История герцогов Бургундии из дома Валуа (1364–1477). Том 2

Таким образом, проект высадки в Италии был утверждён; должны были отправиться около марта 1391 года с многочисленной армией; король и его брат имели бы под своим началом четыре тысячи копий; герцоги Бургундский и Беррийский — каждый по две тысячи; коннетабль — две тысячи; герцог Бурбонский — тысячу; сир де Сен-Поль и сир де Куси — тысячу [66]. Воины должны были получить заранее три месяца своего жалованья. Поэтому пришлось наложить новые тальи. Этот мотив заставил забыть об обстоятельстве, которое несколькими месяцами ранее помешало их требовать; пока королевский совет заседал в Сен-Жермене, чтобы распорядиться о налогах, разразился столь ужасный гром, и буря причинила столько опустошений в лесу, что сочли, что воля небес против этого вымогательства, на которое народ роптал всё более и более [67].

Случилось с этим то же, что и со многими другими. Оно было уплачено, не послужив нисколько общему благу, ни чести Франции. Великая экспедиция в Италию ушла в ничто, как часто случалось с абсолютными волями короля, которым никто не мог ничего противопоставить в первый момент и которые затем падали сами собой [68].

Впрочем, королевский совет разделился в этом пункте, как и во всех других. Если бы начали итальянскую войну, королю пришлось бы принять союз флорентийцев, которые в то время воевали с сеньором Милана и папой; они даже приходили молить о помощи Франции, предлагая признать короля своим сеньором. Но герцог Туренский женился на дочери сеньора Милана; она сама имела влияние на короля [69]; оба они противились итальянской войне, однако не слишком открыто противореча идеям короля.

Вскоре после этого герцог Бургундский и герцог Бурбонский сами склонились к этому мнению, и мотив был столь разумен, что сторонники папы из Авиньона не осмелились более ему противиться, как бы они ни были огорчены. Король Англии действительно только что прислал торжественное посольство, чтобы предложить возобновить новые переговоры для заключения прочного мира. Он объявлял, что сами его дяди, герцоги Глостерский и Ланкастерский, прибудут в Амьен для консультаций с советом короля Франции, и в его присутствии, если он сочтёт это уместным. Такие предложения не могли быть отвергнуты, тем более что мир между Кастилией и Англией только что был заключён и скреплён браком инфанта Кастильского с дочерью герцога Ланкастерского.

Поэтому от итальянского путешествия отказались; тогда флорентийцы ограничились тем, что призвали на помощь графа д'Арманьяка, шурина Карло Висконти, чей отец был лишён сеньории Миланской Галеаццо, отцом герцогини Туренской. Это предприятие, хотя оно более не совершалось от имени короля, могло быть полезно Франции. Кроме того, граф д'Арманьяк обязывался нанять на свою службу и увезти из королевства компании, которые всё ещё опустошали Овернь, Лимузен, Руэрг, Керси и Верхний Лангедок, где у них ещё было множество крепостей для укрытия и для гарнизонов. Герцог Бургундский и особенно герцог Беррийский, большой сторонник папы Климента, благоприятствовали этому проекту, хотя и делая вид, что его не одобряют, из-за большого влияния герцогини Туренской [70]. Несмотря на усилия этой принцессы, была распоряжена сбор тальи в двести тысяч франков в провинциях, опустошаемых компаниями; за эту сумму они покидали страну, чтобы следовать за графом д'Арманьяком; герцоги Бургундский и Беррийский даже согласились предоставить им проход через свои владения, как бы неприятен этот проход ни был. Герцогиня Туренская продолжала ставить столько препятствий этому предприятию, сколько могла. Она извещала своего отца обо всех приготовлениях. Однако граф д'Арманьяк благополучно перешёл горы и осадил Александрию; этот доблестный рыцарь вскоре погиб там, попав в засаду, и ничего не было сделано для продолжения его предприятия. Сеньор Миланский, чтобы избавиться от компаний, поспешил дать им по флорину на человека при условии покинуть страну. Тогда они рассыпались по Савойе и Дофине, где совершали свои обычные опустошения. Тем не менее были отданы приказы охранять против этих бандитов проходы в горах и через реки, и множество их погибло от рук жителей или от холода и голода. Так закончились эти банды, которые с тех пор не могли более объединяться; была лишь та, что под началом Аймери де Северака, которая оказалась дальновиднее. Она захватила врасплох отряд дофинских дворян, вооружившихся, чтобы её истребить; епископ Валанса, принц Оранский, граф Валентинуа были взяты в плен. Аймери де Северак взял с них выкуп, получил свободный проход и привёл свою банду в Арманьяк. Эта неудача дофинских дворян покрыла их большим позором. Когда весть об этом дошла до герцога Бургундского, он не смог удержаться от слов: «Я бы хотел, чтобы они все погибли, проявив столь мало чести и мужества. Лучше было погибнуть, чем переносить такой позор» [71].

