- -
- 100%
- +
Тея повернулась ко мне и пристально посмотрела мне в глаза.
— Да уж, если она думает, что твой любимый чай — больничный… Я рада, конечно, что ты хочешь выйти из роли жилетки, но…
Она вздохнула и притянула меня к себе.
— Лизи, — начала сестра, — я понимаю, что это больно, но она такая. И мы не сможем этого изменить.
Я отвела взгляд и почувствовала, как к горлу подступает горечь. Слова застревали где-то внутри, не желая выходить наружу. Но я знала — если я промолчу сейчас, то не прощу себе этого.
— Да уж, — усмехнулась я, но внутри хотелось плакать. — Я столько лет живу с ней, а она не знает. Она знает только то, что мне можно, что мне нельзя, что полезно для моего здоровья, что вредно. Но она не знает, что я просто люблю. Ей важно, чтобы я была послушной дочерью, которая всё понимает и не создаёт проблем.
Тея молчала. Я чувствовала, как её рука сжимает мою, как она дышит ровно, глубоко, давая мне время.
— И она сказала, что я — её подруга, — продолжила я, и в голосе моём послышалась горькая усмешка. — Подруга… Как будто она сняла с себя ответственность и переложила её на меня. На ту, кто должна понимать. Прощать. Принимать.
Тея взяла меня за плечи и повернула к себе.
— Слушай меня, — сказала она, и голос её был твёрдым, но мягким. — Ты — не её подруга. Ты — её дочь. Даже если она этого не понимает. Ты не обязана быть её опорой. Ты не обязана жертвовать собой, чтобы ей было легче. Ты — человек, который умеет любить не потому, что должен, а потому что хочет. И если она этого не ценит — это её проблема, а не твоя.
Я смотрела на неё, и внутри меня что-то сдвигалось. Словно тяжёлая плита, которую я носила в груди, начала трескаться. Я не знала, сколько мы ещё сидели в тишине. Но когда я наконец выдохнула, мне стало немного легче.
— Спасибо.
— За что? — переспросила Тея.
— За то, что ты есть. За то, что ты видишь именно меня, а не мой диагноз или просто роль сестры. За то, что именно ты вытаскиваешь меня с самого дна моего отчаяния и ничего не просишь взамен.
— Ну, за такое спасибо не говорят, — ответила она, и в голосе её я услышала лёгкую улыбку. — Ведь это просто нормально.
Так мы просидели еще какое-то время.
— Всё, я больше не могу! — закричала я, чувствуя, как внутри наконец-то появляется энергия. — Хватит тут сидеть и хандрить! Ну и пофиг, что с предками так всё выходит — мы же есть друг у друга. Так что вставай, давай сделаем что-нибудь. Фильм посмотрим? Или ещё что придумаем?
— О, — подхватила Тея, и в ее голосе возрос интерес. — Может, ту мелодраму, что нашли недавно? Где они всё время бегают друг от друга, а потом встречаются под дождём.
— Супер! — воскликнула я, садясь на кровать и ёрзая на одеяле от предвкушения.
— Кровать мне не помни, кулема, — усмехнулась Тея, ходя по комнате в поисках пульта от телевизора.
— Да ладно тебе, можно я у тебя останусь? — спросила я, уже зная ответ, но всё равно дожидаясь его, как маленького ритуала.
— Конечно, — улыбнулась Тея, и было видно, как ей не хватало наших совместных вечеров вдвоём.
— Ты тогда ищи пока фильм, — скомандовала я, поднимаясь с кровати. — А я за попкорном схожу. И нафиг все эти печали. Надоело!
— Давай-давай, — крикнула она мне вслед. — Только мне солёный, ладно?
— Ага.
Спустя пять минут я вернулась с подносом, где стояли здоровая миска попкорна, которую мы всегда держали дома на такой случай, и стаканы с газировкой.
— Лизи, всё круто, только тебе можно?
— Всё хорошо, она без сахара, — я подмигнула ей, чувствуя себя почти заговорщицей, и плюхнулась на кровать, аккуратно ставя поднос.
Потом я прижала к себе свою любимую мягкую игрушку в виде зайца, которая почему-то была у Теи в комнате.
— А что он тут делает? — спросила я, разглядывая его вышитый носик.
— Я взяла его подшить, — ответила Тея, не оборачиваясь. — А то опять швы разошлись сбоку.
