Родители. Дети. Воспитание.

Жить по истине и говорить по сути

Следующая тема о том, насколько в человеке проявляется тот опыт, который мы пытаемся в него вложить.

Большое утешение и поддержку я испытал после беседы с протоиереем Владимиром (Кучумовым). Этот батюшка раньше был настоятелем подворья в городе Бари, где хранятся мощи святителя Николая. Очень рад, что удалось с ним поговорить.

Задал батюшке актуальный для меня вопрос о том, что много трудных людей с изломанной психикой и душой кругом. В основном, о чем спрашивают все мамы: «Сын пьет, принимает наркотики, меня не слушает, из дома уходит, ничего не могу ему объяснить».

Как он сказал (возможно, это известная мысль, но я тем не менее озвучу), когда к нему приходят матери, которым их дети говорили: «Зачем ты меня вообще родила? Я не просил меня рожать», – он отвечал, что, если мама требует от сына религиозности – чтобы сын пришел к батюшке, а батюшка «вправил» ему мозги, но сама при этом в храм не ходит, то получается какое-то лицемерие: она, с одной стороны, говорит ему что-то о Боге, с другой стороны, подзатыльниками пытается загнать его в церковь. Дети послушают и призадумаются только тогда, когда увидят, что то, о чем говорят родители, – не ложь и не ханжество.

Мне запомнились эти слова отца Владимира, и я на них остановился. Ведь нам только кажется, что человек отчаялся, если он такой бесшабашный и все ему, грубо говоря, «по барабану». На самом деле это не так – человек присматривается к жизни, прислушивается, он не на все махнул рукой.

Некоторые ребята не хотят никого слушать, потому что они чувствуют, что взрослые говорят слишком поверхностно, говорят не по сути. Если говоришь о насущном и важном, – я много раз замечал, что ребята, бывает, спят, но, когда говоришь им по существу вопроса, мгновенно все просыпаются, – понимают, что сейчас речь идет именно о них, слушают очень внимательно.

Отец Владимир говорит, что очень помогает доброе слово. Может быть, Яне, которая занимается молодежью, стоит принять во внимание мысль, что жизнь состоит не только из одних богослужений. Детям нужно простое человеческое общение, не только нравоучения.

Доброе слово

В качестве комментария к упоминанию отца Владимира о добром слове всем советую прочитать главу из книги «Отец Арсений», которая так и называется – «Доброе слово»[31]. Часто советую ее прочитать женщинам, у которых проблемы с мужьями, с детьми – многим эту главу распечатываю.

Смысл истории в том, что человек, у которого была маленькая дочка, овдовел и женился на девушке гораздо моложе его, красавице, хозяйственной и работящей. Его дочка мачеху возненавидела. Она ревновала папу, ей казалось, что он предал ее маму. Хотя призналась, что мама ею особенно не занималась, была немного ветреная особа – у нее в голове был театр, в доме часто было не прибрано, дети неухоженные.

У мачехи же все было всегда на своих местах, дети всегда одеты и обуты, подарки хорошие ко дню рождения куплены.

Девочку раздражало, что отец больше любит мачеху, чем ее маму, хотя еще она отметила, что мачеха очень тихо пришла в их дом, чтобы её не травмировать, не стала пышно отмечать свадьбу, и они скромно, по-домашнему отметили это событие. Жена отца даже не стала убирать чашечку, в которой лежали мамины кольца, брошки, – все осталось на своих местах, а коробочку со своими украшениями она убрала подальше.

Девчонка задалась целью мачеху выжить: хорошо училась – стала учиться плохо, чтобы папу вызвали в школу. Он приходил домой и говорил: «Наташа, это все из-за тебя. Ты не умеешь заниматься с детьми». Девочка же упивалась злорадством, когда он обвинял жену, что из-за нее у ребенка проблемы.

Несмотря на то, что, когда дело касалось капризов девочки и ее детской ненависти, жена отца оставалась очень любвеобильной и мягкой, в каких-то других моментах, что удивило девочку, она становилась непреклонна.

