Та, кого помнит лес
- -
- 100%
- +
— Ничего себе, — прошептала Элира.
Но ее слова потонули во всепоглощающем гуле. Стало понятно, что это за шум: в скалах, обрамлявших чашу, с огромной высоты низвергался водопад. Бушующий поток, сотканный из жидкого серебра. Он падал, растворяясь в светящейся глубине, что и рождало тот самый успокаивающий звук.
— Лунная чаша, — кивнул Флик, слегка касаясь вибрирующим крылом плеча Элиры. Его голос утратил привычную иронию. — Место силы. Дом наяд. Не шуми, не делай резких движений и, ради всего святого, не лезь в воду без разрешения. Они не любят, когда нарушают их покой.
Таэль уже спускался по тропинке, выложенной гладкими, отполированными временем камнями, к самой кромке воды. Девушка последовала за ним, чувствуя, как исходящая от озера прохлада окутывает кожу, смывая пыль и усталость.
Они разбили лагерь на небольшом пяточке белого песка, втиснутой между скалой и озером. Пока кентавр раскладывал вещи, Элира не могла оторвать глаз от воды.
— Они здесь, — пояснил Таэль, подойдя к ней. — Но пока наблюдают.
Сумерки спустились быстро. Озеро преобразилось. Его внутренний свет заиграл ярче, отливая фосфоресцирующим серебром и синевой. И тогда Элира увидела их.
Наяды поднялись из глубины. Их полупрозрачные тела из текучей воды и света слегка подрагивали. По хрупким плечам струились пенящиеся волосы, а глаза сияли, как сапфиры. Несколько фигур окружили песчаную отмель напротив лагеря.
Одна из них, чуть крупнее остальных, напоминала статую из хрусталя. Дева, юная и древняя одновременно. Длинные ноги терялись в перетекающем шлейфе, будто она навсегда застыла на полпути из глубины на берег. Наяда была обнажена, но нагота ее не выглядела вызывающей. Скорее чистой и безгрешной, как сама стихия. В бездонных глазах плескалась вековая память. Эти глаза видели, как рождаются и умирают реки, как движутся ледники, как колышется первый росток на остывшей лаве.
Стало понятно: это не просто наяда, а некто куда более древний и сильный. Душа озера, а может, и самого леса.
Дева выдвинулась вперед. Она не открыла рта, но голос прозвучал в голове Элиры — сложный, как перезвон стеклянных бокалов и журчание подземного ключа.
«Путники. Вы просите разрешения пройти через Лунное озеро. Но должны показать, что достойны. Свою суть».
Таэль выпрямился. Флик закопошился на песке. Дева обращалась к ним всем, но Элира чувствовала, что в первую очередь к ней.
— Что мне делать? — прошептала она.
«Подойди к воде. Взгляни. И скажи, что видишь».
Элира нерешительно подошла к самой кромке берега, где светящаяся вода лизала камни. И заглянула в озеро. Отражение в идеальной глади было пугающе точным. Оно показывало все.
Лицо, такое знакомое и одновременно чужое. Широкие брови, которые отец в шутку называл «вороновыми крыльями», остались теми же. Как и вздернутый носик с парой веснушек. А вот губы, раньше розовые, как вишенки, потускнели и потрескались от сухости. Карие глаза горели лихорадочным блеском, в них поселились настороженность. Щеки впали, а кожа из покрытой красивым летним загаром превратилась в блеклую, болезненно прозрачную.
Отражение вдруг дрогнуло. Проступили другие черты. Лицо стало изящнее, скулы — выше. Кончики ушей слегка вытянулись. В глазах вспыхнули крошечные искры, похожие на далекие звезды. А темно-каштановые теперь отливали лунным серебром.
Две девы в одном отражении. Человек и фея.
Элира отшатнулась так резко, что каблук сапога заскользил по мокрому камню. Таэль вытянул руку, и его ладонь легла на ее спину, удерживая от падения. Но она не чувствовала этого касания. Весь мир сузился до двух лиц в воде.
Все, что ей говорили, все, что казалось кошмаром, было правдой. Она — наполовину фея. Чудовище из сказок. Нечисть.
Грудь сжало. Паника, черная и липкая, поднялась из самого нутра, затопив разум.
Ложь. Вся ее жизнь — ложь.
