Мажор против полчища радужных единорогов

А мой папа — космонавт, герой! Это тебе не хухры-мухры! Ни алкаш или бомж, что ошивается на соседней улице!

В общем, Воронова тоже подливала масла в огонь, и ждали мы возвращение отца с нескрываемым восторгом на мой десятый день рождения!

А как по другому-то?! Про беременность мамы, конфетно-букетный и прочее мы особо не думали! Родилась я тринадцатого мая — вот! Получите-распишитесь в подарок отца! Дети мыслят немного иначе.

И глупо упоминать тот факт, с каким клокотанием в груди я ждала наступление своего юбилея! И с каким разочарованием уходила спать после полуночи, потому что в дверях так и не появился мой самый желанный гость, помимо Вороны, — папа.

— Эх, не завидую я тебе, Славочка, — выхожу из минорных воспоминаний и дерзко смеюсь, продолжая отыгрывать перед ним избалованную наследницу нечестно добытых миллионов.

Отсутствие отца — непаханое поле разнообразия идей и ассоциаций! Ведь на деле он вполне может быть каким-то крутым и опасным мужиком, правда? Допустим, главным мафиози клана или вором в законе? А может, даже политиком, или того хуже — самим президентом?

Мама-то у меня ого-го была в своё время! Красотка! Да и я вроде не хуже...

Короче, блефовать — так на полную! Дрючить морально Михея?! Да, пожалуйста! И не такое умею, при включённом микрофоне и снимающей камере!

А фиксировать происходящее она продолжает. Пусть пока и пол, да чужие ноги, спины. Не стрим, но... Главное, что звук пишется чётко. Микрофон-то с горла Славочка у меня не додумался сдёрнуть!

Вот, ведь, лошара! Не привык иметь дело с блогерами?! Однозначно!

— Ты сейчас довякаешься, малая, — я тебе со своим очную ставку устрою! — грозит он мне менее дружелюбно и продолжает, как ледокол, опустив голову вниз, плечами разрезать ряды фанатов в сторону ближайшего прохода на сцену.

— Боже, неужели я дождалась? Ты меня своему бате представишь? — охаю и ахаю, отмечая мысленно моменты, которые позже пущу в ход, а которые безжалостно вырежу.

— Чё ты мелишь, пони? — рявкает Слава, усиливая захват и начиная работать ногами куда быстрее.

Теперь я даже частенько спотыкаюсь о чужие ботинки и кривлюсь, когда мне наступают на пятки.

— С кем ты там ждала встречи? — не унимается Михеев. — Да я о твоём существовании и понятия не имел до этого вечера!

— Зато теперь ты меня точно не забудешь! — смеюсь над ним своим грозным проклятием.

Слава хмыкает и останавливается перед охранником и входом в фан-зону. Наклоняется к парню, что кажется рядом с ним коротышкой. (Я тоже, учитывая тот факт, что нахожусь не на шпильке, а в спортивных ботинках).

Пользуюсь заминкой и отвлечённым вниманием, вытаскивая свободной рукой телефон. Наконец направляя на себя камеру. Секунда, две, удостоверится, что попадаю в фокус.

Подмигиваю и дёргаю Славу.

— Михеев! — ору, привлекая всеобщее внимание.

Он даже дёргается от неожиданности, а я подпрыгиваю и стаскиваю капюшон с его мягкого затылка. Вокруг начинается визг. Михей зыркает на меня так, что едва не испепеляет на месте. Камера включена. До сих пор. Держу в позиции «селфи». Томно вздыхаю и быстро прикасаюсь своими губами к его.

А потом едва не ору, отскакивая в сторону:

— Нифига себе ты искришь, Славик! Больно же!

Он собирается ответить, аж выдувает из ноздрей пар, как тогда, после душа. А я нервно смеюсь и ору громче прежнего:

— Девчонки, кто следующий целовать Михеева, пока не сбежал?

Подмигиваю и кратко облизываю со своих губ его аромат.

Поток людей, бьющий в спину едва не выбивает из моих рук телефон. Зато позволяет вырвать ладонь из ослабевшего мужского захвата.

Ретируюсь, набрасывая на волосы капюшон, и ныряю в первый образовавшийся проход, пока за моей спиной фанаты вырывают свои куски славы от Славы.

Юркаю, как змея, в любые проходы, прячусь за чужими большими спинами. Прижимаю к груди свой телефон и пробираюсь к выходу, в надежде, что смогу выйти. И на то, что Славу растерзают на куски! Иначе после второй подставы, он меня точно не выпустит!

