По ту сторону

Глава 8. «Новый кандидат»

Выйдя из дамской комнаты, я не ожидала увидеть Пашу так скоро.

— Лизи! Какая встреча! — Паша расплылся в улыбке, и они тепло обнялись.

— Паша, я так рада тебя видеть! — воскликнула я, чувствуя, как внутри поднимается радость. — Как ты? Получил моё сообщение?

— Да, прочитал. Но я всё равно уже шёл сюда.

— Понятно, — я потянула его за наш столик.

Мы присели за стол, и когда Паша объявил о своём решении уехать снова, я не могла не замечать состояния Теи. Она была напряжена — то ли злилась, то ли разочаровалась. В её взгляде читалась борьба, которую она пыталась скрыть.

Я видела, как она сжимает край стола, как её глаза мечутся в разные стороны, как она с трудом выдавливает из себя слова.

И я точно не могла дать ей всё испортить. Она была на грани, что ещё пара минут — и она сорвётся. Скажет то, о чём потом пожалеет. Или сделает всё только хуже.

Я придумала предлог, встала, схватила Тею за руку и, не говоря ни слова, вытащила её из кафе.

Мы вышли на улицу, и холодный осенний воздух ударил в лицо. Я отпустила руку Теи, но она продолжала стоять, не двигаясь, глядя в одну точку. Её дыхание было неровным, а плечи напряжены.

— Ты что творишь? — с раздражением в голосе сказала я, дёрнув её за руку и поворачивая к себе.

— Я?

— Да, ты! — грозно прошипела я. — Ты хочешь всё испортить?

— Да о чём ты? — она откинула мою руку и повернулась в сторону парка. — Он сам решил уехать. И теперь навсегда, — она сделала паузу. — Всё, глава закрыта.

Я молча снова схватила её за руку, и мы пошли в парк. Джери, не понимая нашего напряжения, игриво гонял листву по мокрому тротуару, радуясь свободе.

Тея сначала брыкалась, пыталась вырваться, но, поняв, что это бесполезно, смирилась и молча пошла следом.

Мы зашли в парк, и я наконец отпустила её руку. Тея остановилась, но не смотрела на меня. Она смотрела на старый каток, на пустые обветшалые трибуны, на старый дуб, который стоял там столько лет, сколько мы себя помним.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? — сказала я, и голос мой звучал мягче, чем я хотела.

— Ты не понимаешь, — ответила она глухим голосом. — Ты не знаешь, каково это — любить человека, который играет с твоими чувствами, а потом просто исчезает.

— Ты его любишь? — ошарашенно посмотрела я на неё, но внутри я уже знала ответ.

— Лизи, — покосилась на меня Тея, — пять лет назад, когда мы были одни в день смерти его родителей, он сказал, что любит меня.

— А ты?

— Я растерялась, — она опустила голову. — Я не знала, что сказать. Думала, он пошутил. Типа, люблю, но как друга. Ну, я и сказала: «Да, мы же друзья».

— Что? — с недоумением переспросила я.

— А что? — стиснула зубы Тея. — Я испугалась. Это было неожиданно. Так ещё в такой момент.

— Ясно, — отведя взгляд в сторону, я потёрла пальцами свой подбородок. — Всё встаёт на свои места! Ты ему отказала, он решил уехать, а сейчас вернулся, понимая, что не может без тебя.

— Ага, — усмехнулась Тея. — Только резко передумал и решил уехать. Какая ирония.

— Ты себя видела? — я схватила её за плечо и повернула к себе. — Ты холодная, как лёд. Вот он и решил, что дружба — это потолок.

— Лизи, ты не знаешь, о чём говоришь!

— Знаю, — сказала я, и она повернулась ко мне с удивлением.

— Что?

— Я знаю, каково это, — повторила я. — Может, я и не переживала такого, как ты, но я знаю, что такое бояться сказать правду.

Она смотрела на меня, и я видела, как её лицо меняется.

