Та, кого помнит лес

Глава 6

Элиру разбудил запах: дымный, маслянистый аромат, витающий в прохладном утреннем воздухе. В теле чувствовалась расслабленность. Затекшие от лежания на земле мышцы не ныли. Потянувшись, она выскользнула из-под одеяла и с удивлением поняла, что действительно отдохнула.

Таэль сидел у костра, будто и не ложился вовсе. Он выглядел еще более напряженным, чем обычно. Спина и плечи неестественно прямые.

На камне жарились аппетитные корнеплоды, рядом дымилась рыба.

— Проснулась, — констатировал кентавр, не оборачиваясь. — Как спалось?

Вопрос прозвучал вызывающе резко. Элира нахмурилась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Странно. Хорошо, как никогда с тех пор, как…

— Как попала сюда, — отрубил он, в его тоне слышались металлические нотки. — Ешь, дорога дальняя.

Во время завтрака Таэль ни разу на нее не взглянул. Все его естество излучало ледяную отстраненность. Элира чувствовала себя сбитой с толку. Почему он зол? Что не так? Она вроде бы спала крепко, не просыпалась. Помнилось лишь чувство безмятежности и уютного тепла. За них, отчего-то, было стыдно.

«Он ненавидит это, — вдруг осенило ее. — Ненавидит эту вынужденную опеку. Наше путешествие. Я обуза, глупая человечка, навязанная ему волей леса».

Осознание причиняло боль, будто кто-то ковырял кинжалом незажившую рану. Горячая волна подкатила к горлу, чувство унижения душило. Она больше не могла вынести этого молчаливого презрения ни секунды.

Не дожевав кусок, Элира вскочила.

— Я пойду к реке. Освежусь.

Таэль ничего не ответил, даже не кивнул. Просто сидел, как деревянный истукан.

Это заставило девушку перейти на бег — лишь бы скрыться от леденящего душу безразличия. Хотелось смыть с кожи предательское ощущение необъяснимого остаточного тепла.

Поглощенная обидой, злая, Элира потеряла счет времени. И это было ошибкой. Вокруг стало тихо. Слишком тихо. Лишь натягивая влажный костюм, она осознала: что-то не так. Птицы замолкли, даже ручей притих.

Затем раздался странный звук — не рык и не завывание, а щелчки. Сухие, будто ломались позвонки. Прямо за спиной.

Элира медленно обернулась. Крик застрял в горле, каждый мускул сковал ужас.

Оно стояло совсем близко, в нескольких шагах. Не зверь из плоти и крови — скорее скульптура из ночи и ртути. Ростом с крупного волка, но худое. Тело состояло из переплетающихся, жидких на вид полос серебристого металла и сгущенной тени. Конечности выгнулись под неправильным углом, будто у насекомого. В пасти виднелись игольчатые зубы, с них капала пена. Пустые глазницы пылали багровым пламенем.

На шее чудовища застегнут ошейник. Костяной, вросший в кожу, с эмблемой, кажущейся знакомой — клинок пронзает каплю. Это означало только одно: тварь не просто прогуливалась по лесу и случайно наткнулась на девушку. У нее имелся хозяин.

Ртутный монстр опустился на передние лапы, вокруг клубилась жидкая тень. Он готовился к прыжку и уже оторвался от земли, когда из-за деревьев, словно выпущенная из лука стрела, вылетел Таэль.

Кентавр не кричал, двигаясь почти бесшумно, что при его размерах казалось невозможным. На лице ни капли страха или сомнений, лишь всепоглощающая ярость. Копыто ударило в бок чудовища со звуком, с каким на наковальню опускается молот. Тело твари изогнулось, издав скрежещущий вой, она откатилась, на миг потеряв форму.

Но из тени кустов вышел еще один силуэт. Теперь монстров стало двое.

Бой начался.

Таэль был самой яростью. Он двигался стремительно, как молния. Меч, выхваченный на лету, сверкал в воздухе, оставляя на телах существ глубокие дымящиеся борозды. Но раны не кровоточили — они затягивались прямо на глазах, лишь слегка замедляя врагов.

Одно из чудищ, изловчившись, метнулось к Элире. Таэль, отбивая атаку второго, рванулся наперехват, подставляя бок. Когтистые лапы вцепились в лошадиную шкуру. Кентавр глухо вскрикнул от боли, алая кровь брызнула на песчаный берег.

Элира закричала. Таэль начал заваливаться. Монстры наступали с обеих сторон.

И в следующий миг мир взорвался.