Отец, милый, любимый папочка, знал. Не мог не знать. И он лгал ей. А мать? Кем она, черт возьми, была? И умерла ли на самом деле? Может, сбежала, бросив полукровку на поруки людей?
Слезы хлынули из глаз, застилая видение. Но Элира так и не смогла перестать рассматривать второе отражение. От холодной, неземной красоты незнакомки с серебристыми волосами и звездным блеском в глазах. Ведь это та, кем она являлась на самом деле.
«Кого ты видишь? Кто ты, дитя?» — настойчиво прозвучало в голове.
Девушка не ответила. Горло сдавило спазмом, кулаки сжались так, что пальцы онемели. Хотелось отвернуться, убежать. Забыть это видение. Снова стать просто Элирой Брайер — деревенской целительницей.
И тогда она ощутила тепло. Не прикосновение, а присутствие огромного тела, вставшего у нее за спиной. Он подошел так близко, что его тень снилась с ее. Таэль не говорил ничего, не пытался утешить словами. Просто стоял вместе с ней на краю ее внутренней пропасти как скала.
И сквозь панический туман в памяти, как первые лучи сквозь грозовую тучу, начали пробиваться вспышки воспоминаний. Не о чудовищах. О людях.
Элира вспомнила, как выхаживала маленькую Хелену — соседскую дочку, когда та горела в лихорадке. Деревенские шептались, что девчушка не выживет, но целительнице удалось выдернуть ее из лап смерти. Вспомнила старую Марфу, с гноящейся раной на ноге, и как она ночами сидела у постели больной, по капле отдавая свой дар, пока плоть не затянулась розовой рубцовой тканью. Вспомнила благодарные улыбки жителей деревни. Для них она приносила настойки от боли в спине и мази для потрескавшейся от тяжелой работы кожи.
А потом перед глазами замелькали другие образы. Кентавра, чье молчание оглушало сильнее любого крика. Озорного пикси, своим смехом разгоняющего страхи. Дриад в их сумасшедшем прекрасном царстве блеска и беззаботности.
Она вспомнила, как лес перестал пугать. Заиграл красками, наполнился жизнью. Чернолесье было домом для стольких удивительных существ. И Элира начала чувствовать его дыхание, силу. Она связана с ним.
Девушка сделала глубокий вдох. Слезы стекали по щекам, падали в воду, создавая крошечные круги, искажающие двойной портрет. Она еще раз взглянула на оба отражения. На изможденную, испуганную крестьянскую девчонку. И на прекрасную, загадочную незнакомку, принадлежащую другому миру.
Выбрать одно? Отказаться от человеческой половины, от всего, что ей знакомо? Безумие!
Но как можно отвергнуть фейскую часть? Притвориться глухой, когда лес начал говорить с тобой. Отказаться от этой странной, только что открывшейся связи с иным миром. От возможности узнать, кем была мать. От манящего волшебства!
Нет!
Невозможно сделать выбор. Потому что они обе жили в ней: страх и сила; прошлое и тайна; деревенская жизнь и лес; человеческое сердце и фейская кровь. Две половины единого целого.
Элира вытерла лицо рукавом, смахнув слезы.
— Я — Элира, — громко произнесла она, глядя на наяду. — И я принимаю себя.
Вода забеспокоилась. Легкая рябь пробежала по поверхности, исказив отражения, слив их воедино.
«Принято, дитя двух берегов. Твоя суть признана водами Лунного озера. Но одного осознания себя мало. В твоей крови течет сила. Докажи, что ты можешь использовать ее во благо».
Наяды расступились, пропуская одну вперед. Она казалась… другой. Форма была нестабильной, зыбкой. Сквозь прозрачную плоть струились грязно-зеленые, маслянистые прожилки. От нее исходил отчетливый запах гнили и болотной тины. Озерная дева беззвучно корчилась от боли.
«Болиголов коснулся ее. Яд глубин отравляет чистоту души. Исцели ее. Это твоя плата за проход».
Элира почувствовала, как паника возвращается. Она инстинктивно шагнула вперед, к страдающему существу. Привычное желание — броситься на помощь, отдать, залатать — затрепетало в ней. Целительница протянула руки, закрыла глаза и попыталась воспроизвести все то, что делала с Древом дриад: найти в памяти образ кристально-чистой воды, прохладной и сияющей.