Дно

Мир полон чудес, если ты умеешь их видетьAi

-Милана Рогова-

Ойкаю и напрягаюсь, ощущая очередной захват чужих пальцев на своём запястье. Вокруг, как назло, гаснет свет и приглушается музыка.

Оборачиваюсь, леденея от страха, а этот дебил, как в дешёвом ужастике, подсвечивает фонариком на телефоне свою кривую ухмылку. Выглядит жутко! Тем более при ряде бликующих белоснежных зубов. Свет рассеивается, подсвечивает широкие ноздри, щеки и делает зрачки какого-то бурого цвета.

— Потап! Ты идиот! Недоумок! — выпаливаю в сердцах, безжалостно обзывая бывшего одноклассника, решившего меня напугать. — Я чуть Богу душу не отдала, а у меня на такой случай даже завещания нет! Кому бы перешёл канал и честно заработанные донаты? Причине моего сердечного приступа? Такому недоумку, как ты?!

Бью его кулаком в грудь. Пашка морщится и начинает что-то лепетать о том, что он не специально.

Мелкий. Прыткий. Изворотливый. Всё, как в детстве! Когда эти пацаны взрослеют-то?

— Ага! Ещё бы специально ты всё это делал! — выкручиваю руку, отступая в толпу на шаг. — Я бы тебе устроила!

— Пошли уже, Милаш, — спустя секунды зовёт он менее бодро. — Обещал Вороне тебя спасти.

— Спасти? Решил в героя сыграть?! — смеюсь, не скрывая издёвки. — Так, ты меня и сдал, придурок! С какого я должна тебе сейчас верить? Я-то думала мы друзья! Да ты мне за аттестат по гроб жизни должен! Сколько раз ты у меня математику списывал, Паша? А вместо благодарности, наверное, опять хочешь Славке подачку кинуть на растерзание? Сколько этот мажор тебе пообещал?!

Потап стоит, насупившись, и молчит, а я искривляю рот, припоминая последние секунды, что связывают с местным кумиром.

— У меня от него до сих пор губа болит! Знатно шарахнул! — выпаливаю недовольно, облизывая поверх помады своё уязвлённое эго.

Не понравилась я ему, видите ли! Вот же, зараза! Всем нравлюсь, а этот нашёлся, разборчивый?!

— Погоди, Михеев ударил девчонку? — обретает голос Потап. — Да, ладно? — вскидывает брови к макушке, не веря своим ушам.

— Ага, аж двести двадцать шарахнул разом! До костей пробрало! — хмыкаю звучно, оборачиваясь в сторону сцены. Впереди как назло слишком много людей. Где этот генератор чистейшего электричества, ни фига не рассмотришь!

— Выводи, если не врёшь, — поджимаю губы кивая. — А этому гаду я ещё отомщу, — цежу тише. — Будет знать, как строить из себя всемогущего!

Потап указывает рукой на невзрачную дверь в стене. Такую, что без подсказки и не заметишь. На ней нет ничего, даже надписи вроде «staff only» (только для персонала) или «пожарный выход».

— Пошли, там напрямую на улицу.

— Если обманешь..., — на ходу припоминаю всё, что есть в загашнике на бывшего одноклассника. — Солью в сеть фотки с выпускного! Ты там в таком виде, Паша... Мама расстроится!

— Иди уже, Единорогова! — рявкает он. — Иначе прощу Михею то, что он тебя стукнул! После общения с тобой у каждого второго возникает похожее желание!

— Да ну? — улыбаюсь и часто хлопаю округлёнными глазами.

Потап не комментирует больше, открывает магнитным ключом дверь, от которой сшибает с ног потоком чистого и свежего воздуха.

Подхватывает меня под руку и тянет наружу от всеобщего внимания. Захлопывает за спинами дверь, отделяя от всех тех, кого также торкает прохлада.

Когда из духоты прям глотаешь воздух, что желаннее всего на свете! Вдыхаешь по максимуму, ощущая свободу. Вот так она пахнет на деле: снегом, морозом и холодом!

— Куртки в гардеробе, — кривит губы Потап, а Воронова уже выбегает из-за угла мне навстречу.

— Рогова! Я такси нашла! — пищит, обнимая себя руками. — Поехали, пока не поймали!

— Номерки гоните! — рявкает Пашка. — После смены заброшу шмотки на проходную в общагу.