— Правда? Спасибо, сестрёнка, а то я и иголки — это тихий ужас.
— Да знаю я, — улыбнулась Тея, включая наш фильм.
Телевизор загорелся, и первые кадры фильма поплыли по экрану. Остались только мы, хруст попкорна, холодная газировка и этот дурацкий ромком.
Глава 4. «Завтрак в постель»
Утро было тёплым. Я смотрела в окно, где сквозь причудливые облака, похожие на взбитые сливки, пробивались робкие лучи солнца.
Я лежала, закутавшись в одеяло, и думала о том, как бы сделать этот день чуточку лучше, чем обычно, — чтобы продолжить наш вчерашний вечер и не вспоминать о том, что было. Тея, как всегда, уткнулась носом в подушку и продолжала сопеть.
— Что можно придумать? — тихо бубнила я, глядя в потолок. — Может, выехать с Джери в отдалённый парк? Или сходить в боулинг? Нет…
Тут до меня дошло, что романтика и детективы всегда приносила мне бурю эмоций.
— О! — дёрнулась я, садясь на кровать. — Зайду-ка я в кафе, вдруг Паша уже восстановился. И… если получится, то приведу туда Тею.
Я потёрла руки и зловеще улыбнулась.
— Мне же надо узнать, что всё-таки между ними приключилось, — вскинув указательный палец вверх, я шепотом сказала: — Решено!
Поднимаясь с постели, я посмотрела в зеркало у окна, поправила домашнюю пижаму цвета горького шоколада и пригладила взъерошенные волосы после сна. В отражении я была всё той же — только серая бледность на лице напоминала, что со мной что-то не так.
«Ну да ладно, — подумала я, разглядывая своё лицо. — Привычный цвет — больничного оттенка».
Завершив все свои утренние процедуры, я направилась на кухню.
Там уже сидел Джери — он устроился на полу у самого окна, подставив мордочку тёплым солнечным лучам, что струились сквозь стекло.
«Мама ещё спит», — подумала я, подходя к пёсику и почесывая его за ушком. Он только вильнул хвостом, но даже не открыл глаз — слишком уж был поглощён солнечными ваннами. Я улыбнулась, глядя на его безмятежную мордочку, и направилась в сторону холодильника.
Я решила приготовить Тее свежий кофе, поставить на поднос красивую тарелку с блинчиками и принести ей в постель. Она проснётся в хорошем настроении и охотнее захочет пойти со мной «гулять». А точнее — реализовывать план по воссоединению старых друзей. Я усмехнулась своим мыслям, чувствуя, как внутри закипает предвкушение.
Спустя двадцать минут я открывала дверь в спальню, неся небольшой деревянный поднос с едой. Тея всё ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, а её нога, торчащая из-под одеяла, немного дёргалась.
— Тея, — прошептала я ей на ухо. — Вставай, солнце встало, птицы поют.
Она почти не отреагировала — только отвернулась и что-то промычала.
— Вставай! У меня тут кое-что вкусненькое есть.
Слегка потягиваясь и приоткрывая один глаз, она увидела, как я стою с подносом, на котором красовался красивый завтрак.
— Это что? Мне? — удивлённым тоном прохрипела она, отходя ото сна.
— Да, давай вставай. Тут тебе и кофе, и блинчики.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь, взяла кружку с кофе и глубоко вдохнула его аромат.
Тея — ещё тот кофеман. Она из тех людей, кто без чашки кофе с утра — всё равно что лев на охоте, ищущий, кого убить.
Я села на край кровати и смотрела, как она делает первый глоток. Её глаза чуть прикрылись, на лице появилось то самое выражение блаженства, которое бывает только у настоящих кофеманов в первую минуту утра.
— Боже, — выдохнула она. — Это то, что нужно.
— Я знаю.
Тея отпила ещё глоток, потом посмотрела на блинчики, взяла один, откусила и одобрительно кивнула.
— Вкусно. Ты, оказывается, умеешь готовить, когда захочешь.
— Я много чего умею, когда захочу, — хитро прищурилась я, промолчав о том, что они магазинные.
— Короче, пей и пойдём.
— Куда? — прожевывая блинчик, пробубнила Тея.
— Я хочу зайти в кафе к дяде Андрею.
— Ты что-то задумала?