Но, как и в случае с Таэлем, ничего не произошло. Оба они наделены разумом, тогда как святыня дриад — лишь дерево, хоть и напитанное магией леса.
Чужеродная, ядовитая зараза, пульсирующая в самой сердцевине водяного создания, ощущалась как паразит. Элира инстинктивно потянулась к ней своим даром и почувствовала, как он рвется наружу, чтобы исцелить, заменить собой.
Но этот путь смертельно опасен. Она отпрянула, снова едва не потеряв равновесие.
Нельзя. Она сгорит, как свечка.
— Не получится, — с отчаянием выдохнула девушка. — Я не могу! Способ, о котором рассказали дриады, не работает. Она живая, ее боль… другая!
Таэль, стоявший позади, молчал. Но она затылком чувствовала его тяжелый взгляд.
И тогда заговорила старшая наяда. Мысленный голос стал еще тише, будто она шептала о тайнах мироздания.
«Ты заглядываешь внутрь себя, дитя, в колодец своей души. И видишь, что он почти пуст, а рана так страшна.
«Ты хочешь вычерпать себя до дна, но этих сил не хватает. Пара ведер воды из колодца не смогут потушить пожар. Так и твоей внутренней силы не хватает для того, чтобы бороться с самой смертью».
Голос наяды окреп, в нем зазвучала древняя уверенность.
«Но ты — не сосуд. Не колодец. Ты — русло. Стань рекой.
«Мы не просим тебя отдать собственную магию, ведь она и так повсюду, оглянись. Она в беге водопада, в пульсе корней, в шепоте камней. Здесь все дышит силой.
«Твоя природа в том, чтобы эту силу проводить. Желание помочь, сострадание — берега, что направляют поток. Воля — уклон, задающий течение.
«Раскройся, наполняйся. Что ты чувствуешь вокруг? Слушай не ушами, а кожей. Кровью. Естеством. Тем, что пробудилось в тебе и тянется навстречу миру.
«Позволь этой силе течь сквозь тебя и направь ее, как луч света сквозь хрустальную призму. Прямо в сердце пораженного».
Элира прислушалась. Отогнала все страхи, мысли и сомнения. Отпустила контроль.
И мир обрушился на нее.
Она услышала мощный, неукротимый бег водопада, низвергающего тонны жидкой силы в озеро. Глубокий, размеренный гул древних камней на дне, что хранили тепло земных недр. Тихую, упрямую пульсацию жизни в корнях плакучих ив, опустивших ветви в воду. Холодную энергию звездного света, растворяющегося в глади.
Это была не магия в привычном ее виде. А необузданная сила, первозданная и дикая. Бытие в самом мощном его проявлении.
— Я… чувствую, — прошептала Элира.
«Теперь — пропусти. Не впитывай. Не пытайся завладеть. Позволь этому течь сквозь тебя. Твое тело, твоя душа — особенные. Они преобразуют. Направь намерение — очищение, восстановление, целостность — и стань мостом для этой силы».
Элира толком не поняла, что произошло. Она мысленно «раскрылась» навстречу бушующему потоку окружающей силы. И он хлынул.
Это было не больно, но ощутимо. Как если бы тебя подставили под ледяной водопад вселенской мощи. Кости загудели, кожа вспыхнула, в глазах взорвался фейерверк из серебряных искр. По рукам, шее, под одеждой проступили и засветились зеленые прожилки, такие же, как когда-то бежали по Древу дриад. Знак связи с магией этого места, отголосок силы природы. Теперь они горели и на ней.
Удержать поток оказалось непросто. Мускулы дрожали от напряжения, зубы сомкнулись.
Она стала проводником, а не источником. И в это течение силы она вложила простое намерение: очистить, сделать здоровой. И направила его на зараженную наяду.
В тот же миг грязно-зеленые прожилки в теле озерной девы вспыхнули и рассыпались, как пепел. Искаженная форма выровнялась, наполнилась аквамариновым светом. Исцеленная наяда издала тихий стон, похожий на звон колокольчика.
Поток вокруг Элиры истончился и исчез. Она рухнула на мокрый песок, тяжело дыша. Ее трясло, но не от усталости, а скорее от переполняющих чувств.
Она сделала это. По-новому, не причиняя себе вреда. Воспользовалась силой самого Чернолесья. Легко, словно была рождена для этого.
Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом водопада. Потом старшая наяда снова заговорила.
«Ты смогла, прошла испытание. Твой дар — не проклятье, а ключ. Сопереживание человеческой половины направляет, а природа фейской проводит силу. Не забывай этого».
Озеро ярко вспыхнуло, будто вдохнув. Наяды медленно скрылись в глубине.
Элира сидела на песке и смотрела на свое отражение в уже спокойной воде. Теперь она знала, что где-то внутри нее скрыто иное, но это знание больше не пугало.
Флик приземлился рядом, осторожно дернув ее за мокрый рукав.
— Ну вот, — прошептал он без тени насмешки. — А говорила «проклятье, проклятье».
Глава 10
Наяды оставили на плоском камне у самой воды подарок — пару десятков темно-синих, почти черных раковин, усыпанных коралловыми наростами.
— Что это? — Элира осторожно коснулась пальцем створки.
— Озерные устрицы, — отозвался Таэль, подходя ближе. — Большая редкость, они питаются лунным светом, отраженным водой. Не каждому посчастливится ими полакомиться.
Девушка подняла одну. Раковина была холодной и наглухо закрытой.
— А как их есть? — спросила она, покрутив диковинку в руках.
— Я покажу.
Костер разводить не пришлось. Озеро светилось тихим, рассеянным сиянием, которое выхватывало из темноты гладкие камни и стволы ближайших к лагерю деревьев. Воздух сохранил дневное тепло, словно само лето решило заночевать на этом берегу.
Элира и Флик уселись на широком, покрытом мхом валуне, Таэль встал рядом, доставая из перевязи короткий нож с рукоятью из темного дерева. Он взял устрицу у Элиры, ловко поддел лезвием едва заметную щель и, чуть прокрутив запястьем, вскрыл створку. Внутри, в небольшой лужице перламутровой жидкости, лежало нечто нежное, студенистое, переливающееся всеми оттенками голубого и серебристого.
— Вот, — кентавр протянул открытую раковину. — Выпиваешь одним глотком. Не жуешь, просто наслаждаешься вкусом.
— Оно же… живое! — воскликнула Элира.
— Это дар озера. И отказываться от него — верх невежества.
Флик выхватил протянутую устрицу, слегка задрал голову, быстро опрокинул содержимое в рот и блаженно зажмурил глаза.
— Деликатес! — промуркал он, резные крылья трепетали от возбуждения. — Я предпочитаю нектар, но это… священная пища! Съешь, крошка, не бойся! Такое не каждый день пробуешь. Водные девы с тобой поделились — это благословение.
Элира приняла вторую вскрытую ракушку. Зажмурилась, скривилась и, подражая пикси, втянула устрицу губами.
Ожидала слизи, соленой горечи, чего-то отталкивающего. Вместо этого на язык хлынула волна невероятно сложного вкуса. Сладковатого, как спелый персик, но с кремовой, маслянистой текстурой и долгим послевкусием. Не еда, а чистое удовольствие.
— Ох, — выдохнула она. — Так вкусно!
На лице Таэля мелькнуло подобие улыбки.
— Теперь сама, — он протянул нож и устрицу. — Узкий конец ракушки к себе. Ищешь щель между створками. Надавливаешь — вниз и чуть вперед. Ты почувствуешь сопротивление, но не ломай, а скользи клинком.
Таэль подошел ближе, склоняясь над Элирой. Большая рука накрыла ее пальцы, направляя движение, показывая нужный угол. Дыхание касалось виска. Девушка, сосредоточившись, надавила. Раздался тихий хруст, и створка поддалась.
— Получилось! — воскликнула она с детским восторгом.
— Получилось, — одобрительно подтвердил Таэль.
Ели молча, наслаждаясь даром Лунного озера. Флик, забравший себе три раковины, причмокивал от удовольствия и комментировал каждую:
— Вот эта — с нотками донного мха! А эта — чистая энергия глубинных ключей!
Сытость и умиротворение разлились по телу приятной тяжестью.
— Хочу прогуляться, — сказала Элира, слезая с камня.
— Не уходи далеко. Здесь безопасно, но, чтобы я тебя видел, — кивнул Таэль, не поднимая глаз от последней устрицы, которую он медленно отделял от раковины.