В ожидании переговоров в Амьене дела герцога Бретонского начали вновь занимать королевский совет; раздоры по этому поводу были не меньшими, чем по всем остальным. Герцог Бретонский и коннетабль ненавидели друг друга больше, чем когда-либо. Первый чувствовал себя поддержанным дядями короля и особенно герцогом Бургундским, который, как и герцог Беррийский, стал большим врагом коннетабля. Герцогиня Бургундская была первой причиной этой ненависти. Это была женщина решительного характера и твёрдой воли; она была племянницей герцога Бретонского; поскольку она ненавидела всё, что ненавидел её отец, и любила всё, что он любил, она питала живую привязанность к своему дяде; и действительно, граф Фландрский всегда имел к нему братскую дружбу и помогал и утешал его во всех его неудачах. А мадам Бургундская была госпожой в доме; её муж боялся ей перечить, ибо она принесла ему большое наследство и родила прекрасных детей. Она возымела яростную ненависть к коннетаблю и, как следствие, Герцог также питал к нему всё большее отвращение [72]. Герцог Бретонский, зная, что поддерживается столь могущественным принцем, не считался с дурным расположением короля, его совета и почти всех сеньоров Франции и шёл своей дорогой без всякого беспокойства. Так, он не выполнил ничего из того, что предписывал приговор короля, и из того, что он обещал в возмещение обиды, нанесённой коннетаблю. Так, когда король пригласил его присоединиться со своими людьми войны к армии, которая должна была отправиться в Италию, он публично насмехался над этим предприятием, и продолжал не признавать власть папы из Авиньона. Так, он продолжал чеканить золотую и серебряную монету, тогда как вассалу разрешалось чеканить лишь медную монету; его судебные чиновники не признавали юрисдикции Парижского парламента; он даже дошёл до того, что принимал от своих вассалов абсолютную присягу без оговорки о сюзеренитете короля. Король был поэтому сильно раздражён против него. Он возмущался этим духом мятежа и этим нарушением верности. Коннетабль, со своей стороны, непрестанно жаловался и, творя правосудие самолично силой оружия, возбуждал большие смуты в Бретани. Его партия в королевских советах была многочисленна, и на тот момент он там был могущественнее всех. Великие и верные услуги, которые он оказал Франции при правлении короля и во времена его отца, снискали ему доверие и любовь всех сеньоров и короля; он был особенно любим герцогом Туренским [73].

Тем не менее король и его брат в то же время проявляли величайшую милость к врагу коннетабля. То был мессир Пьер де Краон, родственник герцога Бретонского, человек весьма рассудительный и умелый. Он уже пользовался всей дружбой герцога Анжуйского, который во время своего предприятия на Неаполь доверил ему большую часть своих сокровищ. Тогда говорили, что сир де Краон по небрежности или жадности позволил своему господину оказаться без средств и денег в самый решительный момент и тем самым бесчестно стал причиной его гибели. Сначала он скрылся бегством от мести, которую навлёк на себя; герцогиня Анжуйская всё ещё преследовала его за возвращение сумм, которые она обвиняла его в присвоении. Её считали тем более основательной в своей жалобе, что он вёл великий образ жизни и слыл обладателем несметных сокровищ. Он весьма вкрался своим умом и ловкостью в милость короля и особенно герцога Туренского; этот принц любил его до того, что никогда не расставался с ним, везде брал с собой, посвящал во все свои тайны и даже часто носил одежды, одинаковые с его. А Клиссон выдал свою дочь за графа де Пантьевр, брата герцогини Анжуйской; поэтому он лучше, чем кто-либо, знал о проступках сира де Краона. Часто между ними происходили словесные перепалки, и коннетабль всегда обращался с ним весьма надменно. Таким образом, помимо дружбы и родства сира де Краона с герцогом Бретонским, были большие мотивы ненависти между ним и коннетаблем; он вёл тайную переписку с герцогом Бретонским, информируя его обо всём, что происходило при дворе [74].

Одно происшествие внезапно превратило великую любовь герцога Туренского к сиру де Краону в яростный гнев. Принц был тогда красив, молод и влюбчив. Дамы и девицы легко ему нравились, и он вёл весёлую жизнь. Он пламенно любил одну прекрасную парижскую девицу и предлагал ей до тысячи золотых крон за её благосклонность. Поскольку он ничего не скрывал от сира де Краона, он взял его с собой к этой девице. Краон совершил предательство, рассказав всё герцогине Туренской. Та призвала молодую даму и с гневом сказала ей: «Как! Вы хотите, значит, отнять у меня монсеньора?» Бедная девица, вся перепуганная, ответила со слезами: «Ни в коем случае, мадам, не дай Бог; я не смею даже подумать об этом». — «Это правда, — возразила герцогиня, — я всё знаю и хорошо осведомлена; монсеньор любит вас, и вы его любите. Дело даже зашло так далеко, что он обещал вам тысячу золотых крон. Но вы отказали, и поступили мудро. Я прощаю вас на этот раз и запрещаю вам, если дорожите жизнью, впредь иметь с монсеньором никакого общения. Откажите ему».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.