- -
- 100%
- +
Лесик только молча кивнул и поспешил следом. Не то чтобы ему особо хотелось водиться с крестьянскими детьми, но куда лучше, чем в присутствии Радослава и его странной дочурки. Все таки вырос он в похожей среде, надо бы нос не задирать и не зазнаваться. Оттого что зовут они его барским, он же им не является. Ни таким, ни Ерсаком, никаким другим.
Он поежился, от осознания, что он одно только притворство и ничего больше из себя не представляет, стало неприятно. Даже на мечах драться не научился, что уж об остальном говорить.
— А ты эта, откудава а? — мальчишка заправил большие пальцы за кушак и шел вальяжно, вразвалочку, будто и не шли они мимо леса в котором какие-то одичалые звери и странные грибы водятся. — Меня Нежданом зовут.
— А меня… — Лесик на мгновение задумался, стоит ли ему сейчас называться своим настоящим именем или же Мирожитовским. Все таки люди чужие, место дурное. Он до этого под своим только перед приютом, Жмуром и Клещом ходил, да и те, к тому же, своими именами не назывались. — А меня Медяком звать. Я с Дивоморского приехал.
— У-у-у, — загудел в ответ Неждан, — это ж далека ты оказался. А как оно так?
— Да… — Лесик задумался, как лучше будет объяснить о произошедшем и стоит ли вообще. Его еще, конечно, смутило что Неждана не удивило его имя, но это было меньшей из проблем, — само как-то… не знаю…
Неждан безразлично пожал плечами, будто его этот ответ вполне устроил, мало ли, барский все таки, каких у них причуд только ни бывает.
Он еще недолго поводил Лесика кругами по кустам и лесным тропкам, которые, казалось, переплетаются в бесконечные узлы между собой и никуда не ведут, а потом нырнул в незаметное голубое окошко, прямо посреди листвы и исчез. Лесик немного помедлил, все таки не очень хотелось ему к чужим людям идти, тем более что они его за барского держат.
В зубы съездят, жопу надерут или еще чего похуже, мало ли. Дети вообще самые жестокие создания, а особенно подростки мальчики. Лесик как никто другой знал это и не очень хотел стать козлом отпущения, но в лес к странным грибам и в дом к странной девушке возвращаться хотелось еще меньше.
Он нырнул следом за Нежданом и закрыл глаза от света, хлынувшего в лицо. Яркое полуденное солнце от неожиданности, казалось, сожгло все зрение. Пришлось хорошенько протереть зенки руками и прикрыться ладонью, прежде чем он увидел озеро.
Каменистый берег, плавно переходящий в песок дальше от воды. После гор воздух казался ужасно горячим, сухим и каким-то солнечным. Издалека Неждан поманил рукой Лесика и тот тут же скинул сапоги и побежал за ним следом по песку. Тепло. Несмотря на то, что уже осень, все равно тепло.
Он ненадолго замер, перед самой каменной кромкой. Зарылся пальцами в теплую почву и закрыл глаза, погружаясь в звуки и ощущения.
Лето закончилось и наступала пора осени вступать во владения. Это было его последнее лето, когда он чувствовал себя маленьким, никому и ничем не обязанным, самым смелым и сильным, самым бесстрашным. Последнее лето, когда он знал зачем и для чего он живет, когда он был уверен в завтрашнем дне, в том что он будет сыт и одет, в том что у него будет крыша над головой и место, которое можно назвать домом. Да, он бы мог вернуться, он подумывал об этом, и не раз, но… Он не смог бы вернуться. Даже если бы и хотел, а хотел он только когда становилось совсем плохо. Но плохо было редко, страшно, странно, было, но в общем-то и целом неплохо. Поэтому он бы не смог, мир, открывшийся ему другой стороной был удивителен и по-своему прекрасен, хоть он и сомневался в некоторых вещах и в том, что его окружает, и все казалось каким-то другим, но ведь другое — не значит плохо, это просто… по другому, вот и все.
Неждан снова нырнул в заросли, только на этот раз куда-то в иву на берегу, грустно склонившую свою голову. Лесик прикинул, что в следующий раз надо будет взять удочку, там, под деревом, поди пещерка подводная и рыбы полным полно.
Рыбак из него, конечно, был никудышный, по воле случая он занимался этим всего пару раз, но сейчас, почему-то, очень захотелось.
