этом доме была библиотека, настоящая, с лестницей на колёсиках и запахом старых книг. Читала. Пыталась читать. На самом деле — пряталась.
— Марго.
Я подняла голову. Дэмиен стоял в дверях. Другой костюм, та же безупречность. Он выглядел так, будто никогда не потел, не спал с мятым лицом, не ел руками. Отполированный человек.
— У тебя есть минута?
— У меня есть целый день, — сказала я. — Мне тут нечего делать.
— Это мы исправим, — непонятно. — Зайди ко мне в кабинет.
Его кабинет был на втором этаже, в левом крыле. Тяжёлая мебель, панорамное окно, запах кожи и кедра. На столе — ноутбук, бумаги, стакан воды. Ни одной личной вещи. Ни фотографии, ни книги, ни случайной мелочи. Стерильно. Как операционная для решений.
— Садись, — он указал на кресло напротив стола.
Я села. Он — напротив. Не за стол, а на его край. Ближе, чем нужно. Смотрел сверху вниз.
— Давай начистоту, — сказал он. — Мой отец — взрослый человек. Он принимает решения, и я их уважаю. Даже когда не согласен.
— Какой ты послушный сын, — вырвалось у меня.
Пауза. Короткая, но я её почувствовала — как перепад давления.
— Я хочу знать, — продолжил он, будто я ничего не сказала, — зачем ты здесь. Твоя мать — понятно. Ей нужна стабильность. Защита. Деньги — не буду ходить вокруг. Но ты — молодая, самостоятельная, учишься... Зачем тебе этот дом?
— Мне не нужен этот дом.
— Тогда зачем приехала?
— Потому что мама попросила.
Он смотрел на меня. Искал ложь. Я знала это выражение — прокурорское, холодное, точное. Он перебирал мои слова, как карты, и проверял каждую.
— Я не охотница за деньгами, если ты об этом, — я сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Я не просила сюда ехать. И у твоего отца я ничего не возьму. В отличие, видимо, от тебя.
Тишина.
Что-то произошло. Что-то мелькнуло в его лице — на секунду, не больше. Не злость. Удивление? Интерес? Что-то, что он быстро спрятал обратно за маску.
— Ты либо очень смелая, — сказал он медленно, — либо очень глупая. В этом доме — и то и другое опасно.
— Я переживу.
Он встал. Подошёл к окну. Долго смотрел наружу.
— Живи как хочешь, — сказал он, не оборачиваясь. — Но есть территории, куда лучше не заходить. В этом доме — не все двери открыты для гостей.
— Я не гость. Я, к сожалению, семья.
Он обернулся. И впервые — улыбнулся по-настоящему. Не тепло. Не мило. Так улыбается человек, который нашёл достойного противника в игре, в которую играет один.
— Семья, — повторил он. — Конечно.
Я вышла из кабинета с ощущением, что прошла первый раунд. Не выиграла. Но и не проиграла.
Вечером я лежала в кровати и слушала дом. Он жил. Скрипел, дышал, гудел кондиционерами. Где-то хлопнула дверь. Шаги. Голоса — приглушённые, быстрые.
Я встала и подошла к двери. Приоткрыла.
Коридор — пуст. Но голоса — снизу. Я выскользнула в коридор и подошла к лестнице.
Братья. Внизу, у входной двери. Оба одеты — чёрное, строгое, ночное.
Кирилл, тихо:
— ...в субботу. Всё готово?
Дэмиен:
— Tribunal — в десять. Новая партия. Артём будет.
— Артём — мудак.
— Артём — клиент. Не путай.
Пауза.
Кирилл:
— Она не должна знать.
Дэмиен, тише:
— Она — временная проблема. Не отвлекайся.
Дверь открылась. Закрылась. Тишина.
Я стояла наверху лестницы, босая, в пижаме, и перекатывала на языке слово, которое они не хотели, чтобы я услышала.
Tribunal.
Я не знала, что это.
Но я собиралась узнать.
Tribunal
Субботу я ждала как хищник.
Четыре дня я вела себя идеально. Завтракала с семьёй, улыбалас
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.