Над поляной пронеслась какофония абсурдных звуков. В ней смешался звон медных тарелок, рев разъяренного медведя, визг пилы и дикий, потусторонний хохот. Она оглушала, сбивала с толку настолько, что остолбенели даже чудища, хотя у них и ушей-то нет.

Между ними вдруг материализовалось видение из сплетения света и падающих листьев. Гигантская лохматая кошка, размером с лошадь, шипела, скалилась и била лапой, высекая золотые искры.

Твари замешкались. Взгляды метались между реальным врагом и невероятной иллюзией.

С ветки старого дуба, прямо над развернувшимся сражением, свесилась маленькая фигурка — человекообразное существо с короткими, топорщащимися волосами цвета спелой вишни.

— Эй, жидкие! Невежливо нападать вдвоем на одного! Зато теперь шансы равны!

Человечек сидел, болтая босыми ногами. Щелкнул пальцами, и из-под каждого камня, из-за каждого деревца к берегу начали стекаться десятки сверкающих огоньков. Иллюзорные духи-стрекозки кинулись к чудищам, кружа вокруг них хороводы, залетая в ноздри, отвлекая.

Нескольких секунд промедления хватило.

Таэль, стиснув зубы от боли, рубанул мечом в сторону ближайшей зверюги. Но на этот раз он метил не в тело, а в ошейник. Клинок, описав короткую дугу, вонзился точно в центр эмблемы. Раздался сдавленный звук, будто кто-то уронил огромный мешок с мукой. Костяное ожерелье на шее монстра треснуло, свет в пустующих глазницах померк. Тело рассыпалось в пыль.

Второе создание заклокотало, встало на дыбы, готовясь напасть.

Но человечек с цветными волосами сделал пас рукой — и с небес рухнула тень огромной хищной птицы. Этого оказалось достаточно: монстр развернулся и тут же растворился в лесных тенях, будто его и не было.

Наступила давящая тишина.

Маленькая фигурка спикировала с дерева, приземляясь на камень у воды. Теперь сомнений не осталось — это пикси. Пикси в коричневом костюмчике, почти таком же, как на самой Элире, но штанишки доставали лишь до середины тоненьких щиколоток. Взъерошенный ежик насыщенно-красных волос, фарфоровая кожа, почти прозрачная, так что видно каждую венку. Голубые миндалевидные глаза с широким зрачком. Заостренные ушки. Ростом он доставал девушке примерно до колена. Но самым удивительным было наличие крыльев — изящных, похожих на два резных листа ясеня, колыхающихся даже в покое.

Он с любопытством рассматривал Элиру и Таэля, дрожа от избытка эмоций.

— Ох и шуму вы наделали, ребята! — пропел пикси. — Весь лес на уши подняли! Это ж надо: кентавр-изгнанник и человечка со Знаком Тишины! Сенсация, событие года, крадусь за вами от самой деревни дриад!

— Что за Знак Тишины? — взволнованно спросила Элира.

— Закрой рот, пикси, — прошипел Таэль. Он пытался сказать что-то еще, но захрипел, а глаза закатились. Могучее тело вдруг обмякло и осело на песок, поднимая облако пыли.

— Таэль!

Ужас захлестнул девушку с новой силой. Она бросилась к кентавру, опустилась рядом на колени. Рана на боку ужасала: рваная и глубокая, из нее сочилась густая темная кровь.

Нет! Только не он.

Всепоглощающая пустота, что расползалась внутри, хорошо знакома Элире. Она ощущается, когда теряешь кого-то, кто тебе дорог.

Таэль… Упрямый, неприступный, как скала. Холодный и порой безразличный. Смотрел на нее, как на назойливую букашку. Но он спас ее. Кормил, защищал. Учил языку леса, делился опытом. Кентавр стал для Элиры кем-то большим, чем просто случайный попутчик. Единственным близким существом, тем, с кем она проводила дни и ночи. Во всем мире сейчас нет никого, кому девушка доверяла бы так, как ему. Он — ее якорь в этом чужом мире.

Глядя на бледное лицо, Элира поняла, что может потерять его.

И тогда она начала представлять здорового, полного сил Таэля. Лоснящуюся шерсть там, где сейчас зияла рана, она переливалась медью в бликах костра. Мощь перекатывающихся мускулов, когда он отчаянно сражался с врагом. Жар его прикосновения, взгляд бездонных темных глаз.