Стуча зубами, вытаскиваю свой из кармана джинсов, Воронова нервно подаёт свой. Дёргает мою многострадальную руку и повторяет:

— Поехали, пока не поймали! Дядька мировой! За сотню до места доставит.

— Не благодарите, — язвительно отмахивается Потап, направляясь к двери.

— А есть за что? — уточняю у подруги.

— Забей, Рогова! Подумаешь тоже, обиженка! — фыркает она в сторону «старого друга». — Шустрее! А то дядька передумает нас везти! У меня наличкой только сотка!

— В моих карманах ещё что-то осталось, — скольжу по снегу кроссовками. На улице не так уж и холодно, но в лёгкой кофте на футболку всё-таки ощутимо.

Февраль. До капели ещё далеко. Даже кошки молчат и греются по подвалам домов, поджавши хвосты.

Старая девятка. Тихо здороваюсь и плюхаюсь на заднее. На автомате достаю телефон, чтобы оценить, что сняла камера.

— Не понравился концерт, девчонки? — уточняет пухлый, весёлый пожилой мужчина. Не столько ради интереса, сколько для банального поддержания разговора.

— Ага, разочаровались в кумире, — растягиваю шире короткое видео с поцелуем и стопорю, чтобы сделать стоп-кадр.

Водитель заводит эмоциональный монолог, что касается папаши Михея. И сводит всё к одному: наворовал, украл, страну растащил, таких посадить давно...

А Ленка рядом часто хлопает глазками и задаёт, заикаясь:

— Ты и... Да лааа-дно-оо?!

— Ага. Я и Дно, — подтверждаю уверенно.

И выкладываю эту фотку на свою страничку с закрепом. Лаконично подписывая:

«Звезда и её главный поклонник. Кто есть кто? Расставьте акценты на снимке сами. Спасибо за эмоции, Слава».

— Ой, нарываешься! — пищит рядом Воронова.

— Да пошёл он! Взялся же меня пугать, прикинь? Типа на счётчик поставит. А сам-то...

— Так ты его целовала? — рывком переключается подруга, будто совсем не сочувствуя. — Ну и как он, а?

— Искрит, — кривлюсь вспоминая.

— Да-аа, — мечтательно тянет Ворона. И даже губки закусывает от удовольствия. — Я так и думала. От него такая энергетика прёт...

— Дура, — фыркаю зло. — Этот придурок синтетику какую-то на себя натянул. Меня током и шарахнуло!

— Искра! — звонко смеётся подруга. — Всё равно круто! Ты и Слава! Офигеть вообще! Если нам не предъявят завтра за клевету, то на этом ещё задонатим!

«Я и Слава...» — прогоняю в мыслях кривясь.

Да ну на фиг! К такому пинку от судьбы я себя не готовила!

звездёж

Люблю моменты, когда время останавливаетсяAi

-Милана Рогова-

Утро следующего дня.

В студенческой общаге всегда шумно, но субботнее время с рассвета и до полудня — это обязательная тишина для всех. «Комендантский час», за нарушение которого прилетит похлеще, чем любой штраф или выговор!

В это время студенты всех возрастов, густо населяющие пять этажей нашего корпуса, отсыпаются после ночных гулянок и пьянок, что закончились только под утро. Те, кто не спят — стараются вести себя словно мыши: молча жрать что-то дешёвое и вредное, или грызть неподъёмный гранит науки.

За тишину и спокойствие на проходной отвечает, всеми любимая и, одновременно ненавистная, Баба Маня. Мимо её зоркого взгляда не пролетит и муха под мухой!

Наш зам. коменданта, она же доступный и дешёвый охранник на заслуженной пенсии, выпотрошит любого: будь то девица в неадеквате или бугай под два метра ростом! Алкоголь, сигареты — сдадут все! У Баб Мани строгий закон: курить и пить только снаружи.

Для хранения конфиската рядом с каждым запасным ключом, на бесконечной доске из номерков комнат, висит свой персональный пакет. Именно туда поимённо и сдают запрещёнку. Ибо нефиг нарушать чужие устои! Хочешь пронести сигареты в комнату — ныкай в трусы! Хотя даже здесь Баб Маня уже на глаз определит увеличение размера и заставит сдать самому, иначе...

Именно с разговора с этой моложавой, молодящейся семидесятилетней старушкой и началось моё субботнее утро.

Вернее, оно началось с непривычного шума, а уж потом...

— Милка, дуй вниз бегом! — доносится старческий голос в ухо из трубки, без тени приветствия.