Она пошла по самому краю воды, где теплый песок сменялся мелкой влажной галькой. Идти босиком под мягкий плеск волн после нескольких дней пути по запутанным лесным тропам казалось блаженством. Девушка слышала за спиной тихие звуки: Флик, как всегда, болтал, Таэль коротко отвечал. Но мир сузился до ощущений в ступнях.
Берег стал диким. Галька сменилась крупными, скользкими камнями, между них прятались корни деревьев. Тень от нависающих веток закрыла лунный свет. Элира засмотрелась на серебристую дорожку на воде, ногой провалившись в расщелину между валунами.
Жгучая боль пронзила стопу.
— Ай! — всхлипнула она. Рефлекторно дернулась в сторону, освобождая ногу из плена, потеряла равновесие и завалилась набок, едва успев подставить руку, чтобы не удариться головой.
Прошло всего несколько секунд, а он уже очутился рядом.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Таэль.
— Кажется… что-то вонзилось в ногу.
— Дай посмотреть, — рукой он обхватил лодыжку и приподнял, рассматривая стопу, пальцы обжигали кожу теплом.
Элира затаила дыхание. В прикосновении не было ни капли фамильярности, только холодная практичность того, кто не раз видел раны. Он повернул стопу к свету, идущему от озера. Боль вновь заставила девушку вздрогнуть.
— Не дергайся, — пробурчал Таэль, но мягко, словно говорил с пугливым жеребенком. — Маленький шип. Щепка от корня.
Свободная рука кентавра потянулась к поясу, где висел еще один нож. Но прежде, чем извлечь лезвие, его большой палец уперся в пятку, чуть в стороне от раны, нажимая на напряженную мышцу. Он начал медленно разминать стопу в попытке успокоить боль.
И тут Таэль замер. Палец перестал описывать круги на коже. Даже дыхание затихло. Он смотрел на ногу, зажатую в руке, будто осознав, что держит. Не просто раненую конечность, а ее ступню. Маленькую, в песке, невероятно хрупкую в его ладони. А палец, его палец… ласкал.
Элира, завороженная этой переменой, боялась пошевелиться. Боль притупилась, уступив место странному теплу, расползающемуся от точки, где Таэль касался кожи, по всей ноге.
Его взгляд пополз наверх. Мимо сбившейся штанины, обнаженной щиколотки, согнутого колена, пока не встретился с ее глазами.
Девушка открыто смотрела на него. Без страха, но растерянно.
Где-то совсем рядом, в кустах, что-то захрустело. Оттуда стремглав вылетела огромная сова, хлопая крыльями.
Кентавр вздрогнул. Аккуратно взмахнул ножом и тут же выпустил ногу, словно она была раскаленным угольком. Он поднялся с такой резкостью, что под копытами захрустела галька.
— Все, — выдохнул он хрипло. — Просто заноза.
Не глядя на нее, Таэль развернулся и зашагал обратно к лагерю, оставив Элиру сидеть на влажной гальке с сердцем, колотившимся так громко, что казалось, его эхо донесется до самых глубин Лунного озера.
* * *Он стоял спиной к озеру, стиснув кулаки так, что ногти впились в грубую кожу ладоней. Но это не помогало. Пальцы, касавшиеся девушки, горели огнем. Изящную ножку не хотелось отпускать. Это было наваждением.
Что, черт возьми, с ним происходит?
Хотелось метнуться в чащу, скакать стремглав, пока легкие не разорвутся от боли, а ветер не выдует из головы этот дурман. Но нельзя, нельзя оставлять ее. Ее! Не «девчонку», не «полукровку», не «ключ». Элиру.
Отчаяние — холодное, острое, давно позабытое — сковало изнутри. Таэль не помнил, когда в последний раз ощущал нечто подобное. Может, в день, когда отец повернулся к нему спиной, а на груди появилась позорная метка изгнанника? Но тогда, скорее, он чувствовал ярость. Сейчас же… сейчас его разъедало тихое, неумолимое чувство. От него не скрыться.
Он мысленно вернулся к своему изначальному плану.
Она ведь жалкая. Человечка в рванье, с глазами, полными ужаса, и с нелепой верой в то, что он выведет ее к людям. Но с невероятным даром исцеления. Этот дар мог стать ключом к спасению Рощи. И к его спасению тоже. План прост: изгнанник нашел чудо-магичку, которая поможет исцелить Рощу, а ему самому заслужить прощение. Или хотя бы благосклонность — возможность снова ступить на землю предков без оскорбительных плевков в спину.