— Но, если ты не скажешь, — продолжила я, — ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь.

Тея молчала. Ветер шевелил её волосы, и я видела, как она пытается взять себя в руки.

— А какой смысл? — пожала она плечами. — Это всё равно ничего не изменит. Он уезжает.

— Подожди! — остановила я её. — Может, он не хочет уезжать. Может, он из-за тебя решил уехать!

— Ты что, любовных романов перечитала? — грозно спросила она. — Это реальная жизнь, и в ней нет места сказкам.

— Зачем ты так?

— Прости, — Тея подошла ко мне и взяла за руку. — Просто я не хочу питать глупые надежды и разрываться на части. — Она вдохнула морозный воздух и отвела взгляд. — Это его решение. Значит, всё, что было пять лет назад, оказалось глупым недоразумением.

— Нет! — я повысила голос. — Если ты не видишь всей картины, то я вижу. Человек не может так смотреть на просто друга детства.

— Хватит, Лиз! — она покачала головой. — Я всё понимаю, не надо, ладно? Ну так бывает — пути расходятся. Смирись и живи дальше. Это же не твоя история.

— Моя! — воскликнула я. — Ты — моя сестра, а он — мой давний друг. И я не могу просто смотреть, как вы сдаётесь.

— Да делай что хочешь, — бросила Тея и двинулась в сторону дома, даже не обернувшись. — Я умываю руки.

Я только посмотрела ей вслед, чувствуя, как внутри меня закипает смесь обиды и решимости. Я не могла всё так оставить. Это неправильно!

Стоя на тротуаре, я смотрела, как её фигура удаляется, и внутри меня росло твёрдое чувство: я сделаю всё, чтобы она не упустила свой шанс. А потом… она скажет мне спасибо.

Я развернулась и пошла в парк, шурша листьями под ногами. Джери рылся в мокрой земле, а я просто смотрела на него, пытаясь придумать хоть что-то.

Мимо прошла парочка. Девушка горячо что-то доказывала парню:

— Да ты не понимаешь! Я не упущу этот шанс!

— Какой ещё шанс? — буркнул он.

— Ты что, ревнуешь?

Услышав это, я замедлила шаг.

«Ревнуешь…» — пронеслось в моей голове.

Слово повисло в воздухе, и я почувствовала, как внутри что-то щёлкает. Вот оно. Ревность. Если Паша увидит, что кто-то ухаживает за Теей, то он не выдержит.

Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он собственник. Он не позволит другому мужчине даже приблизиться к ней.

Улыбка медленно расплылась по моему лицу.

И у меня есть такой на примете.

Высокий, светловолосый, с лёгкой небрежной улыбкой. Он работал с дядей Андреем с момента отъезда Паши и всегда смотрел на Тею с интересом.

Он был идеальным кандидатом. Не слишком навязчивый, но достаточно заметный. Если он появится на дне рождения и проявит к Тее внимание снова, Паша не сможет скрыть свои чувства.

— Нет, ну как дети, ей-богу!

Подхватив Джери на руки, и направилась домой. День рождения дяди Андрея — вот где всё решится.

Глава 9. «Первый шаг»

Наступило утро. На часах было 7:15. За окном ещё висела серая осенняя дымка, и первые лучи солнца только начинали пробиваться сквозь тяжёлые облака, окрашивая их в бледно-розовый. Я сонно приподнялась с кровати, провела рукой по спутанным волосам и, ещё не до конца проснувшись, побрела на кухню.

На удивление, мама уже сидела за столом — в халате, с чашкой чая в руках, и что-то сосредоточенно листала в телефоне. Свет от экрана падал на её лицо, делая его чуть бледнее обычного.

— О, доча, доброе утро, хочешь чаю?

— Нет, спасибо, мам, — ответила я, подходя к столешнице и чувствуя, как холодная поверхность касается моих ладоней. — Доброе утро. А ты чего так рано встала?

— Так я ведь уезжаю сегодня. Разве не говорила?