Кривлюсь, пытаясь понять «чем обязана?», а хранительница порядка ошарашивает резонным:

— Хахэль твой пожаловал! Сейчас мне всё общежитие вверх дном подымет! Дуй вниз!

— Баб Ма-аань, — отбрыкиваюсь не втыкая. — Ко мне? Да вы гоните! Кто такой-то хоть?

— Так тот, девчуш, что вчера причиндалами бесстыже размахивал перед всеми! Наглый такой! Я его одетым вначале и не признала! — фыркает звучно. — Дуй, говорю, вниз, а то грозится, что попрёт поперёк бабки! Куда в моём возрасте-то осилить такого прыткого?

— Трындец, — выпаливаю, смеясь. — Вы там его сдерживайте грудью пока! Я сейчас!

— Рогова-аа, дай поспать! — кидается вдогонку подушкой подруга.

— В ментовке отоспишься! — рявкаю с настигающей злостью. — Михеев припёрся! Баб Маня звонила! Бегом поднимайся, мне нужны как минимум понятые! Двое!

— Да ну нафиг?! — подрывается Воронова.

Её волосы с розовыми прядями торчат во все стороны. Глаза опухшие и узкие, как у китайца. Кигуруми, в виде акулы, после сна порядком измято. Ленка изгаляется устрашать своим видом. Хотя бы широко распахнутой пастью и искусственными зубами!

Я тоже поутру далеко не источник чистого позитива! Выгляжу, наверное, не лучшим образом. Такая же растрёпанная и помятая, только ярче и упакована в тёплый костюм единорога.

Что ни говори, а в феврале в общаге прохладно! Если Слава надеялся, что я встречу его в игривом халатике и прозрачном бельё, то он реально спятил!

— Пойдём! — заявляю подруге, натягивая на носки плюшевые яркие тапки.

— В таком виде? — охает Ленка. — К Славе?

— Он нарушил пакт о ненападении в субботу утром! — выкрикиваю, хмурясь. — Рот полоскаем мятной гадостью и валим!

Воронова подхватывает тапки и идёт исполнять, а я беру телефон, подключаю микрофон, что прячу в складках своего пышного капюшона и настраиваю камеру. В кармане для этого аж специальная дырочка есть. Персонально под линзу.

Быстро полоскаю рот мятной вонючкой и иду ошарашивать Михеева своей неземной красотой. Пусть слегка и помятой, но уж чего заслужил ранним утром!

— А если он с ментами? — запоздало беспокоится Ленка. — А мы не одеты

— Баб Маня бы сказала, — успокаиваю, цепляясь за её руку. — Значит, нет.

— Угораздило же..., — ноет подруга. — Ещё ты вчера с этим поцелуем!

— Так вот и припёрся с утра! Видишь, как понравилось парню?! — смеюсь, а в груди не до смеха.

Ссыкотно. Очень. Если уж честно.

Серый коридор. Безликая лестница.

Отбиваю чечётку, прыгая через ступеньку. Ленка нехотя плетётся следом. Наш этаж третий. За минуту добегаем до первого.

— Баб Мань, шикарный лук! — останавливаюсь на приступке последних ступеней, оценивая яркие короткие волосы, шустрой старушки, модную толстовку, что явно задарил кто-то из кучки студентов, спортивные штаны да кроссовки. В такой униформе ей смело скинешь лет десять-пятнадцать. А сзади, по комплекции, так и вовсе можно перепутать с какой-то студенткой.

— Спасибо, Милк, — улыбается она вставными протезами. — Забирай своего! Иначе все три сотни студентов поднимет!

— У вас здесь реально секта какая-то? — хмыкает Михеев, недобро осматривая из-за шлагбаума то нас с Вороной, то нашу охрану. — Дурдом просто, — выносит вердикт, подзывая меня пальцем.

— О, Славик! — растягиваю губы в дебильной улыбке и смело делаю пару шагов вперёд. — Ты за автографом забежал поутру? Так позвонил бы заранее, контакты-то есть в шапке профиля. Записался бы на аудиенцию. Узнал, что сегодня у меня неприёмный день для фанатов. Извини, милый. Но ты же не твой отец, чтобы менять годами устоявшееся расписание?

— Всё? — скривив рожу хмыкает он. — Радужный высер закончился или мне за попкорном кого из твоих полоумных заставить сгонять?

— Насчёт умственных способностей ты бы поаккуратнее, а то всечёт кто, — замечаю без тени веселья. — Здесь каждый второй из трёхсот бюджетник и с iq куда круче, чем у некоторых.