Он смертельно устал носить это клеймо. Пятьдесят лет. Уже полвека он Страж. Когда-то это звучало гордо, но теперь стало лишь красивым названием для изгоя. Таэль скитался вдоль границы, все еще неся свою службу. Но никому не был нужен.
Презрительные взгляды жителей лесных селений говорили об этом яснее любых слов. Все видели клеймо. И знали, что так отмечают лишь кентавров, совершивших очень плохой поступок, преступление.
Ни семьи, ни друзей, ни дома. Будущее? Будущего нет. Только бесконечная дорога да редкие мимолетные связи с такими же отбросами, как он сам.
Таэль задумался, любил ли он кого-то? Вероятно, нет. Лет двадцать назад связался с одной сатирессой… Ее огонь обжигал, но не грел. Она горела страстью, но, как выяснилось, не только к нему. Кентавры не терпят такого.
И больше никаких привязанностей. Иви не зря прозвала его Ледяным Стражем. Казалось, что он промерз изнутри, а сердце — всего лишь бесчувственная ледышка.
А потом появилась человеческая девчонка. Хрупкая, как первый весенний цветок. Нелепая и вся перемазанная. Таэль и женщину-то в ней не видел, сплошное недоразумение. И средство для достижения целей.
Но чем дальше они углублялись в чащу, тем больше кентавр понимал, как ошибочно первое мнение.
Тощая, с торчащими из-под окровавленного платья угловатыми коленями, она бросилась помогать дриадам. Без страха, без сомнений, готовая отдать всю себя. Глупость, чистая глупость! Эта самоотверженность поначалу раздражала. Но потом стало понятно, что такова ее натура — спасти, исцелить, подарить еще один шанс. Это заслуживало уважения.
А когда она излечила его от смертельной раны, он чуть не взвыл от ярости! Изгнанника, того, от кого отвернулись даже родные. Элира сражалась за его никчемную жизнь. Выложилась на полную, решила, что он этого заслуживает. Вместо благодарности кентавр тогда испытывал лишь злость. Недостоин! Его счел не нужным даже отец! А человечка подумала, что может решать, жить ему или умереть. Он тогда вспылил…
Этот поступок что-то в нем сломал. Когда волна ярости схлынула, Таэль вдруг начал чувствовать. Благодарность, ведь она спасла его. Искорку восхищения — смелости девчонки мог позавидовать даже воин. Ее желание узнать все на свете вдохновляло. Ведь сам он давно потерял интерес к чему бы то ни было. А Элира, лишившись всего, не утратила пылкого любопытства. Она… удивительная. И будто пробудила его от долгого сна, вдохнула жизнь.
А сегодня? Да он разомлел, как юнец! Его интерес обрел иную форму — мужскую, животную. Держа лодыжку, чувствуя под пальцами биение пульса и шелковистость кожи, он захотел большего. Не как страж, не как попутчик. Хотелось притянуть к себе, ощутить тепло хрупкого тела, вдохнуть запах волос, смешавшийся с ароматом устриц. Услышать, как бьется ее сердце в унисон с его. Присвоить. И защищать, чтобы никто никогда больше не смог до нее дотронуться.
И тут же, как удар копытом под дых, накатила вина. Острая, разъедающая.
Таэль вел Элиру на заклание.
Знал, что сородичи идут по пятам. Болтливые дриады наверняка разнесли весть о чудесной целительнице по всему лесу. Племя жаждало исцеления Рощи любой ценой. Новый способ сработал с наядой, но Роща… Это древнее, проклятое место. Сил может не хватить. Они выжмут ее досуха, как губку, и выбросят умирать. Или сама она, увидев масштаб разрушений, не остановится, пока не отдаст все.
Они не успеют дойти до Совета фей, их перехватят по дороге. Таэль уже прочел знаки на тропе — ловушки сородичей расставлены на всех подходах к фейским землям.
И тогда… Тогда она узнает, что он — не благородный защитник. А подлый предатель, не достойный даже ее ногтя.
Перед ним встал выбор, который навсегда изменит его жизнь. И времени не осталось.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.