Но отчетливее всего помнился его запах. Не один, а множество ароматов, сплетенных воедино: сухая хвоя дерева, весь день простоявшего под солнцем; глубокая земляная нота — как пахнет свежевспаханное поле после дождя; какая-то горьковатая пряность вроде полыни, дым костра. И, конечно, соленый животный запах его кожи.

Элира вложила все свои силы, все желание, приложив руки к кровоточащей ране. Но ничего не произошло. Не получилось! Новый способ, опробованный на Древе дриад, не сработал с кентавром.

В памяти всплыли слова: «Если еще хоть раз попробуешь отдать всю себя без остатка…»

На чаше весов была жизнь Таэля и ее собственная. Ее пребывание в Чернолесье, возможность научиться управлять своим даром. Простит ли он ее или вернет к людям?

Не задумываясь, целительница рискнула. Глубоко вдохнув, она отпустила контроль. Ее магия, ее собственная жизненная сила хлынули по рукам, стекая в кентавра. Голова закружилась, пальцы вмиг стали холодными. Но плоть под ладонями зашевелилась. Края раны стягивались, сшиваясь нитями новой ткани. Кровотечение остановилось. Порезы затянулись, оставив лишь грубые шрамы. Но и они скоро исчезнут.

Таэль не пришел в себя, но его дыхание выравнялось, щеки порозовели.

Силы покинули Элиру. Она едва успела отползти в сторону, когда ее накрыли волны тошноты и выжигающей пустоты. Снова отдала слишком много.

— Эй! Человечка! — пикси суетился рядом, его голос доносился как сквозь вату. — Держись! Сейчас, сейчас Флик все устроит!

Сквозь пелену слышалась возня: маленькие цепкие ручки что-то таскали. Вскоре плечи девушки заботливо укрыли шкурой, а где-то совсем близко разлилось благословенное тепло разгорающегося костра. Пикси не оставил без внимания даже Таэля, укутав человеческую часть тела одеялом.

— Вот так, — пропыхтел тот, кто назвал себя Фликом, садясь на камень между ними. Его веселость куда-то испарилась, осталась лишь сосредоточенность. — Отдыхайте. А я пока тут посижу, покараулю. Не бойся, цербер не вернется.

— Ц…цербер? — язык уже плохо слушался Элиру.

— Ну да, бесова псина, шел, видать, по вашему следу.

— Знак… Тишины… Что… — сознание ускользало от девушки.

Пикси наклонился, его большие голубые глаза наполнились печалью.

— Ох, ты и правда ничего не знаешь? Бедная потерянная крошка…

Больше Элира ничего не услышала. Тьма накрыла ее с головой, как тяжелое покрывало, унося в пустоту, где нет боли, страха и вопросов без ответов.

Глава 7

— …и я говорю. А он такой: «Флик, если ты еще раз!» Ой! Очухалась!

Прямо перед Элирой, перекрывая вид на пушистые кроны сосен, возникло улыбающееся лицо пикси. Крылья трепетали, разбрасывая в воздухе мельчайшие сверкающие пылинки.

— Ты нас напугала, знаешь ли! На целых полдня вырубилась!

Воспоминания хлынули бурным потоком: холод воды, щелчки за спиной, серебряные клыки, кровь Таэля. Страх и решение, которое может дорого стоить.

Девушка рывком поднялась на локтях, и мир накренился. Голова гудела, будто там поселился рой разгневанных пчел. Она зажмурилась, сглотнула подступившую к горлу тошноту.

— Тише-тише, — запричитал пикси. — Ты неважно выглядишь, дорогуша! Как самочувствие?

— Нормально, — прошептала Элира.

Таэль стоял у потухшего костра. Закатный свет золотил мощную дугу его спины, играл на гладкой шерсти конского крупа. Живой! На боку, еще совсем недавно обезображенном когтями монстра, теперь виднелась лишь бледная полоса новой кожи.

Облегчение затопило сердце целительницы. У нее получилось!

Но это чувство длилось всего мгновение.

Таэль обернулся. Когда его глаза — темные, как лесная почва после дождя — встретились с глазами девушки, в них не было ни тени благодарности. Там бушевала едва сдерживаемая буря. Если бы кентавры могли убивать взглядом, Элира бы уже рассыпалась прахом.

— Тебе нужно собраться как можно скорее. Мы уходим, — отрезал он.

Обычно подобный тон заставлял девушку внутренне сжаться, замолчать, беспрекословно повиноваться. Но теперь все изменилось. Вероятно, сказалось накопленное напряжение.

— Вижу, тебе лучше, — пробормотала она.