У отца была такая склонность – он один раз в год напивался так, что становился как будто другим человеком. Девочка знала, что он ласковый и любящий, но остались и тягостные воспоминания о том, как он приходил пьяным, приводил друзей, требовал закуски, бил маму…

Девочка говорила, что она ждала того момента, когда отец придет домой пьяный и эта добренькая мачеха получит хорошую трепку.

Вот однажды отец пришел с друзьями, требуя закуски. Мачеха не сразу даже поняла, в чем дело. Он ее тогда ударил. Она вдруг проявила недюжинную силу и просто выкинула за дверь его друзей, потом взяла линейку и начала его бить со словами: «Еще раз придешь сюда при ребенке в таком виде, ты понял меня?!». Он ей: «Наташа, не бей меня». – «Ты понял меня?» – «Понял-понял». Отец мгновенно протрезвел, и больше подобного не повторялось.

Говорят, что «Истина не доказуется, а показуется». Очень полезно узнать о жизни и характере такой вот Наташи, сберечь в сердце её образ, образ реального, живого человека. Со временем та девочка сдалась – она уже просто не смогла мачеху ненавидеть, ее ненависть просто не могла развернуться, потому что мачеха не отвечала злом на зло, на какие-то провокации. Она была верующей. Как говорит девочка, она вначале сорвала иконы, растоптала и разбросала их по полу. Мачеха, когда пришла, спокойно собрала иконы, склеила и повесила на прежнее место. Девочку это взбесило – она их снова разорвала. Та – опять повесила. Тогда девочка их выкинула. На этом месте появились новые иконы. Мачеха ни слова ей не сказала. Потом девочка уже устала их рвать – ладно, пусть висят. В конце концов, девочка свою неродную мать всё-таки полюбила.

Интересно, что с девочкой стало потом. Эта история, «Доброе слово», записана врачом, которая заведовала отделением больницы и попала на лечение в свое собственное отделение. Так уж вышло.

Она рассказывает, что начала наблюдать за молоденькой медсестрой Любочкой, которая выделялась из всех: больные любили ее особенно, пытались совать разные подарки, она отказывалась. Любочка умела найти подход к каждому человеку, и больные ждали ее появления, как светлого лучика, особенно безнадежные больные. Когда она входила, становилось всем легче и радостнее – все сразу оживали.

От человека исходило что-то необъяснимо-светлое, и эта врач, заведующая отделением, человек с колоссальным жизненным опытом, говорит, что не могла понять, откуда у студентки такие способности, что она моментально чувствует каждого человека, к каждому человеку мгновенно находит свой подход, и люди перед ней раскрываются.

Врач как-то сказала Любочке: «Я вижу, что у вас для каждого человека есть доброе слово», на что девушка ей ответила: «Нет, это не у меня. Меня мачеха научила». И рассказала свою историю.

Как в рассказе Иулиании Владимировны про историю с бабушкиными куличами, в этой истории образ мачехи, ее отношение и поступки повлияли на девочку, на ее характер, на всю ее личность.

Правильный подход: вникнуть, заинтересовать, вложить

Кто-то задавал вопрос об уроках. Одна девочка, очень непослушная, просто погрязла в двойках и даже не делала никаких попыток, чтобы что-то изменить. Правда, несмотря на плохую учебу, она не по годам была развита и очень четко могла манипулировать кем угодно. Как о ней говорили взрослые люди, «не знаешь чего – спроси ее, научит». В плане жизни, что и кому сказать, как и где повернуться, как и что сделать, она понимала все гораздо лучше взрослых. Родители не знали, что с ней делать, и поручили ее старшему брату, который на какое-то время к ним приехал и жил дома. Вначале брат думал завести какие-то порядки, чтобы она им следовала: по режиму встаешь, кушаешь, приходишь; пока не сделаешь уроки, никому не звонишь. Первые полгода они ругались.

Как позднее рассказывал брат, все изменилось, когда он случайно попал на исповедь к одному батюшке (к нему ходит очень много людей). Молодой человек не собирался к нему, зная, что не попасть, просто стоял в храме, думал о каких-то своих проблемах, и этот батюшка вышел принимать исповедь, к нему кинулась толпа народа, чтобы пораньше очередь занять, и юношу этой волной просто вынесло самым первым.