Услышав её ответ, я слегка облокотилась на столешницу.

— Нет, не говорила.

— А, да, ой, прости, видимо забыла. Разговор вышел у нас так себе, вот и не сказала.

— Ну, понятно, — сказала я, открывая холодильник и всматриваясь в его содержимое, будто там мог найтись ответ на все вопросы, которые я боялась задать. Я не хотела встречаться с ней взглядом, потому что знала — как только я это сделаю, он будет искать во мне союзника, которым я быть больше точно не хотела.

Я достала йогурт, закрыла дверцу холодильника и только тогда медленно повернулась к ней.

— Ты когда уезжаешь? — спросила я спокойным голосом, как будто речь шла о погоде.

— Через час.

— Ясно, — сделав глоток йогурта и чувствуя, как холодный вкус заполняет рот, усмехнулась я.

— Буду звонить, — с легкостью ответила она, будто напоминая, что ей не все равно.

— Ага — на выдохе произнесла я.

Облокотившись на холодильник, я просто смотрела, как она, без зазрения совести, продолжает делать вид, что всё в порядке, и просто листает ленту в телефоне.

— А Тея знает, что ты сегодня уезжаешь? — спросила я спустя какое-то время.

— Я думала, знает, но раз забыла вам сказать, то, наверное, нет, — не отрывая взгляд от телефона, пробубнила она себе под нос.

— И ты просто уедешь? — в моем голосе слышалась издевка.

Она наконец подняла на меня глаза, и я увидела в них лёгкую растерянность. Потом перевела взгляд на телефон, снова на меня.

— Ну… она же не спрашивала, — сказала мама, пожав плечами, и этот жест был таким привычным, что внутри меня закипело что-то зловещее. — И потом, я же не навсегда. Позвоню, как буду на месте.

— Вау, — не сдержав шока, высказалась я, сама удивившись своей реакции.

— Лизи, ты чего?

— Да как сказать… — я медленно подошла к столу и опустилась на стул напротив неё, поставив йогурт перед собой. Пластиковая баночка глухо стукнула о деревянную поверхность.

Первый раз мне захотелось остаться и защитить себя и сестру, а не просто промолчать, улыбнуться и сбежать.

— Мама, ты правда думаешь, что реакция Теи — это злость или месть в твой адрес?

Я смотрела на неё и чувствовала, как слова выходят из меня с такой лёгкостью, будто я ждала этого момента всю жизнь.

— Во-первых, я уезжаю на несколько дней, — начала она, медленно опуская чашку чая на блюдце. — А во-вторых, что с тобой происходит? Ты какая-то странная. Мы же всё обсудили, ты меня поддержала. Я не понимаю, в чём дело?

Она смотрела на меня с искренним недоумением, и в этом взгляде было столько привычной лёгкости, будто она и правда не понимала, о чём я говорю. Будто я была ребёнком, который внезапно закатил истерику без причины.

— Мама, ты сама себя поддержала, называя меня своей подружкой.

Голос дрогнул. Я смотрела на неё и видела, как её лицо меняется — сначала удивление, потом лёгкое раздражение, а потом она сделала то, что делала всегда: перевела всё в шутку.

— Доча, ты делаешь из мухи слона.

Вот оно. Она просто, как всегда, посмеялась и дала понять, что я якобы ничего не понимаю.

Я подняла руку и потёрла глаза — так сильно, будто хотела стереть не только усталость, но и весь этот разговор, всю эту пустоту, которая осела внутри.

В горле стоял ком, который никак не проходил. Я сделала глубокий вдох — медленный, шумный, как будто втягивала в себя воздух со всего света, чтобы заполнить ту пустоту, что образовалась в груди.

— Ладно, мам, не хочешь слышать — не важно. Я сама скажу Тее, что ты уезжаешь. Доброго пути.