— Ты о чём? — я сделала удивлённое лицо. — Я просто предложила. Ну, хочешь — можем и прогуляться, заодно Джери выгуляем. Смотри, какая погода хорошая. А там, может, и зайдём куда-нибудь. Например, в одно кафе, где продают отменные круассаны.
Тея ничего не ответила. Сделав ещё один глоток кофе и откусив блинчик, она глубоко вздохнула.
— Дай хотя бы проснуться.
— Давай, — я поднялась с кровати и направилась к двери. — Я пока пойду собираться. А ты не торопись.
За спиной я услышала только недовольный возглас.
Через полчаса мы стояли в прихожей. Тея натягивала лёгкую куртку, я уже держала поводок Джери, который радостно вилял хвостом, предвкушая прогулку. В его глазах читалось всё то же, что и у меня: «Ну наконец-то!»
— Мы просто прогуляемся, — сказала Тея, застёгивая молнию и искоса поглядывая на меня. — Давай без глупостей.
— А я разве предлагаю что-то другое? — я сделала максимально невинное лицо. — Мы гуляем. Дышим свежим воздухом. Наслаждаемся осенью.
Тея закатила глаза, но я заметила легкую улыбку на ее лице.
Глава 5. «Голос Теи»
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Рядом шагала Лизи, и я видела, как она наслаждается утром. В воздухе витал запах прошедшего ночного дождя — свежий, чистый, ещё сохранившийся в листве и на асфальте. Птицы у подъезда громко щебетали на все голоса, и я улыбнулась этому звуку.
Лизи вдохнула этот прохладный воздух, и я увидела, как её плечи расправились, а на лице появилась легкая улыбка. Она просто наслаждалась утром — без мыслей, без тревог.
«Как же хорошо», — подумала я, чувствуя, как утренний воздух наполняет лёгкие, а солнечные лучи касаются лица.
Но потом вспомнила, что Лизи не отстанет от меня, особенно сейчас, когда он вернулся. Я ведь не могу вечно избегать нашей встречи.
Паша так ошарашил меня тогда, пять лет назад. Ну почему, почему он выбрал именно этот момент? Почему он сказал это тогда, когда я совершенно не была готова?
Я снова и снова прокручивала эти мысли в голове. Что я ему скажу? Как я буду себя вести? Все эти пять лет я погружалась в учёбу, стараясь не думать ни о чем кроме сестры.
Возможно, я сама тогда все испортила и испугала его, но он мужчина, а я всего лишь эмоциональная девушка, которая боится своих чувств.
Ну зачем ты мне признался?! Идиот! Почему нельзя было подгадать время, выбрать момент?
Ладно, можно сколько угодно задавать вопросы и мучить себя сомнениями, но чего хочу я? Я ответила ему, что мы просто друзья, но я ведь сама испугалась! Я думала, он пошутил… решил так меня подбодрить. А он… просто исчез.
Да кто так делает вообще?!
И я ведь даже не могу сказать об этом Лизи. Если она узнает, то начнёт говорить, что я дура, надо было всё сказать сразу, чего я боялась, я же такая смелая и сильная.
А я не такая.
Я просто трусиха. Которая не умеет выражать свои чувства человеку, который был ей дорог почти двадцать лет.
И как мне быть?
Перестать верить, что он просто забудет об этом и всё станет как раньше? Но, если честно, я этого тоже боюсь. Потому что…
Если он все забудет — я потеряю его навсегда. А если не забудет, то… что тогда? Что мне делать с тем, что я так и не сказала ему правду?
Я знаю, что как раньше уже не будет. Но и оставлять всё как есть нельзя.
Да, я была влюблена в него тогда. Но это не значит, что и сейчас также.
Точно! Мне просто нужно с ним увидеться, и я пойму, что всё нормально. Что дружбу ещё можно вернуть. Ведь бывает же так, что друзья путают дружбу с любовью.
Я выдохнула, чувствуя, как внутри меня что-то успокаивается. Я сама себя уговорила. Сама себя убедила, что всё будет хорошо. Что я просто хочу увидеть старого друга, проверить, как он, убедиться, что он в порядке. И всё!
Посмотрев на Лизи, которая уже вовсю что-то рассказывала Джери, я улыбнулась. Она такая милая, когда что-то задумает. Я ведь знаю, что она чувствует фальшь, мою ложь и скрытность. Прости меня, сестрёнка, но у нас должна быть и отдельная личная жизнь.