Батюшка исповедовал его за три секунды, но не потому, что любил исповедовать быстро, хотя и огромная толпа ждет. Он сказал: «Давай, самое главное». Этот человек ответил: «Проблемы с сестрой». Батюшка ему на это: «Значит, ты плохой педагог. С детьми нужно заниматься так, чтобы им было интересно». После этой беседы все изменилось: раньше у них всегда разворачивался просто «боевик» с криками и скандалами. Эта девочка была еще и очень свободолюбивой: если заупрямится, то это все. Она упрямится, брат ее упрямится – сошлись, как два барана на мосту. Наступал вечер, уроки не сделаны, все на нервах ложатся спать, на следующий день в дневнике «двойка».

После встречи с батюшкой уроки начали делать так. Вот задача: выходит путник из пункта «А» в пункт «Б», если скорость 5 км/час, сколько он проходит за два часа.

Брат говорит: «Давай, решай вслух». Она: «Я понимаю, что путник идет и проходит столько-то», – и запнулась. Он ей: «Почему ты запнулась?» – «Потому что я не понимаю вот этого…». Месяц назад брат непременно прочитал бы лекцию о том, что она уже столько учится и все ничего не может понять; о том, что она уже взрослый человек и у нее будет семья.

В тот раз такую лекцию пропустили. Просто было сказано: «Чтобы рассчитать расстояние, нужно…» – и объяснил, как рассчитать расстояние – только этот момент – три секунды. Идут дальше. Следующая задача: что-то понятно, что-то – нет, и брат ей объясняет то, что она не понимает. Уроки по математике стали делать за 15 минут. Потом можно было идти гулять.

Как эта семья рассказывала, буквально через месяц позвонила из школы изумленная классная руководитель со словами: «Что вы сделали с ребенком? К какому психиатру вы ее водили?». До этого девочку собирались вести к психиатру, к психологу, потому что она была совершенно неуправляема. Однако всё изменилось, когда сам брат изменил свое отношение. Можно сказать, дела у девочки пошли в гору.

Как потом складывалась жизнь этой девочки: брат был верующим, но сама она не особо хотела об этом слушать. Тогда он прекратил нотации, чтение морали, и решил просто исполнить свои обязанности как брат – стал встречать ее из школы, ведя ее за ручку. Когда приходили подружки – кормил их, что-то им покупал, но не для того, чтобы завоевать авторитет у своей сестры, а просто потому, что друзей надо принимать.

Потом так произошло, что они с сестрой десять лет не виделись, и он уже думал, что она о нем забыла и даже, возможно, ненавидела, потому что в жизни была конфликтная полоса, когда они много ругались.

Потом, когда она вышла замуж, свекровь этой повзрослевшей девочки рассказывала, что она говорила о своем брате ежедневно.

Еще, как говорила мама этой девочки, раньше ее невозможно было заставить сделать что-то по дому. Если мама шла на принцип: «помоешь посуду – пойдешь гулять», то ужин заканчивался, она продолжала сидеть, но и посуду не мыла, хотя ее ждали друзья.

Когда девочка выросла и вышла замуж, родители мужа подарили им на свадьбу дом. И эта девочка, и ее муж – очень общительные, молодые, ни у кого из их друзей еще не было своего дома, поэтому постоянно у них все собирались. И она сходу взялась за готовку, уборку, гостей принимает, кругом все по полочкам, чисто и прибрано.

Мама девочки, когда приехала к ним, очень была удивлена: «Откуда вообще все это?». Вдруг она видит везде: в готовке, уборке – свою руку. Все, что она, как ей казалось, безуспешно годами пыталась вложить в дочь, теперь проявилось, вспомнилось.

Обращение к лучшему, что есть в человеке

Можно в качестве еще одного комментария привести эпизод из фильма «Во все тяжкие» (3 сезон, 9 серия).

Сюжет сериала раскручивается вокруг варки метамфетамина. Герой – Джесси, бесшабашный молодой человек, похож на ваших воспитанников. Складывается впечатление, что он вообще лишен каких-то нравственных ориентиров.