Я встала из-за стола, взяла свой йогурт и направилась в сторону комнаты Теи. Мама даже не смотрела мне вслед — только встала и начала заниматься своими делами, будто меня на этой кухне и не было.

Прежде чем зайти к сестре, я свернула в ванную. Там, закрыв дверь на замок, я облокотилась на неё спиной и медленно спустилась на колени, чувствуя, как холодный кафель прожигает кожу даже сквозь пижамные штаны.

Я в шоке. Она просто сделала вид, что ничего не произошло. Она смахнула меня как надоедливую муху, мешающую её утреннему покою.

Меня трясло. Внутри всё кипело — от обиды, от злости, от непонимания.

Слёзы текли по щекам, по подбородку, капали на футболку, оставляя тёмные пятна. Я не пыталась их остановить. Мне было всё равно. Впервые за долгое время я позволила себе увидеть правду. Не стала снова удобной, а просто сказала, как есть — и получила пощёчину.

Я сидела так, пока не почувствовала, что внутри становится чуть тише. Слёзы высыхали, дыхание выравнивалось. И тогда я поднялась, подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — красные глаза, опухшие веки, мокрые щёки.

И сказала себе:

— Ты справишься. Ты не обязана её понимать. Ты обязана только делать то, что не разрушает тебя изнутри.

Я зашла в душ, открыла кран и стояла под струёй воды, пока голова полностью не остынет от боли и этих мыслей.

Спустя полчаса я вышла из душа, и пар, клубившийся в ванной, медленно потянулся за мной в коридор, оседая на холодных стенах. Я чувствовала, как вода стекает с волос, как влажная футболка прилипает к телу, но внутри уже не было той острой боли — только глухая, тягучая усталость.

Я заметила, что дверь в комнату Теи приоткрыта. Из неё лился мягкий, ещё утренний свет, но самой Теи внутри не было.

«Странно, — подумала я, на мгновение задержавшись у двери. — Она так рано не встаёт».

Я направилась на кухню, и мои шаги глухо отдавались в тишине квартиры.

Тея сидела за столом одна, обхватив кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку. Её плечи были опущены, волосы небрежно собраны в неаккуратный пучок. Она выглядела так, будто сидела здесь уже давно — может, с того самого момента, как я закрылась в ванной.

Мамы уже не было. Только её кружка — чистая, вымытая, поставленная на сушку — стояла на своём месте, одиноко поблескивая в свете утренних лучей солнца.

— Ты чего так рано? — спросила я, заходя на кухню.

— О, доброе утро, — с улыбкой встретила меня сестра. — Я встала пораньше. Чтобы собраться.

Она чуть помолчала, задержала взгляд на моём лице, будто что-то взвешивала.

— Я слышала ваш разговор.

— Она уже уехала? — спросила я, присаживаясь за стол напротив Теи.

— Ещё нет, она у себя собирается.

— Ясно, — коротко ответила я.

Тея смотрела на меня, молча, выжидающе. Она ждала, когда я скажу что-то еще, поделюсь тем, что произошло между мной и мамой за этим столом. Но я молчала. Потому что я не знала, как объяснить то, что сама едва понимала.

— Ты как? — спросила она наконец, и голос её был мягким, почти шёпотом.

— Не знаю, — честно ответила я, разглядывая свои руки на столе. — Наверное… впервые за долгое время я сказала ей правду. Только от этого стало больнее.

Тея кивнула, и я увидела в её глазах понимание.

— Тебе было страшно?

— Страшно, — ответила я, поднимая на неё глаза. — Но и… легко одновременно. Будто я наконец перестала нести груз, который никогда не был моим.

Тея протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми от чего на душе мне становилось спокойнее.

— Что будем делать? — спросила я, правда не понимая, что делать дальше.

— Ну, сейчас я думаю, она выйдет, скажет свою речь типа «я буду звонить» и т.д., мы попрощаемся, и она уедет. А дальше я уеду в универ. Хочешь потом прогуляться? — с улыбкой ответила Тея.