— Лизи, — улыбнулась я ей. — Если хочешь, давай зайдём в кафе? Что-то так круассанов с кофе захотелось.
Я погладила себя по животу с ехидной улыбкой.
— Правда?
Мы переглянулись и направились в сторону старого кафе.
Я пойду, увижу его, улыбнусь и скажу: «Привет, как дела?» И пойму, что всё это было просто глупой влюблённостью. Что мы просто друзья. Что я всё придумала.
Да. Именно так.
Я глубоко вздохнула, поправила куртку и шагнула вперёд.
Глава 6. «Уютное кафе»
Мы с Теей подошли к нашему любимому кафе. Я остановилась, чтобы рассмотреть его, как делала всегда. Отдельно стоящее здание из красного кирпича с большими окнами в чёрной раме — оно выглядело как современное, но при этом старинное сокровище.
Тея обвела взглядом фасад, и я знала, о чём она думает. Ей всегда нравилось, что дядя Андрей разделил окна на большие квадраты. Она говорила, что это напоминает ей уютное гнёздышко, как у бабушки в деревне. Я помнила, как она рассказывала, что любит сидеть у такого окна зимой, когда за ним идёт лёгкий пушистый снег, а в носу — стойкий аромат свежих булочек и сладкой корицы. Только так она могла ощутить приближение Нового года.
Я тоже любила это кафе, но по-своему. Мне нравилось смотреть на клёны, что росли прямо у окон. Сейчас они были окрашены в ярко-красный цвет с жёлтыми вкраплениями. Возле кафе тротуар был вымощен из серого кирпича, а по бокам шла окантовка бордюром не выше десяти сантиметров. Рядом со входом красовалась вывеска сезонного меню, нарисованная мелом. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть рисунок. На доске был изображён ёжик с яблоком на спине — смешной, трогательный.
— Идём, — сказала Тея, потянув меня за руку.
Мы зашли в кафе, и сверху дзинькнул колокольчик. Я зажмурилась на секунду, впуская в себя этот мир. В ноздри ударил аромат крепкого кофе и свежего хлеба.
Я огляделась. Напротив двери, по другую сторону зала, находилась барная стойка со всеми принадлежностями. Справа красовались витрины со свежей выпечкой, а сверху свисали старинные небольшие подвесные светильники.
Увидев наш любимый столик — справа, в углу у большого окна, я обрадовалась, что он свободен.
Мы подошли к барной стойке, у которой стояло несколько деревянных стульев цвета ореха. Дядя Андрей, не заметив нас, всё ещё копошился с выпечкой, раскладывая свежий привоз. Я улыбнулась, глядя на него — он был таким сосредоточенным, что даже не слышал, как мы вошли.
А потом я заметила маленький золотой колокольчик, стоявший рядом с кассой. Рядом с ним красовалась табличка: «Кто звякнет по нему — приседает 20 раз».
Я не удержалась и ударила по колокольчику. Звон разнёсся по кафе. Джери дёрнулся, глядя на нас с немым вопросом.
Дядя Андрей, не поднимая головы, всё ещё копался в выпечке.
— Ну, дорогой, правила ты знаешь. Начинай приседать.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на «нарушителя», и увидел нас. Я видела, как его глаза резко изменили выражение — с усталого на мягкий и тёплый. Уголки губ поползли вверх.
— Девочки! — воскликнул он, откладывая лопатку. — Какая встреча! Что будете? Может, как обычно, или есть новые предпочтения?
Я с улыбкой подошла ближе к стойке.
— Привет! Мне как обычно.
Тея подхватила мою интонацию шагнув вперед.
— Привет. И мне тоже, пожалуйста.
— Конечно, дорогие, — он уже снимал перчатки, чтобы подойти к кофемашине. — Присаживайтесь. Сейчас всё вынесу.
Мы сели за наш любимый столик друг напротив друга. Я, почувствовав, как внутри разливается озорное тепло, с нарастающей улыбкой стала смотреть на Тею.
Она не выдержала первой.
— Лизи… Чего ты так на меня смотришь?
Я продолжала улыбаться, даже не думая отводить взгляд.
— Да так… Что-то кое-кого не видно. Наверное, кто-то слегка опечалился.
Тея фыркнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Но я видела — она сдерживает улыбку.