Конечно, это все кино, фантазия, но там был очень реалистичный эпизод. Из-за страшной депрессии погибла от передозировки его девушка, которую он очень любил. Чтобы выйти из этого состояния, Джесси начал посещать психотерапевтическую группу, в которой были депрессивные, унылые, потерявшие всякую надежду люди.

На одном из занятий ведущий сказал им: «Разрешаю вам ныть, жаловаться. У вас есть уникальная возможность для этого». Он задал вопрос Джесси: «Джесси, тебе есть что сказать? Ты чем собираешься заниматься?».

Джесси промямлил: «Ну, типа что-нибудь делал бы…» – «А что, например?».

Джесси даже не нашелся, что ответить на это. Ему казалось раньше, что уже все понятно в его жизни. Но от так и не смог ничего сформулировать, кроме фразы: «Ну, типа что-нибудь руками…».

Тогда он вспомнил и начал рассказывать о том, что, когда он учился в школе, у них были семинары по труду. Ему хотелось этот семинар «закосить», чтобы дальше «пинать балду» с ребятами. Чтобы «закосить» семинар и мистер Пайк отвязался, нужно было сделать шкатулку.

Тогда он сколотил за два занятия какой-то ящик, пришел к этому мистеру Пайку со словами: «Ставь мне уже «трояк» и не мучь меня больше». Мистер Пайк его даже не стыдил, а просто сказал: «Ты, Джесси, что, ничего лучшего сделать не мог?».

Возможно, это было сказано как-то по-особенному, но только мысль запала: «Что, неужели я не могу?», хотя преподаватель ему и не говорил, что шкатулка плохая, только намекнул: «Ты что, ни на что большее не способен?». Тогда Джесси начал ходить и делать эти шкатулки; и к пятой или седьмой шкатулке сделал уже изумительную вещь – из перуанского ореха, с вставками черного дерева, натертую каким-то маслом тунговым.

Далее по фильму персонаж все равно занялся своими прежними делами, варкой метамфетамина. Но опять же, сюжет фильма – это как режиссер выдумает.

Вспомнить то, что даст опору

В то же время эта ситуация очень достоверна, потому что человеку было что вспомнить. Когда у человека в жизни есть что вспомнить, тогда есть то, за что он может зацепиться, что может дать опору, поддержать. Хуже, когда вспомнить нечего. Тогда и зацепиться не за что.

Как ни парадоксально, для монашества это также очень актуально. В период, когда человек только обращается к Церкви, или, особенно, когда только приходит в монастырь, первые года два такой человек выглядит, на взгляд постороннего наблюдателя, несколько глуповато – его сердце буквально горит этим, он верой живет, сутками молится, ничего не ест, задает всем глупые вопросы.

Тем не менее, как я где-то читал, когда у человека был период ревностного неофитства, глуповатый период, – человеку все равно есть что вспомнить. Потом, когда настанет период охлаждения, когда он, возможно, наберется какого-то отрицательного опыта: «все кругом воры, все батюшки такие-сякие, да я всю эту кухню знаю, я через все это уже прошел…» – у него в этой ситуации хотя бы будет что вспомнить из периода своей первоначальной ревности, когда он этим горел.

Вспоминая о том периоде, он сможет снова вернуться к первоначальному горению, но к уже здоровому, ровному (как это описано в книге свт. Феофана Затворника[32]). Поэтому, как некоторые святые отцы считают, дьявол и пытается «срезать» человека на этом самом первом этапе, чтобы позднее, когда у человека наступит период охлаждения, апатии, ему даже нечего было бы вспомнить и не за что было зацепиться. Можно почитать истории об этом в Священном Предании.

Вспомним рассказ Иулиании Владимировны о творожной пасхе, хотя, возможно, кто-то скажет, что это – только ее личный опыт.

Существует, например, жизнеописание святителя Нифонта Кипрского[33], который рос очень благочестивым, хорошим мальчиком, но со временем развратился: стал с друзьями пить, гулять и стал заниматься нехорошими делами, но в итоге все равно вернулся к истокам и стал святым.

В житии св. апостола Иоанна Богослова[34] описан такой эпизод: путешествуя по странам, он нашел юношу, который отличался особенной чистотой. Он воспитывал его, как родного сына и, уезжая дальше на проповедь, поручил юношу одному епископу: «Блюди мое сокровище. Вернусь – потребую от тебя дать отчет».