— Нет, у меня есть дела, но может ты мне сделаешь завтрак? — предложила я с искоркой в глазах.

— Ради тебя всё что угодно, — усмехнулась Тея, вставая из-за стола и направляясь к холодильнику.

— Давай скрембл, который ты делаешь, как я люблю. Он такой вкусный, сейчас самое время для него.

— Хорошо, — усмехнулась Тея и принялась раскладывать продукты на столешнице.

Я откинулась на спинку стула и смотрела, как Тея уверенно двигается по кухне. Она достала яйца, взбила их венчиком, добавила молоко — всё делала быстро, без лишних движений. Я вдруг поймала себя на мысли, что в этом простом утреннем ритуале есть что-то успокаивающее. Запах яиц, шипение масла на сковороде, свет, падающий из окна, и сестра, которая улыбается, помешивая лопаткой.

— Ты смотришь на меня так, будто я что-то не то делаю, — сказала она, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила я, с улыбкой на губах. — Просто любуюсь.

— Ха, — она усмехнулась и уголки её губ дрогнули. — Только не вздумай привыкать.

— А я уже привыкла, — тихо сказала я. Тея замерла на секунду, но ничего не ответила.

Потом она разложила скрембл по тарелкам, добавила зелень и поставила передо мной. Я молча взяла вилку, посмотрела в глаза сестры и послала ей воздушный поцелуй.

Тея не ответила, но улыбнулась. Присев за стол, она молча начала завтракать.

— Вкусно, — сказала я, и это было правдой.

— Спасибо, — ответила Тея, дожёвывая свой кусок.

Глава 10. «Незнакомец»

Мы закончили завтракать и просто сидели за столом, попивая свой чай и о чём-то нейтральном говорили. Как вдруг раздался звонок в дверь.

— О, Никита приехал, — донёсся мамин голос из её спальни. — Девочки, откройте, я сейчас.

Мы с ней переглянулись недоуменными взглядами. Тея наклонилась слегка ко мне и спросила вполголоса:

— Какой Никита? Ты его знаешь?

Я только помотала головой и встала из-за стола, направляясь в прихожую.

Подойдя к двери, я почувствовала, как внутри поднимается лёгкая тревога — не страх, а что-то похожее на предчувствие. Я на мгновение задержала руку на холодной ручке, перевела дыхание и повернула замок. Дверь со щелчком открылась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, чуть выше среднего роста, с тёмными, слегка вьющимися волосами и лёгкой небритостью, которая делала его лицо только привлекательнее. Он был одет просто — светлая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, лёгкая куртка. Всё в нём казалось продуманным, но без лишней вычурности. Он улыбнулся — открыто, тепло, без той наигранной вежливости, которая обычно бывает у незнакомцев.

— Привет, — сказал он, и голос у него оказался низким, приятным. — Ты, наверное, Лизи? Я Никита, друг Натальи.

Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь сопоставить его образ с тем, что я знала о маминой жизни.

— Да, — сказала я, делая шаг назад и открывая дверь шире. — Проходите. Мама сейчас выйдет.

Он переступил порог, и я заметила, как он оглянулся по сторонам — не любопытно, а скорее с уважением, как человек, который не хочет вторгаться в чужое пространство.

Из коридора вышла Тея. Она остановилась чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на Никиту со сдержанной настороженностью.

— Это Тея, моя сестра, — представила её я, чувствуя, как атмосфера становится чуть плотнее.

Никита повернулся к ней и улыбнулся — той же тёплой, открытой улыбкой.

— Очень приятно. Наталья много о вас рассказывала.

Тея приподняла бровь, но ничего не сказала. Только чуть заметно кивнула.

В этот момент из спальни вышла мама — уже одетая, с чемоданом в руке.

— О, ты уже здесь! — сказала она, и её голос стал мягче, почти как у девочки-подростка. — Я сейчас, только возьму сумку.

Никита шагнул вперёд и легко подхватил чемодан из её рук.