— Что же тогда ты здесь делаешь, королева единорогов? — откровенно ржёт Слава, зарождая в моей груди приступ ярости. — Тебе папаша целую общагу купил, и ты здесь своих особо буйных из секты содержишь? Или про его наличие очередное враньё было, а? Ты же привычная всем мозги пудрить или мне показалось?

Молчу, сузив глаза. Раздуваю ноздри на манер того, как умеет Слава.

— Понятно всё с тобой, пони, — перекашивает Михеев ухмылкой линию губ. — Пять минут на сборы или можешь попрощаться со своей радужной жизнью. Жду у входа, в машине. Мои юристы подготовили для тебя предложение, от которого не посмеешь отказаться!

— Милан? — тихо, обеспокоенно толкает в бок Воронова. Баб Маня тоже, вооружившись метлой, ждёт моей ответной реакции.

— Я буду, Слава, — проговариваю спокойно. Разворачиваюсь на пятках, что пылают яростным огнём и с осанкой королевы, медленно начинаю подъём вверх.

Баб Маня что-то причитает за моей спиной о нормах и правилах общения с девушками. Ленка догоняет за поворотом, вцепляется в руку, разворачивая на себя.

— Рогова, и ты реально пойдёшь? — шипит как змея. — Вот так просто сдашься?

— С чего ты взяла, что я сдаюсь? — хмыкаю, оголяя клыки. — Этот придурок ещё своё получит! Взялся пугать и указывать!

— Но Милан..., — недоумённо хлопает глазками подруга. — А если это серьёзно...?

— Не серьёзнее того, что у меня осталось меньше заявленных пяти минут, — начинаю подъём, а сама достаю телефон и пока выключаю микрофон с камерой.

— Зря ты, Славочка, так много звездишь, — усмехаюсь, подмигивая Вороновой. — Наивный мальчик, будто и не задумывается о том, что юристы могут писать бумажки не только по мою честь. А она у меня, в отличие от этого мажора, есть. Посмотрим, кто кого... Не на ту нарвался

априори

Я счастлив по умолчанию. Пожалуйста, не лезьте в настройки Ai

-Милана Рогова-

Короткая джинсовая юбка, яркие розовые колготки, жёлтый топ, зелёные пышные серьги, ярко-фиолетовая куртка — в общем, наряд вырви глаз.

Всё, чтобы вывести Славу из равновесия и расфокусировать его внимание.

Воронова следит, не моргая за моими быстрыми передвижениями, за резкими штрихами, которыми накладываю на глаза ярко-голубые тени и покрываю их сверху слоем розовых блёсток. Кривится, но молчит. До тех пор, пока не начинаю красить губы золотой помадой.

— Фу! Рогова-аа! Это полный отстой! Ты реально в таком виде выйдешь к Михееву?

— Выскачу, — отсылаю поцелуй своему отражению в зеркале, а подруге подмигиваю.

— Микрофон? — недоверчиво хмыкает Ленка.

— На лифчике под топом, — улыбаюсь, подхватывая под свой наряд ещё и меховую ярко-зелёную сумку. Распускаю розовые волосы. — Ну, красотка! Не боись, Ворона, чем хуже — тем лучше. Прорвёмся!

— Геолокацию не вырубай! — сетует она назидательно. — Если не позвонишь через час и не явишься через два, то я...

— То ты меня вытащишь, — киваю смеясь. — Да брось, Лен. Ничего он со мной не сделает. Нафига я ему сдалась вообще? Попугает, и дело с концом.

— Ну не зна-аа-ю, — тянет подруга. — Ты заметила, как Слава смотрел?

— На Баб Маню? Ага. На неё в первый раз все так смотрят.

— На тебя, дура! — фыркает Ленка.

— Была бы дурой, — обуваю поверх ярких колготок голубые дутики, — Михеев бы вообще не знал, кто я такая! А так ты смотри: девять утра, а он уже и адрес пробил, и всю информацию, вплоть до отца. Явился в общагу. Сам, не побрезговал!

— Иди, — кривит губы Ворона, и я быстро прощаюсь, рывком достигая лестницы.

В коридоре никого. Студенты спят. Внизу Баб Маня. Успокаивает нервы разгадыванием кроссворда. А Слава в машине. Где же ещё ошиваться наследному принцу? Уж точно не в фойе общаги, где необходимо тихо, мирно сидеть в ожидании моего звёздного выхода!