— Ты что, прикалываешься? Ты про Пашу, что ли? Я тебя умоляю. Мы знаем его с малолетства. И с чего вдруг мне печалиться?
— Да? Ну ладно… — протянула я, не убирая улыбку. — Наверное, мне показалось.
Я перевела взгляд в окно и стала наблюдать за пейзажем. Клёны колыхались на ветру, где-то вдалеке прошёл человек с собакой. В кафе играла спокойная джазовая версия современных песен.
Я краем глаза посмотрела на Тею. Она тоже отвернулась к окну, но я заметила, как её пальцы слегка постукивают по столу. Нервно. Или нет? Может, просто в такт музыке?
Спустя пару минут дядя Андрей подошёл к нашему столику и поставил две чашки с напитками, а также блюдечко, где красовались несколько круассанов.
— Дядя Андрей, вы нас балуете. Мы такими темпами можем скоро не пройти в проём ваших дверей.
— Девочки, не смешите, — улыбнулся он. — Такие красотки должны радовать себя вкусностями. Тем более ещё утро, организм только просыпается, а десерты только завезли. Ну грех не попробовать.
— А это тебе, красавчик, — сказал дядя Андрей, поставив перед Джери миску с водой и ещё одну с какими-то вкусняшками.
— Вы как, не против моей компании на некоторое время?
Он присел рядом с нами, на свободный стул, и обвёл нас взглядом, полным тепла. Я почувствовала, как внутри разливается уют — от его улыбки, от его присутствия.
Тея улыбнулась, пододвигая чашку ближе к себе.
— Конечно. Заодно расскажете, как ваши дела, как настроение. Может, что нового произошло?
— Ну, нового, может, и ничего, а может, и чего…
— Например? — подхватила я, почувствовав в его голосе лёгкую хитрецу.
— Например, вчера наблюдал прекрасный салют, — он прищурился и с ехидной улыбкой посмотрел на нас. — Может, это вы развлекались?
Я засмеялась, переглянувшись с Теей.
— Нет, но, кстати, идея хорошая, — я сделала задумчивое лицо, поднося указательный палец к губам.
Тея дёрнула головой, замечая, как я осмысливаю слова про салют, и поняла, что скоро это будем делать и мы. Закрыв глаза, она покачала головой, улыбнулась и повернула голову к дяде Андрею.
— А вы как? — снова спросила Тея, возвращая разговор к нему. — Всё хорошо?
— Да я нормально, девчонки, не переживайте, — он махнул рукой, но в его глазах мелькнула тёплая искра. — Скоро юбилей — пятьдесят лет стукнет. Так что всё планомерно движется по своей колее.
— А точно! — воскликнула я, вспомнив. — Скоро юбилей! И как отмечать будете? Может, устроим праздник?
— Нет, девчат, — он слегка смутился, но улыбнулся. — Мне бы что-то простое, тихое. Я же не гулена двадцатилетний. Рядом близкие люди, спокойная атмосфера — этого достаточно.
— Тоже хорошо, — ответила Тея. — Если не ошибаюсь, двадцать пятого октября. То есть, — она посчитала в уме, кинув взгляд наверх, — уже через три дня, верно?
— Верно, — усмехнулся дядя Андрей и хитро подмигнул. — Хорошая у тебя память, Тея.
Слегка смутившись, она сжала кружку чуть крепче. Но ничего не сказала.
В этот момент дзинькнул колокольчик, и в кафе зашли двое молодых людей. Они направились к свободному столику, тихо переговариваясь.
Дядя Андрей поднялся из-за стола.
— Всё, девчат, мне пора. Работа зовёт.
Он уже сделал шаг в сторону барной стойки, но я успела крикнуть ему вслед:
— Дядя Андрей! Мы ещё вернёмся с поздравлениями! Только предупредите, если будете закрывать кафе в тот день!
Он обернулся, улыбнулся своей тёплой, лукавой улыбкой.
— Да куда я без вас? Буду ждать.
И направился к стойке, где уже стояли те двое парней, разглядывая меню на доске.
Я взяла круассан, отломила кусочек и отправила в рот. Вкус был невероятным — хрустящий, маслянистый, с лёгкой сладостью.
— Вкусно, — сказала я.
— Ага, — кивнула Тея.
Я чувствовала, как она напряжена, хотя внешне казалась спокойной. Только пальцы, постукивающие по столу, выдавали её.