— Ну вот этово логово наше! Ты, барский, такого не видел поди никогда, да? Сидишь там в своих домах, носу на улицу не суешь? — Неждан забрался на корягу повыше, и, свесив оттуда ноги стал щелкать семечки прямо Лесику под ноги.
— А где все? Ты один тут что ли, в этом логове вашем?
— Та не, — он покрутил пальцем у виска, а затем поманил Лесика пальцем к себе, — это мамаши ихние работать заставляют, день же еще, только полуденник! А я это. Болел. Недавно. Ногу ломал.
Лесик стал забираться к нему и в процессе увидел, что нога под задравшейся штаниной у него крепко перемотана тряпьем, а под ним проложена какая-то палка.
— От сюда упал что ли?
— Та не, — Неждан отмахнулся и и протянул ему горсть семечек непонятного происхождения, — хотел висюльку с дома у соседей стырить. Там петушок такой забавный, Ваське бы понравился. Но оно че-то не пошло. Домовой у них сука злющий поди, вот и спутал ноги руки мне, чтоб не украл.
— Домовой? А он вправду есть? — сразу переспросил Лесик. Если б ему такое сказали пару седмиц назад, он бы наверное решил, что просто деревенщина опять ересь и бесовщину свою плетет, но теперь, когда ему уже было с чем сравнивать…
— Есть конечно… — Неждан посмотрел на него, как на блаженного и всем своим видом посерьезнел. — А у вас чего, не было что ли?
— Да как-то… Не знаю… Я с приюта вообще. Может в приютах не живут просто?
— Дак ты это, наш что ли? Обычный? — Неждан удивленно поднял брови, — а как ты в хозяйском доме то оказался, работаешь на него?
— Да случайно, говорю. Меня друг мой привел, а они с Радославом друзья, ну вот так и вышло… Сам то я не больше твоего знатная особа.
Неждан сразу как-то повеселел, на лице расползлась довольная улыбка с кривыми полу гнилыми зубами, а глазах заплясали озорные огоньки.
— А расскажи про дочку евоную, а? Видел ж ее?
— А что про нее…
— Ну она какая, мы то не видим, только когда она по ночам на крышу вылазит, да сидит аукает. Расскажи, ну, с ней чего такое?
Лесик замялся, непонятно было, имеет ли он вообще право на распространение этой информации и не будет ли потом худо, если Радослав прознает, откуда слухи про его дочку ноги имеют.
— Нуу… Я особо то ничего не знаю, но мне друг сказал что она ну…
— М?
— Ну… Как сказать… Болеет чем-то вроде. Хворая она и головой и телом походу.
— Ой, — Неждан махнул рукой, — это мы тоже знаем и слышали. Только мамки говорят, что не больная она, а чужая просто. Душа у нее может и не человечья вовсе, если вообще есть.
— Нечистка?
Неждан пожал плечами и стал стряхивать налипшую шелуху с рубахи и коленей.
— Может и так. Может и нет. Вблизи на человека-то похожа?
— Да вроде… Нормальная. Глаза нормальные, зубы тоже, только бледная до жути…
— Ну дак она ж света не видит ваще, — Неждан недовольно фыркнул, — по ночам только на луну воет как дура и все.
Лесик только кивнул в ответ. Под сенью ивы, в тепле, под шум озерных вод и шороха листвы, ужасно захотелось спать. Глаза склеивались сами по себе, а руки становились вялыми и едва ли уже держали его на коряге.
— Купаться пойдешь? У нас жара недавно стояла, вода как молоко с коровы! Хороша!
Лесьяр послушно стянул рубаху и штаны, кинул подальше на ветки, чтобы не унесло ветром куда-нибудь и не намочило. По-началу боязно и аккуратно ступал по камням, которые больно впивались в ступни и не давали с разбегу запрыгнуть в воду. А затем попривык и зайдя до колен, нырнул вместе с головой.
Стало хорошо. Неждан и вправду не соврал, вода была теплая-теплая. У них на озере, к которому с полдня добираться надо было от приюта всегда такая была, оттого что оно маленькое было и грелось быстро.
Он зажмурился, выпустил из себя воздуха и присел на дно. Захотелось остаться тут навсегда, в голове всплывали приятные воспоминания о доме. О маленькой Гане, плещущейся в лягушатнике, о Мале, который подкидывал его в воду со своих плеч и громко хохотал, когда Лесик плашмя ударялся спиной, о милой Анисье, которая… Он ненарочный вспомнил, как они ночевали на озере и он ненароком увидел как она, вместе с другими девчонками, купаются нагишом.