Эх, блин! Терпеть не могу таких, как он! А надо. И строить из себя полную идиотку тоже. Иначе же как по жизни? Если девушка умная, то, априори, обязана отвечать за свои поступки! А если дура, то и спрос меньше, зато внимания и подарков от сильного пола больше.

Динамить особо внимательных тоже проще. Дура же, да? Хлопай глазками, широко улыбайся и соответствуй.

— Вух, какая! — оценивает мой лук Баба Маня. Даже очки с носа снимает и переносицу трёт, вместе с морщинистым лбом. — Перестаралась ты, деточка. Аж в глазах рябит!

— Так значит самое то, Баб Мань! Всё по плану, — подтверждаю с озорным смехом.

— С Богом, — перекрещивает она, пропуская через мини-шлагбаум.

На ходу запахиваю куртку плотнее. Натягиваю игривую улыбку и виляю бёдрами, на недолгом пути к тачке Славы.

— Обострение началось? — комментирует Михеев моё появление в своём навороченном автомобиле. Осматривает меня с таким видом, будто я нечто иное, как какая-то неприглядная склизкая субстанция.

Останавливается взглядом на моих острых коленках и быстро пробегает цветовую гамму юбки и топа. Не спотыкаясь даже линии груди, минуя так, будто её нет и в помине. Конечно! Куда уж там? Второй неполный, это же тебе не пик Эвереста! Возле Михея обычно трутся хотя бы четвёркой, а такой коротышке, как я ему и глаза-то мозолить без толку!

Тридцать пятый размер ноги и сто шестьдесят с копейками в высоту — это вам не самая выдающаяся комплекция для привлекательной девушки! Ладно хоть талия есть и распределение массы в организме приходится более менее равномерно. А наличие мозгов позволяет указать на незначительные плюсы, среди обилия минусов. И спрятать дурной характер, хотя бы на моменте знакомства.

Михеев заканчивает свой беглый осмотр на моих губах, и бликующем на них золоте. Почему-то вздыхает... А после выпаливает сквозь зубы:

— Надеюсь, это не передаётся воздушно-капельным.

Молчу, нарываясь на ласку. Ответно оголяю клыки и укладываю ладошки на колени, как послушная школьница. Даже пытаюсь не осматриваться вокруг. Ну, разве только чуть-чуть, цепляю взглядом крутую панель, экран, зеркала и сидения.

— Походу я тебя сильно триггернул, пони, — выплёвывает Михеев. — Может тебя, в какую клинику завести по пути на успокоительный укольчик? Рядом наверняка должны быть платные ветеринарки, да?

— Угу, Славочка, — мило смеюсь, делая вид, что оцениваю чужое дурацкое чувство юмора. А после оголяю своё, да только какое-то совершенно не радужное, а самое что ни на есть, чёрное. — За углом на Гагарина. Там двадцать четыре на семь всякий скот кастрируют. Поехали?

— Молча, — приказывает холодом он, отворачиваясь к лобовому стеклу. Заводит свою тачку с отпечатка пальца и плавно трогается с места. Хотя и давит педаль в пол не в себя.

Злится, зараза, зарождая внутри меня какое приятное чувство. Ощущение и желание выбесить Михея куда больше.

А ещё, всё же...

«Вот бы на такой погонять...» — мечтательно зависаю в собственных мыслях, прыгая с ассоциаций о мажоре на картинки, где я имею в собственности такую же тачку. И улыбаюсь как дура, соответствуя образу. А Славик косится и продолжает оценивать. Ощущаю кожей.

Из динамиков доносится приятная музыка. Отворачиваюсь к окну, а сама качаю ногой, вполне даже попадая в такт нотам.

— Классная мелодия, — комментирую весело, — не то, что твоя нудятина. Можешь сделать погромче.

Слава выполняет, не отрывая взгляда от дороги, а после утирает мне нос серьёзным, будто и не своим тоном:

— Это я написал. Надо удалить нахрен. Раз тебе зашло — значит, полное говно. Радужное. В крапинку.

Хмыкаю звучно и еду далее молча. Как он и просил!

Нашёлся, видите ли, умный, красивый, с хорошим вкусом! Да фигня его музыка! И это не обсуждается!

Именно с этим посылом и сижу, отвернувшись к боковому окну. Опоясав себя руками и скрестив недовольно ноги. Нифига мне не нравится. Вот прям совершенно! А носок ботинка непроизвольно подпрыгивает. Опровергает любой аргумент и уверяет Славу в обратном.

слушай и вникай!

Чтобы выигрывать, прежде всего, нужно игратьAi