Возвращается он через несколько лет в эту область, подходит к епископу со словами: «Где мое сокровище, которое я тебе поручил?». Тот его не сразу понял: «Владыка, ты мне никакого золота не оставлял». – «Где тот юноша, которого я поручил твоему воспитанию?». Епископ тогда расплакался и говорит: «Владыка, тот юноша душой погиб, а телом скитается среди разбойников».

Юноша понемногу начал развращаться, пить с друзьями, и поскольку был талантлив и умен, разбойники выбрали его своим атаманом, живут теперь в горах и всех там грабят.

Тогда Иоанн Богослов взял коня и отправился туда. Он сумел вернуть этого юношу, который потом уже изменил свою жизнь.

Есть, конечно, и такие случаи, когда у людей не было этого первоначального светлого периода. Например, преподобный Моисей Мурин тоже был разбойником, причем таким свирепым, что мог запросто четверых связать, побить…

Можно вспомнить историю жизни блаженного Августина – он был ритором, уважаемым человеком, мог стать и сенатором, правда, при этом значительную часть своей жизни прожил в разврате. Мама его очень страдала – хотела, чтобы ее сын жил праведно.

Однако уже в зрелом возрасте, будучи, как говорится, вполне состоявшейся личностью, он каким-то чудесным образом изменился. Блаженный Августин все это описал в книге[35] – и страдания своей матери, и то, как он постепенно менялся.

Блж. Августин рассказывает, что благодаря матери он познакомился с Амвросием Медиоланским, который прежде чем стать епископом, в те времена был правителем Медиолана.

Мать Августина советовалась с Амвросием (известная фраза, может быть, кто-то ее слышал), и он сказал: «Не переживай, ты плачешь за сына, а дитя стольких слез погибнуть не может».

Он стал епископом, можно сказать, случайно, хотя случайностей не бывает, но он не учился в семинарии. Просто в Медиолане выбирали епископа, и поднялось народное волнение: одна партия хотела одного, другая – другого. Те времена были очень религиозными, и статус епископа говорил о многом. Когда волнения начали выходить из-под контроля, приехал Амвросий, правитель Медиолана, чтобы успокоить народ. Вдруг какой-то ребенок выкрикивает из толпы, что Амвросий – епископ.

Народ на этом успокоился. Решили – Воля Божья, давайте Амвросия сделаем епископом.

Три периода жизни. Необходимо ли зло, чтобы познать добро?

Как говорил прп. Кукша Одесский, в жизни у человека бывает три периода:

• первый – чистый, когда человек принимает какие-то правильные понятия в жизни и ему хочется жить правильно. В принципе, все дети имеют правильные понятия;

• второй период – когда человек бросается в другую противоположность и живет как безбожник; и все у него так – «перекати-поле»;

• третий – период синтеза, когда человек, уже повалявшись в грязи, вдруг по-новому переосмысливает свою жизнь и у него начинается период ровного горения, когда он ведет уже правильную жизнь, может быть, даже праведную, без неофитского запала, но и не скатываясь в яму.

По философии розенкрейцеров (мистическое оккультное общество, вроде секты), существует точка зрения, согласно которой, чтобы познать добро, необходимо познать зло. Это совершенно неправильно, потому что зло может послужить во благо, только когда человек делал его не сознательно.

То есть, возможно, человек и искупался в грязи, но, пройдя через этот опыт, переосмыслив его, он сделал правильные выводы. Как известно, в центрах реабилитации наркоманов многие воспитатели – бывшие наркоманы. Конечно, прожитый опыт помогает им правильно понимать воспитанников. Однако это не значит: чтобы стать работником Центра, нужно «проторчать» на героине около года.

Я обычно такой пример привожу, когда речь заходит о познании добра через зло: сейчас еду на Соловки, буду там исповедоваться, причащаться, приобщаться к Истине, накапливать тот духовный потенциал, который в следующем году, может быть, смогу вам передать. А представьте, что не поеду на Соловки, потому что мне благотворитель жертвует 5 тыс. долларов. Я на эту сумму покупаю килограмм героина и отправлюсь на целый год в какой-нибудь притон. Смогу я там аккумулировать тот потенциал, который вам через год должен передать? Ответ очевиден.