— Это не имеет значения, — Таэль преодолел разделяющее их расстояние одним шагом. — Я против. И предупреждал, что будет, если ты еще хоть раз попробуешь выложиться на полную. Твоя сила — это чистое самоубийство. Взгляни на себя! Ты едва дышишь!

— А ты истекал кровью! — вырвалось у Элиры. Она оттолкнулась от земли и поднялась на дрожащих ногах. Теперь их разделяло всего пара метров. И, хотя кентавр возвышался над ней, прежнего чувства страха не осталось. Лишь жгучее возмущение. — Ты бы умер! Это мой дар, Таэль! Мой! И только я решаю, как им распоряжаться! Если захочу отдать все силы, чтобы спасти тебя, то сделаю это!

Пикси перестал мельтешить.

Лицо кентавра оставалось каменным. Но на виске едва заметно дернулась жилка, а челюсти плотно сомкнулись.

— Зачем? — спросил он шепотом. — Зачем ты это сделала?

Потому что мысль о его смерти сводила с ума. Ведь за несколько дней угрюмый, молчаливый кентавр стал единственной прочной ниточкой, соединяющей ее с реальностью. Но признаться в этом равносильно пытке.

— Потому что ты… — начала она.

Элира видела, как в напряжении замер Таэль, уловив ее внутреннюю борьбу. Он даже слегка наклонился вперед, чтобы ничего не упустить. Но признание застряло в глотке. Вместо него вырвалось нечто практичное и безопасное.

— Потому что только ты можешь вывести меня из леса.

Мгновение кентавр просто смотрел на нее. Он словно учуял ложь, но ничего не ответил.

— Недалеко есть пещера, укроемся там, переведем дух, тебе нужно отдохнуть. Выдвигаемся немедленно, мы должны успеть до темноты.

Лагерь собрали быстро. Пикси, к удивлению Элиры, не улетел. Он деловито порхал вокруг, собирая кружки и миски. Таэль не прогонял его. И даже кивнул, когда тот указал на забытый у дерева мешочек с травами. Видимо, чувство благодарности за спасение перевесило раздражение.

Они углубились в чащу, и паранойя накрыла Элиру с новой силой. Лес, в последние дни понемногу раскрывающий свои тайны, снова стал лабиринтом угроз. Каждый хруст под ногой казался слишком громким, а шорох в кустах заставлял нервно озираться. Девушка старалась идти рядом с кентавром и ловила себя на том, что задерживает дыхание, вслушиваясь в полную призрачных звуков тишину.

— Знаешь, а мы ведь так и не познакомились как следует! — пикси завис прямо перед ней, летя задом наперед. — Я — Флик, низший фей, или, как вы, люди, нас называете — пикси.

— Я Элира. Элира Брайер, человек.

— Человек? Как интересно! Впрочем, какая разница, кто ты, главное, что твои намерения чисты! Знавал я одного орка, они же, как водится, все злыдни, но Арчи добряк-добряком…

Флик болтал и болтал, будто пытаясь отвлечь девушку от пугающих мыслей. Элира даже втянулась в разговор, задавала вопросы и посмеивалась над забавными историями.

— Ты много знаешь об обитателях леса, — заметила она.

— О! Да я ходячая, точнее, летающая энциклопедия! Всех знаю, от домовушек, что в печках живут, до тех, кто по звездам ходит.

— А те, кто напали на нас? Кто эти монстры?

— Ах эти… Серебряные церберы, — фыркнул Флик. Но веселость его куда-то вдруг испарилась. — Особая порода, выведенная, чтобы чуять магию. И рвать на куски все, что попадается на пути. Их обычно держат на привязи.

— На привязи? Значит, у них есть хозяин? У них ведь и ошейники были! Со странным символом, он кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, где видела такой.

Пикси дернулся, резко отлетев в сторону, словно от удара. Напряженный взгляд метнулся к Таэлю. И, хотя кентавр не обернулся, его шаг немного замедлился.

— Мы, лесной народ, любим всякие побрякушки! Смотри, — он оттянул мочку остроконечного ушка, в котором болталось крошечное серебристое колечко. — Дриады чего только на себя не цепляют! Даже наш непарнокопытный Страж носит жилетик. Это ничего не значит! Церберы, должно быть, просто с цепи сорвались и наткнулись на вас. Голодные, злые… Обычное дело!

Флик говорил слишком быстро и чересчур убедительно. И его глаза, две блестящие голубые бусинки, снова и снова скользили по спине кентавра, будто ища одобрения.