Спустя пару минут, когда мы уже расправились с круассанами, я окликнула ее тихим голосом.
— Слушай, — сказала я почти шепотом, наклоняясь к ней через стол. — Может, устроим вечеринку-сюрприз?
Тея удивилась и подняла бровь.
— Так он же сказал, что не хочет большого праздника.
— Ну да, но это образно! — я начала жестикулировать, пытаясь объяснить. — Устроим сюрприз. Будут только близкие. Сделаем в кафе или у нас дома праздничную атмосферу, украсим всё, поставим свечи, закажем торт. Короче, будет круто. Ты как думаешь?
Тея задумалась и отпила глоток кофе.
— Вообще, в целом можно. Надо с Пашей обсудить. Мало ли у них уже другие планы.
— Да вот бы он сейчас пришёл — сразу бы и обсудили, — с хитрым взглядом начала я, не сводя с неё глаз.
— Ну, когда придёт, тогда и спросим.
— Может, напишешь ему? — предложила я с невинной улыбкой.
— Зачем?
— Чтобы узнать наверняка — придёт он или нет.
— Сама и напиши, — отмахнулась Тея, поднимая кружку. — Я кофе пью и расслабляюсь.
— Хорошо, напишу, — я улыбнулась ее притворству. — Только сейчас отойду в дамскую комнату.
Я встала из-за стола и направилась в глубь кафе, к туалету. Он находился недалеко от барной стойки, за красивой резной занавеской, отделявшей этот уголок от основного зала. Там стояла старинная раковина с тумбой из тёмного дерева, а над ней — красивое зеркало с мягкой подсветкой по краям, которое придавало этому маленькому пространству особый шарм. Слева была дверь в саму уборную, и всё здесь выглядело так же уютно, как и сам зал — с любовью и вниманием к деталям.
Я остановилась у зеркала, заглянула в своё отражение. Волосы слегка растрепались, но я улыбнулась себе, предвкушая будущую встречу.
Достала телефон. Нашла в контактах Пашу. Пальцы сами забегали по экрану.
«Паш, привет! Мы с Теей в кафе. Сидим, пьём кофе, едим круассаны. Дядя Андрей рассказал про юбилей. Мы хотим устроить сюрприз! Ты как? Заглянешь сегодня? Надо обсудить кое-что.»
И… отправлено!
Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз и тихо сказала:
— Ну, теперь ждём.
Глава 7. «Да вы издеваетесь!»
Тем временем я осталась сидеть одна за столиком, попивая свой любимый тыквенный латте. Я любила его именно в осеннее время — когда за окном кружатся жёлтые листья, воздух становится прохладным, а внутри кафе особенно уютно.
Сделав ещё один глоток, я задумчиво посмотрела в окно. За стеклом всё так же кружились листья, падая на вымощенную кирпичом дорожку.
«Боже, — подумала я. — Ну почему я так нервничаю? Всё же решила. Увижу его — и всё станет на свои места».
Но его здесь не было. Что ж, может, и к лучшему. Как-никак судьба сама расставляет точки. Может, мы и не увидимся ещё долгое время.
И вдруг я заметила, как по тротуару идёт он. Высокий, тёмноволосый, широкоплечий — я узнала бы его из тысячи. Слегка развязный, с небрежным видом, он уверенной походкой направлялся к двери кафе.
Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось.
Паша открыл дверь, и колокольчик мелодично звякнул.
— Привет, дядя! — крикнул он через зал. — Я пришёл!
Он зашёл за барную стойку, они с дядей Андреем коротко перекинулись парой слов, о чём-то своём, рабочем. Паша что-то взял из-под стойки, что-то положил на место.
Я, не заметив своей реакции, медленно начала сползать вниз под стол, чтобы стать как можно незаметнее.
Но Паша поднял голову и увидел меня.
Его лицо озарилось улыбкой. Он сразу же направился к моему столику.
Я не знала, куда себя деть. Одно было ясно — мне не всё равно. Вот он идёт прямо сюда, а я не могу больше смотреть на него как на старого друга детства.
Он подошёл ко мне и остановился напротив. Я подняла на него глаза и почувствовала, как внутри всё оборвалось. Он почти не изменился. Те же тёмные волосы, та же лёгкая улыбка, тот же взгляд, от которого у меня перехватывало дыхание.