В паху сразу стало неуютно и горячо. Лесик разозлился на себя за похабные мысли и плоть, которые все еще не умел и не мог никак контролировать. В последнее время его вообще терзали боли ниже пояса, а каждое упоминание женщины в любом контексте вызывало невыносимую бурю эмоций.
Было не то чтобы противно, просто жуть как неудобно и неуместно. Не хотелось высунуться из воды и облагородить Неждана этим зрелищем. Нет уж. Ему еще бог знает сколько времени тут проводить, так что надо не срамиться с самого начала и держать себя в рамках нормальности.
Он высунул голову из воды и блаженно вздохнул чистый воздух. Провел руками по лицу, убирая с глаз и носа лишнюю влагу, а затем зачесал непослушные рыжие волосы назад. За время пути они успели неплохо так отрасти и теперь все время путались и сильно лезли в лицо.
Неждан уже успел уплыть вглубь озера и оттуда, из тесной воды, едва виднелась его белобрысая макушка. Лесик решил не рисковать и не проверять свои навыки в плаванье, поэтому вернулся ближе к берегу и сел так, чтобы вода закрывала его только по грудь. Тепло.
Вдалеке плавала стая уток, скоро они будут улетать на юг, в теплые края, оставляя за спиной сугробы по горло и жуткие морозы. Лесик умиротворенно вздохнул, представляя что где-то там, далеко, наверняка есть такие места где всегда жара и можно даже не думать о зимней одежке.
Размышляя о теплых краях и о том, как там может быть хорошо, он наконец-то смог привести себя в порядок и стал потихоньку выбираться из воды. Неждан уже тем временем успел сделать рывок обратно и был совсем неподалеку, а пока Лесик одевался, скрывшись в ветвях ивы, он и вовсе сошел на каменистый берег.
— В деревню теперь или…
— В деревню, а то мамка потеряет и отлупит, — Неждан усмехнулся и лукаво глянул на Лесика, — а тебя мамка лупила или ты… Ну…
— Не знал ее да… — Лесика как молнией ударило по голове, со всей этой беготней со Жмуром он и забыл, почему вообще пошел за ним следом. Он хотел узнать о себе, о том, как он связан с теми детьми и как Мирожит и вся его боголепная паства связана с этим. — Эм, слушай, а у вас тут… Эм… Церковь есть? Или вы эти…
— Ой, ты чего! Не язычники давно уже! Как хозяйские наши приняли веру, так и нас всех обязали.
— А почему вы тогда, в домовых верите? — Лесика смутился от того, на сколько странным ему сейчас показался Неждан с его двоеверием.
— Ну дак а как не верить то? Он же за домом следит, дела свои делает, ссоры в узде держит…
— То есть, вы их не видели?
Неждан пожал плечами и стал выходить из кустов, направляясь к потайному выходу с озера.
— Ну так чтоб аж прям видеть, это у меня такого не случалось. Но люди ж поговаривают, что видели, да и дела его делаются на самом деле, как же не верить в него?
— Но ведь по учению Мирожита… нельзя в такое верить и мракобесие это все, нет разве?
— А, — Неждан махнул рукой и повел Лесика обратно по лесным тропкам, — это ж не Мирожит сам сказал, верно? Это все людьми законы писаны. А люди не всегда правду говорят, только то, что им в угоду. То что мы веруем в Мирожита не значит, что мы чтим людьми придуманные правила.
— Но те, кто это писал, они же со слов Мирожита это делали… Нет разве? Они слышали его и писали его заветы.
Неждан вдруг остановился, резко обернулся и посмотрел на Лесика как на последнего блаженного.
— Ты дурак что ли, а? Вот тебе когда сам бог скажет, чего он хочет, тогда и делай. А все что люди говорят — это ересь ими и выдуманная. Если б он хотел, чтоб мы на домовых хер забили и не водились с ними, он бы так и сказал. Но пока что-то мне на ухо никто не шепчет.
Лесик впервые задумался о таком взгляде на мир. Почему-то до этого, пока он болтался со Жмуром, в его представлении вера могла делиться только на черное и белое. Ты либо в старых богов веришь, либо в нового, и никак иначе… А тут… Как-то все и сразу.