Даже по приходской жизни это очень заметно, особенно на примере девушек. Они, когда маленькими ходят в храм, – такие сознательные, правильные, но, взрослея, начинают себя чувствовать женщинами, ощущают, что на них мальчики уже смотрят не как на подружек (с которыми можно в «автик», в «войнушку» поиграть), а как на женщин – начинают краситься, чувствуют, что могут кого-то соблазнять, начинают кокетничать. В этот момент они уходят из храма.

Когда она придет в следующий раз – неизвестно; может быть, лишь когда у нее дети уже появятся, станут наркоманами… Но очень четко этот момент прослеживается.

Возрастные рубежи

Но бывает и так, что нужно просто подождать, пока человеку стукнет лет 30. Некоторые мудрые люди мне говорили, что, может быть, до 30 лет будет такая болтанка, а потом как-то успокоится.

Даже некоторые физиологи говорят, что после 35 лет все как-то налаживается… У меня были проблемы со здоровьем неизвестного характера: анализы великолепные, а проблемы есть. Мне так и сказали: «Годам к 35 организм перестроится – у тебя такая реакция на усталость. Она потом будет другой, и все успокоится». Сейчас уже 33, и так оно и происходит.

Об одной девочке рассказывали, что если родители, друзья ей что-то возражали, она начинала в ответ, образно говоря, «расстреливать всех из пулемета», то есть брала горлом – любой ценой настаивала на своем.

Недавно один человек рассказывал о своей беседе с ней: он сказал что-то, с чем она была не согласна.

Она в ответ сказала, что не согласна с ним.

Потом привели дополнительные аргументы.

Она возразила: «Я не согласна».

Тогда ей сказали: «Слушай, ты нас просто удивляешь, раньше ты просто всех расстреливать начинала, а тут просто второй раз сказала, что не согласна».

Она говорит: «Наверное, я взрослею».

У Марка Твена на этот счет есть очень интересная фраза. Я раньше ее неправильно цитировал и приписывал Жюлю Верну. Сейчас взял на себя труд найти точные слова, они очень правильные и четко показывают суть того, о чем мы говорили.

«Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлен, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет».

То есть, понятно, что поумнел не отец.

Иулиания Владимировна: Ну да, здесь, конечно, много вещей происходит – эти протестные настроения и негативизм свойственны подростковому возрасту. К этому нужно с пониманием относиться. Я помню, что когда-то в «свое» упала такая фраза: «Родители, не раздражайте своих детей».

Иером. Прокопий: Да, обычно родители упоминают только: «Дети, слушайтесь родителей», а про это забывают…

И. В.: Действительно, есть вещи, которые надо на клеточном уровне чувствовать и не потому, что ты даешь какую-то поблажку более слабому. Наоборот, чтобы сделать человеку благо, нужно попытаться не навредить, не нарушить его сбалансированное состояние, в котором он может воспринимать это благо.

И. П.: Даже в монашеской традиции есть такой образ: когда человек только приходит в монастырь, как один отец писал: он словно рыба, которая попалась на крючок, если сразу дернуть леску, сильная рыба ее оборвет. Просто когда человек приходит в монастырь, у него свои представления, со многим он не согласен. Если сразу же его начать прессинговать: «Ты должен делать так-то, железно…» – человек, может быть, уйдет.

Нужно ему, как рыбе, дать возможность немного поплавать и, пока плавает, понемногу притягивать к берегу. «Хочешь погулять – погуляй». Если у него есть какие-то желания – ставят ему определенные рамки, чтобы это не стало анархией. Конечно, мы ведем речь не о разгильдяях (они изначально в монастырь не попадают). Поэтому, если человек благонамерен и знакомится с укладом монастыря, пусть даже ему какие-то послабления и позволяют, но он видит, что не вписывается в общее русло, он со временем начинает себя сам чуть-чуть подгонять. Там, где он не успевает себя подогнать, на это есть священноначалие, обязанность которого, когда человек долго не решается – сделать «счастливый пинок».