Элира замолчала. Она чувствовала ложь. В душе поселилось неприятное ощущение. Червячок сомнения точил изнутри. Что они скрывают? Почему твари напали, кто послал их?

Она смотрела на широкие, мерно покачивающиеся при ходьбе плечи Таэля, его темные, непослушные волосы. И ей вдруг стало обидно и страшно. Он ведь ее проводник, единственная защита в Чернолесье. А теперь между ними выросла невидимая стена из невысказанных слов, тайн и непонятных знаков. Кентавр что-то знал, и очень старался скрыть это.

Но задавать вопросы сейчас бессмысленно. Таэль напряжен, как тетива, а в болтовне Флика слышится фальшь. Да и сама она вымотана до предела. Мысли путались, а веки налились свинцом.

Впереди, в гуще свисающих ветвей, вдруг показалась пещера. Укрытие, где можно хоть ненадолго забыться сном, не думать о церберах, символах и намерениях ее попутчиков. Просто отдохнуть.

Элира ожидала, что они забьются в узкую каменную нору, сырую и пропахнувшую плесенью. Но то, что предстало перед ней, поистине поражало воображение. Это не просто пещера. Это был дом.

Внутри разносились ароматы хвои, дымка старого костра и чего-то сладковатого — возможно, сушеных ягод или трав. Вместо тесного грота перед девушкой открывался просторный зал с высоким потолком. В трещинах скалы мерцали вкрапления каких-то минералов, отражавших свет снаружи, создавая иллюзию усыпанного звездами неба.

В центре располагался очаг. Рядом, на полке, стояла глиняная посуда — миски, кружки, котелки. Все аккуратно, все на своих местах.

В углу виднелось настоящее лежбище! Не просто груда шкур, а огромный, плотно набитый тюфяк, заваленный овчинами с кудрявой мягкой шерстью и одеялами.

А стены… Стены покрывали выведенные углем и охрой, серой глиной и соком растения рисунки. Бегущие животные, парящие птицы и карты созвездий. Не мазня, а ошеломляюще красивая роспись.

На выступе скалы лежали книги. Элира подошла ближе, вглядываясь в потрепанные кожаные корешки. В коллекции кентавра нашлись старинные фолианты с металлическими застежками, тонкие томики в тканевых переплетах, ветхие свитки. Она прочитала вытесненные названия: «Хроники Севера», «Сборник баллад о Первых героях», «Звездные тропы и их Стражи».

Это все принадлежит Таэлю? Грозный воин, ее молчаливый проводник коллекционировал сказки и рисовал?

Вся недавняя обида, все подозрения схлынули, затопленные волнами изумления и восторга.

— Почему… — девушка обернулась к Таэлю. Он задвигал вход в пещеру огромным валуном. — Почему мы не пришли сюда сразу? Это ведь совсем близко к месту последней стоянки.

— Просто наш стыдливый Страж не хотел, чтобы кто-то прознал о его увлечениях, — хихикнул Флик.

Он уже вовсю хозяйничал в пещере. В его руках Элира заметила изящную деревянную фигурку — русалку с длинными волосами и печальным, удивительно живым личиком. На столе рядом стояли и другие статуэтки: лесовичок с хитрой ухмылкой, грациозный пегас с поднятым крылом, крошечная ветряная мельница.

Так это мастерская! Скрытый от всего мира уголок, где можно ненадолго отвлечься от забот.

— Отдай, — велел Таэль. Он перехватил фигурку из рук пикси, осторожно поставив ее на место. — И больше ничего не трогай без разрешения.

Кентавр развернулся и, не обращая внимания на гостей, принялся разводить огонь. Тепло разошлось по пещере, а дым, поднимаясь, уносился куда-то вверх, в расщелины каменного свода. Свет пламени играл на настенных росписях, и олени, казалось, побежали быстрее, а звезды замерцали ярче.

Таэль сварил на треноге густую ароматную похлебку с рассыпчатыми клубнями, диким луком и вяленым мясом. Запах разносился по пещере, заставляя в нетерпении сглатывать.

Ели молча. Флик не издал ни звука, вероятно, опасался, что его выгонят. Элира ловила себя на том, что украдкой разглядывает кентавра, представшего в новом свете. Тень его профиля четко вырисовывалась на настенных рисунках, а блики огня играли на волосах. Теперь он — не просто ее провожатый. Он стал загадкой, которую очень хотелось разгадать.

Но сытость, тепло и усталость взяли свое. В объятьях одеял, свернувшись калачиком на мягком тюфяке, она провалилась в сон.