— Вот люди эти, запрещают нам обряды над полями проводить, девкам воду пахать на урожаи, мол, бесовство это все ихнее. А мы если так делать перестанем, то боги старые не помилуют и будет у нас голод и засуха. А если вот молитву Мирожитовскую на ночь не прочитать и знаменем не осениться, то ночница придется по сумеркам и удушит. Так что у нас и там, и там греет, — продолжал Неждан ломать Лесику голову и картину мироздания.
— Как-то это… неправильно что ли… Как так быть может…
Неждан в ответ лишь пожал плечами и снова принялся разгибать ветки кустов руками, высвобождая себе и Лесику проход.
К Церкви они дошли уже к вечеру, по пути все-таки пришлось заскочить в дом к Неждану, чтобы матушка его не переживала. Лесик до отвала наелся привычной пресной каши и похлебки, которая на вкус была точь в точь как в приюте, а потом Неждан уволок его к Церкви, под предлогом для матушки, что им помолиться сходить надо.
Идти пришлось тропой мимо леса, хоть и не так близко, как был к нему Лесик до этого, но странные грибы было отчетливо видно. Они вырисовывались набухшими каплями на стволах деревьев, будто стекая, как смола.
— Неждан а ты… Не знаешь, что это за грибы такие? — Лесик указал пальцем в сторону леса, но боязливо его отдернул почти сразу же, вдруг, хозяин леса его почует и обидится.
— Не знаю. Раньше не было, вот, под конец лета выросли. Мамка говорит, земля дурная стала, вот деревья и болеют. Сказала не трогать и не ходить, мол, леший дичает в последнее время и его это проделки. Ну я и не трогаю и не хожу, — он беззаботно пожал плечами, будто понятия «леший дичает» и «лес болеет» для него совершенно ничего не значили.
Лесик не ответил, только глянул искоса, через плечо, будто боясь, что леший их подслушивает и сейчас ринется прямиком из кустов по их души, а то почем зря кличут.
К Церкви дошли без сопутствующих сложностей, по пути к ним еще навязался Третьяк, которого родители выпроводили тоже помолиться и теперь хвостом шел за Лесиком, подозрительно оглядывая его с ног до головы.
Церковь стояла совсем на окраине деревни, одиноко, посреди поля некошеной травы она по-доброму оглядывала свои владения.
Она была небольшая, но добротная, видно, что ухаживали и рука хозяйская денег не пожалела. По стенам местами пробегали мелкие трещинки, видимо от дождей древесина рассохлась и дала слабину.
Лесик поднялся по ступеням, явно недавно выметенным и слегка покосившимися из-за неподходящей для постройки почвы, осенил себя знаменем и, слегка склонившись в поклоне, вошел внутрь.
Ощущение внутри было совершенно другое, нежели в Щебицах. Какое-то более родное, теплое что ли. Воздух внутри был тягучий, тяжелый и пах дурманящими маслами и погружал в какую-то особую атмосферу тишины и умиротворения.
Звуки шагов прихожан, хоть и старающихся ходить как можно тише, все равно разносились шаркающим эхом под сводом и неприятно скользя по ушам.
Мирожит был здесь лишь на иконах, не так, чтобы целой статуе. По правую и левую руку от Лесика расположились и другие святые, к которым следовало бы обращаться в зависимости от ситуации, но сегодня Лесику хотелось поговорить именно с Мирожитом. Почему-то именно сейчас казалось, что он может его не только услышать, но и ответить. В Щебицах такого ощущения не возникло, там было больше похоже на то, что у Мирожита и так слишком много хлопот, чтобы еще и выслушивать жалобы и запросы каждого.
Лесьяр подошел к иконе, и, как учили в приюте, провел полукругом от левого плеча к сердцу, опуская руку под самые ребра до живота, а потом оттянул ее от себя, будто завязывая невидимый узелок и протягивая его самому Мирожиту, обозначая таким жестом принадлежность своей души.
Краем глазного увидел, что Неждан и Третьяк, которые остались чуть в стороне от него, проделали тоже самое и склонились в поклоне. Он отвернулся, чтобы не смущать их, прикрыл глаза и мысленно обратился к Богу.
Он просил помощи в своих поисках правды, попросил послать ему хоть немного удачи, чтобы он смог наткнуться на нужную нить и понять, что же все таки происходит.
«Не буду врать, но вера моя пошатнулась и уже не так крепка, как раньше, и потому мне нужно твое праведное видение, нужно, чтобы ты ниспослал мне весточку оттуда и указал верный путь. Я совсем запутался и не знаю, что, истого что меня окружает есть добро и правда, а что зло и ложь», — он снова осенил себя и повторно протянул узелок от сердца Мирожиту, в этот раз будто закрепляя их мысленную договоренность.
Еще немного подождал, будто пропитываясь духом церкви и мысленно возвращаясь домой, насыщаясь спокойствием и терпением к грядущим сложностям жизни, а потом отошел на шаг, смиренно склонившись в поклоне.
— Идем? — шепнул ему на ухо Неждан, который вдруг оказался почему-то очень близко.
Лесик молча кивнул и они стали выбираться из Церкви. По дороге назад, Лесик еще несколько раз обернулся, будто бы ожидая, что что-то произойдет. Но Церковь была недвижима и время вокруг нее будто застыло. Было похоже, будто это не просто какое-то старое здание, построенное для обиталища нового Бога, а сердце и душа этой деревни, мирно оберегающее ее от всего недоброго и нечистого.
— Барский, спровадить тебя до усадьбы или сам найдешься? А то затемно уже, мамка чтоб не беспокоилась, — спросил у него Неждан, остановившись на перекрестке, который разделял дороги до его дома и хозяйской усадьбы.
— Да не надо. Сам уж как-нибудь, не потеряюсь поди, — Лесик благодарно кивнул на прощание и стал уходить.
— Ты приходи, если чего, мне то все равно делать нечего пока нога не здравая, — вслед ему крикнул Неждан и сам заковылял, только уже в другую сторону.
До усадьбы Лесик и вправду дошел сам, при этом не заплутав по дороге. Тихо зашел за калитку, которую не запирали видимо как раз таки для него и аккуратно зашел в дом. Было уже совсем темно, а по коридорам горела всего пара лучин.
— Нагулялся? — неожиданно спросил Клещ, взявшийся из ниоткуда в темноте, от чего Лесик вздрогнул.
— Д-да я… Где тут есть тут библиотека? Почитать хочу перед сном.
Клещ ковырялся прутиком в зубах, видимо на ужин было жесткое, волокнистое коровье мясо и выглядел так, будто и вовсе не услышал Лесика.
— Ну?
— А, да, есть, — он прищурился и как-то странно глянул на Лесьяра, при это продолжая ковыряться, — пошли, я с тобой схожу.
Лесику показалось, что в темноте повадки Клеща ему напоминают кошачьи, будто мордой он недовольно водит, как котом это делал, и если бы у него были усы и уши торчком, он бы обязательно ими нервно подергивал.
Библиотека, конечно, была несравнима с Княжеской. Маленькая, уютная, а полки такие, что до верхних уровней легко можно было бы достать рукой, не прибегая к помощи лестницы.
Клещ лучиной подпалил восковую скрученную свечу и протянул к Лесику, а сам уселся за стол и закинул ногу на ногу.
— Ты читать не будешь? Или чего пришел? — тут же не понял Лесик его повадок.
— Да я спросить у тебя хотел. Ты с Бесом ходил просто потому что, или цели у тебя какие-то свои были? Все таки приютский простолюдин, бродящий по миру с саблей наперевес — редкое зрелище. Я бы сказал очень.
Лесик задумался. Он не был уверен, что ему стоит рассказывать об увиденном в Щебицах и том, как именно он с этим связан. Все-таки хотелось разобраться в первую очередь самому, прежде чем порочить веру перед кем-угодно. Но самому у него слабо получалось, а Клещ, все же, ерсак так или иначе. И знаний у него больше, да и повидал всякого, да и к вере Мирожитовской он изначально плохо настроен, так что портить там уже нечего.
Лесик присел возле Клеща и аккуратно поставил свечу на стол, чтобы слабый колышущийся огонек не потух.
— Можно, я сначала спрошу, а потом отвечу? — поинтересовался он и Клещ безмолвно кивнул ему в ответ, — почему, когда мы оказались в Лесу, ты так сильно ругался, если не ошибаюсь, на Жмура, и что за долг у него перед тобой?
— Это все в общем-то связано, — Клещ наконец-то отстал от своих зубов и щелчком пальцев выкинул прутик на стол. — Он же принес клятву на крови, верно? Перед тем как вы оказались с нами рядом.
— Да… — прошептал Лесик и по спине пробежали мурашки от воспоминаний о произошедшем.
— И клятва эта заключалась в том, чтобы найти и убрать так называемый источник?
— Угу…
— Это хорошо. Это значит, я не ошибся. — Он устало вздохнул и зачесал волосы на затылок, — в моменте, когда круг начал нас всех перемещать, я бросил в Беса разрушителем клятв. Знаешь, что это такое?
Лесик только и мог что мотнуть головой в ответ.
— Это такая чешуйка, которая раньше принадлежала одному чудищу. Очень древнему, опасному чудищу, сейчас таких уже и не водится вовсе. Крылатый змей, хозяин небес, Аспидом зовется, — от его слов пламя свечи всколыхнулось и Лесику даже почудилось, что по комнате пробежала тень того самого змея, — его чешуйки по какой-то невероятной причине обладают свойством разрушать клятвы, но, к сожалению, зверь этот умер настолько давно, что по миру этих чешуек осталось раз-два и обчелся. Оттого можно сказать, то вещица это бесценная. Понимаешь теперь, в чем долг и отчего я ругался так сильно?
— Вроде бы…
— В общем штука то эта и не моя была вовсе, и распоряжаться я ей права не имел. Она Княжеская. Синегорского. И теперь мне пути назад никак нет, ежели не найду ее, да и есть шансы что он посчитал меня изменником, и теперь его головорезы по всему миру шастают в поисках меня, довольно высоки. Вот так вот… получается… — Он покачал головой, будто отгоняя дурные мысли, — твой черед.
Лесик собрался с силами и набрал в легкие побольше воздуха, он не знал, совершает ли он сейчас ошибку и не знал, к чему это может привести.
— Когда мы были в Щебицах… Я пошел в церковь, как и должен был по изначальному плану, но… Все пошло как-то не так. Что-то случилось со мной и моим разумом, — Лесику стало душно оттого что он вспомнил то состояние и виски начали пульсировать от нарастающей боли. — Жмур сказал, что это было похоже на морок. Сам того не помню, но я как-то спустился в самый низ и нашел там спрятанное помещение где были… Эм… Сосуды, похожие на стеклянные, вроде, а там были… дети. Они были присоединены какими-то штуками, похожими на пуповину, которые уходили куда-то вверх… Они… Будто спали, знаешь? Не было похоже, что они мертвы. Сначала я испугался, а потом…
Лесик замолчал. Клещ видел, даже в слабом свете, как побледнело его лицо и судились зрачки со страху. Видел как нервно подрагивают его плечи от рваного дыхания.
— Потом что?
— Потом я вспомнил… Ну… Что я и сам оттуда, понимаешь? Будто видение перед глазами застыло, что я там — внутри. В этой странной жидкости… Я вспомнил, что я оттуда появился и до того момента никак не существовал… Ну или я просто не помню этого.
— Ты отправился дальше вместе со Жмуром, чтобы разузнать об этом?
— Да, но в процессе я как-то… отвлекся, что ли? И забыл, что и вообще мне надо. После этого и того, что я узнал о Ерсаках и… училище и о том, как все это было на самом деле, моя вера пошатнулась. Знаешь, я раньше даже позволить себе мысли дурной не мог, о вере, а теперь… — он устало вздохнул и закрыл лицо руками, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, — теперь все стало как-то сложно что ли… Нихера не понимаю, вот от слова совсем. Чушь какая-то вокруг и ощущение, что я в тупике и бьюсь головой об стену.
Клещ многозначительно промычал, сложил руки на груди и уставился в одну точку, будто погрузившись в свои мысли. Лесик еще недолго посидел рядом, а потом поднялся и снова направился к полкам, чтобы искать хоть какую-нибудь правду.
— Ты тут ничего нужного не найдешь, — тут же остановил его Клещ. — Он хоть и знатный человек, но информацией такой не обладает.
Лесик понуро склонил голову и сгорбился, но все равно пошел в сторону книг.
— Я подумаю… Как помочь тебе, но и ты окажешь мне услугу взамен, если я все-таки чем-нибудь поспособствую.
— Какую еще услугу? — Лесик недовольно поморщился, записываться в рабство или на пожизненное долговство ему явно не хотелось.